devil & not so angel

Чхве Ёнджун сводит с ума. Субин никогда не считал себя примерным ангелом, но то, о чём его заставляет думать этот демон, — выходит за какие-либо рамки. Хоть Субин и научился скрываться, притворяться пай-мальчиком, перед Ёнджуном делать этого нет никакого смысла. Он прочитал Субина, как открытую книгу, в первые дни их знакомства: «Ты не похож на всех ангелов, которых я знаю». Действительно, не похож. Если бы высшие ангелы могли читать мысли не людские, а ангельские, Субина бы давно отправили в список падших. Но они не могут, поэтому вот он здесь, на Земле, вместе с демоном приглядывает за маленьким мальчиком, только-только родившимся. Для ангела иметь возможность служить и помогать людям — его предназначение, практически смысл существования, но Чхве кажется, что лучше бы он продолжил жить у себя дома на небесах и учиться в Академии. Там хотя бы не было этого постоянного искушения в лице демона. Ёнджун дерзкий на язык, вызывающий, не уважающий никого, кроме себя самого, — словом, типичный представитель демонического общества. А ещё Ёнджун чертовски красив. Красного цвета волосы дополняют его красные рога и хвост, пухлые губы заставляют Субина думать о тех вещах, о которых ангелы даже знать не должны, а аккуратные руки — мечтать о том, чтобы они побывали там, где ангела касаться может только святой дух. — Чего завис? — спрашивает демон, закидывая свою руку на плечи ангела. Субина от каждого его прикосновения прошибает, будто током ударяет. Неужели Ёнджун не понимает, как действует на него? Субин знает, что является бомбой замедленного действия. Что в какой-то момент не выдержит, взорвётся. Когда это произойдёт, зависит только от Ёнджуна. Тот будто бы реально ничего не понимает или же специально над ним издевается. — Убери руку, — жёстко говорит ангел сквозь зубы. Несмотря на то, что его реакции в ответ на действия Ёнджуна, выдают его с потрохами, он всё-таки пытается держать лицо. Пытается. Демон приподнимает один из уголков своего рта и с ухмылкой поворачивается лицом к Субину. Ну, и вот как прикажете ангелу реагировать, когда его лицо находится всего в десяти сантиметрах от Субинова? — Субин, — он зовёт. — Тебе когда-нибудь хотелось согрешить? Ангельские глаза округляются, а уши начинают гореть. — Чего? Ёнджун только улыбается в ответ на это, тянет ангела в противоположную сторону комнаты, а затем усаживает на мягкое кресло в углу. Субин не сопротивляется, не может сопротивляться. А демон между тем вдруг расставляет свои ноги, а в следующее мгновение присаживается прямо на чужие колени. — Что ты... — хочет спросить Субин, мысленно пытаясь не умереть от жара, охватившего всё его тело. Ёнджун мотает головой из стороны в сторону. — Я спросил, хотел ли ты когда-нибудь согрешить? — настойчиво повторяет свой вопрос. — Нет, что за чушь, — говорит он, но при этом нервно облизывает свои губы, что не остаётся без внимания. Демон подносит свою ладонь к его лицу и берёт за подбородок. — Да? А я много думал, — Ёнджун смотрит прямо в глаза, из-за чего по спине пробегает табун мурашек. — О тебе. У Субина кружится голова. Нужно что-то сказать в ответ, что-то сделать, отвязаться от Ёнджуна, но он не пытается. Да, Субин — плохой ангел, возможно, даже самый ужасный в истории. Но он всё равно позволит этому чёрту сделать с ним всё, что тому захочется. — Нимб, — бросает он на полувыдохе, и Джун не сразу понимает, что от него требуется. — Нимб? — он переспрашивает, в то время, как его пальцы проводят дорожки от живота до паха Субина. Сквозь рубашку всё ещё, но тем не менее. — Нимб. Его нужно снять, — объясняет ангел, игнорируя покалывания в кончиках пальцев. — Зачем? — демонические руки достигают открытых ключиц и шеи, проходятся по оголённой коже почти невесомо. Субин сглатывает, и демон это чувствует. — Мой нимб может сообщать высшим ангелам о том, что я делаю. Нужно его снять, — спешно проговаривает и начинает ёрзать. Уши наверняка уже красные-красные, судя по тому как сильно они горят. Ёнджун тем временем расстёгивает одну пуговицу на рубашке ангела. Он усмехается после слов другого о нимбе. — Не хочешь, чтобы они знали, чем ты будешь здесь заниматься? — он поглаживает Субиновы скулы. Тот медленно кивает, прикусывая губу. — Хорошо, как это сделать? — Меня отчитают, если я без надобности и разрешения заморожу на время свой нимб, — Субин отводит взгляд. Это невыносимо — смотреть чёрту в глаза, в его весёлые, красные зрачки. — Но ты всё равно это сделаешь? Ангел не утруждает себя ответом, ведь по его виду и так предельно ясно, чего он хочет. Он прикрывает глаза, чтобы прочитать молитву, а следом за ней заклинание, и жёлтый круг над головой внезапно исчезает, будто бы его никогда не было. Об этом трюке Субин узнал случайно, подслушав диалог отца с другими ангелами. Обычно его используют, чтобы придать себе человеческий вид и стать видимым для людей, но тогда скрывают не только нимб, но и крылья. А Субин крылья свои оставляет. Наверняка уже завтра с него спросят, почему он на некоторое время пропадал с радаров, и его невозможно было найти, и абсолютно точно отчитают и запретят пользоваться этим заклинанием. Но сегодня он может хотя бы на пару часов забыть о своей сущности и почувствовать себя свободным. Ёнджун завороженно наблюдает за ним, это Субин видит, когда открывает глаза. Демон расплывается в улыбке. — Только не говори мне, что ты помолился, — он говорит и откровенно надсмехается над ангелом. Субин закатывает глаза и скрещивает руки на груди. — Не твоё дело. У вас, демонов, какая-то специально миссия постоянно сводить с ума своих коллег-ангелов, или это только мне такой фрукт попался? — бормочет себе под нос, но двое находятся слишком близко друг к другу, что Ёнджун мог всё слышать. — Я свожу тебя с ума? И часто ты думаешь обо мне, ангел? — наклоняет голову в бок, явно издевается. Стучит пальцами по чужому торсу. — Значит, даже вы не безгрешны? О, милый чертёнок, ты даже не представляешь, насколько много грехов совершил Субин. Никто не представляет. Там собран целый букет, а в центре гордо красуется красная роза, называющаяся «похотью». И если дома, на небесах, он умел держать себя в руках и старался быть идеальным примером для подражания для младших, то здесь, на Земле, где тебя практически никто не контролирует, а рядом двадцать четыре часа в сутки горячий демон, — тормоза может и сорвать. И, кажется, что это произойдёт с минуты на минуту. Ёнджун ёрзает на чужих бёдрах, но в какой-то момент останавливается, чтобы снова отправить победную ухмылочку, а Субин довольно скоро понимает, что происходит. У него стояк. У ангела Субина стояк. Из-за демона Ёнджуна. Он не спешит, аккуратно кладёт ладонь на бугорок чужих штанов и начинает гладить ткань брюк. Как же здесь жарко. Субину хочется провалиться под землю. Но ещё больше он жаждет продолжения. И он получает его. Ещё одна пуговица рубашки расстёгивается, а замок на штанах едет вниз. И пока ангел отвлекается, его подбородок снова приподнимают. В глаза опять заглядывают два горящих огнём зрачка. Да к чёрту! Субин тянет его к себе и ударяется своими губами о его. Наверное, больно, но ничего, черти и через вещи похуже проходят. Ангельский язык проникает быстро, не встречая никаких преград. Он целует с такой силой, что губы начинают болеть. У Ёнджуна начинает идти кровь с нижней губы, но этот факт остаётся проигнорированным обоими. Слишком долго Субин этого ждал. Да и Ёнджун тоже. Сильно надавливает на чужой затылок, сжимает в кулаке красные пряди и чувствует, как Ёнджун улыбается прямо в поцелуй. Господи, как же это заводит. Когда демон вытаскивает из штанов заправленную рубашку и кончиками пальцев касается холодной кожи ангела, у второго по телу пробегают мурашки. Субин тем временем свободной рукой тянет чужую футболку вверх, а Ёнджун не сопротивляется, и та быстро оказывается откинута в сторону. Ангел смотрит на оголённое демоническое тело и не может оторваться. Едва касается пресса и нервно сглатывает. — Что такое, Субин? Нравится вид? Если скажу, что тебе можно сделать с этим телом всё, что угодно, что ты сделаешь, ангел? — Ёнджун усмехается, прижимает его руки к своей талии, а затем наклоняется и шёпотом спрашивает: — Или мне стоит называть тебя аггелом? Субин тяжело вздыхает и толкает демона снова на себя, сталкиваясь в очередном совсем не невинном поцелуе. Плевать на ангельские обязанности, плевать на то, что о нём подумают, если узнают, плевать на то, что с ним сделают, если узнают, плевать, плевать, плевать. Субин собирается насладиться моментом и этим проклятым чёртом. Он прижимает Ёнджуна к себе, чувствуя, что тот возбуждён не меньше него самого. Ёнджун проводит ладонью по крыльям ангела, из-за чего тот вздрагивает. Поцелуй прерывается, потому что Субину вдруг не хватает воздуха. — Не трогай, — бормочет он, пытаясь глубоко вздохнуть. Только демон не привык слушать других, поэтому тянется снова. Он поглаживает мягкие крылышки с крайне довольным лицом, наблюдая за тем, как Субин сдерживает слёзы. Слёзы, потому что член, всё ещё запертый под нижним бельём, ноет так, что становится больно. И с каждым касанием Ёнджуна становится только хуже. Субин, не дожидаясь демона, тянется рукой вниз, чтобы приспустить свои боксеры и освободить половой орган. Спустя секунду наконец-то выдыхает. Стоящий колом член уже успел увлажнить Субиновы трусы предъэякулятом. — Вау, да ты ровно такой, каким я тебя представлял в своих фантазиях, — комментирует Ёнджун, устремляя свой взгляд на развернувшуюся перед ним картину. Берёт чужой орган и принимается вести своим кулаком вверх и вниз по его весьма внушительной длине. Снова целует, только теперь не в губы, а чуть ниже, в подбородок, будто бы промахивается. Демон встаёт, чтобы снять свои собственные джинсы и стянуть бельё, а затем усаживается на своё место снова. — Ты сможешь меня растянуть? — интересуется, однако ответа не получает, ведь Субин, утопающий в чужих глазах, не может сказать ни слова. Но Ёнджун не из терпеливых. Он хватает ангела за запястье, тянет к своему лицу, а затем, ухмыльнувшись так, будто что-то замышляет, берёт его пальцы в рот, чтобы как следует их смочить. Субин послушно ждёт, когда этот чёрт уже закончит сосать и облизывать его ладонь. Когда наконец Ёнджун решает, что достаточно, он выпускает его фаланги изо рта, встаёт, чтобы развернуться к ангелу спиной. Таким образом, им обоим будет удобнее, пока Субин будет растягивать Ёнджуна. Субин смотрит на дырочку демона и сдерживается от того, чтобы облизнуться. Одним пальцем трогает его там, немного шекоча. — Сразу два, — просит Ёнджун. Ангел слушается, и следом в Чхве входят два мокрых пальца, вместо одного. Субину видно, как тот прикусывает свою губу, а также он чувствует, как узкие стенки демона сжимают его пальца внутри. Спустя несколько секунд он начинает разводить их, а Ёнджун немного расслабляется. Быстро находит простату и упирается в неё, чем заставляет спокойного чёрта вскрикнуть. Спустя некоторое время внутрь вводится и третий палец, не встречая никаких трудностей. Субин избегает толчков в простату, потому что хочет простимулировать её своим членом, а не пальцами. Господь, до чего же он докатился. — Этого достаточно, — говорит демон и Субину приходится вынуть фаланги из него. Первое, что делает Ёнджун после того, как разворачивается, — это снова целует его. Целует так, что и так спутанные мысли петляют друг друга снова. Субин вдруг понимает, что единственное, что он может желать, — это остаться в этом моменте навсегда, сохранить его на подкорках сознания. Пока языки борются за первенство, Ёнджун приподнимает свои бёдра и начинает тереться об ангельский член половинками. Субин стонет прямо ему в губы. Несколько поиздевавшись над ангелом, Чхве наконец-то раздвигает ягодицы и опускается по половому органу Субина. Вбирает в себя его целиком и полностью, будто готовился к этому моменту всю свою демоническую жизнь. Ангел откидывает голову назад, прикрывает глаза и пытается наладить дыхание. Но это оказывается слишком сложной задачей, когда его член попадает по Ёнджуновой простате, и тот громко стонет. В конце концов, бёдра Субина ударяются о его ягодицы, а затем ещё и ещё раз, когда Ёнджун начинает подниматься и опускаться по его органу. И Субину кажется, что это лучший звук, который он слышал в своей жизни, после демонических стонов. Ангел с демоном целуются страстно и жадно, пытаясь насытиться друг другом, пока Ёнджун продолжает откровенно подпрыгивать на нём. Субин случайно оставляет пару царапин на его спине, за что в ответ получает громадный красный след на груди, который очень скоро станет фиолетовым засосом. Длинный хвост демона принимается ласкать ангельские крылья, из-за чего тот кусает свою губу до крови. Субиново тело дрожит, словно вот-вот собирается взорваться. Ёнджун от него отрывается, чтобы наклониться ближе и прямо в ухо прошептать: — Ты так хорош в этом, мой ангел. Как думаешь, что о тебе будут думать, когда узнают, что твой член был внутри меня? Внутри демона? — Субин облизывает губы, а тот продолжает: — Представляешь, как будут чувствовать себя твои мамочка и папочка, когда им об этом расскажут? Когда им скажут, что их драгоценный сын — грешник, каких свет не видывал? Ангел сам не замечает, как у него из глаз начинают идти слёзы. Он обращает на это внимание только тогда, когда Ёнджун его целует в щёки и слизывает солёные дорожки. — Думаешь, твоему святому понравилось то, что ты сейчас натворил? — не останавливается Ёнджун. Он знает, что делает, и убеждается в этом, когда после этих слов Субин наконец-то обильно изливается внутрь него. Чёрта оргазм настигает в то же время. Да, Субин действительно страннейший из всех ангелов, которых Ёнджуну довелось видеть. Новый поцелуй получается солёным и крайне ленивым. Субину бы отдышаться от того, что он сейчас пережил и осознать это, поэтому понимающий Ёнджун слезает с чужого члена и колен и присаживается на полу рядом. Шепчет что-то про себя, после чего магическим образом пропадают все следы того, чем сейчас занимались эти двое. Демоническое колдовство. — Я бы, конечно, слизал сперму с тебя, но боюсь, ты этого сегодня не переживёшь. Демон помогает ангелу одеться, после чего тот произносит заклинание, использованное ранее, и возвращает нимб на место. Ёнджун смотрит на светящийся круг над его головой продолжительное время, прежде чем усмехнуться и спросить: — Уже придумал, как будешь оправдываться перед ними?