éclair

Что такое время? Неуловимое мгновение жизни, калейдоскопом сменяющееся одно за другим. Его невозможно поймать ни на один аппарат мира. Только отдалённо вспышками вспоминать пережитые некогда эмоции. Экко начал понимать это достаточно чётко лишь там, где, казалось бы, никто о таких мелочах не задумывается. Он в этом мире не так долго, но произойти успело достаточно, чтобы желание уходить начало перевешивать. Здесь всё у всех хорошо. Здесь у него всё хорошо. Люди по своей сути эгоисты, и не удивительно, что юноша подумал о себе, пусть и думает в остальное время о ком угодно другом. Вероятно, поэтому сладкая боль ощущается на кончике языка в разы ярче. Он знает, что так нельзя. «Какой прок в подобном устройстве, если не можешь насладиться имеющимся временем?». Хеймердингер прав. И даже если он говорит о другом, Экко понимает, что у него есть шанс. Короткий миг счастья, возможность забыться и не думать о том, что это не его место, не у него в голове должны были мелькать образы переливов слепящего света. Он с детства хотел, чтобы его подруга улыбалась, чтобы они жили все вместе, но… действительно ли тогда ещё мальчишка всё испортил? Специально ли отправил друзей по опасной наводке? Разумеется, нет. Вот только это не мешает корить себя по сию пору. И если в его мире обе девочки остались живы, то здесь ценой их выходки стала Вай. Осознание этой смерти бьёт больнее. Осколки кристалла проникают ещё глубже под рёбра, не позволяя забыть, что это обилие красок жизни не для него. Что не заслужил, что не имеет права. Доступное счастье – самый горький яд. Принятие этого приходит особенно отчётливо, когда танцует, когда секунды сразу превращаются в ностальгические воспоминания, будто это было давно, будто это было не с ним. И Паудер… она ведь знает, что перед ней не тот, другой. Тогда почему улыбается так искренне? Почему смеётся и забывается в музыке, будто проблем вокруг не существует? Вероятно, потому что сейчас, на эти короткие мгновения ничего другого и правда нет. Есть только они и эта песня откуда-то сверху, сводящая с ума. «– Где ты научился так танцевать? – Я просто повторял за тобой.» В её глазах – жизнь. Искрящаяся, манящая, но недоступная. Он исчезнет через пару часов, будто не было и вовсе, но рука сама тянется в карман, чтобы всё-таки отдать подарок. Вероятно, он будет пылиться где-нибудь далеко, но сейчас важнее отдать. Избавиться от того, что может привязать к этому миру. Так хорошо быть не может. Не у него, не с ним. Вероятно, к счастью, что он не знает будущего, ведь никого из здесь присутствующих не ждёт там ничего. Лишь смерть и разложение, которого он пытается избежать в своём мире. Экко исчезает во вспышке, возвращаясь обратно, тогда как его учитель, его напарник растворяется во времени, которым был так восхищён. Позже ему удастся уговорить Па… Не Паудер, Джинкс не заканчивать всё так просто. Но в итоге потеряет и её тоже, теперь уже буквально. Он теряет дважды, не показывая вида и сжигая бумажку с двойным именем в одиночестве. Он не достоин этого счастья, не достоин ярких вспышек софитов, но перед глазами фрагменты по четыре секунды. Будто он каждый раз возвращается назад, но теперь уже никак не может повлиять на прошлое, в котором он вновь и вновь оказывается в полном одиночестве.