Магия снежной ночи

Сеул, залитый огнями гирлянд, сиял, как мозаика, где каждая деталь — напоминание о празднике. Снежинки медленно кружили в воздухе, опускаясь на оживленные улицы. Чонгук, закутавшись в теплую куртку и серый шарф, неторопливо шел вдоль рядов украшенных витрин. Его лицо, казалось, не отражало ни радости, ни грусти — лишь усталость, смешанную с неясным чувством тоски. Шумный город жил в ожидании Нового года: дети смеялись, тянули родителей к уличным продавцам горячего шоколада с зефирками и леденцов в виде Санты; парочки, держась за руки и с нежностью глядя друг на друга, фотографировались на фоне огромной елки на центральной площади. Чонгук не спешил никуда. Его не привлекали ни новогодние ароматы, ни яркие огни, ни сверкающие витрины. Год был напряженным. Работа, выступления, бесконечные репетиции. Все, чего он когда-то так сильно хотел, теперь казалось обыденностью. «Ты ведь добился успеха», — убеждал он себя снова и снова. Но где-то глубоко внутри оставалась пустота, которую не могли заполнить ни аплодисменты, ни внимание поклонников. Снег тихо поскрипывал под ногами, когда Чонгук, повернув за угол, оказался у витрины небольшого кафе. Внутри горел мягкий теплый свет, а на столиках, покрытых скатертями в крупную красно-белую клетку, мерцали маленькие свечи. Он вдруг замер, чувствуя, как его взгляд притягивает нечто знакомое. У окна сидел человек, закутанный в светло-серое пальто. Он задумчиво смотрел на улицу, держа в руках кружку, от которой вился тонкой струйкой пар. В какой-то момент его глаза встретились с глазами Чонгука, и он, неожиданно широко улыбнувшись, махнул рукой. Чонгук мгновенно узнал эту улыбку, хотя прошло два года. Тэхён. Сердце замерло, а затем резко забилось быстрее. Чонгук не мог поверить, что видит его здесь — в этом городе, в этом кафе, в этот вечер. «Что он здесь делает?» — подумал Чонгук, одновременно испытывая радость и смятение. Не давая себе времени передумать, он потянул дверь за ручку, и колокольчик над входом мелодично звякнул. Тэхён встал из-за стола, протягивая руки в легком жесте, как будто они расстались только вчера. — Я думал, ты меня не заметишь, — сказал он с той же теплой улыбкой, которую Чонгук помнил так хорошо. — Ты… Ты тут давно? — пробормотал Чонгук, разматывая с шеи шарф и стаскивая куртку, при этом чувствовал, как внутри росло странное волнение. — Достаточно, чтобы решить, что это судьба, — ответил Тэхён, указывая на стул напротив. Чонгук улыбнулся немного смущенно, но сел. В этом уютном кафе, среди свечей и зимней магии, он чувствовал себя почти так же, как два года назад, когда их дружба была крепкой, а мир казался проще. Тишина, повисшая между ними, была мягкой, как пушистый снег за окном. Чонгук несколько секунд молчал, смотря на Тэхёна, будто проверяя, настоящий ли он. — Ты совсем не изменился, — наконец произнес Гук, чуть склонив голову набок. — Это неправда, — с улыбкой возразил Тэхён, поднеся к губам чашку и сделав небольшой глоток. — Я стал старше, умнее… ну или хотя бы немного ближе к этому. Чонгук тихо рассмеялся. Так непривычно для него в последнее время — легко, искренне. — А ты, кажется, стал серьезнее, — заметил Тэхён, чуть прищурившись, будто разглядывал давно забытое лицо. — Чонгук, который не мог усидеть на месте, еще и болтал без умолку, где он? — Наверное, остался там, в прошлом, — вздохнул Гук, обхватив ладонями кружку с принесенным официантом ароматным какао. — А ты? Ты так внезапно пропал. — Не пропал, — Тэхён отвел взгляд к окну, где снежинки продолжали свой неторопливый танец. — Скорее, потерялся. — Еще несколько секунд продолжал смотреть на улицу и лишь после осмелился взглянуть на сидящего напротив. — Я пытался найти себя и ответы на свои вопросы. Думал, что если уеду далеко, все станет проще. Чонгук заметил, как в глазах Тэхёна мелькнуло что-то странное — смесь грусти и надежды. — И как, нашел? — тихо спросил Гук. Тэхён не ответил сразу. Вместо этого он чуть наклонился вперед, уперев локти в стол и скрестив пальцы. — Нашел. — Шумный вдох. — Но к сожалению, больше вопросов, чем ответов. Понял одно: есть вещи, от которых не сбежать, — на выдохе. — И люди, которых невозможно забыть. Эти слова повисли в воздухе между ними, как невысказанная правда. Чонгук почувствовал, как его сердце сжимается. Он вспомнил, как остро ощущал отсутствие Тэхёна все эти месяцы, хотя никогда не признавался в этом даже себе. — А ты? — спросил Ким, резко сменив тему. — Чем живешь? — Работаю, много. — Гук пожал плечами, пытаясь спрятаться за будничностью. — Делаю то, что должен. — Ты счастлив? Вопрос застал Чонгука врасплох. Он замер, глядя на своего визави, а затем едва слышно произнес: — Не знаю. Тэхён протянул руку и слегка коснулся жилистого запястья, будто пытаясь убедить Чонгука быть честным. — Ты ведь всегда знал, чего хотел, — тихо произнес он. — Я завидовал тебе в этом. Чонгук почувствовал тепло и странное ощущение комфорта от прикосновения, словно оно говорило: «Ты не один». — Может, я просто забыл, — признался он, пожав плечами. Они снова замолчали, но на этот раз тишина была другой. Она не тяготила, а давала пространство для размышлений. Тэхён улыбнулся, выпрямившись. — Тогда начнем вспоминать. Сегодня — идеальный вечер для этого. — Вспоминать что? — Все, что забыли, — ответил он и кивнул в сторону окна. — И для начала, кажется, снег зовет нас на прогулку. Чонгук не смог сдержать улыбку от ощущения, как что-то тяжелое внутри него медленно начинает таять. Выйдя на улицу, они снова погрузились в огни зимнего Сеула. Снег продолжал падать, укрывая город белым одеялом. Идти рядом с Тэхёном, разговаривая о мелочах и смеясь, казалось таким естественным, будто и не было этих двух лет разлуки. Они бродили по узким улочкам, где витрины магазинов светились гирляндами, а прохожие торопились встретить Новый год. Когда Тэхён вдруг схватил его за рукав, чтобы показать витрину с безумно красочными игрушками, Гук снова почувствовал, как оживает то самое тепло, которое он давно потерял. — Ты всегда верил в магию Нового года, — пространно проговорил Чонгук, когда они остановились у небольшой елки в парке. — Не в магию, — покачал головой Тэхён. — В чудеса, которые мы сами создаем. Чонгук хмыкнул, опустив взгляд, но его губы тронула улыбка. Этот вечер уже начал казаться чем-то волшебным, и он чувствовал, что впереди их ждет что-то еще более важное. Увлеченный негромкими разговорами и глубоким голосом Тэхёна, Чонгук и не заметил, как они вернулись к тому кафе, из которого ушли пару часов назад. Тэхён открыл дверь, и мелодичный звон колокольчика поприветствовал их, словно старых друзей. Зал был уже почти пуст — только пара посетителей в углу, а мягкий свет гирлянд и мерцание свечей на столиках создавали ощущение, будто они попали в другой мир. У входа стояла небольшая рождественская елка, украшенная деревянными игрушками и белыми фонариками. — Чудесное место, правда? — спросил Тэхён, снимая пальто и перекидывая его через спинку стула. — Будто здесь всегда Новый год, — согласился Чонгук, озираясь. Тихая музыка — что-то джазовое, но с нотками праздника — наполняла пространство, а запах имбирного печенья и горячего шоколада дарили приятное тепло, окутывавшее озябшее тело. Парни сидели у окна, за которым крупные снежинки продолжали падать, как будто кто-то рассыпал перламутровый порошок. — Я нашел его случайно, — начал Тэхён, когда официант принес им горячий шоколад. — Вернувшись в Сеул, решил, что мне нужно хотя бы одно место, где я чувствовал бы себя как дома. — И ты чувствуешь? — спросил Чонгук, обхватывая ладонями теплую кружку. Тэхён кивнул. — А еще… я знал, что однажды сюда зайдешь ты. — Откуда такая уверенность? — Потому что ты всегда любил находить уютные уголки в огромном городе. Это в тебе осталось? Чонгук на мгновение замер, раздумывая над вопросом. Когда-то он действительно любил такие вещи — маленькие радости жизни, вроде чашки кофе в неприметном кафе или случайной улыбки незнакомца. Теперь эти воспоминания казались далекими, будто происходили не с ним. — Думаю, да. Просто я реже стал замечать их. Тэхён посмотрел на него пристально, но мягко, как будто видел больше, чем сам Чонгук был готов признать. — Знаешь, я многое понял за последние пару лет. Сначала думал, что для того, чтобы найти себя, нужно сбежать подальше. Уехать, закрыть старые двери, стереть прошлое. - Он осекся, обводя взглядом огоньки на гирлянде. — А потом осознал, что не только не нашел себя, но и потерял тех, кто был важен. Гук почувствовал, как в груди что-то сжалось. Эти слова задели его за живое. — Почему ты не написал? — вдруг спросил он, не в силах сдержаться. Тэхён опустил взгляд, как будто разглядывал пляшущие тени от свечи. — Я боялся. — Он пожал плечами. — Боялся, что всё изменилось. Что ты не захочешь говорить со мной… или что я слишком поздно осознал, как много потерял. — Ты ведь знал, что я отвечу, — тихо возразил Чонгук. — Знал, — кивнул Тэхён, улыбнувшись уголками губ. — Но мне нужно было время, чтобы решиться. И вот, я здесь. Они снова замолчали. Но в этой тишине не было неловкости. Напротив, она казалась обволакивающей, как теплый плед. За окном город жил своей жизнью, но внутри кафе казалось, что время остановилось. В воздухе витал аромат корицы, шоколада и чего-то неуловимого — того самого волшебства, которое невозможно объяснить. — Тэхён, — вдруг заговорил Чонгук, поднимая взгляд. — Я рад, что ты вернулся. Эти слова были такими простыми, но в них звучала вся глубина его чувств. Тэхён чуть наклонил голову и улыбнулся, словно отвечая: «Я тоже». Официант принес комплимент от шефа — небольшой десерт, украшенный хлопьями сахарной пудры, словно снегом. Чонгук и Тэхён одновременно потянулись за ложкой, их руки на мгновение соприкоснулись. Оба засмеялись, и этот смех рассеял остатки напряжения. Они говорили обо всём и ни о чём, будто хотели восполнить потерянное время. Воспоминания о старых шутках и нелепых моментах сменялись рассказами о путешествиях и мечтах. Когда часы над барной стойкой пробили одиннадцать, Чонгук вдруг понял, что давно не чувствовал себя настолько спокойно. — А здесь действительно хорошо, — тихо произнес он, поглядывая на огоньки гирлянды. Снег продолжал размеренно падать, покрывая улицы мягким белым одеялом. Гук смотрел на эти хлопья, теряясь в своих мыслях. Тэхён молчал, но это молчание ощущалось не как пауза в разговоре, а как что-то важное — как будто он собирался сказать то, что давно хотел. — Чонгук, — произнес Тэхён, опуская кружку на стол. Его голос прозвучал почти шепотом, но в тишине кафе он слышался отчетливо. В карих глазах читалось нечто новое — уязвимость, смешанная с решимостью. — Ты ведь злишься на меня, правда? — Тэхён слабо улыбнулся, словно ожидая, что его слова сейчас ударят по невидимой стене, которую Чонгук выстроил вокруг себя. — Злюсь? — Чонгук немного нахмурился. — Нет… Я… Он замолчал, потому что сам не мог понять, что именно чувствует. Два года разлуки, внезапная встреча, эта ночь в уютном кафе — всё казалось одновременно реальным и несуществующим. — Я бы злился, — продолжил Тэхён, — если бы ты пропал из моей жизни вот так, как я из твоей. Если бы не объяснил ничего. Если бы просто исчез. Чонгук опустил взгляд, сжимая кружку так, что кончики пальцев побелели. — Я скучал по тебе, — вдруг сказал он, почти не узнавая собственный голос. — Больше, чем хотел бы себе признаться. Тэхён посмотрел на него внимательно, будто собирал на нитку каждое слово, как жемчужины. — Но я так и не понял, почему ты тогда ушел. Почему даже не попрощался. — Голос Гука дрогнул, и он осекся, боясь, что эмоции захлестнут его. Тэхён сделал глубокий вдох, словно собирался прыгнуть в холодную воду. — Потому что боялся, — тихо сказал он. — Ты был слишком важен для меня, Чонгук. А я… Я не знал, как это объяснить. Чонгук поднял голову, натолкнувшись на пристальный взгляд. В глазах Тэхёна было нечто настоящее — болезненное, но честное. — Боялся? — недоверчиво переспросил он, чуть прищурившись. — Но чего? — Боялся, что если останусь, то разрушу всё, что между нами было. Боялся, что мои чувства… — Он сделал паузу, выравнивая сбившееся дыхание. — Что они слишком сложные. Что ты не поймешь. Эти слова обрушились на Чонгука, как лавина. В груди стало тесно, и он не сразу понял, что хочет сказать. — Думаешь, я не понял бы? — произнес он спустя несколько секунд. Его голос был низким, приглушенным, но в нем звучал упрек. — Не знаю, — честно ответил Тэхён. — Тогда я не был уверен даже в себе. Чонгук на мгновение закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. Ему казалось, что этот разговор сейчас перевернет всё, что он до сих пор пытался разложить по полочкам. — Тэхён, — он снова поднял взгляд. — Если бы ты просто сказал мне… Если бы ты был честен тогда... — А если бы ты не захотел этого знать? — перебил Ким. — Если бы я всё испортил? — Тогда мы бы разобрались. Вместе. Слова повисли в воздухе, будто снежинки, которые замерли, не долетев до земли. Тэхён отвел взгляд, сжав кулаки на столе. — Я знаю, что всё сделал неправильно, — тихо сказал он. — Но я здесь и пытаюсь всё исправить. Чонгук почувствовал, как внутри него что-то смягчалось, словно лёд начал таять. Этот вечер стал чем-то большим, чем просто встреча старых друзей. Он открыл двери, за которые оба боялись заглянуть все эти годы. — Мы действительно многое потеряли, — тихо произнес Чон. — Но, возможно, еще не поздно найти это снова. Тэхён поднял на него взгляд, в котором снова появилась искра надежды. — Не поздно, — подтвердил он. Они сидели молча, пока свеча на столе догорала. В этом молчании Чонгук почувствовал, что между ними появилась та самая честность, которая так долго была недоступна. И это было началом… Стрелки на часах приближались к полуночи. Пространство, казалось, дышало мягким светом гирлянд и теплом свечей. Уютное кафе стало островком спокойствия в море праздничной суеты, которая за окном кипела, словно в калейдоскопе: смех прохожих, яркие огни фейерверков, звон колокольчиков. Тэхён взглянул на часы и поднялся со своего места. — Пятнадцать минут до Нового года, — произнес он, улыбаясь. — Ты когда-нибудь встречал его под снегом? Чонгук удивленно посмотрел на Кима, но, видя озорной блеск в теплых глазах, лишь пожал плечами. — Обычно предпочитал праздновать в тепле. — Тогда это нужно исправить, — решительно сказал Тэхён. Он схватил пальто и шарф и, подмигнув, жестом позвал Чона к выходу. Тот послушно последовал за ним, натягивая на ходу куртку и чувствуя, как сердце бьется немного быстрее, чем обычно. Они вышли на улицу, где снег всё так же мягко ложился на землю. Воздух был свежим и чистым, а Сеул сиял тысячами огней. На площади неподалеку собралась толпа людей, готовящихся к главному мгновению этой ночи, но Тэхён повел Чонгука в другую сторону, к тихому парку, куда яркий шум почти не долетал. — Почему сюда? — спросил Гук, оглядывая деревья, украшенные светящимися гирляндами. — Здесь… тише. И как-то ближе к волшебству, — ответил Тэхён, остановившись у небольшой скамейки. Они стояли, глядя на огоньки, которые отражались в снегу. Мир вокруг казался неподвижным, словно замер в ожидании чего-то важного. — Когда я был ребенком, — начал Тэхён, нарушая тишину, — всегда верил, что если загадать желание ровно в полночь, оно обязательно сбудется. — Хоть одно сбылось? — усмехнулся Чонгук. — Нет, — тихо признался Тэхён. — Но думая об этом сейчас, понимаю, что это не важно. Главное — верить, что всё возможно. Чонгук молчал, вглядываясь в снежинки, танцующие в свете фонарей. Его сердце наполнилось странной смесью грусти и тепла. — Ты уже знаешь, какое желание загадаешь? — спросил он, взглянув на Тэхёна. Тот слегка наклонил голову, а потом улыбнулся. — Если скажу, оно не сбудется. — Глупые суеверия, — фыркнул Чонгук. — И ты не веришь в них? — Верю, — признался Чонгук, лукаво подмигнув. — Но только в те, которые хочу. Тэхён засмеялся. Его смех был легким, как тот самый снег, и Чонгук почувствовал, что напряжение, которое он носил в себе весь вечер, постепенно исчезало. Часы на ратуше пробили в первый раз. Звук колокола донесся даже до парка, а с улиц послышались оживленные крики людей, которые начали отсчет последних секунд уходящего года. — Чонгук, — сказал Тэхён, посмотрев прямо в сверкающие новогодними огоньками глаза, — ты веришь, что Новый год может изменить что-то? — Не знаю, — ответил он честно, — но иногда хочется в это верить. — Тогда поверь. Хотя бы на одну ночь… Звон колокола разливался по городу, словно приглашая каждого почувствовать магию мгновения. — Загадай желание, — тихо сказал Тэхён. Чонгук закрыл глаза. Он не знал, что загадать, потому что его желания были слишком простыми и одновременно слишком сложными. Но по-настоящему он хотел лишь одного: чтобы это чувство тепла и близости не исчезло, чтобы эта их встреча не превратилась в очередное прошлое. Когда он открыл глаза, Тэхён стоял ближе, чем раньше. Они смотрели друг на друга, и весь мир вокруг, казалось, исчез. Остались только они — двое людей, которые наконец нашли то, что потеряли. Тэхён улыбнулся и тихо произнес: — С Новым годом, Чонгук. — С Новым годом, Тэхён, — не раздумывая, ответил Гук. И в следующее мгновение между ними произошло то, что не требовало слов. Едва уловимое движение, маленький шаг вперед — и их губы встретились. Этот поцелуй был мягким, как снег, но наполненным той искренностью, которой им обоим так не хватало. За их спинами раздался грохот фейерверков. Небо озарилось яркими вспышками, но для них это был просто фон, потому что вся магия происходила здесь, между двумя истосковавшимися по теплу людьми. Отстранившись, оба тихо засмеялись, немного смущенные, но невероятно счастливые. — Кажется, твоя магия Нового года сработала, — сказал Чонгук, глядя в искрящиеся счастьем карие глаза. — Она всегда работает, — ответил Тэхён. И в этот момент Чонгук почувствовал, что Новый год действительно принес им начало чего-то нового, настоящего. Фейерверк закончился. Люди постепенно возвращались в кафе и рестораны, где продолжится празднование. Кто-то спешил домой, чтобы завершить ночь в кругу родных. Снег почти прекратил падать, оставив на земле пушистую вуаль, а яркие огни уличных фонарей отражались в его сверкающих кристаллах. Чонгук и Тэхён, стоя в центре парка, ощутили, как вокруг них сгущается особенная, едва уловимая атмосфера. Тэхён слегка повернулся, и сердце Чонгука забилось быстрее при виде лёгкой, загадочной улыбки на полных губах. Они стояли так близко, что слышали дыхание друг друга, и в этот момент мир вокруг исчез, оставив только их двоих. — Ты все время молчишь, — произнёс Чонгук, слегка наклоняя голову и глядя в глаза, отражавшие свет фонарей. Его голос был мягким, но в нём звучала непередаваемая теплота, словно он уже чувствовал, что слова не могут передать происходящего сейчас между ними. — Это не молчание, — тихо ответил Тэхён, — это моменты, когда словами нечего сказать. Мы можем просто быть здесь. В этой точке. В этом мгновении. Чонгук чуть вздохнул, прикрывая глаза, наслаждаясь тишиной и присутствием Тэхёна. Его пальцы едва коснулись кончиков пальцев парня, и это было как прикосновение к самому сердцу — очень мягкое, но невероятно глубокое. Тэхён почувствовал этот жест и в ответ слегка сжал его ладонь в своей. — Мы шли к этому долгих два года, — сказал Чонгук, не открывая глаз, — и теперь, когда мы здесь, мне кажется, что всё это не просто случайность — наша встреча тогда, все, что было. И даже сегодняшний вечер. Тэхён не мог ответить сразу. Он просто стоял рядом, ощущая каждое слово сердцем — особая неповторимая близость. — Мне хочется быть с тобой. — Тэхён произнёс это так, будто в короткой фразе открывал перед Чонгуком все свои чувства. Его рука неторопливо подбиралась выше и Тэхён, не отводя от парня взгляда, осторожно коснулся его щеки. Чонгук чуть склонил голову, ластясь котенком к прохладной ладони. Он столько мечтал об этом — вот таком прикосновении, наполненном нежностью, таком моменте, в котором весь мир сжался до крохотного островка зимнего парка. Их лица совсем близко, дыхание, срываясь полупрозрачными клубами, смешивалось, а каждое прикосновение ощущалось по-особенному. В этот момент оба поняли, что всё, происходившее между ними ранее, было лишь подготовкой к этому простому, но столь важному мгновению. Чонгук подался вперед, и Тэхён не отступил, ожидая, что это будет тот момент, когда они наконец перестанут быть просто друзьями. Сейчас они были не просто рядом. Они становились частью друг друга, и это было невыразимо, но так важно. Новый поцелуй был таким же мягким, как первый, но настолько глубоким, что время замедлилось, а мир стал казаться маленьким и теплым. Тэхён ласково перебирал чужие губы своими, пробегая по ним языком. При этом держа лицо Чонгука в своих ладонях, поглаживая щеки подушечками больших пальцев. Кожа под ними ощущалась, как изысканный бархат, такая же мягкая, теплая. Дыхание Чонгука сбилось от навалившихся ощущений. Он беспомощно вцепился в рукава твидового пальто и подставлялся чужим губам. Отдавался этому нежному поцелую до кончиков волос, до последней клеточки трепетавшего в руках Тэхёна тела. А когда отстранился, в его черных глазах было всё: вопросы, ответы, обещания. Тэхён нежно коснулся Чонгука за ушком, заправляя длинную прядь, чуть влажную от осевших на волосах снежинок, и оба чувствовали, что теперь, в этом моменте, они впервые были по-настоящему вместе. — Я так долго ждал этого, — выдохнул Тэхён, обнимая Гука и прижимая ближе к себе. — И так боялся, что не дождусь. Запустив пальцы в длинные волосы на затылке Тэхёна, Чонгук прильнул к парню и снова коснулся губами чужих. Целовал долго и нежно, пока воздух не закончился в легких. Но даже тогда не оторвался, потому что не мог. И не хотел. Дышал Тэхёном, его запахом, выдыхал в поцелуй с едва слышным стоном. Стало невыносимо жарко. Гук задыхался от навалившихся эмоций. От собственного желания голова шла кругом, а нежность, которой окутывал его Ким, заставляла дрожать в чужих руках. Это не укрылось от того, кто был так близко. — Замерз? — чуть слышно спросил Тэхён, отстранившись и заглянув в подернутые поволокой глаза. — Немного, — смущенно отведя взгляд, выдохнул Чонгук и добавил хрипло: — Может, зайдем ко мне? Тэхён колебался всего несколько секунд, а после коснулся губами выбритого виска и шепнул: — С удовольствием. Чонгук усмехнулся, когда чужое дыхание пощекотало влажную от растаявших снежинок кожу, и сморщил нос. Нехотя отступил на шаг назад и вдруг потерял равновесие, поскользнувшись. Тэхён попытался его удержать, но завалился на парня, утонувшего в сугробе. И когда только столько снега намело?! Звонкий смех Чонгука разнесся в воздухе, смешиваясь с голосами людей, вовсю праздновавших наступивший несколько минут назад Новый год. Но для Кима в этом мире не существовало никаких других звуков — лишь этот смех, счастливый, заразительный. И он, не сдержавшись, присоединился к хохотавшему парню. Возмущенно рыкнул, когда Чонгук набрал полную ладонь пушистого снега и швырнул ему в лицо. Воспользовавшись минутной растерянностью Тэхёна, Чонгук скинул его с себя и, вскочив на ноги, отбежал на несколько шагов. Задыхаясь от смеха, Чонгук слепил снежок и бросил в Тэхёна, как раз поднявшегося на ноги. — Ах так? — парень прищурился, смерив наглеца пристальным взглядом, и Чонгук понял, что ему несдобровать. Всего минута на принятие решения — защищаться или попытаться спрятаться за деревьями. Не успел. Только развернулся, чтобы убежать, в спину прилетел увесистый снежок. Еще один засыпал лицо, угодив в плечо, когда Чонгук развернулся, чтобы запульнуть свой снаряд в Тэхёна. Гук сделал бросок и издал победный клич, когда снежок попал в грудь — туда, где билось отчаянно сердце. Но тут же задохнулся и начал отплевываться, когда очередной снежок, брошенный Тэхёном, угодил в другое плечо. Рюкзак валялся где-то в снегу, отброшенный, дабы не мешал, пока парни, звонко смеясь и выкрикивая шутливые угрозы, обменивались снежками. А еще спустя несколько минут к ним присоединилась компания, проходившая по парку, весело распевая новогодние песни. — Ты на Олафа из «Холодного сердца» похож, — усмехнулся Тэхён, разглядывая Чонгука, пока тот пытался вытащить замерзшими пальцами ключ-карту из бумажника, а она предательски отказывалась вылезать из плотного кармашка. — Прям одно лицо, — фыркнул он, потрепав Гука по макушке, отчего влажные волосы стали торчком. — Я, конечно, знаю, что у меня неидеальный нос, но не настолько же, — немного обиженно пробурчал Чонгук, справившись, наконец, с трудной задачей и открыв дверь. — У тебя самый замечательный нос, — обняв парня и чмокнув в кончик того самого носа, о котором шла речь, прошептал Тэхён. — Просто он такой красный, что ты и правда смахиваешь на снеговика. — На себя посмотри, — хихикнул Чонгук и помотал головой, как щенок, выскочивший из воды. Россыпь крошечных капель от растаявшего снега осела на лице Кима, но парень вообще не обратил на это внимание. Полностью был поглощен созерцанием счастливого лица, озаренного яркой улыбкой. — Черт, у меня даже свитер насквозь! — воскликнул Чонгук, старательно не замечая направленного на него пристального взгляда. — У тебя, кстати, тоже! — Он дернул за шарф, мокрый от снега, а после оттянул бежевый джемпер, сквозь незастегнутые полы пальто. — Да уж, — хмыкнул Тэхён, с трудом отводя взгляд. — Надо срочно переодеться во что-нибудь сухое, а то еще подхватишь воспаление. — Ой, можно подумать, ты бессмертный, — не скрывая сарказма, фыркнул Чонгук, скинув ботинки и прошлепав по полу, оставляя мокрые следы — в обуви тоже было полно растаявшего снега. Чонгук вошел в спальню и, открыв шкаф, замер, обводя взглядом полки. Но он лишь делал вид, что заинтересован выбором одежды. На самом деле давал себе хоть немного времени, чтобы принять тот факт, что Тэхён здесь. Это волновало. Это тревожило. Это смущало. Услышав негромкие шаги за спиной, Гук вытащил первые попавшиеся спортивные штаны и футболку и повернулся, тут же наткнувшись на осторожный взгляд карих глаз, согревавших своей карамельной густотой. — Держи, — тихо бросил он, протянув одежду. — Ванная там, — он указал на соседнюю с комнатой дверь. — Давай сначала ты, — благодарно кивнув за вещи, предложил Тэхён. — Замерз, — шепнул он, проведя костяшками пальцев по щеке. — Дрожишь весь. Чонгука действительно слегка потряхивало, но вовсе не от холода. Напротив, все тело будто горело изнутри под пытливым взглядом и осторожными прикосновения. И от этого становилось неловко. Но все же он не стал спорить. Схватил свою домашнюю одежду и кинулся в ванную. Упершись ладонями в умывальник, он уставился на свое отражение в большом зеркале. Господи, его будто катком переехало. Щеки покрылись пунцовыми пятнами, в глазах подозрительный блеск, взъерошенные волосы, дыхание, как у загнанной лошади. И все лишь от того, что Тэхён здесь, в его квартире. И непонятно, чем закончится сегодняшняя случайная встреча. Или?.. Чонгук нахмурился, сведя брови к переносице. А так ли случайна была их встреча? Каков шанс, что они оказались в одно время в одной точке огромного многомиллионного города? Вероятность стремилась к нулю. И все же это произошло. Они нашли друг друга, даже не прилагая никаких усилий. Сколько раз Чонгук представлял эту встречу? За минувшие два года после исчезновения Тэхёна он сбился со счета. Поначалу переживал, думая, что с парнем что-то случилось. Потом, когда один из общих знакомых сказал, что Тэхён по слухам уехал в Японию по работе, Гук злился. Пытался анализировать, размышлять, но так и не пришел к какому-то логическому выводу. Постепенно злость сменилась обидой, позже — разочарованием. И наконец наступила апатия. Чонгук просто отпустил ситуацию и поплыл по течению, окунувшись с головой в работу. Все чувства, эмоции, которые долгое время копились в нем, нашли выход в творчестве. Последние полгода он танцевал лучше, нежели когда-либо. Даже главный хореограф их труппы восхищенно признавал это, отдавая Чонгуку главные партии. И вдруг Тэхён вновь ворвался в его жизнь ровно в тот момент, когда Чонгук научился жить без него. Так может им действительно суждено было встретиться именно в эту новогоднюю ночь? Сегодня не хотелось выяснять отношения, копаться в прошлом, узнавать причины, по которым Тэхён уехал, ничего не сказав ему, даже не попрощавшись. Сегодня просто хотелось быть рядом с человеком, который одним своим взглядом, одним прикосновением, одним голосом заставлял сердце заходиться в бешеном ритме. Сегодня хотелось просто любить. А Тэхён все то время, пока Гук был в ванной, терзаясь своими мыслями, стоял посреди его спальни. Тут все было пропитано им — от лежащей на тумбочке у кровати книги, которых у Чонгука было бесчисленное множество, до фотографий на стенах. Тэхён мог бы часами рассматривать их. Еще тогда, в их первую встречу он был очарован юным танцором, чья карьера как раз набирала обороты. Все время, пока работал над декорациями к новому проекту труппы, Тэхён глаз не сводил с Чонгука. Знал его расписание и неизменно присутствовал на репетициях. Ловил каждое уверенное движение красивого тела, каждый шаг, каждый взмах руки. Отказать себе в удовольствии быть рядом Тэхён не мог, но не осмеливался на что-то большее, кроме дружеских посиделок, в основном в компании других танцоров и танцовщиц. Он, дизайнер декораций, будто стал частью их труппы, врос в коллектив. Но никто даже не догадывался, что все это исключительно благодаря Чонгуку. Даже сам Чонгук. Тем более сам Чонгук. А Тэхёну с каждым днем становилось все хуже. Он понимал, что проваливался в парня глубже, сильнее. Тянулся к нему мыслями, чувствами, душой. Сдерживаться, чтобы не прикоснуться, не своровать мимолетный поцелуй становилось все сложнее. И эти желания, усиливавшиеся с каждой минутой безумно пугали Тэхёна. Ведь Гук ни разу ни словом, ни жестом не дал понять, что испытывает хоть что-то подобное. А в один прекрасный день навалилось все и сразу. Собственные сомнения, проблемы с родителями, неприятности на работе. Это раздавило Тэхёна. Последней каплей стала безразлично брошенная Чонгуком фраза «Прости, я хочу побыть один» в тот момент, когда Тэхёну было тоскливо и одиноко до тошноты. Он даже не стал разбираться в причинах, почему Чонгук отказался пойти с ним. Да если честно, Тэхён сейчас даже и не вспомнит, куда приглашал его. Но в тот момент это сломало его. В тот же вечер он собрал самое необходимое в спортивную сумку и сел в самолет до Осаки, где и провел последние два года. Довольно импульсивное решение, которое далось легко, как никакое другое. И оно же могло стать самым неправильным. Это Тэхён понял лишь спустя несколько месяцев, когда более или менее опомнился и смог посмотреть на ситуацию по-новому. Долгие месяцы самокопания и поиска смысла жизни не прошли даром. Отношения с родителями не наладились, но это уже не причиняло боль, потому что Тэхён смирился. Проблемы с бывшим начальником тоже больше не трогали. И только мысли о Чонгуке не отпускали. И каждую ночь, лежа в постели, Тэхён думал о том, что было бы, решись он признаться парню в своих чувствах. Если бы не сбежал тогда. Возвращение в Сеул далось намного сложнее, нежели бегство. И главной причиной был именно Чонгук. Тэхён боялся, что не сможет сдержаться и первым делом отправится либо в театр, где базировалась труппа, либо к Чонгуку домой. Причем сделает это, едва сойдя с трапа самолета. Но при этом понимал, что ему сложно будет объяснить свое исчезновение. Да и кто знает, возможно, Гук счастлив в отношениях с какой-нибудь милой девушкой, ведь Тэхён даже не был уверен в его ориентации. И кто же знал, что встретятся они совершенно случайно спустя всего несколько дней после возвращения в Сеул? Вот так просто буквально столкнутся в канун Нового года в одном из тысяч маленьких кафе. Возможно, все так и должно было случиться? Может, тогда еще просто не пришло их время? Легкие шаги босых ног по полу заставили Тэхёна вздрогнуть и обернуться, а в следующее мгновение задохнуться от восхищения. Чонгук в обычной домашней одежде выглядел умопомрачительно! С растрепанными влажными волосами и сверкающим взглядом; с приоткрытыми яркими губами, на которых играла смущенная улыбка и к которым так хотелось прикоснуться. А еще сводил с ума сочный фруктовый аромат. Ким, сам себя не помня, в два шага преодолел разделявшее их расстояние и, обняв парня за талию, притянул к себе, утыкаясь носом в изгиб его шеи. — Господи, как же ты пахнешь! — восторженно прошептал он, втягивая запах тела, смешанный с фруктовым гелем для душа. Чонгук беспомощно вцепился в плечи Тэхёна, чтобы не упасть, когда колени подогнулись от хриплого шепота и ощущения влажных губ на чувствительной коже. Задрожал, когда Тэхён потерся носом о шею под самым ухом, а следом пощекотал мочку языком, обхватил губами и чуть оттянул. Шумное дыхание опаляло, а ладони, скользнувшие на поясницу, обожгли даже сквозь ткань футболки. Стало жарко, душно. Захотелось избавиться от одежды, которая сковывала, болезненно раздражая чувствительную кожу. Но Чонгук словно впал в ступор — мог только принимать пропитанные нежностью ласки, силясь удержаться на ногах. Он шумно дышал, запрокидывал голову, подставляя шею поцелуям, и плавился под ними. Превращался в горячую карамель, растекавшуюся по чужим рукам. Тэхён чувствовал состояние парня. Он даже не спросил разрешения, хотя искренне собирался. Но сейчас видел, что ему позволено все, а потому просто подцепил края футболки и потянул ее вверх, а когда Гук послушно поднял руки, снял и отбросил в сторону. Тело под его ладонями дрожало, покрывалось мурашками. На каждое прикосновение Чонгук отзывался грудным урчанием и чуть хриплыми стонами. А Тэхён и не думал останавливаться. Он просто наслаждался гладкой кожей под своими губами, дразнил языком, проходился подушечками пальцев, едва касаясь, чтобы окончательно свести Чонгука с ума. Спускался ниже, покрывая грудь влажными поцелуями, дразня твердые вершинки сосков. И ему было мало. Мало возбужденного дыхания, мало срывавшихся с губ стонов, мало дрожи и подгибавшихся коленей. Он изводил Чонгука изощренной пыткой, заставлял сгорать в собственных руках. И распалял все больше. Мучительно медленно сдвигал резинку спортивных штанов вниз, постепенно оголяя узкие бедра, сантиметр за сантиметром. Стоя на коленях, восхищенно смотрел снизу вверх на Чонгука, жадно хватавшего воздух широко раскрытым ртом. Мягкая улыбка блуждала на полных губах, блестевших от слюны. Чонгук не удержался и провел по ним подушечкой указательного пальца. Усмехнулся, когда Тэхён игриво прикусил его. Это немного сбило градус возбуждения, но по телу Чонгука пробежала очередная волна, вызванная нежностью. Он часто представлял, какой была бы их с Тэхёном близость. Но его фантазии оказались слишком тусклы по сравнению с тем, что происходило сейчас в полутемной комнате, освещенной лишь светом фонарей, льющимся через незашторенное окно. Никогда ему даже в голову не приходило, что этот парень, всегда отстраненный, будто витающий в каком-то другом измерении, способен на такую безграничную нежность, что патокой лилась сейчас на Чонгука. Прикосновения теплых рук слишком осторожны, как будто Чонгук был хрупкой фарфоровой статуэткой, которую легко разбить. Взгляды — жаркие и обжигающие, в них плескался миллион эмоций. Обожание, восхищение, восторг, желание обладать полностью до последней клеточки. Голос низкий, чарующий, от которого волоски на руках приподнимались. И все это здесь, во власти Чонгука. Все сосредоточено вокруг него. Еще ни с кем Чонгук не чувствовал себя таким важным и нужным. Таким красивым, желанным. Самым лучшим в целой вселенной! Тэхён шептал какие-то милые слова, перемежая их поцелуями, которыми покрывал живот и бока парня, пока ладони оглаживали поясницу, ягодицы, все еще скрытые под низко сидящими на тазовых косточках спортивными штанами. Чонгук уже сам готов был избавиться от них, но сдерживался, не желая показывать, насколько сильно его желание. А Тэхён медлил, будто намеренно оттягивал время, наслаждаясь предвкушением. Словно само ожидание приносило ему несказанное удовольствие. Он исследовал идеальное в своей красоте тело пальцами, губами, языком. Обводил каждую упругую мышцу, каждый плавный изгиб. Это продолжалось целую вечность. Гук уже кричать хотел, настолько остро отзывалось в нем малейшее легкое прикосновение, невесомый поцелуй. И не сдержал стон облегчения, когда его наконец освободили от надоевшей одежды. Легкое прикосновение кончиков пальцев к возбужденному члену оказалось почти болезненным — плоть будто пронзило сотней электрических разрядов. А следом еще одно, такое желанное — язык Тэхёна прошелся от основания до головки, пощекотал уздечку и вновь спустился к основанию. Чонгук пошатнулся, и если бы не стена позади, в которой нашел опору, точно упал бы. Не отрываясь, он смотрел, с каким упоением Тэхён то вылизывал его член, то целовал тазовые косточки, то терся носом о живот возле пупка или о покрытый короткими жесткими волосками лобок, втягивая носом запах, будто пытался надышаться им. Все это смущало. Чонгук не мог отрицать того, что довольно привлекателен, но Тэхён смотрел на него с таким вселенским обожанием, что неловкость накрывала с головой, заставляя краснеть. И такое вот упоительное погружение Тэхёна в то, что он делал, ошеломляло. Чонгук не привык к такому. Близость даже с таким заботливым партнером, каким был Субин, парень, с которым они встречались несколько месяцев, но расстались, поняв, что кроме постели их ничего не связывало, никогда не дарила таких ощущений, как эта прелюдия с Тэхёном длиной в несколько долгих минут. Чонгуку уже казалось, что он испытал сотню микрооргазмов только от прикосновений и взглядов. К тому моменту, как влажные губы накрыли головку его члена, Чонгук почувствовал, что прекратил свое существование, как личность, как человек, да и в принципе как живое существо. Душа будто вырвалась из тела и теперь парила где-то в мягких облаках, покачиваясь на волнах удовольствия. Губы пересохли от тяжелого дыхания. Гук облизывал их, прикусывал нижнюю, стараясь не стонать слишком громко, но все равно звуки вырывались из его горла, пока Тэхён доводил его до исступления ртом, помогая себе рукой. То ускорялся, то снова замедлял темп. Выпускал член и водил головкой по губам, облизывался довольным котом и снова вбирал почти на всю длину, лаская при этом яички длинными пальцами. Лишь осознав, что подобрался к самой грани, Чонгук остановил парня, чуть потянув за волосы на затылке. Помог ему подняться и подошел к кровати. А пока Тэхён торопливо избавлялся от мокрой одежды, которую так и не сменил, достал из тумбочки смазку и блестящий пакетик. Хотел было лечь на спину, но потом, с трудом преодолев смущение, перевернулся на живот и подтянул под себя согнутые в коленях ноги, оттопыривая попку. Зажмурился, услышав хриплый стон, а через пару секунд почувствовал легкий укус на ягодице. Приподнялся на согнутых в локтях руках, обернулся через плечо, но тут же зарылся лицом в подушку, смутившись от слишком откровенного взгляда, которым смотрел на него Тэхён. Девственником Чонгук не был, тогда почему сейчас чувствовал себя так, словно впервые разделся перед кем-то? Почему сгорал от стыда, открываясь перед Кимом? Почему краснел, понимая, что на него смотрят? Но в то же время сама мысль о том, что чужой взгляд скользил по его телу, будоражила воображение. Чонгук вздрогнул, когда влажные от прохладной смазки пальцы прошлись между ягодиц, слегка надавливая. Сам подался бедрами назад, дав тем самым разрешение. Но Тэхён почему-то медлил. Неторопливо водил подушечкой указательного вокруг входа, дразня. Чонгук недовольно заворчал, сильнее прогибаясь в пояснице, и возмущенно охнул, услышав смешок, однако разомлел, когда влажные губы коснулись кожи на ягодице. Черт! Он даже не знал, что там у него тоже эрогенная зона! Еще и какая! Гука буквально выкручивало, пока Тэхён целовал то правую половинку, то левую, пальцами все еще лаская чувствительную кожу между ними и спускаясь к мошонке. Перебирался к пояснице. Щекотал соблазнительные ямочки на ней, заставляя Чонгука прогибаться еще сильнее и постанывать в подушку. Прошелся вдоль позвоночника до лопаток, собирая крохотные прозрачные капельки, проступившие на коже то ли от возбуждения, то ли от волнения. Легонько прикусил шею у линии роста волос и под тихий всхлип зарылся носом в черную шевелюру, вдыхая аромат, от которого даже голова кружилась. Разнеженный такими действиями Чонгук даже не заметил, как в него скользнул палец. И вдруг вскрикнул от прострелившего от паха и до самого затылка острого разряда удовольствия. Тэхён воспринял это, как призыв к действию. Осторожно поглаживал чувствительный комочек, слегка надавливал, сменяя силу нажима и ритм, при этом продолжая выцеловывать покрывшуюся мурашками кожу на спине и пояснице. И без того балансировавший на самой грани Чонгук взорвался от нахлынувшего удовольствия буквально через пару минут, протяжно застонав и пачкая постель под собой густой спермой. Колени разъехались, и он рухнул на постель, все еще дрожа от оргазма. Где-то на задворках сознания прозвучал хриплый голос: — Скажи, если будет больно. Но больно не было. Головка легко скользнула в расслабленное удовольствием тело, практически не встретив сопротивления. Напротив, такое долгожданное чувство наполненности продлило блаженство, когда Тэхён начал двигаться, неторопливо раскачивая бедрами. Теплые губы оставляли влажные поцелуи на плечах. Тэхён терся носом о затылок, вдыхая аромат влажных волос. Ему так нравилось наполнять себя запахом Чонгука! Особенно теперь, когда он стал гуще, насыщенней. Аромат тела пробивался сквозь фруктовый, сводя с ума, опьяняя, кружа голову. Но хотелось еще! Хотелось пропитаться им до самой последней клеточки. А еще хотелось ласкать влажную кожу, чувствовать ее дрожь под своими ладонями. Тэхён медленно вышел, придерживая презерватив, и сел на колени. Подхватил Гука под живот, помогая ему подняться, и притянул к себе, а когда парень опустился на его член и начал двигаться, принялся ласкать ладонями шею, грудь с твердыми вершинками сосков, плоский живот. Жадно присасывался к влажной коже на шее, вылизывал, наслаждаясь солоноватым вкусом, оседавшим на языке, и стонами, срывавшимися с приоткрытых губ Чонгука. Он позволял парню самому выбирать темп и угол проникновения. Хотелось быстрее, резче, глубже, но он сдерживался, желая доставить удовольствие партнеру. А Чонгук будто испытывал его терпение. Замирал, опускаясь до самого конца, откидывал голову на его плечо, прогибаясь в спине. Молчаливо просил о поцелуях в шею, и Тэхён дарил ему их. Оглаживал ладонями стройный, но крепкий торс, скользил ими по упругим бедрам, ласкал возбужденный член, едва касаясь подушечками пальцев. Потирал набухшую розовую головку, блестевшую от смазки, улыбаясь глухим стонам. С трудом удерживался на краю сознания, борясь со стремительно подступающим оргазмом, чтобы не упустить ни мгновения, ни единого вскрика, ни единого шумного выдоха. И лишь когда Чонгук протяжно застонал, кончая во второй раз, позволил себе сорваться. Ссадил парня с себя, перевернув и уложив на спину, и в несколько нетерпеливых движений достиг пика, глядя при этом в блаженное лицо, на котором расцвела яркая улыбка. Уткнулся лицом в изгиб шеи Чонгука и пролежал так несколько минут, восстанавливая сбившееся дыхание, а когда приподнялся на локтях и заглянул в полуприкрытые глаза, потерялся в сверкающих звёздных галактиках. И не осталось в целом мире ничего. Только они вдвоем. Только так и не угасшие под грузом минувшего времени чувства. Только неторопливо исчезающие тени обиды и неуверенности. И магия снежной ночи…

***

Утро наступило неожиданно тихо, словно город, праздновавший до рассвета, решил взять паузу, чтобы набраться сил для нового дня, для нового года. Январское солнце осторожно выглядывало из-за облаков, отбрасывая мягкие золотистые блики на снежные улицы. Чонгук проснулся первым. Завернувшись в плед, он сидел на широком подоконнике, усыпанном мягкими подушками, и глядел, как солнце играет в белоснежной дымке за окном. Недавние события всё ещё казались ему сном: случайная встреча с Тэхёном, их разговоры, поцелуи под фейерверками, и ночь, наполненная жаркими ласками и словами любви. Звук лёгких шагов привлёк внимание. Тэхён в его футболке, которая оказалась чуть великовата в плечах, появился в дверном проёме. — Ты всегда встаешь так рано? — спросил он, улыбнувшись. Гук усмехнулся: — Нет. Просто… сегодня слишком много мыслей. Тэхён подошёл ближе и сел рядом. — Хороших или плохих? — Разных, — честно признался Чонгук. — Но хороших больше. На лице Тэхёна появилась мечтательная улыбка. — Знаешь, это странное чувство. Будто мы снова встретились в правильный момент. Гук задумался, потом кивнул. — Может, мы и должны были встретиться именно сейчас, когда оба готовы? Тэхён посмотрел на него внимательно, словно запоминая каждую черту его лица. — Ты прав. Но что дальше? Чонгук усмехнулся. — Хороший вопрос. Тэхён блуждал неторопливым взглядом по заснеженным деревьям за окном. — Я не хочу больше убегать. Хочу быть рядом, где бы ты ни был. Эти слова звучали просто, но в них было столько искренности, что Чонгук почувствовал, как его сердце сжалось от тепла. — А я не хочу, чтобы ты снова исчезал, — сказал он тихо, оборачиваясь к Тэхёну. Парень улыбнулся, слегка кивнув, будто расписываясь под молчаливым договором. — Значит, будем разбираться с этим вместе, — предложил он. Чонгук хмыкнул: — Это ты так незамысловато предлагаешь мне стать твоим парнем? — Не только, — ответил Тэхён, улыбаясь чуть шире. — Я предлагаю тебе стать для меня намного больше, чем просто парнем. — Тогда начнем этот год с чего-то нового. Вместе. Тэхён посмотрел на него, и в его глазах читалось то же самое решение, что и в словах. — Вместе, — повторил он. Снег за окном продолжал тихо падать. Для них это был символ нового начала, возможности построить что-то настоящее — без страхов, без прошлых ошибок, но с верой друг в друга. С этого момента они начали прокладывать свой новый путь. Не спеша, но с уверенностью, что пройдут его рука об руку.