Where All Ladders Start

И теперь, когда моей лестницы больше нет, Мне придется лечь туда, откуда начинаются ступеньки: На свалку сердца, к обветшавшим теням. Уильям Батлер Йейтс

***

      Уилл сидит на краю своей койки и вслушивается в мягко приближающийся звук шагов. Слишком быстро для Чилтона, с его-то тростью. Это не было время обеда, тем более он уже завтракал.       Шаги остановились возле его камеры. Чей-то тяжелый взгляд упал на него. — Привет, Уилл.       Ганнибал.        Уилл почти обернулся, чтобы глянуть на него, но это было небезопасно. Он должен оставаться неподвижным, должен сохранять спокойствие.  — Я бы хотел сказать, что ты выглядишь хорошо, но это было бы преувеличение.       Слишком большое преувеличение. Уилл и сам знал – он выглядит бесцветно: одежда и кожа, глаза и душа. — Уилл? — он подходит ближе, спрашивая. Подошва скользит по бетону. — Ты слушаешь?       Время шло странно, одновременно спеша и замораживаясь. Пять минут превращаются в час, а пять часов в секунду. — Ты меня слышишь?       Безумие других освещало его разум, как огни на рождественской ёлке, но собственное придавливало ко дну океана, в неумолимые внутренние сумерки. — Сейчас 15:54, — произносит Ганнибал. — Ты в Балтиморской Государственной больнице для душевнобольных и твое имя Уилл Грэм.       Уилл почти вздрогнул. Эти слова были из прошлого, когда он ещё пытался сохранить свою личность, будто она того стоит.       Когда фразу повторили в пятый раз, это заставило его тереть ладони о свои ноги. На одиннадцатый раз он уперся пальцами ног в пол и напряг каждую мышцу вдоль позвоночника, чтобы оставаться неподвижным. На семнадцатый он сломался. — Хватит, — сказал он, и слова полились из него сразу же, как только он нарушил молчание. — Хватит, я знаю где я, прекрасно знаю.        Знание этого било беспокойными крыльями внутри его черепа. Он потер глаза, успокаиваясь. — Ты знаешь, кто ты? — спросил Ганнибал. — Я знаю свое имя, — достаточно для ответа. — И ты знаешь, кто я?        Уилл поднял взгляд на него. Тень очерчивала его лицо и руки. Его глаза – самая яркая вещь в нем. Яркая, прямо как рождественское утро.       Уилл надеется, что он увидит их снова не скоро. — Уилл? — подсказывает Ганнибал. — Да, — отвечает он. — Я знаю, кто Вы. — Да? — Ганнибал слегка наклонил голову. — Правда? — Они никогда не были хирургическими трофеями. Вы ели их. Скармливали их нам. Всем. Даже Джеку. — Почему «даже Джеку»? — Он был Вашим главным врагом. — Не более, чем второстепенным персонажем. Агамемнон в сравнении с Кассандрой, если можно так сказать. — Кассандре никто не верил. — И Агемомнон пожертвовал своей дочерью, чтобы добиться своего. Довольно уместно. — Метафоры из греческих мифов слишком банальны. Вы можете с таким же успехом использовать шахматные.        Ганнибал улыбается. — Это намного лучше. — Идите Вы.       Ганнибал издает неоднозначный звук. — Ты не должен опускаться до такого уровня. — Вам нужно идти, — говорит Уилл. — Вам нельзя здесь находиться. Я не могу разговаривать с Вами, — жар пробежал по его позвоночнику, а сердце будто остановилось. — Пожалуйста, я не могу думать об этом. — Что случается, когда ты думаешь, Уилл? — Я не могу находиться здесь, не могу думать об этом, — он обхватывает себя обеими руками и крепко сжимает ноги вместе. — Доктор Чилтон сообщил, что тебе пришлось вводить седативное два раза. Почему?       Уилл покачал головой и вскочил на ноги, быстро шагая к ближайшей стене, будто он мог убежать от собственного сердцебиения. Он заставил себя остановиться и вздохнуть, прижимаясь щекой к холодному цементу.       Он легонько постучал виском о стену и ему понравилось это ощущение: твердое, тяжелое. Он сделал это снова. И снова. — Уилл, подойди сюда, — резкий голос Ганнибала позвал его, протягивая одну руку через прутья камеры.        Уилл медленно моргнул, а затем подошел к нему. Это было легче, чем думать о том, почему он вообще не должен этого делать. Ганнибал приложил руку к его лбу и глянул ему в глаза. — Нет у тебя лихорадки. Они продолжили пичкать тебя лекарствами, когда ты приехал сюда? — Я уже выздоровел, — пробормотал Уилл. Он уставился на стену позади Ганнибала. — Последний раз я принимал таблетки… некоторое время назад. — Ты помнишь, как долго ты здесь? — А это имеет значение? — он немного наклонился к руке Ганнибала. — Сколько людей Вы убили? — Точно больше чем Гаррет Джейкоб Хоббс. — Тогда почему Вы не убили меня? — Я выбираю мир, где есть ты. — Я нет. Не здесь. Не можете сделать это прямо сейчас? — Ты правда так хочешь умереть, Уилл?       Уилл вскинул голову, глядя на Ганнибала, рука которого соскользнула вниз ему на щеку. Несмотря на все, что Ганнибал сделал с ним, его прикосновения по-прежнему успокаивали. — Разве не этого Вы добивались? — спрашивает Уилл. — Не думаю, что я понимал, насколько это место огорчит тебя, нет, — он сделал паузу. — Я надеялся продолжить наши разговоры.       Уилл коротко рассмеялся. — Шутка над Вами, я думаю. Никто не идеален. Вам было бы лучше, если бы мой мозг был в банке. Или нарезанный и поджаренный. Но здесь храниться он не будет.       Ганнибал смотрит на него. Он поймал момент, чтобы поправить волосы Уилла, которые упали ему на лицо. Секунды скользили в тишине. — Где ты сейчас? — наконец-то спрашивает он. — В своем кошмаре. — Расскажи мне о своем кошмаре.       Уилл качнул головой и резко отодвинул её от прикосновений. — Не могу. — Понимаю, — Ганнибал снова делает паузу. Тишина слишком затянулась на этот раз. — Допустим, есть способ проснуться, — говорит он. — Это то, чего ты хочешь?       Уилл искоса глянул на него и провел рукой по губам. — Как? — Предположим, я бы смог вытащить тебя отсюда, — произнёс Ганнибал, на этот раз более решительно. — Что бы ты смог сделать для меня взамен? — Вытащить отсюда? Навсегда? — Да. — Всё, что угодно. Буквально всё, что ты только захочешь.       Ганнибал снова поманил того к себе, и Уилл подошел ближе к нему. Надежда неприятно шевельнулась внутри его груди. Ганнибал смотрел на него с холодным любопытством, которое Уилл видел много раз. Он принял это за профессиональную отстраненность. — Не мог бы ты убить Алану Блум? — спрашивает Ганнибал.       Слова настолько эмоционально давили на него, что Уилл упал на пол. Его колени ударились о пол с глухим звуком. На секунду он позволил представить себе нож в своей руке, кровь, струящуюся из её горла. Комната вдруг расплылась вокруг. — Не могу, — почти задыхаясь сказал он.       Ганнибал погладил его по затылку прохладной рукой. — Ладно, — сказал он, успокаивая. — Я только хотел донести мысль. Тебе следует быть осторожнее в своих сделках с Дьяволом       Уилл поднял на него глаза. — Пожалуйста, — сказал он. — Не подумай, что я буду с тобой мягок, потому что ты мне небезразличен. Ты ещё убьешь ради меня. Не строй иллюзий на этот счет.

***

      Как только Ганнибал припарковался, он глянул на Уилла. Спящий или даже без сознания он валялся на пассажирском сиденье Bentley, его кожа блестела и была бледной, как воск. Ганнибал проверил его пульс. Сердце билось слишком быстро, внутренняя часть запястья была липкой и прохладной.       Ганнибал предвидел и даже некоторым образом приветствовал помутнение единственного в своем роде разума, готовясь наблюдать реакцию Уилла на предательство собственного рассудка, но этот эксперимент должен был проходить полностью под его контролем. То, что Ганнибал видел в клинике, было началом чего-то большего. Так что, чем бы это не грозило, он никогда не пожалеет о том, что вытащил Уилла.       Он надел перчатки и ему пришлось обменяться номерными знаками с ближайшим Caddilac’ом. Bentley был довольно приметным, но кража машины в этих обстоятельствах обернулась бы катастрофой. Лучшим решением было быстро покинуть город.       Учитывая то, что на подготовку к извлечению Уилла из камеры у него была целая неделя, все прошло гладко. Как бы то ни было, он убил только двух охранников, но это, вероятно, было на двоих больше, чем Джек мог бы себе представить, особенно учитывая способ убийства.       До автобусной станции, где он держал аварийный комплект в арендованном шкафчике, было милосердно недолго ехать. Он забрал его и остановился в магазинчике неподалеку, чтобы купить одеяло для Уилла, который оставался неподвижным, как мертвец. В час пик на улицах было забито, и к тому времени, как он выехал на I-95 и направился на юг, свет начал меркнуть.       Уилл дернулся во сне, наконец, охваченный кошмарами. Ганнибал наблюдал за маршем ужаса и отвращения на его лице и желал, чтобы он мог погрузиться в его разум и увидеть темные чудеса, творящиеся там. Он задавался вопросом, не снится ли он Уиллу.