лихорадка

      Шёлковые простыни любовно холодят кожу, я выгибаясь змеёй, нежусь на невообразимых размеров кровати, нега наполняет тело, пахнет розами и воском, и мне так хорошо, как не было давно.       Ничего не волнует — где я, зачем я, это так неважно, так далеко.       Что-то…нет, кто-то нависает надо мной. Я лениво приоткрываю веки и вижу: хрусталь голубых глаз, каскад каштановых волос — Анна. Она невозможно близко, я чувствую ее дыхание. Мне хочется приподнять голову, быть ещё ближе, переходя границы дозволенного, но тело мое самовольно, я не двигаюсь. Анна касается моего лица пальцами, они тёплые, нежные. Я жду, что она сейчас улыбнётся и отдалиться, продолжит нашу странную, вечную игру в кошки-мышки, но этого не происходит.       Анна ведёт рукой по моей щеке, и этого достаточно, чтобы ниже живота сладко потянуло. Я открываю рот, но не вылетает ни звука, я нема, лишена голоса, сил, желания сопротивляться.       Волосы Анны щекочут лицо, я чувствую ее касания на своих губах, она проводит большим пальцем по нижней, а другой рукой играючи оттягивает лямку платья.       Кто-то ведёт ладонью по моему бедру, это точно не Анна, вот же она, надо мной, да и руки у неё не такие большие и загрубевшие. Я смотрю вниз — генерал присаживается у моих ног, матрас прогибается под его весом. Дмитрий.       Внимательный, тяжёлый взгляд скользит по моему телу, оно полностью ему на обозрение. Пальцы Дмитрия на моих коленях вызывают дрожь, забираются выше, выше. Я чувствую их — обоих. Одновременно. И мне это нравится. Бутон возбуждения внутри меня раскрывается, закипает кровь, Анна стягивает бретельку платья вниз, кладёт руку на оголенную грудь, мягко сжимает, Дмитрий разводит мои ноги в стороны, я чувствую его щетину, а затем жар его губ на внутренней стороне бедра.       Они двигаются так умело, так слажено, не спрашивая разрешения, не позволяя мне отодвинуться. На лбу выступает испарина, по виску стекает капля пота, меня лихорадит, я не выдерживаю, из горла льётся стон, я тянусь губами к Анне, одновременно подаваясь бёдрами к Дмитрию, это так жестоко с их стороны, заставлять меня желать разорваться на части.       Возбуждение нарастает, я хочу свести ноги вместе, чтобы хоть как-то с ним совладать, но против хватки Димитрия я бессильна. Он приближается, оказывается сбоку, его ладонь ложится на мой живот, хочется взвыть от того, что не ниже.       Анна тоже перемещается, проводит по моим ключицам, и я задираю голову, подставляя ей шею, пусть вгрызается, если захочет.       Брат и сестра сталкиваются взглядами, замирают. Я вижу, как они тяжело дышат, как смотрят друг другу в глаза, хищно, почти разгневано, готовые рвать друг друга на части, ради меня, из-за меня.       Нет. Этого я сейчас не хочу.       Откуда-то берутся силы, я приподнимаюсь, перехожу в сидячее положение, левой рукой зарываюсь Анне в волосы, она откидывает голову назад, позволяя мне это, правую же кладу Дмитрию на плечо, чувствуя стальные мышцы под рубашкой.       Они вдвоём тянутся ко мне, ближе, ближе, и вот я уже не понимаю, где Анна, а где Дмитрий, но мне этого и не нужно, нужно только чувствовать тепло их тел, быть стиснутой между ними, мне так горячо, жарко, я плавлюсь заживо, они проникают под кожу, и я не против, чтобы они остались под клеткой рёбер навсегда. Анна впивается мне в шею, мешает укусы с поцелуями, Дмитрий накрывает мои губы своими, я… — Лэйн. — Лэйн!       Я резко открываю глаза, тяжело дыша. Красный свет, простыни — все исчезло. Перед глазами полутьма нашей с Анной каюты.       Анна обеспокоено смотрит на меня. — Что случилось? — собственный голос кажется чужим, звучит приглушенно. Горло пересохшее. — Тебе снился кошмар, ты стонала… — отвечает Анна.       Я отвожу взгляд. Да уж, кошмар… — Все в порядке.       Я слезаю с койки. Анна возвращается за рабочий стол. — Спасибо, что разбудила.       Анна ведёт плечом, мол, не за что. Я подсаживаюсь к ней. Она совсем не такая, как была в моем сне — ни следа той раскованности, того желания. Тонкие искусанные губы плотно сжаты, под глазами залегли тёмные круги, Анна измождена, но продолжает штудировать собственноручно исписанные заметки, тщетно силясь разузнать всю правду о заражённых и доказать всем, что она чего-то стоит. Прямо сейчас она чем-то похожа на брата. Самоотверженностью, наверное.       Анна. Дмитрий. Анна. Упрямая, заботливая, стойкая. Пугливая, когда я пересекаю черту. Дмитрий. Холодный, строгий, оберегающий.       Меня тянет к ним обоим, нечего увиливать перед самой собой. Внутри копошится раздражение и досада. Как будто я должна выбрать. А я не хочу выбирать. Желаю все мое целиком, ни больше, ни меньше. Ни Анна, ни Дмитрий никогда это не поймут, никогда не примут. Но это ничего не значит. Я не буду выбирать. — О чем задумалась?       Анна отрывается от бумаг, видимо я сижу рядом слишком долго с пустым взглядом и это начинает ее напрягать. Я пожимаю плечами. — О работе.