В поисках новой иллюзии

      Когда Эврен и Экко после еще одной прогулки вернулись в лавку Бензо, воздух был таким же тяжёлым, как всегда. Но сегодня что-то было не так. На улице быстро темнело, а среди хрупких стен Зауна ходили слухи, что в этот раз миротворцы из Пилтовера не просто проезжают мимо. Они возвращаются сюда с конкретной целью. В воздухе витала неясная угроза.       Экко и я уже начали работу над новым устройством для Бензо. Это был очередной проект, для которого нам пришлось перебрать старые детали, собрать их, как головоломку. Экко работал с заготовками, отбивая искры, когда кувалда попадала по металлу. Я сидел рядом, собирая детали, соединяя их проводами и скрепами. Всё это было довольно примитивно, но для нас это был уже привычный процесс. Мы пытались сделать что-то, что действительно работает, из того, что было под рукой. С каждым удачным соединением, с каждым поджаренным проводом я чувствовал, как мы приближаемся к чему-то важному.       — Держи этот механизм, — сказал Экко, передавая мне часть устройства. Он уже крепил другие детали, и на его лице появилась привычная уверенность, как у мастера, который всегда знает, что нужно делать.       Я аккуратно ввинтил пару мелких частей, не спеша, ощущая, как металл под руками постепенно начинает превращаться в нечто более цельное. Рука уже двигалась автоматически, а глаза следили за процессом, как за старым знакомым.       — Всё, почти готово, — сказал Экко, и, осмотрев свою работу, кивнул. На секунду мы оба замерли, поглощённые этим моментом. Это было похоже на магию, когда из хаоса металла и механизмов появлялась работающая вещь. И вот тогда я понял, что в этом городе даже такое простое дело, как создание устройства, могло означать что-то большее — для нас, для Зауна. Это был путь к чему-то большему, но я ещё не мог назвать этот город домом. Он был слишком чужим, слишком разрушенным, чтобы чувствовать себя здесь как дома.

***

      Паудер пришла в лавку, тихо скрипнув дверью. Она часто заходила сюда, но сегодня её шаги были не такими уверенными. Я заметил, как она оглядывается на каждую деталь, как будто что-то не хватало, а её взгляд метался по комнате в поисках ответов.       — Как дела? — спросил я, чуть приподняв бровь. Она сразу обернулась, и её лицо раскраснелось от смущения.       — Э-э, я просто… это… ты что-то делал с этим механизмом? — спросила она, подходя к столу. Её руки всё ещё держали ту самую сумку с инструментами, которая казалась её неотъемлемой частью.       — Да, мы с Экко работаем. Почти готово, — ответил я, улыбнувшись, чтобы её успокоить. Это была наша обычная работа, и хотя для нас это было нечто большее, для неё всё выглядело новым и непривычным.       Она села рядом, по-прежнему неуверенно, и открыла сумку. Вытянула пару деталей, как будто была готова показать нам что-то своё.       — Вот это… — начала она, но тут её глаза загорелись, как всегда, когда она говорила о своих изобретениях. — Я сделала несколько новых прототипов. Могу помочь вам!       Паудер снова начала мельтешить с деталями, и я не мог не заметить, как сильно она изменилась с того момента, как впервые встретил её. Её наивность уже начала утихать, и всё больше в её глазах появлялась уверенность. Она начинала понимать, что могла быть полезной. Всё чаще она спрашивала нас о том, что мы делаем, предлагала свои идеи, иногда даже слишком быстро, как если бы пыталась что-то доказать.       Я чувствовал, как наше общение становится всё более естественным. Это была не просто помощь с механиками, а настоящая связь, основанная на уважении к её изобретательности и желанию учиться. В её простоте и стремлении к знанию было что-то невероятно искреннее.       — Ты правда думаешь, что сможешь починить это? — спросила она, указывая на один из механизмов, который мы собирали.       Я кивнул, с улыбкой посмотрев на неё.       — Конечно. А ты что скажешь, Паудер, хочешь попробовать?       Её глаза вспыхнули. В её голосе уже не было сомнений.       — Я могу! Дай мне шанс! — сказала она, и её руки начали работать, словно она уже многое знала.

***

      Следующий день, который мы провели в лавке, был тревожным. В воздухе висела опасность. Когда я и Экко вернулись на улицу, мы уже услышали новости: миротворцы приближаются. Город тихо наполнился напряжением. Мы шли по тёмным улицам Зауна, и я чувствовал, как всё вокруг меняется. Уличные торговцы и проходимцы прятались в укрытиях, готовясь к худшему.       Когда мы подошли к площади, я заметил их — несколько миротворцев из Пилтовера. Они стояли у стены, тяжело дыша в своих высоких бронях, и выглядели как твёрдые стальные стены, против которых ничего не стоит делать. На их лицах не было страха, только готовность к действию. Они были здесь не случайно, и это было ясно всем. Мы с Экко прошли мимо, не привлекая внимания, но в воздухе уже витало что-то, что могло разорвать Зауна на части. Мне казалось, что всё, что мы делаем, может быть разрушено этим столкновением. Но как всегда, Экко был спокоен, и это помогало мне не терять головы.       — Всё будет в порядке, — сказал он, когда я заметил, как он оценивает ситуацию. Его уверенность была заразительной, но я знал, что сейчас нас ожидает ещё больше испытаний.       И в этот момент я понял, чтобы ни случилось, я ещё не могу назвать этот город домом. Но с каждым днём, с каждым проектом, с каждым шагом, который мы делаем, что-то в моём сердце начинало меняться. Заун всё ещё был для меня чужим, и я не знал, что из этого выйдет. Но, возможно, это начало чего-то нового — хотя бы маленького, но настоящего.

***

      Вандер ощущал, как каждый их вопрос проникает глубже, как каждый взгляд со стороны миротворцев заставляет его сердце биться быстрее. Он сдерживался, едва ли не на грани, чтобы не выдать лишнего. Но всё было сделано так, чтобы ничто не выдавало их следов. Миротворцы не могли понять, что произошло на самом деле. Они не могли подозревать, что ограбление мастерской наверху было делом рук тех, кого он считал своими детьми.       Он отвечал им спокойно, сдержанно, уверенно, подбирая слова, чтобы не оставить ни малейших зацепок. Внутри него же всё кипело, как если бы он ходил по лезвию ножа. Он понимал, что их вопросы могут продолжаться, и что они не отступят, пока не получат что-то. Но он был готов стоять на своём. Он не мог позволить им разрушить всё, что они с ребятами построили.       Миротворцы продолжали расспрашивать его, но постепенно, они начали осознавать, что здесь им не найти ничего. Всё, что они могли бы получить, это пустые слова. Вандер ловко избегал прямых ответов, заводя разговор в сторону и в конечном итоге убедив их, что у него нет ни малейшего представления о том, кто стоит за этим преступлением.       Чувство облегчения охватило его, когда миротворцы, наконец, встали, обменявшись недовольными взглядами. Они ещё пару раз прошлись взглядом по комнате, словно пытаясь найти хоть что-то, что могло бы намекнуть на правду. Но ничего не было. Только старые грязные стены и запах затхлого воздуха.       «Если у вас не будет больше вопросов…» — сказал Вандер, его голос оставался спокойным, даже несмотря на всю бурю, что бушевала внутри. Грейсон и Маркус обменялись недовольно-усталыми взглядами, и, не говоря больше ни слова, развернулись и ушли, оставив его в тишине.       Как только двери за ними закрылись, Вандер глубоко вздохнул, опустив голову и резко потер лицо руками. В голове была полная неразбериха, но он знал одно — они не нашли ничего. И в этот момент он почувствовал, как его напряжение немного ослабло. Но это было лишь на мгновение. Впереди всё равно оставался большой риск.       Когда миротворцы, наконец, встали и начали готовиться к уходу, Вандер невольно переглянулся с Бензо. Тот стоял рядом, так же спокойно наблюдая за происходящим. В его глазах Вандер увидел ту же настороженность, ту же твердую решимость, что и у него самого. Бензо был не менее обеспокоен тем, что произошло, но внешне сохранял спокойствие, точно так же, как и Вандер. Это молчаливое понимание между ними было единственным настоящим союзом в этот момент.       Вандер знал, что если бы миротворцы подозревали, что произошло, они бы не ушли так легко. Он и Бензо прекрасно понимали, что всё это — лишь временный выигрыш. Когда двери закрылись за ними, Вандер снова взглянул на старого друга, и их взгляды встретились в тишине. Бензо едва заметно кивнул, подтверждая, что они оба были на одном уровне в этой игре.       В тот момент Вандер снова почувствовал, как тяжело ему держать это в себе. Но он знал, что должен продолжать стоять твердо. Потому что эти дети, его дети, были его приоритетом, и он не мог позволить, чтобы их защитили только слова.

***

В подвале Последней Капли       Когда они скрылись в подвале-укрытии, каждый из них начал проверять, что удалось сохранить. Вай вскрыла сумку с добычей, ожидая увидеть, что они все-таки спасли хотя бы часть украденного. Но когда она открыла сумку, её лицо омрачилось. Всё, что осталось, — это пара мелких предметов, больше ничего. Добыча была потеряна.       Это сразу привлекло внимание Майло. Он был недоволен и, не скрывая злости, направил взгляд на Паудер. Он точно знал, что она была рядом с сумкой, когда всё происходило. Неожиданно для себя, он почувствовал нарастающее раздражение. Он винит её за потерю.       Паудер стояла молча, её взгляд был опущен вниз. В её голове, как в замедленной съёмке, всплыло воспоминание о том моменте, когда один из уличных хулиганов схватил сумку и выбежал с ней, угрожая и крича. В её попытке убежать и избежать ещё большего нападения, она была вынуждена просто отпустить сумку, не успев удержать её.       Она не могла этого поверить. Всё, что они старались украсть, ушло в воду. Майло, очевидно, был очень разочарован, и он не пытался скрывать это. Его взгляд стал холодным, когда он отвернулся от неё, не желая больше обсуждать случившееся. Вай же стояла молча. Она осознавала, что сейчас не время для разборок. Паудер переживала из-за потерянной добычи, но в такой момент не было смысла в её оправданиях. Вай старалась держать себя в руках, но внутри чувствовала, что ситуация ухудшается.       Тяжелая тишина повисла в воздухе. Добыча была утоплена в воде, и с этим ничего нельзя было поделать. Они оказались в тупике, но, несмотря на всё, Вай знала, что нужно двигаться дальше. И несмотря на её старания не показывать это, она не могла не почувствовать, как напряжение в группе нарастает.       Паудер сидела в темном углу, держа в руках мешочек, который они успели забрать до того, как всё пошло не так. Мешочек был туго набит неким содержимым, но на этот момент для неё важнее было не то, что он содержал, а то, что они потеряли — сумку, в которой была остальная добыча. Она чувствовала, как тяжело её сердце бьется, когда думала о том, как из-за её ошибок они утратили шанс.       Всё, что она успела захватить, это несколько мелких предметов из лаборатории Джейса Таллиса. Их значимость была неизвестна, но она знала, что для всех это было важно. Хотя и не понимала до конца, что именно они украли, Паудер не могла избавиться от ощущения, что потеряла что-то ценное — что-то, что могло бы стать для них трамплином, возможность для будущего. Всё, что ей оставалось, это держать этот мешочек в руках, как напоминание о своей неудаче.       Майло был прав, он был недоволен её действиями, и она это чувствовала. Его слова, его взгляд — всё это безжалостно указывало на её промахи. В её голове всё крутились мысли о том, что именно она виновата в том, что сумка была утеряна в суете, что она позволила одному из тех уличных парней забрать её, что они не успели спастись с полной добычей.       В этот момент, глядя на мешочек, Паудер не могла не чувствовать себя подавленной. Она всегда надеялась, что сможет сделать что-то важное, что сможет принести пользу. Но сейчас её руки были пусты — они оставили за собой только следы неудач, и она не могла избавиться от мысли, что именно её слабости привели к этой потере. Она сжала мешочек в руках, чувствуя, как его тяжесть не даёт ей покоя.

***

      Экко и Эврен стояли неподалеку, скрытые в тени зданий, их взгляды устремлены на улицу, где миротворцы в своих высоких тяжелых ботинках шагали по грязным улочкам Зауна. Из их повадок было видно, что они не собираются возвращаться с пустыми руками — Пилтошки были решительны. Каждое их движение говорило о том, что они привыкли к этим улицам и к людям, которых они считали "ниже своего достоинства". Они не обращали внимания на насмешки или уничижительные взгляды прохожих. Для Экко момент был тяжелым. Он знал, что Пилтошки всегда приходят с намерением навредить — быть может, на этот раз их цели были не столь прямыми, но всё равно это означало, что Зауна снова окажется под угрозой. Пилтошки не просто исследуют улицы, они ищут виновных, пытаются навязать свою власть, порой не видя разницы между виновными и невиновными.       Эврен стоял рядом, но не разделял всех тревог Экко. Его взгляд был более спокойным, но в нем тоже скрывался расчет. Он прекрасно понимал, что миротворцы не просто так пришли — значит, что-то в районе происходило. Возможно, именно это и было тем, что заставляло его сердце биться быстрее. И пусть его взгляд был холодным, в глубине его души зарождалась тяга к действию, чтобы однажды вернуть себе уверенность и свою силу.       Тот факт, что они, казалось бы, ничего не знали о том, что произошло в ближайших кварталах, успокаивал, но и пугал одновременно. Это был момент, когда они не могли больше стоять в тени — им нужно было решать, что делать дальше, прежде чем они окажутся под вниманием тех, кто ни разу не задумывался о людях с улиц Зауна.