Часть 6
8 декабря 2024 г., 14:20
Утро в лагере традиционно началось с собрания ученых, на котором, помимо обычного обсуждения отчётов, Чимин попросил разрешения оставить Пусю. Сокджин был не против, он любил абсолютно всех животных, а вот остальные восприняли это в штыки. В итоге все вылилось в большой скандал:
— Ничего не знаю! Он — мой, и либо он остается со мной, или я тоже покину лагерь! Буду жить отшельником, но, по крайней мере, в более дружелюбной обстановке! — горлопанил Чимин.
— Ты уверен, что он не опасен? — Сокджин пытался успокоить учёных, что большим составом уже были готовы чуть ли не разорвать вредного мальчишку.
— Уверен! Пуся абсолютно безобидный! К тому же у него повреждена лапка, за ним нужен уход! Это бесчеловечно — выкидывать калеку только потому, что он не подходит под стандарт милых домашних животных! — парень уже практически ревел.
— Паучки вообще-то тоже симпатичные и пушистые, особенно Пуся, — вступился за друга Тэхён.
На громкие крики из шатра, где шло собрание учёных, прибежали военные во главе с Чонгуком и сонным Юнги. Капитан корабля заметно поморщился, заметив большого паука, что спокойно ползал по голове и лицу Чимина. Сам же парнишка на это практически не обращал внимания, только изредка поправлял животину, чтобы не лез в глаза. К слову, военных тоже передёргивало от такого взаимодействия Чимина и большого паука.
— Так! Всё, паук остается в лагере полностью под ответственность Пак Чимина, но ночью животное должно быть в закрытом террариуме во избежание эксцессов, — Сокджин громко расставил все точки.
Почти все учёные от недовольства заскрипели зубами, да и военных тоже не устроил такой исход, но спорить со злым Сокджином никто не стал. Они решили по-своему выразить протест и почти всем составом лагеря устроили игнор и молчанку Чимину.
Самого Пака не сказать, что сильно это заботило. С ним продолжали общаться те, с кем он был дружен: Намджун и Тован, ну и, конечно, Тэхён с Сокджином, а больше ему и не надо было. Отношения с Юнги и Чонгуком тоже не изменились.
Вот только это не устроило самого Чона, который, узнав о данном бунте, разозлился. И пусть он тоже не в восторге от этого паука в лагере, но это не повод обижать Чимина, очень доброго, милого и такого сердобольного. Как можно так жестоко с ним? Полный праведного гнева, капитан корабля сначала наехал на Сокджина, чтобы тот разобрался со своими учеными, а после взялся за своих подчиненных.
Военные, побегав кросс пару часов под наблюдением злых темных глаз, признали: паучок в лагере — это просто лучшая идея. Они вообще уже готовы были согласиться на всё, что угодно, лишь бы больше не наворачивать круги по периметру лагеря под громкие приказы.
С учеными Сокджин тоже не церемонился: громко рявкнул, что все не желающие жить с пауком на одной территории могут плыть в город своим ходом. Он не потерпит разногласия в команде из-за маленького животного. Скрепя зубами и не желая ссориться с главным по их экспедиции, ученые молча смирились.
Таким образом, ненавистный всеми и любимый самим Чимином Пуся остался в лагере и даже свободно передвигался днем, правда, исключительно на хозяине.
Чимин же, заметив, как за него заступился Чонгук, мило краснел и смущался при виде мужчины. Ему было лестно, что капитан корабля за него так открыто вступился, да еще и так масштабно. Ну принц, не иначе!
～☆～★～☆～★～☆～
И вроде бы дни в лагере шли своим чередом, но несколько изменений стали очень заметными: во-первых, все умилялись Чонгуку и Чимину, которые, как школьники, бросали друг на друга взгляды, но не решались на что-то большее. От напряжения и нерешительности они снова начали изредка скандалить. Обычно младший что-то чудил, а капитан орал, как потерпевший. Однажды, когда ученый хотел пококетничать с Чоном, но забыл про Пусю, что мирно сидел на его плече, он оступился. Капитан, как истинный джентльмен, его подхватил, предотвращая разбитый нос, и паук соскользнул на руку мужчины. Крику было! От неожиданности и накрывшей паники Чонгук, как сирена, вопил проклятия на всё окружающее, пытаясь стряхнуть монстра. Чимин же, не уступая в громкости, визжал от страха за жизнь своего питомца. Вот потеха для всех была знатная! Или вот еще случай: Чонгук хотел обнять Чимина, когда тот только вышел с душа. Весь такой красивый, румяный и разнеженный. Но капитан не учёл, что в сумерках резким объятиям парнишка испугается и со всей дури даст ему коленом между ног. И снова были крики обвинения, и оба, пыхтя, разошлись в разные стороны. Так и происходили их стычки… Во-вторых, из новинок в нашем списке: за эти дни Тэхён всеми мольбами и слезами отмазывался от вылазок за территорию лагеря, всячески избегая встреч с Юнги. Капитан боевой части поначалу, когда заметил неладное, пытался выловить ученого на разговор, но вскоре сдался и ходил смурным, зло рыча на подчинённых и бросая тоскливые взгляды на предмет воздыхания. Тот же тоже посматривал мечтательно в ответ, но продолжал шарахаться, как от чумы. В-третьих, их геолог Намджун, похоже, решил похоронить себя в каких-то исследованиях. Никто не мог утащить его спать или есть — тут даже Сокджин оказался бессилен. Он огрызался, бурча, что он на пороге великого открытия и что к нему не надо подходить и отвлекать. В таком режиме прошло целых две недели. И вот только прошел обед в лагере, как все снова услышали уже привычный крик Чонгука: — Чимин, блять! Первым на территорию влетел парнишка, следом — суровый капитан. Правда военный был весь в странных веточках, а в волосах виднелись листики. Вся железная выдержка Чонгука испарялась к чертям собачьим, когда дело касалось симпатичного белокурого ученого. — Я тебя придушу! «Но сначала отымею твою задницу, что вечно тянет на приключения», — мысленно закончил Чон. — Я не специально! — взвыл в ответ Чимин, пытаясь лавировать меж палаток, но природная неуклюжесть давала о себе знать, и парочку он все же цепанул. Они пронеслись мимо обедающих, чуть не перевернув котел с едой. Хорошо, его успели подхватить вовремя, а то бы половина лагеря осталась голодной. Пока все наблюдали за очередным представлением «голубков», как их уже окрестили все в лагере, Юнги смог буквально подкрасться к Тэхёну. Тот обеспокоенно наблюдал за другом, вертя головой, и был не так осторожен, как обычно. — Без шансов: Чонгук быстро бегает. Всё-таки звание обязывает на «отлично» проходить полосу препятствий, — задумчиво протянул Юнги, незаметно вдыхая сладкий запах с волос своего ученого. Парочка пронеслась мимо них, убегая дальше. — Ну не скажи: Чимин тоже может быть быстрым, особенно когда есть цель, — подал голос Тэхён, позабыв на мгновение, что избегает капитана военной части. — И какая у него цель? — Юнги насмешливо изогнул бровь. — Выжить, конечно, — хихикнул Тэхён. Парочка снова пронеслась мимо, и если Чимин бежал молча, то Чонгук буквально сыпал проклятиями в адрес блондина. — Я не знал, что там крабовый домик! Ты сам упал! — пытался оправдаться учёный. Он и правда не видел ничего вокруг, когда решил поцеловать Чонгука. И не виноват, что тот от неожиданности оступился и полетел прямиком в домик из веточек, трудолюбиво построенный крабами. Тем, к слову, вторжение не понравилось, и они еще и пощипали попавшие к ним части тела, пока Чон неуклюже выбирался. Чимин, поняв, что произошло, припустил в лагерь: при свидетелях его не расчленят. — Вот вам и суровый капитан, — хихикая, подал голос удивлённый Сокджин. Остальные просто с открытыми ртами наблюдали за догонялками. — Нужно это прекратить, пока они не разнесли весь лагерь к херам, — поморщился Юнги, когда парочка бегунов буквально смела очередную палатку. Кивнув головой Хосоку и Намджуну, Мин начал действовать. Как итог: трое мужчин еле схватили раскрасневшегося Чонгука, а Тэхён легко приобнял согнувшегося пополам от нехватки воздуха Чимина. — Ну что, детишки? Наигрались? — хохотнул Сокджин. — Я его пристрелю, — рыкнул Чонгук. — Ты слишком резко реагируешь, это просто случайность! — пытался защититься Чимин. — Ну всё? Брачные игры закончены? Вы пол-лагеря разнесли… — вздохнул глава экспедиции. — Да идите вы! — капитан корабля вырвался из захвата и, раздраженно чеканя шаг, ушел прочь. — Чимин… — потянул с огорчением Сокджин. — Я с ним сам поговорю! — Тэ, не дожидаясь ответа, утащил друга с места разборок. — А устранить последствия?! — прилетело им вслед от дежуревшего сегодня Хосока, которому, видимо, самому всё это и разгребать. Тэхён привёл друга к душевым на окраине лагеря, где им не помешают поговорить по душам. — Даже не думай делать мне мозги, — недовольно предупредил Чимин, позволяя усадить себя на поваленное дерево. — Будто в этом есть смысл: ты ж упёртый как баран, — вздохнул Тэ. — Ой, а сам-то! Как маленький, неделю уже по лагерю от Юнги бегаешь. И это после вашего маленького приключения, — хихикнул Чимин. — Ни фига себе «маленького»! Я так ярко ни с кем еще не кончал! — Тогда почему бегаешь, как школьница в пубертате? — Он не тот, кто мне нужен! — отрезал Тэ. — Почему? Он ведь тебе нравится. Хотя ты прав, — Чимин хитро улыбнулся. — Прав, — уже не так уверенно ответил Тэхён. — Он старый. — Опытный. — Ворчит вечно. — Заботливый… — Страшный. — Нет! Он красивый, очень… — встрепенулся Тэ. — Такого же полюбить невозможно, — как контрольный в голову, не иначе. — Но я ведь смог, значит, ты не прав! — и только сообразив, что проболтался, Тэхён округлил глаза под смех друга. — Что и требовалось доказать... — И что теперь делать? — после небольшой паузы озадаченно пробормотал Тэ. — Что-что? Брать быка за рога и идти признаваться. Нужно быть счастливым сейчас, а не ждать несбыточного «потом». Пойду, пожалуй, тоже Чонгука найду. Извинюсь… Чимин, похлопав друга по плечу, поспешил на поиски, как он надеялся, уже успокоившегося капитана. — Да, нужно признаться, — бормоча себе под нос, Тэ поплелся в палатку, где отдыхал Юнги. Когда он без спроса ворвался в палатку, Мин стоял без верха и в одной штанине, явно собирающийся спать. — Что-то случилось? — военный от неожиданного вторжения пошатнулся. — Ты мне нравишься, давай встречаться, — скороговоркой и без пауз выпалил Тэхён. Юнги ошарашенно кивнул, и его всё-таки свалили с ног, вот только он и не против совсем. Он наконец дождался своего ученого…～☆～★～☆～★～☆～
Чонгуку доложили, как только он вернулся в лагерь со своей мини-прогулки, что его искал Чимин. Мужчина согласен, им нужно поговорить: сколько можно бегать, как дети, ей-богу? Но в палатке парня не оказалось. Постовые доложили, что тот уже полчаса как в душ ушел. Капитан решил дождаться ученого в его палатке, тем более из его собственной доносились приглушенные стоны, и мешать другу Чонгук не хотел. «Вот бы и у нас с Чимином было бы всё так хорошо было», — с завистью думал он, знавший, как переживал Юнги последнее время. Развалившись на чужом спальнике, он уже и вовсе не отрицал в своих мыслях, что с концами влюбился в этого строптивого и упрямого парнишку. Чимин засел не только в его голове, но и в сердце уверенно занял местечко. И их перепалки только сильнее укрепляли чувства к младшему, как бы парадоксально это ни звучало. Поток мыслей и фантазий прервал сам блондин, появившись перед ним в одних шортах и с полотенцем на плечах. — Поговорим? — начал было Чон. — Я влюблен в тебя, капитан, – неожиданно выдал Чимин. Чонгук пару раз моргнул, осознавая сказанное. Не дожидаясь ответа, парень уверенно сделал шаг и, наклонившись, поцеловал мужчину, сорвав ему стоп-кран. Серьёзный взрослый военный, не привыкший к такому шквалу чувств и эмоций, с силой выдохнув, не удержал внутреннего зверя на поводке. Накинувшись на паренька с небывалым голодом, он сжал пальцы на талии наверняка до отметин и практически выгрызся в желанные пухлые губы. Чона буквально раздирало от чувств, но озвучить их было невыполнимой задачей, поэтому он решил, что будет лучше показать свою любовь. Все-таки служба делает людей черствыми, но не бездушными. Чимин сладко застонал от обрушившейся на него нежности и силы. Как долго он мечтал частыми одинокими ночами о таком мужчине рядом. И всего пару минут назад в душе трахал себя пальцами, представляя рядом именно его, а тут такой шанс. Чонгук сам пришел к нему, вот парень и решил не терять возможность и воспользоваться советом, что дал другу: быть счастливым здесь и сейчас, ведь потом может и не настать. Чон подрагивающими руками стянул с Чимина шорты. Потянув его на себя, он быстро поменял их местами и, сделав еще одно движение, поставил в парня коленно-локтевую. Потянув на тазовые косточки, приподнял уже полюбившуюся задницу, смочил два пальца своей слюной и аккуратно ввел их в младшего. По тому, как легко ему это удалось, сразу стало понятно, почему это парень был так подозрительно долго в полевом душе. Чимин громко застонал, хватаясь руками за скомканный спальник и сжимая его в кулаках. Как долго он этого ждал! Пальцы Чонгука ощущались совсем по-другому, не то что свои, короткие, и потрясающе доставали до всех точек наслаждения. Мужчина плавно двигался внутри податливого тела, разводя пальцы в манере ножниц, большим надавливая на дырочку и массируя ее. Стоны парня становились громче, переходя на всхлипы, совершенно не заботясь, что их могут услышать. С нежностью оглаживая тело, куда мог дотянуться, Чонгук трахал младшего, каждый раз прицельно попадая по простате, отчего у того пальцы на ногах поджимались от блаженства. Чимина совсем размазало. Сильно вжавшись щекой в спальник, он бесстыдно пускал слюну, высунув язык и прикрыв глаза, а его собственный член стоял крепко, сочась большим количеством предэякулята. — Ах, Гуки, пожалуйста, еще… Там… Там в шортах смазка… А-а-ах, — срываясь на стон, просипел парнишка, выгибаясь от каждого толчка. Довольно ухмыльнувшись, Чонгук ускорил движения рукой, второй дотянувшись до кармана с нужным им сейчас бутыльком. Как хорошо, что младший предусмотрительный! У него самого в штанах уже тесно, и грубая ткань белья неприятно натирала нежную плоть. Вынув пальцы, мужчина нетерпеливо стянул раздражающую одежду и подставил головку к дырочке, не забыв обильно смазать и себя, и партнера. Резким движением он вошел только наполовину длины, не желая причинить боль парню. Замерев, чтобы дать возможность привыкнуть, он с обожанием продолжил оглаживать хрупкое и такое податливое сейчас тело. Склонившись, он с жаром расцеловал влажный висок, лизнув румяное ушко, и медленно начал движение. Одной рукой он скользнул по мошонке, собирая вязкую смазку, и накрыл широкой ладонью член Чимина, начиная надрачивать ему в ритм толчков. Ускоряющийся темп заставлял парнишку давиться всхлипами и стонами, выбивая воздух из лёгких к чертям. С каждым глубоким движением член идеально толкался в волшебный комочек нервов. Чувственные стоны и бесстыдные влажные шлепки наполнили палатку. — Гуки… Я сейчас… — выдохнул Чимин и захныкал. Это признание заставило сорвать призрачные остатки какого-то терпения и перейти на совсем бешеный ритм. Мужчина сжал ягодицы младшего до синяков, от чего Чимин вздрогнул всем телом и излился прямо на спальник. Пульсирующее колечко мышц сжимало член так сильно, заставляя Чонгука издать гортанный стон и кончить следом, не выходя из тела младшего. Они долго лежали в обнимку, шепча всякие милости и наслаждаясь теплом друг друга, пока не провалились в сон.
