Не та дверь

Ноги подкашиваются, взгляд мутный, отчего Джимми то и дело спотыкается об очередной порог или падает на пол, чувствуя боль в коленях. Кажется, у него появятся синяки. Может не стоило столько выпивать? Не стоило, но Джимми нужно было, нужен был этот омерзительный алкоголь. Чувствовать, как он обжигает его глотку, как туманит разум — единственный способ справиться с захлестнувшим его отчаянием из-за внезапного увольнения и хоть немного сдержать свою зависть к Кёрли. «Кёрли» — вновь это имя всплывает в его голове, он чувствует как на кончике языка появляется привкус чего-то железного, отчего его живот выкручивает самым ужасным способом, ноги ещё сильнее становятся ватными и малоподвижными. Джимми чувствует, как жгучая зависть бурлит в нем, обжигает стенки желудка, поднимается по горлу, словно рвота, она сводит с ума, шепча на ухо, какой же он всё-таки жалкий и ничтожный. Джимми на это может лишь стискивать зубы и ползти в каюту, дабы наконец уснуть и надеяться, что он вновь не проснётся, а подохнет, как должен был подохнуть ещё очень давно.

***

В каюте темно, хоть глаз выколи, Джимми едва доходит до своей койки, осторожно касается и чувствует, что на ней, укрывшись одеялом, лежит что-то мягкое и теплое. Джим удивляется, он щупает это нечто, чувствуя, как оно начинает шевелиться и что-то невнятно бурчать. Джим сглатывает, вспоминая, как на первом курсе колледжа его друзья посмеивались над ним, мол рано или поздно допьется до белой горячки… и допился. Помощник капитана напрягся, он не боялся какой-то там галюцинации и решил встретить ее лицом к лицу. Одеяло было сброшено, а под ним оказался полусонный Кёрли. Капитан зевал, его золотистые волосы были растрёпаны, на нем не было ничего кроме боксеров, отчего любой желающий мог увидеть немного пухлое, но всё же по большей степени крепкое тело Кёрли, покрытое светлым пушком. Желающим оказался Джимми. — А, что? — зевая, начал было спрашивать Кёрли, потирая глаза, и всматриваясь в тёмный силуэт, стоящим рядом с его койкой. — А! — закричал Кёрли, но после, приглядевшись, сонно спросил: — Джимми? Чего ты здесь делаешь? — а Джимми молчал, его будто бы парализовало, а мозг превратился в розовую кашу. Он молчал, не знал, что говорить, чувствуя, будто это молчание его съедает живьем, ломая кости и сухожия, объедая мышцы и выпивая кровь. Ведь что ему, черт возьми, делать? Отшутиться? Молча уйти? Начать разговор? Что, чёрт возьми? Но, к счастью для помощника, ответственность за психику Джимми разрывание тишины взял на себя Кёрли. — Ахах, что, не спится? Говорил я вам с Дайсаке те ужастики не смотреть! — Кёрли улыбался, а после, раскинув руки, как всегда мягким тоном сказал: — Иди сюда! Поспим вместе, тут места хватит на двоих, — Кёрли сейчас походил на доброго лабрадора или же на тёплый мягкий свет, который так сильно манил Джимми к себе. Джимми, сначала стянув с себя комбинезон, оставаясь в футблке и боксерах, немного неуверено лег рядом с Кёрли, сжавшись в нервный комок. Он почувствовал как рука капитана легла ему на талию, то и дело залезая под футболку помощника, гладя пресс Джимми. Голова Кёрли оказалась на плече Джимми. Джимми старается лишний раз не дышать, он чувствует, как горячее дыхание Кёрли обжигает его шею, заставляя кожу покрываться мурашками, как теплые ладони капитана приятно гладят его пресс, отчего даже появляется желание чтобы Кёрли опустил эту чертову мягкую теплую ладонь ещё ниже, а главное, Джимми чувствует, как теплое тело капитана прижимается к нему. Он даже может услышать ровное сердцебиение Кёрли, под которое и засыпает. Количество выпитого спиртного не прошло бесследно и Джим сам не заметил, как провалился в глубокий сон.

***

Тяжелое дыхание капитана эхом разносится в голове Джимми. Ноги Кёрли разведены в стороны, выставляя напоказ все прелести мужчины: его крупный, уже давно налитый кровью и ждавший внимания член, немного влажный и красноватый, бедра, которые нож резал как масло, оставляя на них порезы, из которых медленно лились алые струйки крови, которые Джимми слизывал и целовал под тихое шипение капитана. — Ещё, — не требует, а просит Кёрли, извиваясь под своеобразными ласками, отчего на лице Джимми появляется довольная ухмылка. Он грубо переворачивает Кёрли на живот. Тело у Кёрли — что надо. Хорошая осанка, крепкая спина, да и задница тоже. Даже малейшего шрама нет. Джимми легко это исправит, как только ремень появится в его руке. Он ударяет им о свою ладонь, звук удара заставляет капитана вздрогнуть, его кожа покрывается мурашками, становясь похожей на гусиную. Джимми ещё шире улыбается, он хлещет капитана по спине, отчего последний шипит, чувствуя, как место удара начинает жечь, но эта боль приятна. — Ещё, — вновь жалобно просит капитан, отчего оскал Джимми становится все шире и шире. Джим вновь ударяет, а затем ещё и ещё пока не выдыхается, затем, тяжело и часто дыша, смотрит на последствия своих действий. Спина покраснела и скоро на ней наверняка появятся синяки, и видны даже кровавые подтёки, все-таки железная пряжка давала о себе знать, оставляя на когда-то идеальной спине капитана следы. Джимми улыбался, переводя взгляд на такую же измученную задницу капитана. Он хватает её грубо, притягивая, желая оставить гематомы, а, услышав тихие всхлипы мужчины под ним, Джимми тихо рычит, кусая того за шею, слегка прокусывая нежную кожу.

***

Звук будильника вытаскивает из столь желанных объятий сна, не давая досмотреть. Джимми ворочается, лишь бы попытаться вновь уснуть и вернуться в мир фантазий, а когда не выходит, он пытается додумать, но получается уже совсем не то. Джимми что-то бурчит под нос, чувствуя, что голова тяжёлая, будто бы искусственная гравитация усилилась в два, а то и в три раза, лишь бы Джимми не встал с грёбаной кровати, но надоедливый звук будильника бил по барабанным перепонкам — все-таки пони экспресс не позволит своим работникам отлёживаться в постели и секунды дольше пололоженых пяти часов. Взгляд у мужчины ещё туманный, но когда ноги касаются холодного металлического пола это слегка помогает наконец взбодриться. Джимми вскрикивает когда осознает, что не знает, где находится. Он смотрел пару мгновений в одну точку, а после, ударив себя по лбу, тихо пробурчал: «Точно, я же у Кёрли сегодня переночевал! Вот балда!» — Джимми начал быстро натягивать небрежно разбросаную одежду, мысленно надеясь, что из-за сна не издавал звуки и не двигался во сне, а если уж Кёрли что и услышал, то подумал, что это лишь кошмар. Бурча себе что-то под нос, Джимми кое-как оделся, даже не подозревая, что за железными дверями капитан расплывался в улыбке.