ideal

Нда, цветы явно выбивались из общей картины заснеженной Каледонии. Он захлопывает чёрный блокнот и с прищуром смотрит на открывшийся с высоты пейзаж. Красивое место для загадочных и необъяснимых происшествий. Остается только надеяться, что его старший коллега-мизантроп не испортил своим брюзжанием все дело. Херов , опытный детектив, всегда считал его недостойным занимаемой должности, не уставал намекать, что Прескотт получил своё место, благодаря связям влиятельного отца. Он приседает перед цветами и снимает перчатку, чтобы пальцами дотронуться до белых лепестков. Слышит скрип снега под чьими-то приближающимися шагами и, подняв взгляд, видит перед собой замершую молодую женщину с фотоаппаратом в руках. Застыв на месте она смотрит на него так, будто увидела призрак. А после начинает пятиться назад… Фантомное уханье совы раздаётся где-то за спиной, хотя сейчас разгар дня. Он поднимается, неотрывно смотря на Макс Колфилд, которая предательски начинает двоиться у него перед глазами. В ушах нарастает звон и какой-то другой Нейтан разражается не совсем нормальным смехом: Ей нравится ломать людей и миры… Что это было? — Ты… — она переводит взгляд с Нейтана на снимок… на неудавшийся снимок, поскольку мужчина на нём не желает поддаваться эффектам. Остаётся одним целым, нарушая все мыслимые и немыслимые законы. Как и она. — Не двигайся, Макс, просто стой на месте, — он не приказывает — просит. Она закрывает глаза на несколько секунд, будто надеется, что он исчезнет. Нейтан отмечает, как дрожит фотоаппарат в её руках и как эта дрожь усиливается при его приближении. Она либо замерзла. Либо виновна. — Где здесь можно выпить чего-нибудь согревающего? Да, у него были не совсем стандартные методы допроса... ** Макс придвинула к себе чашку дымящегося кофе. Нейтан заметил, что местная барменша бросала на их столик частые, заинтересованные, взгляды. А еще она весьма красноречиво смотрела на его собеседницу. — Это Аманда, — произнесла Макс, будто это могло объяснить эти жаркие взгляды. Тут и согревающие напитки не нужны. Колфилд всегда была такой… идеальной. Нейтан старается игнорировать эти странные не_его мысли, списывая всё на аномальность городка. — Значит, преподаешь фотографию? — он замечает, как она постукивает пальцами по столешнице. — Да… — она прерывается, чтобы наклониться к нему через столешницу. — Это допрос, детектив? Я — арестована? Может, арестовать её — самое геройское, что можно сделать для этого городка? Пока он ещё цел… — Нет, Макс, нет… Он перехватывает её руку своей, как-то само собой получается, неосознанно. Идеальная лгунья, помни об этом, пока ещё цел рассудок. Она смотрит на его ладонь, обхватившую её запястье, как на гремучую змею. — Я просто хочу знать правду… — Ты — мертвец, Нейтан… в этом мире тебя нет. — Что за… Да, Нейт, в этом мире мы отсутствуем без малого с десяток лет... Этот голос внутри него — это что, призрак этого мира? Вот почему он испытывает такие странные, смешанные чувства к Макс Колфилд? Она — раздражающе- идеальная. Как и этот мир, раздражающе-солнечный, верно? Нам всегда больше нравились чёрно-белые композиции. И дождь. — Смотри… Макс пододвигает к нему свой фотоаппарат. — Все люди на фото поддаются эффекту двойной экспозиции. Кроме тебя. В такт её словам по окнам начинает барабанить дождь. Вот так — намного лучше. Куда менее раздражающе. — Из какого ты измерения, Нейтан Прескотт? Она сжимает его руку в ответ и ободряюще смотрит в глаза. Она всегда казалась такой неестественно-идеальной. Разрушительницей миров, сидящей за одним столиком с наполовину зомби. Потому что он не знал, где теперь заканчивался в нём правильный детектив Нейтан Прескотт и начинался проклятый психопат из прошлого Максин Колфилд. Все идеально смешалось.