Negative

      Огромное, массивное тело, крепкая хватка на бëдрах и тяжёлое дыхание на шее. Не так Лоуренс Олеандр представлял себе встречу с интернет-знакомым…

Около трëх месяцев назад.

      Лоуренс достаточно часто зависал на всяких сайтах знакомств, и, если не списывался с людьми лично, то хотя бы изучал и рассматривал анкеты, прикидывая в своей голове, насколько они с человеком за стеклом смогут сдружиться. Если из текстовой части ничего не было понятно, Лоуренс рассматривал фотографии. Изучал фон, подмечал мелкие недостатки внешности. Изредка, если человек действительно был красив и в его вкусе, даже мастурбировал на его фото. После актов самоудовлетворения он итак чувствовал себя подавлено, а когда делал это на фото живого человека, а не порно-картинку, и вовсе впадал в некое состояние уныния и утопал в мыслях о собственной ничтожности. Ему не нравилось идти на поводу желаний тела, и Олеандр, когда материальное всë-таки брало верх, чувствовал себя похотливым животным.       Очень редко — настолько, что такие случаи он отмечал фломастером, и их было не больше двух на месяц, — блондин «свайпал» анкеты, занося их в понравившиеся. Еще реже «свайпили» взаимно. Оно и понятно, собственно говоря. Анкета у него была скучной и уродливой: фото растительности, пикча с плоской шуткой и смазанное, по максимуму заблюренное фото своей внешности, в котором узнать Лоуренса можно только по куску красной рубахи в клетку. Такие, как он, считаются фриками везде и не пользуются популярностью нигде, кроме каких-нибудь сайтов для фетишистов и психически больных. Олеандр состоял в парочке, но почти никогда не писал, лишь изредка прочитывая те полотна, что писали другие. Его социофобия пока не ослабла настолько, чтобы парень самостоятельно начинал диалог и вообще как-то в нем участвовал.       А после недавнего случая, он и вовсе забросит какую-либо активность на подобных сайтах. Он познакомился там с милым рыжим парнем, Реном, посидел с ним в пабе, оказался в его подвале и чуть ли не был убит. Убить пришлось ему, и пусть это не вызвало в гнилом сердце каких-то терзаний, Рена Хану он всë же заблокировал абсолютно во всех социальных сетях, где только смог найти. Рыжий зверочеловек пугал его, хоть и обладал схожими нравами. Мысль, что этот лис убьет его, как только найдет более жестокую и «интересную» замену Олеандру, устрашала. Так мог бы сделать только Лоуренс с Реном, а не наоборот. Короче, не срослось.       Но его анкету свайпнул какой-то миловидный паренек в рваной футболке. Кажется, его зовут Фарз. Около шестнадцати лет, щуплый и мелкий. Такой, как сам Лоуренс. Только вот Олеандр старше. И пусть блондин кажется хиляком и дрищем, силы, чтобы удержать подростка, у него хватит. Чуть подумав, Лоуренс всë таки свайпнул в ответ и стал терпеливо ждать. Но ждать не пришлось. Кажется, Фарз только и ждал возможности написать Олеандру, и спуста пол часа его личка уже была завалена сообщениями от подростка. Такая энергия была нова для Лоуренса, и на первых парах он даже не отвечал, оставляя сообщения висеть непрочитанными.       Фарзу это начало не нравится, и он писал, что блокнет его. Это кое-как заставило Лоуренса хотя бы заходить в чат и изредка отвечать односложными сообщениями. Но шутил этот Фарз действительно смешно… Ладно, общаться с ним Олеандру нравилось. Чуть погодя, Лоу раскрылся, стал отвечать активнее, и даже сам предлагал темы для дальнейшего диалога. Каждый день он заходил в приложение с надеждой и желанием увидеть сообщения от Фарза, выслушать его недовольства о повышении цен в любимой кофейне или тупой училке по химии, что занижает ему оценки за «нефорский стиль». Этот пацан стал его глотком свежего воздуха, которого порой так не хватает в душной квартире-студии.

Около полутора месяцев назад.

      Олеандр знал, что Фарз человек упертый и принципиальный для своего возраста, но не ожидал, что настолько. Однажды в диалоге Лоуренс заикнулся о городе, в котором живет (в его анкете в графе «город» тактично стоял прочерк), и выяснилось, что Фарз живет, на минуточку, в двух районах от него! Стоило подростку сообщить об этом, как он начал терроризировать Лоуренса, умоляя о личной встрече. По словам подростка, ему катострофически не хватало реального общения, его одноклассники козлы и вообще не секут его приколов, а Олеандр просто невероятный и очень понимающий. Это льстило, но идти на личную встречу он всë еще боялся — опыт с Реном был слишком свеж.       Парень всячески отнекивался, ссылаясь на тяжёлую работу, малое количество выходных и свою общую занятость. В общем, давал заднюю как мог. Фарз был даже слишком настойчив для шестнадцатилетки, и всячески уговаривал Лоу если не на встречу, то хотя бы на его селфи.       «Вообще-то нечестно. Ты мое лицо видел, а я твое нет. Вдруг там дед-педофил на меня дрочит?»       Обвинения в чем-то подобном всегда выступали для него некоторым триггером, так что после этого сообщения он не выдержал и прислал свою единственную фотку, удалить которую у него никак не поднималась рука. Фарз назвал его очень красивым и завалил комплиментами настолько, что Олеандр не подходил к компьютеру почти три часа.

Около двух недель назад.

      Теперь и сам Лоуренс подумывал о том, чтобы увидеться с Фарзом. Судя по фото и видео, парень действительно был всего-лишь обычным подростком и вряд-ли он сможет сделать для него что-то травмирующее. Только вот Олеандр не знал, как подвести к этому самого Фарза, ведь сказать напрямую у него не хватит духу — да и сам подросток точно слетит после этого с катушек. Короче, мариновал он Фарза еще где-то полторы недели, подготавливая к одному единственному сообщению:

«Ты, я, в эту субботу. Время и место за тобой».

[23:50]

      Фарз заполнил его личку своим общим восторгом, и очень подробно расписал, где именно он будет ждать его и в какое время. Договорились встретиться в круглосуточной кафешке. На случай, если людей будет много, Фарз описал свою отличительную черту — мягкую шапку покемона, у которой еще поднимаются уши, если нажать на свисающие концы. Олеандр представил Фарза в ней. Очень даже миленько, на том и порешили. Лоуренс теперь вставал с лёгким трепетом и нетерпением, ожидая, когда, наконец, наступит день их встречи.

День встречи.

      Еще никогда он не чувствовал себя настолько взвинченным и взволнованным. Фарз не писал ему целый день, и в голове Лоуренса неприятным комом ворошились опарыши мыслей и тревог. Но почти все они развеялись, стоило ему увидеть краткое сообщение от подростка, что он уже начал собираться. Душа Лоуренса отчего-то ликовала. Он принял душ, усердно натирая тело жесткой мочалкой, оделся в самую чистую одежду, которая у него была и использовал пять нажатий на дозатор духов вместо привычных трёх. Разволновался, бедолага. Чуть подумав, он открыл холодильник, задумчиво посмотрел в сторону презервативов и смазки, стыдливо спрятанных за таблетками от головы и гелем от изжоги, после чего тряхнул волосами и вылетел из квартиры.       До места их встречи он шел с лëгким мандражем, и чем ближе он подходил к злосчастному кафе, тем глубже засовывал руки в свои карманы. Стоя на пороге заведения, он вдруг подумал, что прямо сейчас может развернуться и уйти. Что-то внутри кричало о том, чтобы Олеандр сделал именно так и вообще не высовывался из стен своей квартиры, но он, первый раз в своей жизни, отбросил эти мысли и зашёл в кафе. Внутри было уютно: играла приятная музыка, множество растений украшало столики. С толикой нервозности он стал искать Фарза. И нашел. К своему же несчастью.       В кафе сидело трое. Парочка, которая почти что пожирала друг друга, обмениваясь слюной, и еще один человек. Высокий, крупный байкер в рваной косухе, со шрамами на лице, шее и всех открытых участках тела. Он сидел, развалившись на стуле так, словно был хозяином этого кафе. А на голове у него была… желтая шапка Пикачу. Такая, какую описывал Фарз. Байкер наткнулся на замершего Лоуренса глазами и обнажил острые зубы в жестокой ухмылке. Шаг, два, Олеандр пулей вылетает из кафе.       Он никогда не испытывал животный ужас, никогда не чувствовал себя слабым и беспомощным, никогда не был в роли настоящей жертвы. Но тот тип одной своей улыбкой заставил его колени задрожать. И Лоуренсу не нужно было оборачиваться, чтобы понять — его преследуют. И тот, кто бежит за ним, явно выносливее. Олеандр не сдается и бежит прямо, неосознанно ведя преследователя в свой район. Ненадолго Лоу даже смог оторваться, но Фортуна не была сегодня благосклонна. Стальная хватка на волосах, и парня впечатывают в кирпичную стену, прижимаясь сзади. Он ударился головой слишком сильно, чтобы оставаться в сознании, и последнее, что Лоуренс слышит перед собственной отключкой, слабо всплывает в его голове:

«Воу, таких парней у меня еще не было…»

***

N часов спустя.

      Олеандр открывает глаза и подрывается с кровати, надеясь, что произошедшее было лишь ужасным кошмаром, и день встречи с Фарзом еще не скоро. Но тугая петля, заставившая его закашляться и вновь рухнуть на кровать, разбила его хрупкие мечты. Но… Он узнает этот потолок, жесткий матрац и пару свисающих листьев кипариса над подушкой. Он в своей квартире, привязан за шею к изголовью кровати. Нос почти не болит, крупное рассечение заботливо заклеено лейкопластырем. Что всë таки происходит?       Со стороны кухни слышится копошение, и вскоре в его поле зрения оказывается тот самый байкер, который гнался за ним тогда. Раслабленное лицо сменяется на ту жёсткую ухмылку, вызвавшую в Лоуренсе тупой инстинкт «беги», а сам парень подходит ближе к Олеандру, слабо пиная его носком ботинка в тазобедренный сустав. Блондин дергается и жмурится от возникших болевых ощущений.       — Я тут порылся в твоем холодильнике и нашел всë, что мне нужно. Хах, знаю, у тебя много вопросов ко мне, но пока я отвечу только на один. Найти твой паспорт было проще простого, а там указан твой адрес. Тащить тебя к себе в берлогу было бы слишком энергозатратно. Да и здесь тебе, наверное, будет уютнее.       Парень хотел было еще что-то спросить, но понял, что рот его заклеен скотчем. Руки дергаются, чтобы снять его, но чужая нога сильно бьет по лучевой кости, вызывая истошный крик, почти полностью заглушенный клейкой лентой на губах. Лоуренс сворачивается калачиком, прижимая раненую руку к груди, будто убаюкивая. Он ненавидел ощущать боль, и этот парень проезжался по его страхам и триггерам огромным асфальтоукладчиком.       Баюкая собственную руку, он не сразу услышал шуршание ткани, скрипа пола и деформации матраца, а когда заметил, полуобнаженный байкер нависал над ним, крепко держа за колени. Что-то внутри Лоуренса оборвалось. Он прекрасно понимал, к чему всë идëт, и что именно этот брюнет искал в его холодильнике. А судя по тому, что холодный тюбик неприятно ощущался где-то около бока, нужную вещь он всë таки нашел. Чужие руки тянутся к ремню его джинс, и Лоуренс собирает все свои силы, чтобы оттолкнуть от себя парня.       Удар ступней приходится в грудную клетку парня, но тот даже не двигается. Вместо этого Лоуренс ловит сильную пощечину, после которой в ушах звенит, а голова словно припечатывается к подушке. Незнакомец бурчит что-то о послушании, а после стягивает с него джинсы, кофту и рубашку. Его руки не связаны, но едва ли он может сделать сейчас что-то этому громиле. Олеандра переворачивают на живот и ставят на колени, заставляя уткнуться лицом в подушку. Грубые ладони также грубо стягивают с него нижнее белье, оставляя обнаженным. Жгучий стыд окрашивает его щëки и шею, заставляя лицо буквально гореть, а по щекам плавно текут слëзы, моча белую ткань наволочки.       Слышится тихий треск молнии, но ничего не происходит. Нет мгновенной острой боли, позднее перетекающей в тупую и постоянную, стекающей по бëдрам крови и черных синяков на ягодицах. Пока что его не насилуют. Но чего ждут? Маринуют, чтобы потом окончательно разбить его? Но куда больше? Вместо чужого члена он чувствует большую ладонь на бедре и два склизких пальца у прохода. Не успевает он даже пикнуть, как чужие пальцы погружаются внутрь на две фаланги, распределяя смазку внутри. Он поджимает пальцы на ногах, в недоумении пялясь на парня позади.       — Что? Мне стоит разъебать тебе задницу так, что и за двадцать лет не починишь? Я могу, конечно, если так просишь. — пока свободная рука тянулась к растëгнутой ширинке, Лоуренс успел истерично замотать головой и промычать миллион причин, по которым ему не стоит так делать. Тот пожал плечами и продолжил.       Он действовал неумело, но со знанием теории: его пальцы то выходили почти полностью, то оказывались внутри на максимум, вызывая в Лоуренсе дискомфорт, смешанный со стыдом. Олеандр очень хотел сейчас сорвать эту петлю со своей шеи и вцепиться в шею брюнету. Заставить его сожрать собственный член и почувствовать, какого это — лежать беспомощно, пока твой зад долбят так грубо, что в глазах звëзды от боли. Но сейчас блондин не был в таком положении, чтобы хоть как-то осуществить свои желания.       Пальцев внутри становилось всë больше, и Лоу с ужасом понял, что дело близиться к чему-то более масштабному. Поза, в которой он стоял, не позволяла ему наблюдать за тем, что именно собирается делать его мучитель. Но это, кажется и не требовалось. Чужая рука крепко вжала его затылок в подушку, а другая жестко трахала его сразу четырьмя пальцами. Иногда он сгибал их как-то по особенному, и тело пробивал ток удовольствия, но оно сразу же заглушалось отвращением, яростью и стыдом. Лоуренс лишь мычал через скотч, хватаясь за трахающую его руку и пытаясь остановить его. Помогало не очень.       В последние толчки он особенно проехался по той магической точке внутри, хорошенько размяв еë пальцами. Стоило ему вытащить руку, как таз Лоуренса пару раз дëрнулся от разрядов удовольствия. Слышится треск упаковки, а после щелчок — открытый тюбик смазки. Олеандр пытается привстать и хоть как-то оценить масштаб проблемы, и мучитель даëт ему такую возможность, переворачивая его на спину. Одной рукой он лениво мастурбирует себе, распределяя смазку равномерным слоем по презервативу, а другой крепко держит за волосы Лоуренса, заставляя наблюдать за этим. Глаза незнакомца наполнены животной похотью и страстью, а глаза Лоуренса — натуральным страхом.       — Я постараюсь сдерживаться.       Олеандр мотает головой в немой просьбе прекратить, но брюнет игнорирует его. Свободной рукой он сгибает его ногу, хватая под коленкой, и приставляет головку с разработанному входу. Лоуренс мычит, мотает головой и из последних сил пытается сжаться, закрыться — только бы его оставили в покое. Естественно, парню нет никакого дела до того, что делает Лоуренс, и он просто плавным толчком погружается внутрь на всю длину. Блондин откидывает голову на полушку, замирая. Его глазницы почти выпали из орбит, грудная клетка почти не двигается, а в глазах неописуемый ужас. Ужас и боль. Моральная, настолько сильная, что душа болит с надрывом, как-то по особенному.       — Эй, ты тут отключаться вздумал? Не смей блять, пока я не разрешу.       Мощный втык в рëбра справа, тело под байкером извивается змеëй, а после начинает содрогаться в немых рыданиях. Ноздри Лоуренса раздуты, лицо медленно бледнеет. Солëные потоки текут по щекам, носу, текут под скотч и капают на подушку. Он редко плакал, но в этой ситуации он просто не был способен как-то сдерживать себя. А его мучитель, словно почувствовав себя милосердным, перестал как-либо двигаться, внимательно наблюдая за эмоциями на лице Олеандра. Его грубая рука тянется к лицу, и парень дёргается, словно ему вписали пощечину. Но боль не та, какую он ожидал: пальцы байкера срывают скотч с его рта, вызывая жжение, и утирают слëзы, собирая капли на пальце. Извращенец после облизывает горькую соль, ставит обе руки у головы Лоуренса, нависая над ним.       — Ты… Ублюдок, сукин сын, чтоб с твоей мамашей поступили также! — как только Лоуренсу дали возможность говорить, он стал выплескивать свои эмоции словесно. Чуть позже к этому присоединились и руки, которые со всей силы били незнакомца по лицу, плечам, пытались душить, царапали грудь до кровавых борозд. — Блядский, блядский уебок! Я доверился тебе, Фарз, а ты наблевал мне в душу! Ты такой же, как и все остальные — пидор, не способный…       — А кто сказал, что я Фарз? — грубые пальцы так нежно гладят линию его подбородка, словно нет никаких царапин, попыток удушения и других попыток повреждения. Лоуренс замирает в немом ужасе, а брюнет склоняется к нему ниже. Серые, как серебро, глаза смотрят в нежные оливковые. — Я Винсент. Винсент Мецгер. Но ты, так уж и быть, можешь звать меня Винс. Нихуевая романтика, да? В тебе мой член аж по яйца, а я деловито представляюсь. Даже неловко: с Мецгером-младшим ты познакомился даже раньше, чем со старшим.       Лоуренс закрывает кулаками глаза: только бы не смотреть на эту наглую самодавольную морду, не видеть этого ликования и превосходства, переливающегося в глазах Винсента. Он весь пунцовый от подобных замечаний и комментариев, а Мецгер словно и не видит, подливая масла в огонь. Его большие ладони ложатся на ягодицы Лоуренса, чуть приподнимая его над матрацем. Инстинктивно парень упирается руками в матрац, испуганно глядя куда-то вниз… Туда, где сливались их тела. Мецгер начинает медленно толкаться, на пробу.       С каждым толчком Лоуренс выкрикивает ругательство, направленно непосредственно на Винсента и всю его родословную до десятого колена. Оборотень, славящийся своей вспыльчивостью, не реагировал на это, сосредоточенно толкаясь. Мозолистые ладони щупали торс Олеандра, словно он искал невидимые струны удовольствия. Не очень приятно видеть, что твой секс-партнер без стояка. И его не смущает, что сам он является настоящим насильником, а секс-партнер — жертвой.       Помнил об этом Лоуренс. И очень даже хорошо, стоит сказать. Пока Мецгер во всю пользовался им, Олеандр наблюдал и выжидал более удобного момента для побега и свершения мести. Пока что единственным вариантом было постараться незаметно развязать петлю и как-то вырубить Мецгера. Но так было только в теории. На практике же оборотнень был, пусть и увлечен процессом, на чеку, следя за всеми движениями и махинациями Лоуренса.       Который и забыл, что в его заднице сейчас находится чей-то член, так что когда крупная головка проехалась по его простате, он дернулся и от неожиданности, и от импульса, проехавшего по его телу. А после дëрнутся его заставил сам Винсент, считающий его рëбра своими грубыми, холодными и мерзкими пальцами. В другой ситуации он бы рассмеялся, как человек, до ужаса боящийся щекотки, но в данной ситуации ему оставалось лишь громко хныкать, умоляя о пощаде.       Он умолял Мецгера оставить его в покое, умолял отпустить, предлагал все свои деньги, обещал сделать что угодно, лишь бы этот ужас закончился. Винсент, кажется, даже слушал его, ни на секунду не тормозя. Член, кажется, толщиной как банка Coca-Cola, выбивал из Лоуренса не только мольбы, но и последние крупицы гордости. Боже, да Лоуренс был готов даже на слюнявый, пошлый минет, лишь бы Винсент ушел. Оставил его одного, чтобы Лоуренс осознал, насколько же он ничтожный.       Но даже Мецгеру, чье терпение было почти железным, медленно начинало надоедать. И на очередной мольбе он отвесил Олеандру звонкую оплеуху. В этот раз на другую щëку — Винсент Мецгер мог быть милосердным. Лоуренс вновь сжался, вжимая голову в подушку и прижимая руки к удареной щеке. Он чувствовал, что его насильник заводится в самом плохом смысле этого слова. И это не сулило ничего хорошего.       — Ты словно издеваешься надо мной. Да ты бы и нахуй мне не уперся, — еще один, особенно яростный толчок, вызвавший у Лоуренса жалобный писк. — если бы ты не был педофилом! Думаешь я…       — Стой! Подожди!       Лоуренс закричал во всю силу своего горла, действительно заставив оборотня остановиться во всех смыслах этого слова. Превозмогая острую боль в пояснице, он оперся на локти, помня о петле, стягивающей шею. Вторая рука крепко схватила Мецгера за плечо, словно тот был его единственной опорой. Лоуренс был фанатом многих аморальных фетишей, но дети его не привлекали никогда.       — Подожди, о чем ты? Я никогда бы не стал трахаться или дрочить на детей! Признаю, у меня много аморальных наклонностей в порно-контенте и сеске, но дети это слишком! С чего ты вообще взял, что я педофил?!       — Окуня мне тут не включай! Не стал бы он.       Винсент грубо толкнул его, вынуждая больно стукнуться о жесткие пружины матраса. Парень заскулил, когда сверху на него навалилась тяжелая туша, крепкими пальцами, всë еще блестящими от остатков смазки, вцепившись в шею.       — Нахера ты тогда свайпнул подростка? Думал, что самый умный?! Думаешь, я поверю в то, что у такого как ты, есть общие интересы с сопляком, едва дошедшим до девятого класса?! Признай хотя бы самому себе, что просто хотел трахнуть мальчишку в переулке, а после убить, как ненужную игрушку!       Винсент орал это ему в уши, а в голове Лоуренса звенело от нехватки кислорода и громких звуков. Он бы и мог сказать что-то в ответ, но сейчас у него едва ли хватало сил на простой вдох. Он начал краснеть, глаза медленно выпячивались, грозя выпасть из орбит, а руки из последних сил царапали плечи Мецгера, надеясь на милость.       Оборотень отпустил его шею, наблюдая за тем, как парень под ним громко кашляет, держась за раненое место. Кажется, синяк от чужих пальцев и тугой веревки останется с ним по меньшей мере на месяц. Олеандр старался схватить как можно больше кислорода, оттого давился и кашлял. Винсент терпеливо ждал, пока его сознание хоть немного прояснится.       — У тебя есть один шанс объяснить мне свое поведение, иначе я разорву тебя в клочья, а после повеселюсь с твоим телом так, что даже самый опытный криминалист не соберет.       Злобная ухмылочка исказила его губы, а Олеандр, сквозь пелену слëз, смотрел на его лицо и молил Бога о пощаде. Он, глубоко атеистичный человек, молил все высшие силы, зовя на помощь.       — Нет… — прохрипел Лоуренс из последних сил.       — Что?! — Мецгер крепко схватил его за волосы и хотел потянуть вверх, но вспомнил о веревке. Его трюк точно бы убил бедолагу, так что он решил пока воздержаться.       — Нет! — вновь закричал он, после чего вновь закашлялся. — Какой из меня педофил?! Я выхожу из своей квартиры раз в месяц, да только потому, что нужно искать деньги и еду! Я ебаное ничтожество, которое недостойно жить и не может умереть! Я ебаный урод, который вечно будет одинок! Я сижу на сайтах знакомств в надежде, что найду близкого человека, что смогу почувствовать себя счастливым! Я просто хочу дружить, не думать о гнилой натуре людей и быть счастливым! А когда я наконец нахожу человека, который меня понимает, меня то пытаются зарезать за городом, как испытание какой-то девчонке, то ловит неотесаный мужлан, член которого прямо сейчас во мне! Я отсрочивал встречу так долго лишь потому, что я боялся! Боялся того, что вновь стану посмешищем! Я настолько жалок и мерзок, что не достоин нормального отношения?! Я хочу быть счастливым, как все остальные люди!       Он плакал навзрыд, захлëбывался слезами, заикался, путал слова и много раз повторял одно и тоже. Всë то, что долгое время копилось в его гнилой душе и гнилом теле, наконец нашло свой выход, невообразимой волной обрушиваясь на невольного слушателя. Он причинял себе боль, вырывая волосы и царапая грудь и шею до кровоточащих борозд. Он страдал, и никому не было до этого дела.       Винсент слушал молча, внимательно наблюдая за тем, как парень под ним бьется в истерике. Ему вдруг стало его… Жалко? Может, он действительно не собирался делать ничего плохого, а просто искал родственную душу. Мецгера неожиданно стала грызть только что проснувшаяся совесть. И он, кажется, даже начал жалеть о том, что сделал. Но, кажется, ему только кажется.       Стараясь вложить в этот жест как можно больше нежности, он вытер его слëзы, а после отстранился. Проявлять нежность сейчас было совершенно неуместно. Блять, он с особой жестокостью долбил его в туза буквально десять минут назад, и проявить заботу, обнять и успокоить его сейчас будет… Да, неуместно.       — Знаешь, я даже растроган. Может, ты действительно не такой плохой парень, как я о тебе думал изначально.       Лоуренс замолк, смотря на Мецгера со страхом и, совсем немного, надеждой. Неужели вот оно? В насильнике взыграет совесть, он встанет и уйдёт, наконец оставив Лоуренса в покое? Но надежда, вопреки известному «надежда умирает последней», медленно таяла, стоило ему заметить блеск в глазах Винса. Он был другим, но был.       — Понимаешь какое дело… В сексе я привык получать удовольствие сам, и доставлять его другим. А уходить со стояком не очень вежливо. Я постараюсь быть нежным.       Парень пикнул, уперевшись руками в мощную грудь Винсента, всем видом протестуя. У него только-только появились свободные минуты, и он хотел, как минимум, восстановить дыхание, сильно сбитое после попытки удушья. Он глубоко, рвано дышал, наполняя комнату звуками вздохов.       — И долго ты?..       — От ситуации зависит. А вообще, где-то час, может полтора, если не очень хочу трахаться. Мецгер-младший — парень довольно выносливый.       — СтойСтойСтой! — вновь запротестовал Олеандр, когда Винсент приготовился к очередной атаке на его задницу. — Умоляю, дай мне немного передохнуть.       Винсент рыкнул, явно недовольный просьбой парня снизу, но всë же затормозил, скрестил руки на груди и стал сверлить стенку перед собой тяжёлым взглядом. Он выполнил просьбу Лоуренса, и действительно вел себя нежнее. Ноги Лоуренса свисали с бёдер Винсента, а горячий член, облаченный в защитный латекс, мерно пульсировал внутри, словно считая мгновения.       Лоуренс переводит дыхание, параллельно наблюдая за Винсентом. Парень не двигался, действительно давая ему возможность глотнуть воздуха. Взгляд глубокой оливы бегал по чертам лица Винсента, подмечая в голове характерные его черты. Высокая переносица, прямой, словно стрела, нос, острые скулы, широкое лицо, растрëпанные, чёрные волосы, глаза цвета серебра, среднего размера губы широкие, кустистые брови. Крупное тело, покатые мышцы рук и ног, крепкий пресс и мощная шея. Мозолистые руки с крупными пальцами, крепкие кисти, жесткие, черные волосы на предплечьях и ногах, слабая растительность на груди и… И его «впечаляюще незаурядный» член, прямо сейчас находящийся внутри его кишки.       Как бы он не хотел отрицать, Винсент действительно был… В его вкусе. И если бы их знакомство состоялось при немного других обстоятельствах, Лоуренс даже испытал бы некое чувство воодушевления и… Любви? Влюбленности? Притяжения? У Олеандра никогда не получалось как-либо охарактеризовать свои чувства, так что он предпочитал описывать это просто как «симпатия». Но… С другой стороны, если бы не эта череда событий, они бы не оказались настолько близки. И… Мецгер уже не казался Лоуренсу настолько… Уродливым и мерзким. Быть может, Винсент действительно привлекал его.       Член Лоуренса чуть дëрнулся от подоброго хода мыслей, и парень мгновенно напряг мышцы живота, чтобы была возможность объяснить столь резкое движение детородрого органа. Мецгер, словно по будильнику, опустил глаза ровно тогда, когда успокоилось сердце Олеандра, начиная биться мерно в такт. Жесткие, пронзительные глаза заставили парня снизу покрыться мурашками. Быть может… Всë не так уж и плохо? Да, этот большой парень причинил немало хлопот его заднице, но не стоит же так рубить с плеча, верно?       — Пожалуйста… — пробормотал Лоуренс тихо, а после продолжил чуть громче. — Можешь делать со мной что угодно, но… Пожалуйста, будь нежен.       Винс взглянул на него глупыми глазами, а после рассмеялся, склоняясь ниже и упираясь лбом в подушку, прямо рядом с головой Лоуренса. Блондин чувствовал рокот в его груди, сопровождающий громкий смех, ощущал тяжесть его тела на своем, слышал приступы его веселья, громко звенящие в его почти что пустой голове. Казалось, Мецгера рассмешила особо удачная шутка, которую недавно сообщил ему Лоуренс, но ничего смешного в ближайшие пять минут из его уст не звучало. Он терпеливо ждал, пока парень над ним отсмеется, а после внимательным и серьёзным взглядом посмотрел на Винсента, утирающего слезы смеха.       — Ну ты… Блять, ха-ха-ха-ха! — оборотень похлопал по голому бедру Лоу, борясь с приступами смеха. — Ты буквально пол часа назад умолял меня уйти из твоей квартиры и оставить тебя в покое, а теперь ты даже хочешь, чтобы мой член побывал в твоей заднице еще пару часиков? Ой, вот хохма!       — Фр… — тихо фыркает Лоуренс и скрещивает руки на груди. — Я не стану тебе отчитываться, просто, блять, делай то, что собирался.                    Мецгер ухмыльнулся. О, этот малыш действительно думает, что всë будет по его правилам? О нет, эта светлая сучка понятия не имеет, каково это — быть под Винсентом Мецгером. Он скрестил руки на груди, подчеркивая тем самым свои мышцы, а после вперил в непонимающего Лоуренса самоуверенный взгляд.       — Нет.       — Что «нет»?       Лоуренс смотрит в ответ с долей скептицизма и непонимания, ведь всë вроде бы, шло хорошо: Мецгер собирался оттрахать его по самые яйца (и теперь Лоуренс даже не был против), а тут вдруг заупирался. Весьма странное поведение для такого, как он. Мецгер схватил удавку, которая всë это время стягивала его шею, а после, когда Лоуренс уже зажмурился, готовясь в очередной раз умереть, почувствовал вдруг… свободу. Жесткая веревка больше не царапала ему шею, а крепкий узел не ощущался между ключицами.       Олеандр чуть помедлил, прощупывая почву, а после резко скатился с кровати. Не взирая на свою, чуть смущающую наготу, он начал убегать в сторону входной двери. Ему даже казалось, что всё получится — до входной двери оставалось всего ничего. Два метра, четыре шага и он у двери. Лоуренс надеялся на то, что Винсент закрыл дверь не на все замки, иначе ему придётся проторчать у двери больше десяти минут. Олеандр даже воодушевился, когда заметил всего-лишь один оборот щеколды на входной двери, но дотянуться до неё не успел. Чужая рука крепко схватила за растрёпанные волосы, дёргая вниз. Лоуренс упал на колени и тихо захныкал — от боли в волосах и на коленях. Скорее всего, за этот вечер он лишится клока волос и рассечёт колени в кровь.       Винсент стоял над ним, крепко держа за волосы и странно улыбаясь. Так, словно его вся эта ситуация лишь забавляет. Впрочем, скорее всего, так и есть: это ведь он здесь «ведущий», в его ногах валяется жертва и именно он крепко держит его волосы. Мецгер тянет руку вверх и Олеандр, борясь с тянущей болью по всей коже головы, тянется следом. Его лицо оказывается совсем рядом с влажно блестящим «Мецгером-младшим». И судя по разгорающемуся блеску в чужих глазах, от него ожидают именно этого. К горлу подступает тошнота, но Лоуренс тихо сглатывает, пытаясь избавиться от этого чувства. Чувствуя, что ещё немного и рот ему откроют насильно, блондин с явной обречённостью в глазах открывает рот.       Винсент улыбается, явно довольный подобным смирением, а после нежно гладит по щеке. Олеандр не успевает спросить что-либо, поскольку в следующую секунду вторая рука хватает его за волосы и насаживает ртом на крепко стоящий член. Закашлявшись по началу, парень пытается дышать через нос, пока его долбят в глотку, крепко держа за голову и не давая отстранится. У Лоуренса не оставалось сил сделать хоть что-то, что облегчило ему жизнь и навязанный минет, поэтому он просто закрыл глаза, абстрагируясь от происходящего. Мецгер простил ему эту вольность, не став заставлять «держать глаза открытыми и смотреть на него» (такое часто бывает в порно, и если честно, это самый нелюбимый момент для Лоуренса).       Горячий член, облачённый в латекс, не вызывал как такового отвращения. Да, происходящее было для него непривычным, но так уж ли это плохо? Его насилует хотя бы объективно красивый парень. Возможно, на этом весь его немногочисленный запас удачи закончился, не ему судить. Судя по тяжелому дыханию и редким полустонам сверху, Винсенту нравилось трахать его рот. А значит, он должен скоро кончить. Тогда, возможно, его действительно оставят в покое. Да, как бы он не пытался оправдать происходящее и пытаться сделать его более привлекательным хотя бы в собственном сознании, он всё еще хотел, чтобы это прекратилось.       Вот оно. Винсент прижимает его голову к своему паху, Лоуренс невольно зажмуривается. Судя по характерным поддёргиваниям чужого члена, Винсент кончает прямо сейчас. И достаточно много. Великое счастье, что он в презервативе — поток спермы в горло Лоуренс не смог бы пережить. Мецгер замирает на пару мгновений и наконец вытаскивает член из его рта. Блондин готов благодарить богов за такую милость, но всё, что он может — тяжело и надрывно дышать, восстанавливая дыхание после горлового минета. Редкий кашель из его уст не смущает Мецгера, а вот самого Лоуренса весьма смущает всё ещё стоящий член. Значит, так просто он не выдохнется? Дьявол.       Подождав ещё несколько минут, брюнет дёргает голову Олеандра наверх, заставляя подняться. Блондин теряет равновесие из-за резких движений и упирается в стенку, чтобы не упасть вновь. Словно ловя его настроение, Винсент действительно даёт ему отдышаться, а после толкает к стене, заставляя упереться в стену двумя руками. Жесткий шлепок по пояснице заставляет Лоуренса выгнуться в спине, а Винсент крепко держит его за бёдра, не давая отстраниться. Один резкий толчок и Лоуренса буквально пригвоздило к стене.       Парень закрывает глаза и хмурит брови, пока Мецгер грубо трахает его у стены, входя на всю длину и иногда толкаясь особенно жестко. Лоуренс задыхается от переизбытка чувств, а когда грубая мозолистая ладонь находит его член и начинает надрачивать в такт толчкам, Олеандр и вовсе теряет связь с реальностью. Да, это приятно, но до оргазма не дойдет — он уверен в этом, кажется, на все сто процентов. Впрочем, проще дать Винсенту то, ради чего он сюда пришёл. Поэтому Лоуренс с некоторым философским подходом терпит член в заднице, изредка вздрагивая, когда тот проходит по чувствительной простате.       Ладно, с «до оргазма не дойдёт» он явно погорячился. Ритмичные толчки вместе с мастурбацией действительно заставили его бурно кончить в кулак Мецгера, чему тот был, кажется, очень доволен. Тело Лоуренса крупно вздрагивало, справляясь с остатками первого за этот вечер оргазма. Сам он тяжело дышал, прислонившись лбом к холодной стене перед собой. Чужие пальцы, испачканные в предэякуляте и сперме, поднялись к его лицу и грубо толкнулись в его рот. Блондин закашлялся, но быстро понял, что от него хотят — а потому стал послушно слизывать всё то, что было на руке Мецгера.       — Хороший мальчик. Советую и дальше быть таким послушным, чтобы папочка не злился и жалел твою задницу.       Снова шлепок, но скорее игривый. Олеандр покрывается алым румянцем до самой груди, а член Винсента (который, к слову, всё ещё в его заднице и всё ещё долбит его простату) набухает сильнее, пульсируя. Да и сам Винсент стал работать активнее, входя чаще и резче. Видимо, что-то заставило его голову переклинить. А может и головку, тут как посмотреть. Вскоре кончает и Мецгер, крепко прижимаясь бёдрами к бёдрам Лоуренса и стискивая кожу до чёрных синяков. Лоуренсу уже наплевать, если честно. Кажется, он даже стал испытывать от этого какое-то мазохистское удовольствие. Необычно, да? Жертва получает удовольствие от не постановочного изнасилования. Возможно, именно в этот момент осознания Лоуренс понял и то, что он никогда не был и никогда не станет нормальным. Он всегда будет… Таким. Фриком, извращенцем. Ну и пусть.       — Надо же, а тебе, похоже нравится. Какого это, ощущать, что тебя имеют, как грязную шлюху?       Ему стоило промолчать. Не нужно было говорить это, но Олеандр слишком привык ходить по острию ножа. Весь Винсент был остриём ножа, а Лоуренс сейчас не очень умело шагал по нему, рискуя разрубить себя на кусочки. Но перспектива умереть вот так даже привлекает, а потому он поворачивается в его сторону, нежно берёт Мецгера за подбородок и отвечает, даже не скрывая усмешки:       — Не знаю, но завтра утром обязательно спрошу у твоей мамаши.       Сильный удар в лицо заставляет Лоуренса потерять равновесие и упасть на пол, безудержно смеясь. Винсент бил точно и сильно, но челюсть ещё цела. Значит, это предупреждающий. Чтобы Лоуренс замолчал и покорно принимал то, что с ним делают. Но Лоуренс и без этого знает, что нарывается. И именно сейчас он чувствует, что хотел бы нарваться. Мецгер понимает это по его глазам и пинает в рёбра до противного хруста — пока что трещина, очередное предупреждение.       — Я бы мог отпиздить тебя до смерти за такие слова, но я ещё не закончил с тобой. Советую фильтровать базар, иначе ты получишь порванную задницу и переломы рёбер.       Лоуренс тяжело дышит, потирая место будущей гематомы. Самый травмирующий секс в его жизни, такое он запомнит надолго. Как и Винсента Мецгера в целом. Олеандр не успевает ответить, ведь его крепко хватают за шею и тянут вверх. Блондин следует за своим насильником, словно собака на поводке. И блять, ему действительно нравится. А когда Мецгер толкает его в сторону огромного зеркала во всю стену, то Лоуренс наконец открывает рот.       — Только не зеркало! Что угодно сделаю!       — Хм? Значит, отъебать тебя перед зеркалом? Ну кто я такой, чтобы отказывать такой хорошей суке. — всё ещё держа его шею, Винсент проводит носом за его ухом и шепчет, широко улыбаясь: — Это твоё наказание за грязный язык. Ты увидишь всё из-за того, что возомнил себя королём процесса.       Острые, словно бритва зубы впиваются в нежную кожу плеча. Олеандр запрокидывает голову и стонет от незабываемого ощущения текущей по телу крови. Мецгер ловит алые струи пальцами, размазывает по груди почти нежно, мельком касаясь сосков. Когда Лоуренс открывает глаза и смотрит в зеркало, его член непроизвольно дёргается — Винсент написал на его груди «Puta» его собственной кровью. Румянец вновь окрашивает его кожу, а Винсент, не скрывая какого-то животного ликования, щипает и выкручивает его соски, выбивая стоны. Рука с шеи перемещается на затылок, где пальцы крепко сжимают длинные волосы и опускают голову так, чтобы Лоуренс внимательно следил за происходящим. Парень шумно сглатывает и старается не закрывать глаза от прокатывающихся по телу волн удовольствия. Винсент играл на его теле и сознании так, как хотел только он. И оттого то, как хорошо он попадал по его слабым точкам, было ещё более удивительно.       Мецгер временно отвлёкся от терзания чужих сосков, но лишь для того, чтобы снять использованный презерватив. Не утруждая себя тем, чтобы надеть новый, Винсент грубо входит в Лоуренса, заставляя того покачнуться. Свободной рукой он берёт его под коленом и поднимает ногу, заставляя согнуть её в колене. Олеандр готов кричать от того, как грязно он смотрится в этом огромном зеркале. Со следами побоев, красными от ударов щеками и бёдрами, мокрый и возбуждённый. Мецгеру даже необязательно держать его за волосы — взгляд блондина всё равно прикован к члену Винсента, проникающему в него с особым остервенением. Это выглядит так пошло и горячо, что член Лоуренса встает до полной боевой готовности, а сам он громко и надрывно стонет, готовый кончить в любой момент.       И когда Винсент отпускает его волосы, крепко выкручивая один из сосков, этот момент наступает. Перед глазами блондина темнеет, а сам он задыхается от силы накатившего оргазма. В этот раз струя спермы попадает прямо на зеркало, стекая вниз белесыми разводами. Ноги Лоуренса трясутся и он как никогда благодарен Винсенту за то, что тот держит его достаточно крепко. Сам Винсент продолжает резкие толчки, чем вызывает ещё один оргазм, не такой сильный, как прошлый, но куда более интенсивный. Лоуренсу кажется, что прямо сейчас он потеряет сознание. Пара пощёчин приводит его в чувство, как и горячая струя, бьющая прямо в его кишечник. Блять, Винсент кончил в него, будучи без презерватива.       — Смотри, как ты выглядишь. Ты так сопротивлялся, а теперь принимаешь мой член, как послушная сука. Тебе нравится Мецгер-младший, м? Он очень старается, чтобы послушная шлюха на нём кончала.       Олеандр не может сказать что-то в ответ, а потому лишь мычит что-то невнятное, хрипло дыша из-за хватки на шее. Винсент вдруг подхватывает его на руки, и Лоуренсу ничего не остаётся кроме как закинуть руки вверх и обнять его сзади за шею, держась изо всех сил. Такая поза открывала вид на член Винсента, блестящий от смазки, на растянутый анус Лоуренса и его напряженные бёдра. Мецгер качнул бёдрами на пробу и тут же зарычал от боли: Лоуренс сильно откинул голову, чувствуя идущий по телу ток. В таком положении Мецгер просто прекрасно задевал простату и вынуждал Лоуренса сдерживать себя от очередного оргазма.       — Считай оргазмы. Внимательно. Ошибешься и будешь наказан.       Пальцы Мецгера стискивают нежную кожу под коленями; Олеандр слабо кивает головой и стонет от возобновившихся фрикций. Пальцы блондина вяло перебирают короткие тёмные волосы на чужом затылке, мягко массируя кожу головы. Мецгер словно мурчит в ответ, двигаясь резко, но по-своему мягко. Толчки по простате заставляют Олеандра поджимать пальцы на ногах, поскуливая почти что в чужое ухо. Винсент словно упивался его покорностью, оттого двигался резче и сильнее, доводя до оргазма.       Первый. Для повышенной стимуляции Олеандр решает мастурбировать в одном ритме с толчками брюнета, сжимая свой член у основания и обводя пальцем головку. Ласки собственной уретры доводят его до очередного оргазма, пока Мецгер внутри начинает двигаться более резко и хаотично. Второй. Парень снова кусает его, в этот раз в основание шеи, чуть ниже затылка, и Лоуренс не сдерживается, кончая почти сразу же; Винсент изливается внутрь следом. Третий.       Олеандра ставят на пол, после чего Винсент выходит из него и поворачивает к зеркалу спиной. Чужие пальцы раздвигают его ягодицы и Лоуренс может воочию наблюдать за тем, как чужая сперма медленно вытекает из него, струясь вниз по ногам и образуя лужицы у стоп. Это зрелище заставляет только упавший член дёрнуться вновь. Винсент наклоняется к его уху и проводит языком по ушной раковине.       — Видишь, мелкая дрянь? Ты можешь получать удовольствие от этого, если засунешь свою гордость глубоко в зад, куда я тебя недавно трахал. Сколько раз ты кончил за это время?       Лоуренс не может соображать, когда его шею мягко целуют, лижут и покусывают, а грубые и толстые пальцы ласкают простату, выбивая воздух из лёгких. Это было тяжело, но ему удалось собрать все крупицы самообладания и ответить ровным голосом:       — Три.       — Хороший мальчик.

***

      Лоуренс не помнил, как его переносили на кровать, как связывали руки за его спиной и как Винсент ненадолго ушел, чтобы вытереть зеркало. Когда он очнулся, то стоял на коленях, положив голову на бортик кровати. Кажется, такая поза называется догги. Лоуренс не силён в этом. Множественные оргазмы сделали его разум податливым и мягким, так что большая часть происходящих с ним событий воспринималась как нечто смазанное и далёкое. Так было ровно до тех пор, пока мозолистые пальцы не схватили его за бёдра. В этот раз Лоуренс насаживается сам, заслуживая что-то одобрительно пошлое от Винсента. Сил не хватает, так что двигается именно Мецгер, плавно и нежно. Неясно, щадит ли он блондина или же растягивает собственное удовольствие.       — О, ты уже вырубаешься? Печально. Думаю, я знаю, как тебя расшевелить.       Винсент хватает его за подбородок, притягивает к себе и целует: мокро, грязно и пошло. Его язык скользит во рту Лоуренса, очерчивает зубы и щекочет верхнее нёбо. Олеандр тихо постанывает и пытается отвечать, повторяя за брюнетом. Нежные толчки, спокойный поцелуй и слабые поглаживания бедра действительно словно что-то разбудили в Лоуренсе, выводя его из некоего состояния транса. Парень стал отвечать активнее, вместе с тем ускорился темп толчков Винсента. Кажется, Лоуренс скоро сорвёт горло, но это неважно, пока из него выходят хоть-какие то звуки.       Хочется упереться руками в матрац, облегчить себе позу, но крепкая верёвка, совсем недавно опутывавшая его шею, теперь надёжно держит его руки, не давая ни малейшего шанса на освобождение. Парень дёрнул пару раз запястьями — не вышло. Абсолютное поражение. Мецгер, должно быть, военный: они мастера такие сложные узлы завязывать. Может морской пехотинец, или простой солдат с необычным хобби. Олеандр выныривает из своих мыслей лишь тогда, когда Винсент даёт ему пощёчину. Схватив поперёк груди, брюнет прижимает чужое тело к своему торсу, входя куда глубже, чем было до этого.       В этот раз Лоуренс кончает не скоро, но делает это вместе с Винсентом. Ему и правда хотелось выдохнуть, но член Винсента… Даже не думал, блять, падать! Удивительно, как он ещё не начал умолять всех богов мира опустить этот впечатляющий елдак. В короткий миг перерыва Олеандр повернулся к Мецгеру и устало спросил:       — Я не жалуюсь, конечно, но у тебя в члене кусок арматуры зашит? Сколько можно блять?       — Бедная сука устала трахаться? Так уж и быть, пожалею тебя. Мне осталось кончить один раз. Тебе лучше постараться.       Винсент выходит из него и ложится на кровать. Блондин тратит немного времени, чтобы прийти в себя, а после наконец понимает, что от него хотят. Лоуренс осторожно берёт чужой член (всё ещё стоящий, сука!) и направляет его в себя, плавно опускаясь. От большого количества секса этой ночью его кишечник явно чувствует себя не очень хорошо. Стоило ему сесть полностью, как руки Винсента тут же оказываются на его бёдрах, слабо поглаживая. Что там у этого парня за рубильник в голове щёлкает Лоуренс знать не хочет. Ему достаточно того, что выбранная поза позволяет хорошо стимулировать простату. Так что, решив оторваться по полной, Лоуренс начинает движение.       Есть что-то привлекательное в позе наездницы. Человек сверху контролирует большую часть процесса, да и выглядит это достаточно эффектно. Лоуренсу нравится эта поза в порно; в реальной жизни она тоже ничего. Лоуренс скачет на пульсирующем члене, стараясь не обращать внимание на пристальный взгляд ртутных глаз. Винсент порой пугал своими взглядами и ухмылками.       — Ты красивый.       — А?       Олеандр даже приостанавливается от неожиданности, но два резких толчка снизу заставляют его продолжить, чтобы достичь приближающегося оргазма. Всего один раз и тебя оставят в покое. Один раз и ты сможешь поспать. Лоуренс повторял эти мысли как мантру, держась за последние ниточки сознания. Винсент же меж тем помолчал немного, а после соизволил ответить:       — Я сказал, что ты очень даже привлекателен для такого закрытого человека. Впрочем, в койке ты тоже ничего.       Мецгер вдруг садится, сбивая Лоуренса с темпа и выходит из него, не дав кончить. Блондин недовольно хмурится, но ничего не говорит. Винсент держит его на весу одной рукой, а другой берёт его подбородок. Большим пальцем он очерчивает его нижнюю губу, плотоядно ухмыляясь.       — Закончим этот вечер по-особенному?       — О чём ты…       Блондин не успел договорить: рука Винсента крепко обхватывает два члена сразу, вызывая у Лоуренса тихое шипение. Он слишком много раз кончал за этот вечер, но отдых для него сейчас — роскошь. Мецгер двигает рукой резко, рвано, выжимая из Олеандра последние крупицы здравомыслия. Его руки заставляли Лоуренса извиваться, кричать от вновь разгорающегося возбуждения, болезненным огнем охватившего живот и член. У него не было сил терпеть это. Последнее, что он запомнил перед тем, как отключиться, это слабые струи спермы, бьющие ему в грудь и хищный оскал на лице Винсента Мецгера.

***

      Утром Лоуренс Олеандр проснулся с абсолютно чёрной шеей и неспособностью говорить, кровавыми рубцами-укусами и чёрными следами ладоней на теле, гематомой на ребре и следами верёвок на запястьях. Рядом с кроватью лежала мазь от сильных ушибов, прохладная вода в стакане и бумажка с номером. Лоуренс взял бумажку в руки и громко рассмеялся — он обязательно ему перезвонит, ибо этот секс он не забудет никогда. Да и не собирался забывать, если честно.