Часть 1
27 ноября 2024 г., 11:54
Огненными всполохами взметнулись в воздух рыжие локоны, а следом искры истинного огня опалили кору ближайшего дерева, соскользнув с тонких пальчиков обладательницы рыжей шевелюры. Эльфийка плавно двигалась в бою, словно в завораживающем танце со смертью, отбиваясь от преследующих её гоблинов. Те, впрочем, и не думали отступать, визжа на всю округу омерзительно-пищащими голосками, обжигаясь магическим пламенем, но продолжая гнаться за девушкой.
- Что ж вы не отстанете, - прошипела ведьма, тратя последние крупицы силы на очередной магический взрыв огня, накрывшего пятёрку преследователей с головой.
На мгновение ей показалось, что погоня окончена, и враги побиты, но тихий рык заставил вздрогнуть и попятиться к дереву, так некстати оказавшемуся прямо за спиной. Из дыма и пламени, столбами поднимающимся, словно из земли, потоками бушующего гейзера, степенно, чуть припадая на передние лапы вышел саблезубый тигр. Его шкура искрилась гаснувшими искорками магического пламени, а зубы блестели от стекающей по ним слюны.
Эльфийка медленно потянулась к флакону с зельем, решив оставить догадки о появлении хищника среди своих врагов на потом. Но малейшего её движения было достаточно для того, чтобы зверь пошёл в атаку.
Ловко увернувшись от прыжка противника, девушка припала к земле, опершись одной рукой о землю, а второй приставив к губам горлышко флакона. Зелье оказалось кислым на вкус и с горьким послевкусием, но это было ничто по сравнению со страхом встречи с когтями саблезуба.
Мощные лапы оставили глубокие борозды на древесной коре. Недовольный рык заставил ведьму вздрогнуть. Достав из голенища сапога кинжал, она стала медленно отступать, готовая к нападению. Шанс бежать должен был выпасть, но поворачиваться спиной к такому врагу – вершина глупости.
Пламя её огня давно погасло, а дым практически рассеялся, и несколько чудом переживших этот пылающий ад гоблинов, тоже не заставили себя долго ждать и кинулись на ведьму, обнажив топоры и короткие мечи.
Одним ловким движением, эльфийка увернулась от прыжка саблезуба и атаки одного из гоблинов, но второй задел своим мечом её плечо, распоров ткань рукава и пустив кровь. Поморщившись, девушка закусила нижнюю губу, бросив взгляд наверх. Возможно, она могла бы уйти поверху, если остались силы на призыв лианы. Но погоня была долгой, а битва в лагере гоблинов ещё более затратной по силам. Но оно того стоило.
Внезапно ход её хаотичных мыслей прервал оглушительный вой, заставивший противников замереть. Поднявшийся на ноги гоблинский шаман, что доселе отсиживался в стороне, контролируя призыв саблезуба своим увешанным костями посохом, что-то прокричал своим сородичам, но закончить так и не успел – его глотку одним мощным движением перекусил внушительных размеров волк. Его смертоносные клыки окрасились бурым цветом, после чего лапой он отшвырнул бездыханное тельце шамана. Суровый взгляд оборотня метнулся к оставшимся в живых гоблинам, которые перепугались до такой степени, что с визгом побросали оружие и кинулись наутёк. А после смерти своего призывателя, привязанный саблезуб медленно растаял в воздухе, словно оптическая иллюзия.
Облегчённо выдохнув, эльфийка привалилась спиной к широкому стволу дерева и медленно осела на землю, хитро улыбнувшись своему спасителю. Тот лишь дёрнул хвостом и сел напротив.
- Мне даже не верится, что ты снова в наших краях. – Она склонила голову набок. – Я слышала, что тёмный мечник и ужасный волк сейчас в северных землях, но не думала, что ты заглянешь на запад. Рада видеть тебя, Рейн.
Криво оскалившись, зверь стал медленно перевоплощаться, постепенно обретая человеческие черты. До тех пор, пока от бурой шерсти остались лишь копна отросших каштановых волос, щетина да короткая шерсть вдоль позвоночника до поясницы и немного волос на лобке. Он был полностью обнажён, но ведьму эту ничуть не смущало, а даже воодушевляло.
- Я тоже рад тебя видеть, - улыбнулся оборотень, поднявшись на ноги и представ перед давней подругой во всей своей мужской первозданной красе.
Девушка невольно прикусила нижнюю губу, надеясь, что это останется незамеченным, однако, тщетно. Волк был особенно внимателен.
- И чего тебя понесло в гоблинские лагеря? – полюбопытствовал мужчина, сложив руки на груди.
- Ох, Рейн, это долгая история. Давай скорее найдём тебе одежду и заварим травяного чая, - пробурчала эльфийка, отводя взгляд в сторону, который неумолимо стремился к обнажённым мускулам и прелестям оборотня.
***
Она с особым интересом наблюдала за тем, как Рейн поглощает вторую тарелку её стряпни. Уже одетый и вполне довольный вкусом кулинарного «шедевра», а значит, практически готовый поведать тайну цели своего визита в Аларанту. Волк был не просто предвестником грядущего опустения ледника для продуктов, на самом деле он появлялся в тех землях, где неумолимо происходили перемены. И он был вершителем этих перемен. Тёмный мечник нёс с собой большие беды. И только Эйслин, рыжеволосая эльфийка из Аларанты, спорных Западных земель, которые подконтрольны эльфийским правителям, но претендуют на которые ещё и Тёмный Конклав, знала его истинное лицо, его имя и всегда могла положиться на его сильное плечо. - Так зачем ты в Аларанте? – после продолжительной паузы спросила девушка, не сводя заинтересованного взгляда с оборотня, и он чувствовал этот взгляд. - Сначала скажи, что ты делала в гоблинском лагере, - произнёс он с неизменным спокойствием. Эйслин нахмурилась, не желая раскрывать все свои тайны, но всё же откинулась на плетёную спинку стула и начала свой рассказ: - Гоблинша Сакха. Была замечена на рынке в столице, Гринте, - эльфийка вынула из бюстгалтера сложенный вдвое листок, на котором было два изображения: потёртый портрет недовольного гоблина с розовым пучком взлохмаченных волос и омерзительной улыбкой-оскалом, а рядом очерчивание бледно-голубой сферы, опоясанной двумя золотыми кольцами с замысловатыми символами на золотой поверхности. – В тот день в столице наш правитель передал людям эту вещь. Сакха, направленная Конклавом, украла её в пути у людей, воспользовавшись силой, о которой до этого дня никто и никогда даже не слышал. Истинная тьма… - Она замолчала на мгновение, опустив взгляд, вспоминая предсмертный хрип единственного выжившего, который пытался рассказать ей о том, что видел в ту злосчастную ночь. - Конклав бы не стал охотиться за простой безделушкой, - задумчиво произнёс Рейн, отставив тарелку с недоеденным рагу в сторону и упершись взглядом в девушку. – Продолжай. - Меня нанял Айлиган, - продолжила она, но волк внезапно закашлялся, и эльфийка подняла на него взор. – В ходе переправы этой сферы в Мёртвые Земли Нероса, дорога Сакхи проходила через Аларанту и тот самый лагерь. Так я там и оказалась. - Хм, - только и выдал мужчина, пододвинув тарелку обратно к себе и вернувшись к еде. - В смысле «хм»? – едва не вспылила она, стукнув по столу. – Я чуть не погибла! Он поймал ложкой последнюю картофелину, смачно обваленную в подливе и отправил прямиком в рот, и только после того, как тщательно её прожевал, обратил внимание на подругу, едва не покрывшуюся пунцовыми пятнами от негодования. - Сфера у тебя? - Да. - Я должен забрать её у тебя. Это штуковина не игрушки для маленьких девочек вроде тебя, - спокойно произнёс он, вставая из-за стола. В комнате воцарилась напряжённая тишина. За окном стемнело и поднялся сильный ветер, завывающий обезумившим диким зверем, тоскливо, протяжно. Скребли «когтями» ветви яблони по стеклу, разбавляя тишину. - Ты шутишь? – прошептала девушка, вскочив на ноги. - Я здесь именно с этой целью. - С какой? Предать Свет?! Ты теперь на стороне Конклава?! – вспылила Эйслин, отступая назад и выставив вперёд руку, готовую в любую секунду пустить магию в ход. Рейн тоже вышел из-за стола и стал медленно надвигаться на девушку, безоружный, но решительный, серьёзный и совершенно спокойный. В каждом его движении была твёрдость и уверенность в том, что она не сделает ему ничего, чтобы могло угрожать жизни. А лёгкий вред? Пара ожогов от огня? Шрамы? Да на его теле было столько шрамов от бесчисленных схваток, что любая бы сбилась, начав их считать. Он не гордился ими, не считал их украшением, просто принимал как часть себя и своей сущности. - Рейн… - прошептала она, схватив кинжал, лежащий на тумбочке возле кровати и угрожающе направив его на друга. – Не заставляй меня пустить его в ход… - Айлиган рассказал тебе, для чего людям нужна эта сфера? – он подошёл практически вплотную и коснулся кончиками пальцев её руки, сжимающей холодное оружие, и та безвольно опустилась. Эйслин отрицательно покачала головой. – Для чего эльфы столько лет хранили эту сферу в хрустальном ларце, в глубинах гор, а потом подарили людям. Слабой расе, которая не обладает никакими выдающимися способностями… - Его пальцы медленно скользнули по её руки вверх, а дойдя до плеча, крепко сжали его. – Эйслин… Она прикрыла глаза, шумно выдохнув через рот. Его касания заставляли сердце внутри трепетать пойманной в силки пташкой. Вновь открыв глаза, она посмотрела с решимостью на него, почти отказавшись от преданной веры собственным правителям. Почти… - Так ты предал Свет? – едва слышно произнесла она губами, когда он приблизился к её лицу. За окном очередная ветка противно заскребла по стеклу, как бездомная кошка, ищущая приют там, где её не ждут. И ветер завыл отчаяннее. Внезапно распахнулась дверь, впуская лютый холод, принёсший с собой ясность мыслей и решимость. Эйслин вонзила клинок в плечо волка и оттолкнула его от себя. Схватив брошенную у порога тряпичную сумку для сбора трав, в которой лежала сфера, она бросилась прочь из дома навстречу холодному ветру и непроглядной тьме. Рейн взревел от боли, но выдрал из себя лезвие, метнул кинжал в стену и кинулся за эльфийкой, пока та не накликала на себя беду. Продираясь сквозь густые заросли кустарников и травы, он мчался за той, перед кем расступались ветви и травы, словно по чёткому приказу. Но ничего не поделать, он сам связался с эльфийкой. Но ночь была не её временем, а его. Обернувшись грозным волком, отчего вся одежда, разлетелась лоскутами, Рейн помчался за девушкой, ломая ветки и с корнем выдирая траву мощными лапами. Эйслин вскрикнула, когда оказалась придавлена к земле тяжёлым телом огромного волка, впившегося зубами в ворот её платья. Она тут же протестующее завопила, спрятав сумку под живот. - Пусти меня! Предатель! Я считала тебя другом, а ты… ты предал нас! Всех нас! – кричала она, бив кулаками по земле и глотая слёзы боли и обиды. Когда оборотень перевернул её лицом к себе, то не ожидал увидеть перед собой такую хрупкую и раненную глубоко в душе девочку вместо боевой подруги, которую знал долгие годы. Хотя это было вполне предсказуемо, ведь он, по её мнению, предал весь мир, все их идеалы и встал на сторону тех, кто этот мир всегда хотел уничтожить. Но она не знала главного… Она ничего не знала. Не знала и толки того, чего знает он, иначе бы вела себя по-другому. Но он не мог рассказать ей обо всём. Печать молчания, наложенная на него, не давала ему права рассказать ей всё. Эйслин продолжила плакать и тогда, когда вместо огромных волчьих глаз на неё стали смотреть человеческие. Она прижимала к груди сумку как собственного ребёнка, не желая расставаться с «крохой», но он безжалостно вырвал мешок из её рук и отшвырнул в сторону. Коснулся пальцами влажной от слёз щеки и прошептал: - Не всегда зло является злом, Эйслин. – Большой палец медленно очертил губы, к которым так хотелось прильнуть, но не сейчас, он умолял себя, чтобы не сорваться и не пустить их дружбу под откос именно так, когда она плачет, лёжа под ним в лесу, считая его предателем мира. – А добро порой творит злодеяния, о которых нам и не снилось… - Ты связался с Конклавом из-за денег? – рыкнула она, уперевшись руками мужчине в грудь. Он оскалился в ответ и резко поднялся на ноги, дёрнув её за собой, вынуждая тоже встать. - Я никогда не гнался за деньгами, - прорычал волк, подняв сумку и направившись в сторону её дома. – Идём. Ты совсем меня не знаешь. - А ты дал мне себя узнать? – горько усмехнулась она, запустив пальцы в волосы и выдернув из них парочку листьев. – Ты всегда отдалялся, когда я пыталась узнать тебя. Рейн встал как вкопанный, но не из-за произнесённых эльфийкой слов, а из-за чего-то иного. Холод и туман начали стелиться по ногам, и тьма сгустилась вокруг, став совершенно непроглядной. Девушка выпустила в воздух несколько огненных бабочек-маячков, призванных освещать путь и пространство, но и они особо не помогли. Будто тьма была призванной. - Забавно видеть тебя в таком состоянии, мечник, - раздался до боли знакомый голос для обоих. Эйслин стала спешно озираться по сторонам и тут же была застигнута врасплох и схвачена за горло мужчиной, которого считала своим возлюбленным. Тонкие аристократичные пальцы таили в себе великую силу, как и мягкая улыбка скрывала бесконечную злобу, а мнимый свет - кромешную тьму. - Стоило ожидать, - прорычал волк, едва сдерживаясь, чтобы не разорвать эльфа на ласкутки. Его имя он буквально выплюнул: - Айлиган. Белокурый эльф особенно мерзко улыбнулся и прижал девушку к себе спиной, шевельнув пальцами, сжимающими её горло. Сильно, но недостаточно для того, чтобы совсем перекрыть доступ воздуха. - А теперь обменяемся, - голос эльфа сочился ядом, хоть и звучал как мелодия. Мужчина посмотрел на сумку, которую сжимал в кулаке, сопоставил свои цели и приоритеты и, отдав предпочтение безумию, протянул тряпичный мешок давнему сопернику, но тот покачал головой, промурлыкав возле ушка Эйслин, не сводя взгляда с лица Рейна, подмечая, как напрягается каждый его мускул и играют желваки: - Мы обменяем твою жизнь на её. - Нет… - прохрипела девушка, чувствуя, как невольно слеза катится из уголка глаза. – Нет, нет… Нет! Волк сперва тоже не верит услышанному, а затем в считанные мгновения все кусочки пазла чётко складываются в его голове, как и было задумано. Это была ловушка. Эйслин, её задание в лагере. Всё было нацелено на то, чтобы он узнал у «случайных» торговцев, что рыжая эльфийка охотится на гоблинов и собирает информацию про лагерь на границе Аларанты. Он должен был приехать спасать её и найти сферу. Вот так ирония. Проделки ушастых правителей и Конклава, решивших избавиться от него. Но Конклав… Им же нужна сфера… - Я согласен. Но с условием, - нагло улыбается Рейн, поднимая руки кверху. - Не тебе ставить мне условия, псина, - шипит Айлиган, сильнее сдавливая шею эльфийке и приставляя тонкий стилет к её сердцу. - Разве тебе не нужна моя душа? Так что, пожалуй, одно условие ты выполнишь. Ты отпускаешь Эйслин и больше никогда в жизни не прикоснёшься к ней. Договорились? Лицо некогда красивого эльфа исказила гримаса смеси гнева и презрения. Он долгое время считал девушку своей собственностью, играясь её чувствами, с каждым днём уводя её все дальше и дальше от истинной любви. Сложно было любить того, кто всегда далеко, кто не открывает свою душу, скрываясь за маской. Этим и играл Айлиган, всегда находясь рядом и утешая эльфийку, но сейчас… Ударив локтём эльфа в живот, ведьма пустила несколько огненных искр на его одежду, заставив её вспыхнуть, а сама бросилась к волку, как только обрела свободу. Но острый клинок устремился вслед за ней. Он был лёгок и остёр, и вонзился ей в спину с невероятной лёгкостью. И она упала в объятия оборотня, цепляясь за него пальцами. - Держись крепче… - шепнула Эйслин, прижимаясь всем телом к мужчине, готовому броситься на смеющегося эльфа, но, сжав покрепче между их телами сумку, ведьма разбивает флакон с рубиновым зельем, и дымка, окутывает и переносит их в башню. Осознавший, что его неизбежная победа слегка откладывается, Айлиган тихо фыркнул и сплюнул кровь на траву, глянув на лежащий на земле стилет. - Бедная моя Эйслин, далеко ты, увы, не убежишь…***
Опустив ослабевшую эльфийку на расположившуюся у стену кушетку, волк присел рядом на корточки и поймал её ладонь, прощупывая пульс. Учащённый. Странно. Девушка обхватила его руку двумя ладонями и потянула к себе, обняв двумя руками, прижавшись всем телом. Она была холодной и необыкновенно бледной. - Эйслин, ты отравлена. Нужно что-то делать. Не засыпай! – Он пошлёпал её по щекам, не позволяя пригреться у его груди и убежать от жестокой реальности. - Желтолист, корень мать-и-мачехи, немного незабудок… - Ты что, букет свадебный собрать надумала, какие незабудки? – фыркнул оборотень, роясь в многочисленных ящичках, баночках и мешочках у стола, где ведьма обычно готовила зелья. - Делай… - она поморщилась от боли, стягивая с плеч бретельки платья и обнажая грудь. - … что я говорю… Мужчина бросил на неё беглый взгляд, мгновенно сглотнул образовавшуюся во рту слюну и стал спешно смешивать цветки, коренья и травы в ступке. Она подошла к нему неслышно, осторожными шагами. Обнажённая. Платье упало к её ногам на середине комнаты, и он это услышал. Проскользнув под его рукой, девушка упёрлась руками в край стола, и стала внимательно принюхиваться к смеси трав. Чего-то не хватало. Она достала из баночки, что стояла совсем рядом, несколько семян, и бросила в ступку. Растолкла. После чего тяжело задышала. Волк, сам едва дыша, отстранился от неё и посмотрел на тонкий след, оставленный лезвием. Он почти затянулся корочкой, а от посеревшего следа тонкими нитями-венками расходился яд, поражая клетку за клеткой. Увлечённый разглядыванием повреждённого участка, оборотень не заметил, как на столе появилась горелка, а на ней – чайничек с водой. Опустившись на каменный пол, девушка совсем не ожидала, что её осторожно подхватит мужчина и перенесёт на кушетку. Из-под полуопущенных ресниц на Рейна смотрели её большие зелёные глаза, напоминающие зелень родных краёв, в которых он давно не бывал. Её и без того бледная кожа покрывалась испариной. - Напоминает ночной кошмар? – тихо спросил волк, стирая испарину с её лба. - Сказку. Ты рядом и не убегаешь. – Она поймала его ладонь и прижала пальцы к губам. - Я и не убегал. Просто… - договорить оборотню не дал закипевший чайник. Он тут же поднялся на ноги и заварил для девушки отвар трав. Дав напитку настояться какое-то время в полной тишине, она выпила всё до капли, и постепенно жар стал спадать, а сердце – успокаиваться. - Просто – что? – спустя долгие полчаса спросила эльфийка. Мужчина поднялся с колен и направился было искать одежду, но её ладонь перехватила его руку, не отпуская. - Просто ты всегда пыталась вернуть прошлое, - ледяное спокойствие читалось в его голосе и глазах. Её ладонь медленно поникла и девушка подняла взгляд на волка, принимая сидячее положение. Острое чувство вины накрыло с головой, подобно лавине. Осознание ещё никогда не было настолько горьким. - А я просто был с тобой. Всегда здесь, - он коснулся рукой своей обнажённой груди в области сердца, - готов поддержать, готов спасти, готов поймать, если ты упадёшь. - Готов отдать свою жизнь… - тихо прошептала она, едва сдерживая слёзы. - Если потребуется. Эльфийка резко поднялась на ноги и решительно ткнула мужчину пальцем в грудь. - Тогда почему ты не сделал первый шаг? - Я? – удивился волк, застигнутый врасплох. – Ты теперь меня обвинять во всём бу… - договорить он не успел. Преодолев разделяющее их расстояние, она обхватила его шею одной рукой и впилась в столь желанные губы властным и дерзким поцелуем, второй ладонью скользя по обнажённой груди волка. Шерсть, растущая вдоль позвоночника мужчины, встала дыбом, и он заключил эльфийку в плотное кольцо рук. Её язык плавно очертил кромку его зубов, и скользнул в глубь, огладив его язык, двинувшийся ей навстречу. Руки сами блуждали, изучая распалённые томительным ожиданием тела, в которых зарождался пожар выдержанной годами страсти, готовой взорваться подобно вулкану. Тихий стон сорвался с губ девушки, когда она ощутила его член, затвердевший и пульсирующий под её пальцами. Оборотень оскалился, припав губами к её вытянутому остроконечному ушку: - Ты же не целомудренная дева, Эйслин? - Нет, но я бы душу продала, чтобы моим первым был ты… - Не зацикливайся на этом, - прошептал волк, оставив влажный поцелуй теперь на изящной шее девушки, руками прижимая её ещё ближе к себе, упираясь членом в её гладкий лобок. Его щетина приятно щекотала кожу, заставляя улыбаться, кусать губы и теряться в ощущениях, а широкие ладони уже мяли ягодицы, возбуждая, распаляя до предела. Смазка уже блестела и стекала у неё между ног, заставляя изнывать от нетерпения, но он тянул, наслаждался моментом, или просто наказывал за долгое ожидание. Тогда девушка ловко опустилась на колени перед оборотнем. - Играем по твоим правилам? – клыкасто улыбнулся Рейн, наглым образом усевшись на кушетку, около которой и развернулось всё действо. – Я согласен. - Мы всегда будем играть по моим правилам, - хищно облизнулась Эйслин, после чего блестящий от слюны язык коснулся его открытой головки. Сначала она взяла в рот одну головку и немного пососала, поглаживая двумя ладонями его торс, покрытый шрамами, а потом ноги и добралась до яичек, покрытых пушком. Потом облизала кончиком языка уздечку, вызвав тщетно сдерживаемый стон. Член пульсировал и наливался кровью в её руках, и она с жадностью вобрала его целиком в рот, смачивая слюной и плотно обхватывая губами, вознося мужчину на пик удовольствия с каждым движением головы, которую он уже направлял сам, властно запустив пальцы в длинные рыжие локоны, разметавшиеся по голой спине. - Ты меня с ума сводишь… - прохрипел он, резко оторвав эльфийку от своего члена и дёрнув её на себя так, чтобы она оказалась у него на коленях. Их губы вновь нашли друг друга, когда за стенами башни раздался оглушительный раскат грома и по кровле посыпал мелкий дождь. Она обняла одной рукой его шею, медленно оседая на влажный от слюны ствол, погружающийся в её влагалище, сочащееся смазкой. Внутри неё было обжигающе жарко. Он прорычал ей в губы что-то на Аранском наречье, когда вошёл на всю длину и обхватил девушку за талию одной рукой, а второй сжал ягодицу с такой силой, что после точно останется говорящий о себе алый след в форме его ладони. Очередной раскат грома, и стены башни озарила яркая вспышка, в которой две фигуры сливались воедино, в одном первобытном танце. Она изгибалась и целовала каждый его шрам на плечах и груди, царапая спину недлинными ногтями. А он рычал от удовольствия, вколачиваясь в вожделенное тело с неистовством зверя, зная, что она стонет от восторга и двигается навстречу, ломая все выстроенные между ними за долгие годы преграды. Сейчас. Этой ночью. Отныне и навсегда. Когда он вышел из неё, она протестующее зарычала и прикусила его плечо, содрогаясь от нахлынувшей волны оргазма, а он повалил её на спину и устроился между разведёных ног и бурно кончил на её плоский живот, одной рукой обхватив бедро, а второй – левую грудь. Тяжёлое дыхание обоих нарушало воцарившуюся тишину. Дождь за стенами башни кончился, а гроза ушла дальше на запад. С востока поднималось солнце, знаменуя наступление нового дня. Но в комнате был спасительный полумрак, скрывающий раскрасневшееся лицо смущённой девушки. - Не думал, что ты такая страстная, - ухмыльнулся Рейн, потирая плечо, на котором алел след от укуса. – И это я ещё про спину молчу… - Прости… - пробормотала она, неловко улыбаясь. - Ну, царапины заживут. Так что не проблема. - Рейн, откуда столько шрамов? – спросила ведьма, приняв сидячее положение и практически коснувшись носом носа мужчины. Он пальцем ткнул её в кончик носа. - Порой в схватке приходится выбирать, что ты оставишь: шрам на шкуре или собственную жизнь. И чаще всего я выбираю шрамы, - он мягко коснулся губами её запотевшего лба, к которому прилипло несколько огненно-рыжих прядей. – Я не всесилен. И далеко не бессмертен. Даже несмотря на сущность и проклятье. - Проклятье… - повторила Эйслин, опустив взгляд, вспоминая. - Я решил, что нужно сделать с ней. – Рейн поднялся с кушетки и подцепил с пола тряпичную сумку, в которой мерцала голубая сфера. – Эйслин, эта сфера… Я не могу тебе всё рассказать. Просто доверься мне. Ты должна уехать. В земли Конклава. А я узнаю подробнее про неё и что с ней нужно делать. - Ты опять хочешь меня оставить, - прошептала эльфийка дрожащими губами, опустив голову. – Опять… - Да как ты не понимаешь… Это же для… - Для моей безопасности? Для общего дела? Для чего? Она рывком вскочила с кушетки и, выхватив из рук волка свою сумку, достала оттуда светящийся шар и со всей злости, с горечью обиды, бросила его об каменный пол между ними. Посыпались перламутровые искры, символы, опоясывающие сферу, словно по волшебству, ожили и обвили эльфийку и оборотня кольцами, погружая в игру света, искр и незнакомых письмен, таинственных, древних, как сам мир. Сначала пропала комната, а потом пропало ощущение времени и собственного тела. Мир, что всю жизнь являлся их домом, остался позади.
