Перенять твою боль

      Нарастающее волнение и оправданное беспокойство привели его в место, которое он знал как свои пять пальцев и куда мог бы дойти с закрытыми глазами.       — Что мы будем сегодня смотреть? — Мина воодушевлённо воскликнула с одного из диванов холла общежития.       — Как насчёт того популярного фильма, который недавно вышел? — предложил Киришима, находясь по правую сторону от неё.       — Я видел отзывы на него! Говорят, он отстойный, — прокомментировал Каминари, одновременно играя в какую-то игру на телефоне и агрессивно клацая пальцами по экрану.       Иида поправил очки и добавил:       — Верно. Отзывы были не самыми лучшими.       Мина предложила устроить вечер кино со всем классом, и Кацуки был совершенно не против. С повреждённой рукой мало что сделаешь — никаких тебе тренировок — да и ужасно скучно просто находиться в своей комнате и непрерывно смотреть бессмысленные видео.       Это были лишь две из всех причин, почему он согласился. Третья — держать Изуку в поле своего зрения и внимательно наблюдать за ним. Кудрявый мальчишка был странно молчаливым, что Кацуки сразу заметил. Он считал это неудивительным после того, что с Изуку произошло, однако нелогичная сторона его сознания кричала ему, что это до жути ненормально, что это не его Изуку. Не его жизнерадостный Изуку, который всегда, как летнее солнце, ярко сияет и улыбается. Не его постоянно бубнящий Изуку, который потом сильно краснеет и извиняется. Не его…       …его?       С каких это пор Изуку был его?       В этот субботний вечер ничего не изменилось: молчаливый Изуку, его натянутая улыбка и фраза «у меня всё в порядке», которая, по правде говоря, безумно раздражала.       Кацуки, поглощённый мыслями, едва слышал, о чём говорили его друзья, но иногда бросал мимолётные взгляды на Изуку, который сидел рядом, соприкасаясь с ним ногами. Казалось бы, такой невесомый и малозначительный жест, но по каким-то непонятным причинам он успокаивал. Успокаивал и заставлял его сердцебиение замедляться, а беспорядок в голове — затихать.       Он бы действительно затих, если бы только Изуку не касался регулярно своих рук. Никто этого, по-видимому, не заметил, но мало что ускользало от наблюдательных карминовых глаз. Раз в несколько минут зрачки Изуку вдруг слегка расширялись, тело заметно напрягалось, а пальцы скользили к предплечьям: пощупывали их, проводили подушечками по рубцам шрамов, а иногда, казалось, больновато царапали.       Кацуки нахмурился, но не подал виду, что что-то заметил. Лишь продолжал аккуратно наблюдать…       Он поднялся в спортивный магазин на третьем этаже торгового центра и направился к волейбольному отделу.       Кацуки осматривал различные повязки, которые в основном были однотонными, но также можно было найти и некоторые с красивыми, необычными узорами. Пристальный взгляд зацепился за чёрные повязки с дымчатыми светлыми линиями и за светло-серые с дымчатыми чёрными линиями — стильно, практично, то, что нужно.

⭑⭑⭑

      Два неуверенных стука отозвались о деревянную дверь. Где-то на краю сознания проносились вопросы: что он вообще здесь делает, не странно ли всё это, правильно ли воспримут его жест? Но поток мыслей был резко прерван звуком открывающейся двери.       — Каччан? — с искренним удивлением в голосе спросил Изуку.       Тот был одет в свои обычные спортивные штаны и светло-голубую футболку.       Кацуки лишь уставился на него, некоторое время не решаясь ответить.       — Я могу зайти? — наконец произнёс он.       — Конечно, — Изуку мягко улыбнулся и отошёл в сторону, чтобы нежданный гость вошёл внутрь.       Когда он ступил в слабо освещаемую комнату, его взгляд скользнул по окружению. Кацуки здесь практически не бывал, но тех исключительных раз хватило, чтобы заметить значительные изменения. Яркое постельное бельё сменилось на что-то скучное и однотонное, а множество постеров и фигурок, так любимых и заботливо ухаживаемых кудрявым парнишкой, со Всемогущим больше не заполняли пространство. Комната казалась пустой, заставляя что-то внутри неприятно сжиматься тугим узлом.       Изуку закрыл за ними дверь и повернулся к своему гостю.       — Что-то случилось, Каччан? Ты не часто заходишь ко мне.       На уставшем лице Изуку отражалось лёгкое, но искреннее беспокойство. Мешки под глазами выдавали очевидную нехватку сна, но даже так он переживал за своего «Каччана». Какой дурак. Кацуки мог лишь молча смотреть на него. В обычной ситуации он бы разозлился, накричал за то, что тот плохо заботится о себе. Но вот незадача: он совершенно не чувствовал злости. Ему лишь было больно. Больно смотреть на то, как плохо Изуку. Как всё случившееся съедает того изнутри, и он даже не может никак помочь. Кацуки чувствовал себя бесполезным. Бесполезным, ни на что не способным дерьмом. Он просто желал перенять всю боль человека, стоявшего перед ним. Он бы умер ради Изуку второй, третий, да хоть десятый раз, лишь бы только тот не чувствовал этого.       Кацуки тяжело сглотнул. Казалось, будто слова не поддаются его воле и никак не могут выбраться наружу. Изуку не давил, ждал, пока он заговорит.       — Подними руку, — наконец выдавил Кацуки спустя длительно тянувшиеся секунды.       — Что? — озадаченно спросил Изуку, слегка склонив голову на бок.       Ладно, может, он погорячился, подумав, что не чувствует злости. Потому что это был чертовски тупой вопрос. Как такой человек может быть одновременно таким невероятно умным, но и до нелепого тупым? Но, успев лишь нахмурить брови, он пресёк своё желание съязвить. Он сказал Изуку, что больше не является тем придурком, и действительно им больше не был. Однако старые привычки умирают с трудом.       Глубоко вдохнув и выдохнув, Кацуки подавил пассивную агрессию.       — Просто подними руку, — повторил он.       Изуку метнул взгляд сначала на свою руку, затем на карминовые глаза, смотрящие ожидающе на него, и поступил, как ему сказали.       Как только он приподнял руку, Кацуки потянулся к карману, что-то достал, и аккуратно сложенные ткани оказались на грубой, покрытой шрамами ладони.       — Что это? — с неподдельным удивлением спросил Изуку, разглядывая вещь.       — Посмотри.       Изуку аккуратно раскрыл ткани — это оказались стильные повязки. Шокированный взгляд сменился нахмуренный, и он взглянул на Каччана.       — Это что?       Кацуки не ответил.       — ...это для меня?       Кацуки кивнул.       — Это… из-за моих шрамов? — голос Изуку дрогнул, взгляд упал на многочисленные шрамы.       — Это не из-за шрамов, — сразу же ответил Кацуки. Его голос звучал ровно, но глаза выдавали встревоженность. — Это потому, что ты постоянно царапаешь свои руки.       Изуку замер, словно его застали врасплох. Он моргнул, глядя на свои предплечья, будто только сейчас осознал этот факт.       — Зачем ты это делаешь? — Кацуки спросил мягко, без осуждения, но с явной настойчивостью.       Изуку прикусил губу, пытаясь подобрать слова, но их не было. Спустя пару секунд, которые казались вечностью, он вздохнул и заговорил:       — Они… иногда мне кажется, что их нет.       — Чего нет? — уточнил Кацуки, чуть наклонившись ближе.       — Рук, — хрипло выдохнул Изуку, голос его начал подрагивать, а тело напряглось. — После того, как я их потерял… я… я до сих пор не могу забыть это чувство. Как будто это случилось секунду назад. А потом отпускает, когда я, ну… трогаю их, щипаю или царапаю. Чем сильнее царапаю, тем дольше болит… и тем дольше я ощущаю их на месте.       Каждое слово, как тонкие, но длинные иглы, одна за другой проникали в тело Кацуки, причиняя невыносимую физическую боль. Он даже и представить не мог, что Изуку чувствует и ощущает подобное… Представив, как его собственные руки разрывает на ошмётки, его чуть не стошнило, а мурашки пробежались по позвоночнику.       Слёзы в уголках глаз Изуку заблестели от тёплого света включённой лампы на столе. Обрывисто вздохнув, Кацуки почувствовал, что должен что-то сказать. Он достал из того же кармана вторую пару повязок — чёрную с дымчатыми светлыми узорами.       — Смотри, — приподнял он руку, чтобы Изуку мог рассмотреть то, что находится у него в ладони.       Изуку поспешно вытер слёзы руками и взглянул на то, что протянул ему Каччан. Его брови приподнялись в удивлении.       — Каччан?! — воскликнул тот, обхватывая чужую ладонь обеими руками, чтобы рассмотреть повязки поближе и внимательнее.       Внезапное прикосновение заставило Кацуки пошатнуться, а странная лёгкая дрожь пробежала по всему телу. К его счастью, Изуку этого не заметил.       — Это что такое?! — оживлённо спросил Изуку, будто не у него секунду назад чуть не случился нервный срыв.       Засмотревшись на лицо Изуку — уставшее, заплаканное, но тем не менее такое… красивое — он не услышал вопрос.       — Это парные повязки? — наконец дошло до кудрявого парнишки. — Но почему?       Кацуки шумно выдохнул, отводя взгляд, будто бы Изуку только что спросил что-то нелепое. Но уши выдавали его — красноватый оттенок предательски проступил на светлой коже.       — Потому что ты не один, Изуку, — вновь посмотрев на Изуку, произнёс он, тихо, но твёрдо.       Изуку застыл, сжимая в руках чужую ладонь со всеми повязками, что, казалось, было последней ниточкой, удерживающей его на плаву.       — Ты понимаешь? — продолжил Кацуки, глядя прямо ему в глаза.       — Просто носи их, ладно?       Изуку кивнул, сжимая повязки в руках так, будто боялся, что они исчезнут. И в этот момент Кацуки понял, что сделал всё правильно.