Осколки моей души...

***

Ещё холодные лучи восходящего солнца обрамляют хрупкий силуэт. Эва мирно сопит на кровати, пока я сижу рядом, поглаживая нежную кожу спины. Вглядываюсь в слегка подрагивающие ресницы, чуть приоткрытые губы, разбросанные по подушке мягкие волосы – вряд ли есть в мире вид красивее, чем тот, что сейчас передо мной. Вдруг Эва резко распахивает глаза, подскакивая на кровати. Я хватаю её за руку, не давая случайно удариться. Было ожидаемо, что ей может присниться кошмар, и я почти сразу спокойно говорю, попутно поглаживая руку. – Тише, это просто сон, всё хорошо. Эва тяжело дышит, её глаза бегают по моему лицу, а в следующую секунду она приподнимается и крепко обхватывает мою шею руками. Я укладываю ладони ей на спину, не переставая поглаживать. Слышу испуганный шёпот возле уха. – Мне приснилось... что я не успела, и что ты лежишь мёртвый и Исман рядом. Она всхлипывает. Я хочу повторить, что это всего лишь сон, но она резко отстраняется, глядя на меня широко распахнутыми глазами. – Исман! Амен, я знаю, как точно удостовериться в том, кто его убил! Я хмурюсь. Когда она успела узнать что-то новое? – Что ты придумала? – Я не придумала, а вспомнила! Ты точно знал тех двух полицейских, которые преследовали Исмана в последнее время, так ведь? – Да, один из них – мой старый знакомый, – меня всё больше напрягают её слова. При чём здесь он? – Его зовут Джеймс, так ведь? – Да, это он. При чём здесь он? – повторяю свой вопрос вслух. – При том, что я видела его буквально недавно, он заходил в наш отдел. Узнал меня, но не сдал, а потом сказал... что никто так до конца и не знал, на чьей стороне был Исман. Её пыл слегка утихает, плечи опускаются, голос становится тише, спокойнее. Теперь напрягаюсь я, вспоминая события прошлых лет. Неразбериха с Исманом, доклад о его предательстве и... внезапная смерть. – Было такое, – отвечаю чуть уклончиво, не горя желанием рассказывать детали – они могут её огорчить. – Расскажи подробнее, пожалуйста, мне нужно сложить пазл до конца! – глаза Эвы буквально горят, я выдыхаю. – Хорошо. Когда Исман попал к нам, я заметил его сразу. Бойкий, но при этом умный, рассудительный, не лезет куда не надо – таких ценят. Мы быстро сблизились. Он не раз спасал мне жизнь, а я – ему. Но в один вечер мне прислали интересный документ... – делаю паузу, вспоминая злополучный вечер. Тогда я ошибся, не имею права сделать это снова. – С докладами Исмана о делах Сообщества полиции. Эва будто перестаёт дышать. Кажется, спросонья она может не так меня понять, и я спешу договорить. – Конечно, я был чертовски зол и намеревался выяснить, что произошло, но не успел. Его убрали, и Саамон начал думать на меня, а я наоборот посчитал, что тот в чём-то подозревал Исмана и убрал его. В общем, Джеймс был прав. Никто так и не понял, на чьей стороне был твой брат. Вглядываюсь в почти потухшее лицо Эвтиды. Её брови сдвинулись к переносице, дыхание стало глубже – задумалась. Я догадываюсь, о чём она хочет спросить, и не хочу говорить ей правду. – Если бы ты добрался до Исмана первым, – она поднимает глаза на меня, – убил бы его? Я поджимаю губы. Ей больно, а я не хочу сделать ещё хуже. Её хочется беречь, спрятать возле сердца и не выпускать. – Ответь честно, – добавляет она, заставляя меня слегка прикрыть глаза. – С предателями не поступают иначе. Если бы те документы были правдой – да. В комнате наступает оглушительная тишина. Она хуже любого крика. Я вглядываюсь в глаза Эвы, боясь увидеть в них отторжение. Странно, я никогда не боялся умереть или потерять что-либо, а сейчас от мысли, что увижу в её глазах ненависть, сердце начинает отбивать чечётку. Тянусь к её руке, хочу коснуться, но она не даёт. Не резко уводит руку в сторону, а после и вовсе прижимает к себе. – Тогда почему ты согласился помочь мне? Если думал, что я сестра предателя? Зачем взял к себе? Зачем опекал, Амен? Она заваливает меня вопросами, на которые я не хочу отвечать. Правда мерзкая, горькая, и теперь она вовсе не имеет значения, но, кажется, не для неё. – Это не имеет значения сейчас. – Нет, имеет. Ответь, – слышу раздражение в её голосе и снова тянусь к ней рукой. Не могу просто смотреть. Но Эва снова не даёт мне этого сделать, вскакивает с кровати. Слышится звон разбитого стекла. Эва падает на колени, а я тут же встаю, подходя ближе. На полу лежит разбитая рамка, в ней – фотография Эвы рядом с Исманом. Почему я не обращал на неё внимания раньше? Но Эва не смотрит на фотографию, её руки уже разворачивают небольшой, чуть пожелтевший лист. Присаживаюсь на корточки рядом, начинаю собирать осколки, попутно поглядывая на лицо Эвы. Она не расстроена, наоборот, в замешательстве. – Что это? – киваю на лист в её руках. – Я не знаю, – протягивает она, полностью разворачивая бумажку, и я вижу, как её глаза бегут по строкам. Почти сразу в её глазах появляются слёзы. В голове проскакивает догадка: письмо от Исмана? Я напряжённо вглядываюсь в её глаза, там пылает злость. Эва всхлипывает, закрывает глаза, позволяя слезам катиться по щекам. Я откладываю осколки в сторону и тянусь к ней, но она протягивает мне лист. – Прочти, – просит, но я слышу в дрогнувшем голосе гнев. Беру в руки лист, сразу узнаю почерк Исмана, пробегаю глазами по ровным строчкам. Здравствуй, сестрёнка. Не знаю, когда ты прочтёшь это, наверное, когда меня уже не будет в живых. Я ступил на опасную тропу, смерть уже поджидает меня. Решил, что ты должна знать о том, чем занимается твой брат. Работа в полиции всегда полна опасностей и сложностей, но мне, кажется, попался слишком сложный путь. Я попал в Сообщество. Тёмное место, со своими скелетами в шкафу. Я должен был раскрыть их, найти доказательства, сдать начальству. Но жизнь повернулась иначе, и я примкнул к ним. Не задавайся вопросом "почему?", просто знай – я не делал ничего, за что ты бы осудила меня. Если меня не станет, а в твоей жизни будет слишком много трудностей, иди в отель "Golden Dragon" и проси встречи с Аменом Кроу. Он – глава Сообщества, я не раз спасал его жизнь, он поможет тебе. Прости, если я как-то обидел тебя. Люблю тебя, Эвтида. Пожелтевший от времени лист опускается на пол к осколкам. Мой взгляд возвращается к Эве, её нижняя губа дрожит, слёзы беззвучно текут по щекам. В голове бушует ураган мыслей, но одна выделяется, светится, как маяк. Я поднимаюсь, наплевав на сопротивление, подхватываю Эвтиду на руки, усаживая к себе на колени. Руки намертво обнимают спину, пока её ладошки бьют по моей груди, но боль приносят не они, а срывающийся на рыдания шёпот. – Он был верен тебе, он ушёл к тебе, он рисковал всем ради тебя! А ты не тратил сил на поиски его убийцы, использовал сестру как инструмент. Каждое слово кинжалом врезается в сердце. Молчу. Слова застревают где-то глубоко, на поверхности лежит мысль – она права, и я не изменю этого, но могу исправить. – Прости, – шепчу, прижимаясь губами к макушке. Эвтида сжимает ткань рубашки, будто хочет оторвать или просто оттолкнуть меня подальше, но... не делает этого. Просто содрогается в почти немых рыданиях, а я сгораю от всепоглощающей беспомощности. Совершил ошибку – умей принимать последствия. Эва отрывает голову от моей груди, глаза находят мои. – Ну скажи что-нибудь! Оправдайся, скажи, что я не права! Я не могу найти подходящих слов. А существуют ли такие? Вновь проснувшаяся совесть душит, мешает собрать мысли в кучу, зло нашёптывает где-то внутри. – Ты права. Два слова стрелой пронзают воздух. Эва вдыхает глубже, чем раньше, силой разрывает крепкую хватку на своей спине и вскакивает. Я встаю следом, но не делаю ни шага вперёд. Грудь сдавливает. Ты не имеешь права её успокаивать. Если бы действительно помог, этого бы не было. Она бы не страдала так. Но что толку от угрызений совести, если ошибка совершена, а последствия вырвались наружу, и остановить этот процесс уже не представляется возможным. – Эва, я совершил ошибку, и сейчас... – не успеваю договорить. Эва резко вскидывает ладонь, прерывая меня. – Уходи. Моргаю. Ещё раз. То ли мозг, то ли сердце отказывается принимать её слова. – Мне нужно побыть одной. – Я не оставлю тебя. Сцена повторяется. Наши лица напротив друг друга, оба настаиваем на своём. В прошлый раз я уступил ей, а в этот? Никогда выбор не был таким трудным, как с ней. Что будет правильным? Услышать её, пусть и истерическое, решение или настоять на своём? Эва молча поворачивается, направляясь к окну. Я, резче, чем следовало бы, поворачиваюсь за ней и тут же морщусь от режущей боли в боку, замирая на миг. Опускаю взгляд вниз, на стремительно расползающееся по рубашке красное пятно. – Амен, у тебя кровь! К моему удивлению, Эва в моменте оказывается рядом, топчется, хочет что-то сделать, но сама не знает что. – Боже, у тебя швы разошлись, тебе в больницу надо! – от прежней злости в голосе не осталось и следа, я понимаю – ещё не всё потеряно. – Останься здесь, я туда и назад, – мой голос звучит с тенью недовольства. Не хочу оставлять её тут, но истечь кровью однозначно плохая идея, а вариант таскать Эву с собой, чтобы лишний раз переживала, не кажется оптимальным. Значит, всё же придётся оставить её ненадолго. – Да... хорошо. Эвтида чуть растерянно делает шаг назад, будто мозг снова вспомнил о том, что было минуту назад. Я отвожу взгляд, чувствуя, как сердце съедает чёртова совесть. Исправлю. Только сейчас додумываюсь прижать ладонь к кровоточащей ране. Стараюсь не смотреть на Эву, боюсь передумать и наплевать на всё, остаться с ней, пусть и, возможно, ценой жизни. Прохожу мимо неё, задеваю кончиками пальцев её предплечье, слышу, как она вздрагивает. Быстро беру телефон со шкафчика в прихожей и иду к машине. – Ублюдок, даже после смерти проблемы приносит. Сажусь за руль, мотор гудит, педаль вжата почти в пол. Плевать. Лишь бы быстрее.

***

Я остаюсь стоять посреди комнаты, в голове мысли, за которые не могу ухватиться. На полу осколки, кровь, письмо. Будто в трансе, я подхожу к валяющейся на полу фотографии, бережно поднимаю её вместе с листом, руки сами прижимают бумагу прямо к сердцу. – Я не знаю, что мне делать... – шепчу в пустоту. Перед глазами появляется образ Исмана, такого живого, улыбающегося, что внутренности сводит болезненным спазмом. Хочется выть от боли, которая по-новому захватывает всю меня. Несколько лет назад эта боль была лишь из-за одного человека, а сейчас...? Сейчас сердце рвётся из-за другого. Хочу оправдать, обелить или хотя бы просто забыть, но не выходит. Осознание происходящего вгоняет в невыносимую тоску, такую, что хочется закрыться где-то далеко, в маленькой комнатке, где никто не достанет, даже собственные мысли. Амен... Однажды это имя стало для меня почти всем миром. Помощь, опора, наставник, следом — любовь. А сейчас? – Использовал... – не знаю, зачем произношу вслух, так ведь больнее. Сердце кричит, рвётся прочь из грудной клетки. Он ведь делал это не всегда, это ведь только в начале было! Но так ли это?... Рука зарывается в волосы, мотаю головой из стороны в сторону, пытаясь прогнать прочь собственный голос из мозга. Но так нельзя. Так не работает. И я снова убегаю. Открываю глаза, силой заставляю себя отложить фотографию, встать, накинуть первую попавшуюся одежду. Руки на автомате хватают телефон, пальцы щёлкают по экрану, и через пару минут раздаётся звук гудка. У меня мало времени до приезда Амена, и мне нужно успеть. – Джеймс? – Да, кто это? – Эвтида Шейд. Нужно встретиться, сейчас же. – Зачем? – Просто поговорить, у меня мало времени, куда подъехать? На той стороне слышатся шорохи и неразборчивые разговоры. – Да-да, слушай, я тут недалеко от твоего бывшего дома, встретимся там. Я мысленно прикидываю дорогу туда, киваю сама себе. – Буду там через пять минут. Сбрасываю. Не знаю зачем, почему, но я чувствую – этот человек знает больше, чем говорит. Его подсказка там, на парковке, была хорошим намёком, и, о боже, это дошло до меня только сейчас. Письмо вместе с телефоном оказывается у меня в кармане. На автомате хватаю ключи от машины, выбегаю из дома. Прыгаю на водительское место, моментально завожу мотор и вжимаю педаль газа. Плевать, сколько штрафов мне придётся заплатить за эти пять минут поездки. Мысленно благодарю Амена за уроки гоночной езды по городу – аварий удаётся избежать. Ровно через указанные пять минут я стою под дверью в старое здание, которое когда-то могла назвать домом. Тоска стремится окутать сердце и мозг, но я отмахиваюсь – сначала дело, потом всё остальное. Джеймс задерживается на несколько минут, за которые я успеваю неплохо себя накрутить, но, к счастью, всё обходится. – Что за срочность такая, Эвтида? – Нет времени на пустую болтовню. Что ты знаешь о смерти Исмана? На лице собеседника расплывается хитрая, вызывающая абсолютное недоверие, улыбка. Такая, после которой хочется врезать. – Это зависит от того, как много ты можешь дать мне взамен. Ну конечно, кто бы сомневался. Я едва не дёргаю губой от раздражения. Торг – последнее, чего мне сейчас хочется. И всё же. – Чего ты хочешь? – Я много хочу... Джеймс мечтательно отводит взгляд, а я прикрываю веки на секунду, сдерживая подкатывающую к горлу ярость. – Конкретнее. – Хм, конкретнее... Хорошо. Я расскажу тебе то, что ты хочешь, а взамен ты сделаешь так, чтобы Амен не тронул меня. Я поднимаю бровь. Мужчина говорит странные вещи, и они вызывают только большее количество вопросов. – За что он должен тебя тронуть? – Неважно. Я знаю, что ты можешь это сделать. Так что... идёт? Он протягивает мне руку. Я смотрю на распахнутую ладонь. В голове сразу появляется мысль, как обойти уговор в случае чего, так что без раздумий протягиваю руку в ответ. – Идёт. – Вот и славно! А теперь слушай одну интересную историю. – У меня мало времени, кратко и по сути. – Хм, как скажешь, – он пожимает плечами, а я так и чувствую, как чешутся руки. – В тот вечер патруль шёл не по плану. То и дело выскакивали мелкие воришки или пьяницы дрались... слишком шумно. У меня появились подозрения насчёт твоего брата, и я поехал к вашему дому. И... вот интересная картина: из подъезда пулей вылетает фигура, а позади слышится надрывный плач. Я сглатываю, вспоминая события того вечера. Моё сознание частично уходит туда, в моменты самой адской боли, а часть остаётся здесь, ловит каждое слово. – Конечно, я побежал за этой фигурой, мало ли что? – Не тяни. Кто это? – мой голос срывается едва ли не на крик. В голове тут же тысячи вопросов. И я обязательно их задам. – О, мой давний, очень давний приятель, ты его знаешь. – Имя, – ещё немного, и моя нервная система не выдержит. – Аш Дефо, он тогда такой довольный шёл, знаешь... Джеймс продолжает говорить, а я застываю на месте. Как? Как такое возможно? Всё это время я ошибалась? В голове, как наяву, проносятся картинки из прошлого. Я Аш. Ты теперь живёшь здесь. Уборка, стирка, посуда — это теперь всё на тебе. А мы могли бы подружиться, красавица... как жаль, что ты выбрала не тот путь. Справедлив? Красавица, ты слишком многого не знаешь. Я делал всё, чтобы подняться на вершину с помощью этого ублюдка, однажды даже убил предателя! И вот моя благодарность? Пазл начинал складываться. Аш хотел выбраться на вершину. Вдруг появился Исман, видимо, помешал ему. Он начал копать и... накопал или подставил? Не важно. Убил. И я... убила. – Какого чёрта ты молчал все эти проклятые годы?! – я срываюсь. Гнев рекой льётся по венам, заменяя кровь. – Так меня никто и не спрашивал, – он снова пожимает плечами, а я разгораюсь, словно костёр, в который подливают горючее. – Ты ведь уже знаешь – я не лезу в чужие проблемы. Вот ты спросила, я ответил, что ещё хочешь? – Ты... – запинаюсь, закрываю глаза, пытаюсь дышать ровно и глубоко. Не помогает! – Я свою часть уговора выполнил, помни про свою. Он разворачивается, уходит. А я так и остаюсь стоять на месте, только теперь опираясь спиной на машину. Разочарование приходит на смену гневу. Все эти годы ответ был так близко, достать его было так просто, а я... я ошиблась. Голова наливается свинцом. Обещаю себе обдумать всё дома, без шума машин, гула людей и прочих звуков. Мне нужна тишина. Сажусь в машину, конечности автоматически выполняют нужные действия. Как в тумане добираюсь до дома. Под подъездом вижу машину Амена. – Чёрт... Поднимаюсь по лестнице, вижу открытую настежь входную дверь. Я забыла её закрыть, или он её выбил? Тихо захожу внутрь. – Амен... – зову едва слышно. Слышу громкие шаги, он выходит из спальни. – Эва, я оставил тебя одну на двадцать минут, какого чёрта успело случиться? Почему ты ушла, даже не закрыв дверь? Я просил тебя остаться. Он говорит громко, а я только закрываю входную дверь и тут же падаю на колени. Сил не остаётся. Амен тут же оказывается рядом, не даёт мне полностью свалиться на пол. Подхватывает на руки, с тревогой в глазах всматривается в моё лицо. А я улыбаюсь горько, со всей болью, которая лежала внутри так тяжело. – Мы ошиблись... – шепчу тихо, почти неслышно, будто не хочу признавать собственное поражение. Амен несёт меня вглубь квартиры, снова усаживается на диван, а меня сажает сверху, заботливо окутывая кольцом из рук. – О чём ты, alven? Я едва сдерживаю рвущиеся наружу всхлипы. Они не от злости или обиды, скорее от бессилия. Делаю глубокий вдох и выдох, спешу объясниться. Рассказываю всё, путаюсь в деталях, переплетаю прошлое и настоящее, реальное и догадки. Слова льются из меня рекой, будто спустя много лет нашли выход. Сама не замечаю, как лицо становится полностью мокрым от слёз. – А знаешь, что самое... обидное? Я уже убила его! И я... я не понимаю, что должна чувствовать! Амен тихо стирает мокрые дорожки со щёк. Кладёт ладонь на затылок, прижимая к своей груди, я вздрагиваю, как после сильной истерики, а он едва касается подбородком моей макушки, будто хочет полностью закрыть, спрятать от внешнего мира. – Ты ничего не должна. Позволь себе отпустить. Ты сделала это, сама того не зная, спасла мне жизнь и отомстила за брата. Ты – моя героиня. Его тихий голос заполняет комнату. Глушит мои всхлипы и шум за окном. Я вслушиваюсь в каждое слово, цепляюсь, как за последний якорь надежды. И вновь я нахожу в нём утешение, он вселяет силу, веру в саму себя. И пусть изначально всё казалось не так, сейчас я понимаю – судьба всё равно берёт всё в свои руки, делает так, как задумано для нас всех изначально, а мы можем лишь принять это, и я принимаю. – Амен... это конец? – шепчу где-то в районе его сердца, чувствуя, как оно бьётся так же быстро, как и моё. – Конец – всегда начало чего-то нового. Я затихаю. В мыслях один вопрос: а что дальше? Столько лет я жила одной единственной целью, делала всё ради неё, а теперь? Мне нужно найти новую или наконец просто плыть по течению? Нет, такое не для меня. – Тогда что будет дальше? – Дальше? Жизнь. Ты всё ещё жива, и тебе нужно продолжать жить, заниматься тем, чем любишь, возможно, завести семью или хотя бы собаку. Слышу, как Амен усмехается, а сама всерьёз задумываюсь. Смогла бы я стать той, кого называют "мама"? Смогла бы воспитать настоящего человека? Смогла бы быть хорошей женой? Стук в дверь прерывает меня. Поднимаю голову, сталкиваясь с вопросительным взглядом Амена. – Ты кого-то ждёшь? – Нет, – бросаю растерянно, а в голове вихрем проносятся мысли – кто бы это мог быть? – Я проверю, сиди здесь. Амен поднимается, усаживая меня на диван, но я быстро вскакиваю следом. – Нет, вдруг там кто-то из моих? Тебе нельзя показываться. Прежде чем Амен успевает возразить, обхожу его и быстрым шагом иду к двери. Бездумно открываю дверь и замираю. На пороге стоит Ливий, в его руках небольшой пакет, скорее всего с продуктами. Я стою едва ли не с приоткрытым ртом, не зная, что сказать, а он только ободряюще улыбается. – Привет, ты как? Подумал, после всего тебе не стоит оставаться в одиночестве. – Здравствуй, я... – не могу продолжить предложение. Слов нет, только мысли хаотично мечутся в голове. Я не понимаю, как именно должна реагировать? Что мне делать? – Может, не будем говорить на пороге? Ливий, как всегда по-доброму усмехается и чуть отодвигает меня в сторону, проходя внутрь и так же, как и я пару секунд назад, застывает. Я, зажмурившись, поворачиваюсь. Просто надеюсь, что там не стоит Амен посреди комнаты и не сверлит Ливия своим ничего не выражающим взглядом. Мои надежды рушатся, когда я открываю глаза. Амен всё же стоит посреди комнаты, поза расслабленная, но я вижу, что он напряжён. Ливия я вижу лишь сбоку, но даже так с лёгкостью определяю шок на его лице. В одно мгновение меня одолевает стыд – ужасный, такой, что хочется провалиться под землю. Тишина вокруг давит ещё сильнее, отзывается звоном в ушах, и в этот момент я просто молюсь, чтобы всё это оказалось сном. Я не задумывалась об этом раньше, но Ливий стал мне ближе, чем просто напарник. Я узнала его историю, и теперь мне меньше всего хотелось, чтобы он узнал обо всём, по крайней мере так. – Старший лейтенант Коул... вот так встреча, – Амен нарушает тишину первым. В его голосе нет насмешки или наигранного удивления, скорее скука. Ливий игнорирует его, но поворачивает голову ко мне. Смотрит так, что мне будто грудь тисками сжимают. – Эва. Объяснишь? Я отхожу от него на несколько шагов, останавливаясь примерно между мужчинами, будто опасаюсь, что они могут сделать что-то друг другу. Мне не хватает смелости даже поднять глаза на Ливия. Я смотрю ему в грудь, пытаясь придумать любое оправдание или просто хороший ответ, но понимаю – таких просто нет. Я – предатель в его глазах. – Ливий... – мой голос неожиданно дрогнул, – я не могу, точнее, здесь нечего объяснять. Чувствую, как сердце бьётся быстрее, к горлу подкатывает паника – я не хочу терять Ливия как друга. – Тут и впрямь нечего объяснять. Эва – ваша прекрасная сотрудница, не совсем ваша. Ты же знаешь её историю? Наверное, нет, но это и не нужно. Просто знай, она выполнила свою главную цель, на этом всё. Спектакль окончен, можно расходиться. Слышу, как Амен усмехается, а сама всё ещё не могу собрать мысли в кучу. Всё не должно было быть так! Нервно вскидываю руку, прошу Амена замолчать. Это говорить должна я. – Эвтида, я хочу услышать ответ от тебя. Впервые слышу голос Ливия таким – непонимающим, надломленным, но с привычной для мужчин гордостью. – Это... правда. Моя работа в полиции с самого начала была спектаклем. Всё, что написано в моём досье – ложь. Я пришла в полицию, чтобы отомстить… и я это сделала. Наконец нахожу в себе силы поднять глаза. Сталкиваюсь взглядом с Ливием. Он держится, внешне почти не выдаёт своих чувств, но его глаза... я вижу, как в них плещется злость и обида, непонимание и осуждение. – Ливий, послушай, это длинная история, и если ты готов меня выслушать… Он перебивает меня резко, повышенным тоном. – Нет. Я замолкаю, растерянно глядя на него. Впервые слышу такую твёрдость и не знаю, как реагировать. – Я не хочу разбираться в этом. Ты сделала свой выбор, на этом всё. Ливий разворачивается, выходя за дверь. Я хочу пойти следом, остановить, поговорить, объясниться! Но меня останавливает крепко сжатая рука на моём предплечье. – Это бессмысленно. Он на эмоциях, сейчас ты ничего не объяснишь. Сделай это потом. Я цепляюсь за тихий голос Амена, как за последний луч света в непроглядной тьме. Жду, когда Ливий скроется из виду, затем когда его шаги по лестнице стихнут, и только потом поворачиваюсь к Амену, утыкаюсь лицом в его грудь. Сразу чувствую на спине его руки, закрывающие меня от всего мира. – Я не хотела, чтобы всё вышло так, – у меня не осталось сил плакать, и теперь боль, кипящую внутри меня, выдаёт только надломленный голос. Амен молча обнимает меня крепче, его подбородок касается моей макушки. Чувствую, как он целует меня в волосы – нежно, почти благоговейно. – Я знаю, – шепчет на ухо так тихо, что только я могу услышать. – Я всё понимаю, Эвтида. Его руки гладят мою спину успокаивающими движениями, словно он пытается стереть всю боль, которую я только что пережила. – Больше никаких тайн, – продолжает он всё тем же тихим голосом. – Ты больше ничего не скрываешь, тебе не нужно вести двойную игру, теперь ты свободна от этого. Я киваю, не отрывая лица от его груди. Впервые за долгое время позволяю себе полностью расслабиться в его объятиях. Словно все мои маски наконец сброшены. Хотя это и впрямь так. Мне больше не нужно притворяться, не нужно скрывать всю правду о себе ради цели. Но цена, которую мне приходится платить… – Тебе больно, – замечает Амен, чувствуя, как я дрожу. – Ливий стал тебе другом за это время, он был рядом, когда я не мог, – слышу в его голосе слишком очевидную ревность и не могу сдержать смешок, но Амен крепче сжимает меня в своих объятиях, будто просит меня не реагировать на это, и я затихаю, – потерять друга... это больно, даже тогда, когда изменить ничего нельзя. – Я понимаю, – тихо отвечаю я. – Просто... не думала, что будет настолько тяжело. – Знаю, – он крепче прижимает меня к себе. – Но теперь ты здесь. Со мной. И это всё, что важно. И я понимаю, что Амен прав. Я обрела свободу, но главное – моя свобода рядом с ним, остальное – пустяки, которые мы переживём.

***

С того дня прошло чуть больше двух месяцев. Я ушла из полиции на следующий же день и после долгих споров с Аменом начала заниматься тем, что было по душе – обучала новеньких. С недавних пор ряды Сообщества пополняются не только парнями, но и девушками. Всех их Амен старается не оставлять надолго в боевых группах, переводит в офис или ставит в определённые структуры, чтобы везде иметь глаза и уши. Я, в свою очередь, помогаю каждой освоиться, почувствовать себя в безопасности. Но вот уже три дня я нежусь и отдыхаю на несколько лет вперёд на берегу Багамских островов. Спонтанный отпуск, инициатором которого стал, удивительно, но факт, – Тизиан, явно шёл мне на пользу. Кожа наконец из болезненно бледной становилась загорелой, ушли вечные синяки под глазами. А вот Амен, в отличие от меня, так не наслаждался. Его кожа была слишком чувствительна к солнцу, и практически всё время он ходил или с тонной солнцезащитного крема по всему телу, или где-то в тени. – Эва, сегодня вечером будь готова выйти прогуляться! Я повернула голову, услышав родной голос. Амен, как всегда, стоял в тени под зонтом недалеко от меня. В последнее время наши отношения стали трансформироваться. Я переехала к нему домой, где прежде вообще не бывала. Он стал более разговорчивым, а я уже не выставляла наружу свои колючки. В целом всё стало походить на отношения нормальных людей. Лишь одно оставалось неизменным – наши совместные тренировки. Даже после завершения своей «полицейской карьеры» я не захотела терять физическую форму, так что регулярно использовала Амена в качестве манекена, который, к слову, иногда слишком сильно жалел меня, из-за чего потом мне приходилось извиняться за слишком точные удары. Мой стиль также претерпел изменения. Амен буквально задаривал меня платьями, украшениями, разной обувью и прочей мелкой ерундой, которую я даже не успевала носить. Совру, если скажу, что мне не нравится. Вот и сейчас на мне лёгкое изумрудное платье чуть выше колена с открытой спиной. Волосы оставляю распущенными, а на лице практически отсутствует макияж, за исключением туши и лёгкого бальзама. Амен уже ждал меня у двери нашей виллы. Его взгляд до сих пор немного смущает меня, но сегодня он какой-то... особенный. Такой, что я снова глупо улыбаюсь, убирая выбившиеся пряди за ухо. Вкладываю свою ладонь в его, и вместе мы выходим на вечерний пляж. Именно на закате это место мне кажется особенным. Каждый день солнце заходит одинаково, но создаёт исключительные, неповторимые виды, от которых невозможно отвести взгляд. В какой-то момент Амен останавливается, поворачивается ко мне. В его глазах плещется тепло, то самое, которое он так долго и упорно прятал где-то очень глубоко. Но сейчас оно было здесь, согревало и меня. – Моя самая талантливая подопечная. Его пальцы с особой нежностью поправляют мои волосы. – Самая сильная младшая сестра. Ребро ладони оглаживает очертания лица. – Самая любимая девушка. Его рука опустилась вниз, обхватывая мою кисть. Амен поднял мою ладонь к уровню наших лиц, мягко коснулся губами её тыльной стороны. А я млела. Видеть Амена таким казалось чем-то волшебным, неземным. И в такие моменты я понимала: он – мой мир. Вдруг Амен опускается. Мой взгляд устремляется за ним, и я вижу, как он становится на одно колено. Кажется, я забываю, как дышать. Смотрю на самое любимое лицо на свете и не могу сделать ни вдоха. – Ученица превзошла своего учителя. Эвтида, ты научила меня многому, но осталось ещё много всего, чему мне стоит научиться. Я слушаю с едва приоткрытыми от шока губами. Мозг лихорадочно обрабатывает информацию, а сердце готово выпрыгнуть из груди от перенапряжения. Но когда Амен достаёт откуда-то бархатную коробочку изумрудного цвета, открывает её, обнажая сияние кольца, у меня едва не подкашиваются ноги. Будто до этого я не осознавала, что происходит, а сейчас… – Согласна ли ты, Эвтида Гомес, перейти из-под моего крыла в мои объятия как жена? Я даже не успеваю его дослушать, судорожно киваю, обхватывая его лицо дрожащими руками. – Да! Да, Амен! Конечно же да! Яркое кольцо со сверкающим бриллиантом оказывается на моём пальце, но я даже не смотрю на него. Сейчас для меня существуют только глаза напротив, полные любви, нежности, заботы. Наши губы сливаются воедино, так нежно, как никогда прежде. Я почувствовала, как по всему телу разливается тепло, сердце бьётся так громко, что, казалось, весь мир должен его слышать. Я прижалась к Амену сильнее, отвечая на поцелуй всей душой. В этом прикосновении были месяцы сдерживаемых чувств, трепетных взглядов, недосказанных слов. Его руки бережно обняли меня, и я почувствовала себя защищённой и любимой одновременно. Когда мы наконец оторвались друг от друга, я увидела в его глазах отражение своего счастья. Дыхание сбилось, щёки горели, а в груди поселилось ощущение лёгкости, словно я могла взлететь. Слов не осталось ни у меня, ни у Амена. Мы стояли в обнимку, наблюдая за заходящим за горизонт солнцем. Кольцо на моём пальце сверкнуло в последних лучах. И вот сегодня утром, глядя на это же кольцо, я готовилась стать его женой. Подготовка заняла меньше трёх недель. Амен спешил, хотел как можно скорее обручиться. Без споров о том, как проводить свадьбу, не обошлось. Я поначалу хотела только тихо расписаться, Амен наоборот хотел праздника, аргументируя это примерно как: "Пусть весь мир видит, кто моя жена!" В итоге остановились на небольшом празднике на пятьдесят человек. Все они — знакомые, друзья Амена, но лишь те, кого я знала лично. С моей стороны я хотела бы видеть лишь двух человек, но один из них уже давно не с нами, а второй… Я написала Ливию через несколько дней после того, как Амен сделал мне предложение. Это было письмо с объяснениями, извинением и, конечно, приглашением на свадьбу. Я не рассчитывала, что он придёт, но надежда всё равно теплилась во мне. Здравствуй, Ливий. Не знаю, захочешь ли ты читать всё это, но, возможно, тебе всё же захочется знать, почему я так поступила. Наша история изначально началась со лжи, её было так много, что я начинала путать её с правдой. Мне до безумия стыдно перед тобой, и я надеюсь, что это письмо облегчит мои чувства и, возможно, твои. Ты знаешь историю об Исмане Гомес, знаешь, как долго не могли найти его убийцу. Этот человек — мой брат, любимый старший брат, которого убили практически на моих глазах, мы были разделены проклятой дверью, когда это случилось. Тогда я поклялась найти и отомстить убийце. Исман тогда работал у Амена, якобы под прикрытием, так что я пошла туда. Он согласился мне помочь, и я без раздумий осталась. Через некоторое время я попала в полицию, чтобы искать убийцу там. Сначала думала на Саамона, всё указывало на него, но... я ошиблась. Ты, наверное, уже понял — когда я убила Аша, я лишь спасала Амена, с которым у нас на тот момент завязались не совсем... рабочие отношения. Тогда я взяла больничный, думала, что сойду с ума от чувства вины, но в тот же день по какому-то абсурдно удачному стечению обстоятельств узнала, что убийцей моего брата и был Аш. Это сложная история, я, быть может, расскажу её тебе позже. Но сейчас... я не прошу тебя принять меня, знаю, как ты ненавидишь весь этот мир и наверняка ненавидишь меня. Но прошу тебя, если сможешь, прости. За всё то время, что я отбыла в рядах полиции, ты стал для меня... другом, и меньше всего на свете мне хотелось бы, чтобы ты ненавидел меня. Это не всё, что я хотела сказать. Через две недели у нас с Аменом свадьба, и... самым дорогим подарком для меня стало бы твоё присутствие. Если после этого письма ты решишь, что нашим дорогам суждено разойтись навечно... то я желаю тебе прожить счастливую жизнь, заниматься тем, что любишь больше всего, найти любовь всей жизни и быть по-настоящему счастливым.

Старший лейтенант Эвтида Гомес.

После я даже не смотрела, стоит ли отметка "Прочитано" на письме. Не хотела разочаровываться раньше времени. – Эвтида! Твой выход через три минуты, пойдём! Организацией практически всей свадьбы занимались Тизиан и Агния. С последней мы нашли общий язык почти сразу, как я ушла из полиции. Она оказалась весёлой и разговорчивой девушкой, несмотря на внешнюю строгость. Вот и сейчас она вызвалась помогать мне с макияжем, укладкой, выбором платья и прочими деталями. Теперь она же торопила меня к алтарю, где уже стоял мой будущий муж. – Иду! Стоя напротив зеркала, я вглядывалась в каждый сантиметр платья, каждый участок кожи и волос, будто боялась найти малейший изъян. Хотелось выглядеть идеально для него. Ладони давно стали мокрыми, а колени предательски подкашивались, пока я шла навстречу Амену. Он стоял у арки, его руки были скрещены за спиной, будто он тоже пытался унять дрожь. Наши глаза встретились, как только я ступила на белую дорожку, и не осталось в мире больше никого, кроме нас двоих. Сама не помнила, как дошла до арки, как встала напротив, как ведущий зачитывал стандартные вопросы. Помню лишь наши короткие, но такие глубокие "Да". Мы надели друг другу кольца – одинаковые, но моё в разы тоньше, чем у Амена. Он взял мою руку в свою, нежно коснулся губами моих. Со стороны гостей раздались звонкие хлопки и радостные крики, самым громким совершенно точно был Тизиан. Наконец мы повернулись к гостям. Мой взгляд пробежался по знакомым лицам, но остановился на одном, слишком хорошо знакомом. – Ливий... он здесь. Едва слышно прошептала я, не веря своим глазам. Ливий стоял отдельно от всех, его глаза, как всегда наполненные теплом и улыбкой, были устремлены на меня. Я выдохнула так, будто с моей груди сняли слишком тяжёлый груз. Хотя так и было. На душе стало легко. Я поочерёдно взглянула на Амена, Ливия, затем на небо, откуда наверняка за мной наблюдает Исман, поняла — моё счастье наконец нашлось. Оно здесь, рядом со мной. Цена, которую я заплатила за то, чтобы оказаться здесь, рядом с Аменом, видеть единственного и самого лучшего друга, велика. Но я без раздумий соглашусь пройти через всё это ещё раз, чтобы стоять здесь.