A Proper Celebration

Он едва слышит рев двигателя сквозь прилив адреналина в крови, он улавливает голос в голове, кричащий о том, чтобы он бросил все свои гаджеты и пробрался между сиденьями. Он тут — всего в трех футах. Сердце Джихуна забилось сильнее только от одной мысли об этом. Они ещё не были в безопасности, ему нужно сосредоточиться на камерах, чтобы убедиться, что за ними не следят, но его перед глазами всё расплывалось. Пока все пытаются перевести дух, уши Джихуна естественным образом улавливают его. Каждое дрожание и каждый вздох облегчения. Джихун знает, что, как только он обернется, он выбросит свой планшет и выпрыгнет из пассажирского сиденья. Он закусывает губу, пытаясь не наброситься на Джису, чтобы тот ехал быстрее, хотя они и так сильно превысили скорость. Воздух тяжелый от напряжения, едва слышны бомбы, взрывающиеся под контролем Чана, установленные на расстоянии 3 километров от тюрьмы. Они проехали ещё двадцать минут без помех, прежде чем наконец расслабились. — По камерам всё чисто, — тихо говорит он Джису, который слегка кивает, но не замедляется. Дорога в любом случае пуста — они едут по второстепенным и боковым дорогам, большинство из которых грунтовые и по которым почти не ездят. Это долгий путь, но они не собираются рисковать и вести армию прямо на новую базу. — Моя любовь, я скучал по твоему голосу, — у Джихуна перехватывает дыхание, когда Сунён дразняще обращается к нему с заднего сиденья. — Даже не взглянешь на меня? Я хочу увидеть твое лицо теперь, когда нас не разделяет стеклянная перегородка. Джихун не должен. Он не должен, но он жаждал этого момента, и его желание наконец-то прикоснуться к Сунёну после столь долгого времени пересиливает всё остальное. Он вытягивает шею, чтобы посмотреть назад, и не может сдержать смешок, когда видит наваленных друг на друга друзей. Его взгляд устремляется на Сунёна, и прежде чем он успевает подумать, его планшет падает на пол, когда он перелезает между сиденьями. Сунён жадно притягивает Джихуна к себе на колени. Они смотрят друг на друга мгновение, пока руки Джихуна обхватывают щеки старшего. Сунён улыбается, приоткрытые губы медленно расплываются в усмешке, и Джихун фыркает. Губы сталкиваются в отчаянном поцелуе. Сунён проглатывает каждый непроизвольный маленький всхлип Джихуна, его собственные руки блуждают по телу младшего, грубо исследуя, пока он ласкает и ощупывает, быстро заново изучая каждые линию и изгиб, когда он облизывает рот Джихуна. Они отстраняются со вздохом, слишком нетерпеливые, чтобы даже глотнуть поток воздуха. Их языки встречаются в поцелуе, и протяжный стон, пронзительный и нуждающийся, покидает Джихуна. Руки Сунёна проникают в заднюю часть его джинсов и тянут их вниз, пока он трётся. Мокрые поцелуи прижимаются к его шее, язык Джихуна омывает влажную от пота кожу. Сунён наклоняет голову, чтобы позволить своему возлюбленному получить доступ, и его глаза находят Джису в зеркале заднего вида. — Вы не могли дождаться, пока мы вернемся домой, а? — в его голосе нет злобы, только веселье. Он явно рад их воссоединению, и не только они увлечены друг другом. Другая воссоединившаяся пара — Джун и Минхао — также увлечены друг другом, хотя и не так явно. Вместо ответа Сунён вплетает пальцы в чёрные локоны Джихуна и снова тянет его вверх в ещё один жаркий поцелуй. Ему требуется непомерное количество самообладания, чтобы не овладеть Джихуном прямо здесь и сейчас, какая-то эгоистично-собственническая часть его не хочет, чтобы кто-то видел Джихуна. Когда они отстраняются, Сунён хватает ладонь Джихуна и подносит её к своим опухшим губам. Он прижимается самым нежным поцелуем к серебряному кольцу на его пальце, и глаза Джихуна наполнились слезами. — Я скучал по тебе, Ён-а, — шепчет он, зарываясь лицом в шею другого, чтобы спрятаться. Сунён фыркает, тыкаясь носом в его теперь уже спутанные волосы и нежно сжимая его бока. — Так сильно. Я так скучал по тебе. — Я тоже скучал по тебе, любимый, — напевает Сунён. — Не плачь, милый. Это слезы счастья? Джонхан что-то бубнит, свернувшись калачиком на коленях Сынчоля, а Сунён с ухмылкой смотрит на него, прежде чем снова сосредоточиться на Джихуне. — Не плачь, любимый. Я в порядке, я здесь, и, черт возьми, я больше никуда не уйду, раз ты снова в моих объятиях. — Я знаю, — шмыгает носом младший, садится и тихонько вытирает слезы с лица. — Я знаю, что ты никуда не уйдешь... потому что тот, кто снова попытается отнять тебя у меня, пожалеет о дне, когда он родился. — Ты опасен, даже когда по твоему лицу текут слезы, — шепчет Сунён, ловя указательным пальцем случайную слезу. Он смотрит на Джихуна глазами чистого благоговения, обхватив щеку своего возлюбленного. — Боги, я скучал по тебе.

***

Сунён не хочет тратить и полсекунды, чтобы приветствовать остальных, встречающих их у двери, он едва успевает уловить жалобное «Да ладно!» от Дино, когда Джихун тащит его за руку. Их друзья расступаются, как красное море, зная, что это в их интересах. Их новая база огромная — 20 комнат, как они узнали от Минхао, — но вместо того, чтобы бродить, глаза Сунёна прикованы к Джихуну. Он смотрит на затылок своего возлюбленного цвета воронова крыла, пока его ведут через лабиринт дома в спальню, которую Джихун обустроил для них. Он слегка спотыкается, поднимаясь по лестнице, и Джихун оглядывается с откровенно самодовольной улыбкой, поддразнивая, что нужно быть осторожнее. — Смотри под ноги, Ён-а. Было бы обидно, если бы ты пострадал прежде, чем смог бы как следует ко мне прикоснуться. — Поверь мне, Хуни, — возражает Сунён с мрачным смешком, пока они продолжают идти, достигая разветвленного коридора наверху. — Ничто не помешает мне трахнуть тебя сегодня, я сделаю так, что ты не сможешь ходить всю следующую неделю. — М-м-м, — Джихун поворачивается, беря обе руки Сунён в свои, и начинает идти задом наперед по правому крылу, игриво наклонив голову. — С учетом того, как долго я был вынужден воздерживаться, я считаю, что ты должен мне месяц, а не неделю. Его спина мягко ударяется об одну из дверей, и Сунён прижимается к нему, используя их запястья, чтобы прижать руки Джихуна над его головой. Он наклоняется, высовывая язык, чтобы провести по губам, а его голос становится тише. — Милый, я сделаю так, что ты не сможешь ходить в течение года. Джихун поднимает подбородок, прикрыв глаза и выгнув спину от двери, чтобы прижать их тела друг к другу, отчаянно нуждаясь в физическом контакте. Его собственный голос понижается до дразнящего шепота. — Обещаешь? Через несколько секунд его ноги отрываются от пола, и дверь за ними захлопывается. Сунён снова целует его, отчаянно и небрежно, хватка на гибком теле достаточно крепка, чтобы оставить синяки. Ему хочется посмотреть на них позже. Спина младшего ложится на кровать, и он издает протестующий крик, когда тепло Сунёна уходит. Старший почти неистово сбрасывает тюремную форму, смотря почти завороженно. Сунён просто стоит там, позволяя Джихуну упиваться видом его тела. Младший оглядывает его без смущения, подсознательно принимая во внимание, как изменился Сунён из-за тюрьмы. Его мускулы стали более рельефными, но он стал тоньше; появились новые, выцветшие шрамы, которые Джихун замечает почти сразу, несомненно, от тюремных драк; его волосы более растрёпанные, чёрные пряди свисают перед пронзительными глазами. Они смотрят друг на друга сверху вниз, они оценивают друг друга, бросая вызов. Вызов того, кто сдастся первым, чье отчаяние заставит их сделать первый шаг. В любой другой день эти переглядки могли бы длится почти десять минут, учитывая, насколько они могут быть упрямы, но сегодня порог в одну минуту едва преодолен, когда Джихун ложится, расставив ноги и вытянув руки над головой. Его прошептанное «пожалуйста…» едва слышно, но этого достаточно, чтобы Сунён забрался обратно на кровать, матрас прогибается под его весом. Джихун хватается руками, как только старший нависает над ним. Не в силах отказать своему парню, Сунён наклоняется, чтобы поцеловать его. Между короткими, сладкими поцелуями он раздевает младшего, прежде чем сесть. Сунён на мгновение скользит взглядом по телу Джихуна и встречает улыбку, когда их глаза наконец встречаются. — Такой же красивый, каким я помню, — выдыхает он. — Чёрт, как я продержался 11 месяцев без тебя? Почти целый год спать одному... видеть тебя только через стеклянную перегородку... целибат... Джихун фыркает, шлепая Сунёна по бицепсу. — Так портишь момент, придурок. — Не мог сдержаться, — сияет он, слушая своего хихикающего возлюбленного, наклоняясь, чтобы оставить поцелуи на его безупречной шее. Он время от времени посасывает кожу губами, оставляя на ней темный синяк. Через несколько мгновений он отступает, глядя на своего взволнованного парня, пока они неглубоко дышат. Джихун тянется к нему, и Сунён переплетает их пальцы, упираясь ими в его голую грудь. — Я застрял между желанием не торопиться и желанием не ждать ни секунды, чтобы войти в тебя. Желанием поцеловать каждый дюйм твоей прекрасной кожи, — он подчеркивает свои слова поцелуями от запястья Джихуна до его предплечья. — И желанием заставить тебя кричать. — Ты можешь не торопиться потом, — фыркает Джихун. — Вчера мне нужен был твой член. — И кто теперь портит момент? — усмехается Сунён, а Джихун закатывает глаза. — Пожалуйста, это было едва ли романтично. К тому же, я уже подготовился. Мы можем потратить время на то, чтобы заново узнать друг друга в другой день, но, пожалуйста, ради моего рассудка, — Джихун тянет старшего вниз, пока их лица не оказываются в нескольких дюймах друг от друга. — Трахни меня уже. — Уже подготовился, хм? — Сунён тянется свободной рукой между ног Джихуна, чтобы найти пробку, уютно устроившуюся в его заднице. Любимую пробку Сунёна, к тому же. Что-то шевелится внутри него, и его поведение меняется в одно мгновение. Джихун замечает, и его пробирает видимая дрожь, когда их глаза снова встречаются, и он видит темный взгляд своего любовника. — Ты очень нетерпеливый? Даже не мог дождаться меня. Ведешь себя как шлюха, нуждающаяся в члене, поэтому используешь игрушку. Но игрушка никогда не сравнится со мной, хм? — Н-нет, — отвечает Джихун, внезапно робея. — Ничто не сравнится с тобой. Сунён воркует, проводя пальцем по складке, где левое бедро Джихуна соединяется с тазом. — С чего вдруг такая нервозность, милый? Ты наконец вспомнил, кто здесь на самом деле главный? Кто из нас на самом деле обладает властью? Джихун сглатывает, и смена происходит так тонко, что никто другой не смог бы уловить, но для старшего мужчины это ясно как день. Пальцы переплетаются, когда он слегка сжимает, и он улыбается на мгновение, наклоняясь, чтобы оставить легкий поцелуй на всё ещё опухших губах Джихуна. — Цвет? — выдохнул Сунён. Джихуну требуется мгновение, чтобы заново обрести рассудок. — Зелёный, Ён-и. — Хороший мальчик, — он находит момент, чтобы подразнить головку члена Джихуна, проводя большим пальцем легкими кругами по сочащемуся кончику. Младший ахает, бедра подпрыгивают на кровати. Сунён использует свою нижнюю половину, чтобы прижать его. — Как далеко ты готов зайти сегодня ночью? Всё зависит от тебя, милый. Глаза Джихуна остекленели, и он смотрит на Сунёна, как будто не понимает ни слова из того, что тот говорит. Сунён смотрит в ответ, взгляд смягчается, когда его свободная рука движется, чтобы погладить живот своего парня, пальцы слегка царапают кожу и заставляют его дрожать. — П-просто хочу тебя… Старший вознаграждает его ещё одним нежным поцелуем. — Хочешь продолжать в том же духе? ​​Никаких игрушек сегодня вечером? — Нет, — в этот раз в голосе Джихуна звучит больше ясности. — Нет, я просто хочу тебя. Пожалуйста, Ён-и, — он выгибается, ища прикосновений, когда рука Сунён покидает его живот. — Я так долго ждал тебя, пожалуйста. — Ты очень милый, когда ты умоляешь, Хуни. Я скучал по этому. Мы оба скучали. Сунён переставляет их, кладя Джихуна так, чтобы подушка лежала под его головой и бедрами. Джихун стонет, когда его пробку вынимают и аккуратно откладывают на тумбочку. Он цепляется за плечи Сунёна, чтобы слушать его слова, их тела двигаются, когда старший наклоняется и открывает верхний ящик тумбочки, закрывая его через несколько мгновений и возвращаясь с бутылочкой смазки в руке. — Ты такой хороший мальчик, милый. Я вижу, что ящик полностью заполнен, — сияет он, садясь и открывая крышку. — Мой хороший малыш, ты подготовился к тому, чтобы о тебе заботились, не так ли? Тебе так долго приходилось быть главным: следить за тем, чтобы всё шло гладко, следить за тем, чтобы дети не нарушали инструкции, заботиться об этих отродьях NCT… — он замолкает, обхватив рукой свой член и несколько раз подвигав его, чтобы покрыть смазкой. Джихун наблюдает, его рот слегка приоткрыт, и Сунён засовывает в него два пальца своей свободной руки. — Ты проделал столько работы, но никто не сказал тебе, как хорошо ты справился. Меня не было рядом, чтобы вознаградить тебя за то, что ты такой хороший мальчик, который заботится обо всем этом, поддерживает нашу базу в рабочем состоянии, — несколько слезинок отражают свет позднего полуденного солнца, проникающего через открытое занавешенное окно. Джихун хнычет, продолжая сосать пальцы Сунён, крепко зажмурив глаза. — Ты ведь готов к тому, чтобы о тебе заботились, не так ли, моя любовь? Кивнув, Сунён решает, что он ждал достаточно долго, вытаскивая пальцы изо рта Джихуна, чтобы удержать свой вес одной рукой, пока он выравнивает свой член. Он опускается на локоть, начиная толкаться, руки Джихуна обвивают его шею, когда их груди прижимаются друг к другу вплотную. Несмотря на очевидную подготовку, которую Джихун сделал перед их воссоединением, Сунён двигается осторожно, подавляя желание причинить ему боль. Он медленно продвигается, неглубоко толкаясь, чтобы Джихун снова привык к его размеру. Джихун тихонько стонет ему на ухо, тихие всхлипывающие звуки смешиваются с бессвязными словами. К тому времени, как он полностью входит, Джихун дрожит, и он сам чувствует, что вот-вот кончит. — Бля, это было так давно, — Сунён стонет, стуча лбом по ключице Джихуна, пока он берет себя в руки и делает несколько вдохов, чтобы успокоиться. — Я не знаю, как долго я продержусь, детка. — У нас... у нас есть вся ночь, — шепчет Джихун, его голос дрожит, когда член Сунёна пульсирует внутри него, прижимаясь к его простате. — У нас есть вся ночь, Ён-и. Я тоже долго не продержусь, так что, пожалуйста. П-пожалуйста, трахни меня. Сунён садится, чтобы посмотреть, как Джихун немного вытаскивает член, прежде чем снова вставить бедра, глубоко вдавливаясь в тело своего возлюбленного. Он наблюдает, как удовольствие искажает его черты, хриплый стон срывается с его губ. — Какой красивый, — шепчет Сунён, повторяя действие снова и снова, медленно набирая скорость. Ему трудно держать глаза открытыми, чувствуя, как влажное тепло Джихуна всасывается в его член, пока тот сжимается вокруг него. Сунёну приходится остановиться на мгновение, сдавленный вздох вырывается из него, когда Джихун обхватывает ногами его талию, используя небольшой рычаг, чтобы трахнуть себя на члене возлюбленного. Он в отчаянии, по его лицу течет ещё больше слез, когда он умоляет Сунёна не останавливаться. — Пожалуйста... пожалуйста, Ён-и, я так близко. Дай мне кончить, пожалуйста, дай мне кончить. Сунён отталкивает ноги Джихуна от своих бёдер и хватает гибкую талию младшего, удерживая его в синяках, пока он втрахивает его в матрас. Кровать трясётся от силы его движения, и хнычущие стоны Джихуна перерастают в крики и вопли. Спина Джихуна выгибается так, что это выглядит болезненно, когда Сунён вонзается в его простату и одновременно обхватывает рукой основание его члена. — Какой же ты красивый, моя любовь, — Сунён тяжело дышит, глядя на румяные, залитые слезами щеки и на то, как язык Джихуна выглядывает из-за его приоткрытых губ. Звук его бедер, шлепающих по заднице Джихуна, почти заглушает его слова. — Ты был бы ещё красивее, если бы покрылся моей спермой. А, детка? Твое лицо и грудь покрыты мной? — В-внутрь. Внутрь... — умоляет Джихун между стонами, снова сжимая кулаки. — М-м-м, как хочешь. Но в следующий раз. В следующий раз я кончу тебе на лицо. Позволю тебе встать на колени и отсосать мне, как хорошей шлюшке, какой ты и являешься. Как тебе? Джихун вопит, кивая почти неистово. Его бедра дрожат, а бока болят там, где его держит Сунён, и он не может дождаться, чтобы увидеть синяки. — Пожалуйста... пожалуйста! — Ты кончишь со мной, милый? — Да! Да, пожалуйста, Ён-и. — Хороший мальчик… — Сунён прикусывает нижнюю губу Джихуна, на мгновение замедляя движение бёдер. Глаза Джихуна закатываются, и Сунён видит, как младший старается — как хороший мальчик — сдерживаться, пока ему не разрешат кончить. Он не не может больше сдерживаться, ослабляя хватку на члене Джихуна и начиная гладить его в такт возобновленному темпу своих толчков. Джихун кусает его за шею, когда кончает, переполненный удовольствием, и это подстегивает Сунёна, пока он наполняет его. Джихун кончает на свой живот и живот Сунёна, но старший не прекращает его ласкать, пока тот не начинает извиваться от сверхчувствительности, выдаивая всё до последней капли. Им требуется некоторое время, чтобы выровнять дыхание, Джихун облизывает вмятины в форме зубов на изгибе шеи своего парня, чтобы успокоить его, убирая крошечные капельки крови, оставленные зубами. Сунён в ответ посасывает любовные укусы везде, куда может дотянуться, пока он это делает, руки медленно бродят по телу своего возлюбленного. В конце концов, Сунён садится, чтобы посмотреть на Джихуна. Фарфоровая кожа Джихуна больше не безупречна, подъем его груди и живота, размазанных спермой, его член, который покоится на одном бедре, и место, где они все еще были соединены, трахнутая дырка Джихуна, трепещущая вокруг его члена. Он поднимает глаза обратно, чтобы увидеть, как Джихун сладко улыбается ему, и его собственная улыбка становится шире. — Добро пожаловать домой, Сунён, — бормочет Джихун, притягивая старшего мужчину к себе для поцелуя. — Я знаю, что говорил это уже миллион раз, но я скучал по тебе. — И я по тебе, моя любовь, — напевает Сунён. — Я же говорил... скоро у нас будет настоящий праздник. — М-м-м, и это ещё не конец, — в глазах Джихуна мелькает озорной огонек, а Сунён усмехается. — Конечно, нет. Это был только первый раунд. В конце концов, я дал тебе обещание... и мне ещё так много хочется сделать с тобой. Джихун сжимает медленно твердеющий член другого, хихикая и издавая удивленный стон. — Ну... второй раунд? Взгляд Сунёна не таит в себе злобы, его губы дергаются, когда он борется с улыбкой. — Ты злюка. — Ты любишь меня. — Черт возьми, да, люблю. — И я тебя, любовь моя.