Агнец черных топей

Сегодня Анкэля отнюдь не обрадовало появление малютки Агнес — или, если быть точнее, тот момент, который сестра выбрала для возвращения с прогулки. Она появилась у крыльца как раз тогда, когда долгожданный гость едва переступил порог родового особняка Рудов, и подобная неожиданность неизбежно смутила Анкэля, для которого слишком многое зависело от этого визита. Конечно, он все равно собирался познакомить Агнес с братом Мейзом — или лучше все-таки было называть его Вальдемаром Ройссом, даже мысленно?.. Однако устроить все это надо было несколько погодя и в удобное для всех время, а не создавать ненужную суету для утомленного дорогой гостя. Правда, последний отнюдь не показался смущенным подобной неожиданностью: любезно ответил на довольно робкое приветствие Агнес и даже прикоснулся губами к ее скрытому серой перчаткой запястью. И все же Анкэль вздохнул с облегчением, когда сестра скрылась в своей комнате. Он сам вызвался проводить Мейза — или все-таки стоило теперь привыкать называть его Вальдемаром Ройссом, даже когда они оставались наедине? — к гостевой спальне, сейчас от души ненавидя солидные размеры родового особняка. Испытывая что-то очень близкое к отчаянию от своего неумения заполнять неловкие паузы светской болтовней, Анкэль в неловком молчании вел гостя к отведенным тому покоям и попеременно морщился то от скрипа половиц, то от веявшего из-за рассохшейся рамы сквозняка. Увы, фамильное имение Рудов переживало не лучшие времена — и длились они уже не первое десятилетие. Однако вот теперь, теперь… — Прошу вас, — Анкэль распахнул перед Ройссом дверь спальни, проявив всю возможную почтительность. Может быть, и чрезмерную — если учесть, что речь шла о человеке, чье истинное положение оставалось для него загадкой. — О! Славно, славно, — Ройсс уверенно — будто бы и вовсе не в первый раз — ступил через порог, а следом засеменил чернявый слуга гостя — парень казался малорослым и щуплым, но при том вполне уверенно нес пару вместительных дорожных сундуков. Замкнув эту процессию, Анкэль почувствовал себя отнюдь не по-хозяйски. И, уже не в первый раз за утро, пожелал оказаться где угодно, только не в этом месте, не в этот час. Чтобы все как-нибудь само… Особенно этого захотелось, когда Ройсс, посмотрев то ли на резные столбики балдахина, то ли на запятнанные сыростью обои в широкую темно-болотную полосу, с удовольствием произнес: — Настоящая старина! Мидландская, я бы сказал. Чувствуется рука имперских мастеров, не то что здешнее кориннское ремесло. И вроде бы в его голосе даже не было никакой насмешки, но Анкэлю все равно сделалось еще более неуютно… В собственном, демоны раздери, доме! И стоило только об этом подумать, как он тут же поймал на себе острый взгляд гостя — теперь уже в том вспыхнуло что-то поболее праздного любопытства. Через мгновение, правда, Ройсс снова бросил какой-то — на этот раз даже не особо двусмысленный — комплимент окружающей обстановке. И дальше все, к великому облегчению Анкэля, завертелось само собой — вплоть до той минуты, когда он смог вежливо оставить гостя самостоятельно располагаться в занятых покоях. Агнес ожидала Анкэля внизу, явно не скрывая нетерпения. Глядя на ее разрумянившееся личико, он растянул губы в улыбке и наигранно бодро произнес: — Вот видишь, нынче разлука оказалась короче, чем ожидалось. Давай присядем, — и, приобняв за плечи, увлек Агнес к продавленной козетке у окна. И уже там немного неловко вытащил из-за спины мешочек из ярко-зеленого бархата: — Это тебе. С Днем Наречения милая, милая сестричка — оставайся всегда такой же чудесной, как и нынче!.. Открой же его, ну! Она аккуратно распутала завязки — и вытряхнула на подставленную ладонь созданный в технике эмали изящный кулон в виде белой лилии, помещенной меж двух остроконечных листьев. Пару капель росы на листве цветка изображали мелкие, но безупречно ровные жемчужины. Агнес немного полюбовались украшением, повертев его при тусклом осеннем свете так и так, прежде чем рачительно спрятать обратно. — Благодарю, Анкэль, это совершенно прелестно. Хотя и слишком расточительно… — Пустяки. Все, что ты делаешь для меня и этого дома достойно куда более щедрых даров. — Лучший дар — твое внимание, Анкэль, — скромно опустила ресницы Агнес. Но тут же посмотрела на него снова — уже серьезно и пристально: — Визит твоего друга вышел крайне неожиданным, не находишь? — Поверь, ты в любом случае произвела на него самое благоприятное впечатление. Ее щеки щеки слегка заалели: — Но пристойно ли это? Принимать незнакомца, когда в доме нет старших? — О, ради… — «Двоих и Создателя», — хотел было привычно воскликнуть Анкэль, однако, вспомнив недавний разговор с Ройссом, одумался. Причины взывать к небесным силам нынче у него оставались едва ли. — Ради… памяти наших предков, возьми себя в руки, Агнес. Я — хозяин дома, что еще нужно? — Просто мы и так живем здесь, в глуши, без надзора, и местное общество… — Местное общество не залатает нам крышу и не заплатит нашим слугам, — фыркнул Анкэль. — А вот знакомство с господином Ройссом вполне может нам помочь. — Каким… именно образом? — запнулась Агнес, снова потупив взор. Анкэль помедлил, подбирая слова. Как объяснить сестре то, что сам едва осмеливался произнести вслух? То, что теперь не давало ему спать по ночам, задыхаясь от самого осознания появившихся головокружительных возможностей? — Господин Ройсс, — начал он, понизив голос, — человек осведомленный. Он много путешествовал, много видел. И он говорит, что ему — как и другим влиятельным людям из его круга — больно видеть, что древние фамилии, подобно нашей, приходят в упадок. Не имеют должного внимания и уважения к себе — особенно здесь, в этих диких краях… И Ройсс вполне ясно высказал мне, что по его мнению, справедливость тут ещё может быть восстановлена. — Справедливость? — с недоумением переспросила Агнес. — Наш род, насколько я помню, нищать начал еще с отделением Коринны… Сколько веков прошло, все уже — пыль и тлен. Что тут может предложить тебе этот Ройсс? Анкэль незаметно сжал кулаки за спиной, чувствуя, как бешено билось сердце. Перспективы, открытые перед ним братом Мейзом, Ройссом… да назовись он хоть самим дьяволом, не важно! Так вот эти перспективы оказались слишком заманчивы и огромны, чтобы Анкэль мог рассуждать о них спокойно. Тем более — в присутствии сестры, чей спокойный прагматизм отлично умел обращать в прах любые его честолюбивые планы. — Ройсс говорит, — все-таки собрался Анкэль с духом, — что есть способы вернуть утраченное. Не только для нас — для всех, кто помнит о настоящей силе и истинных владыках этого мира. Том, каким этот мир был в его лучшие времена — еще до Церкви Троих, до Войн Падения. — Звучит, будто детские сказочки, — фыркнула Агнес. — Или, в лучшим случае, как что-то из ветхих томов в папенькиной библиотеке… Зря ты не позволил пустить их все на растопку — будешь теперь краснеть перед гостем еще и за то, каким хламом тут все у нас набито. Анкэль зыркнул на нее почти затравленно — что и говорить, Агнес неплохо разбиралась в его страхах. Но, во всяком случае, на сей раз у него имелось аргументы против: — Ни в коем случае! Думаю, господину Ройссу они как раз могут оказаться очень даже интересны. — Что же, если сумеешь сбыть их ему, благодарна тебе окажусь и я, и наша прислуга. Или… Анкэль, неужели ты решил продать наше имение целиком? — вот теперь в голосе Агнес зазвучала тревога. Анкэль вздохнул — он знал, как сестра привязана к старым стенам, которые ему самому давно виделись лишь унылой тюрьмой. Но, как бы ни разнились в этом их вкусы, пугать сестру и без того, кажется, сверх меры потрясенную переменами в их жизни, Анкэль не собирался: — Да нет же, — поспешил он не успокоить, — я до конца еще не понял, как должно выглядеть наше сотрудничество, но за дом можешь не беспокоиться. Тут речь о вещах куда более масштабных… Не говоря уж о том, что ты напрасно обвиняешь меня в желании вот так пустить по ветру наше наследство. Агнес на мгновение поджала губы, и тут бросила: — Что же, значит, тебе лучше поскорее узнать все детали. Мало ли, что на уме у этого человека! Он — не из знакомых нам семей, да и вообще чужак в Коринне. — Да не много-то чести быть тут своим, — пожал плечами Анкэль. — И я уверен, у господина Ройсса еще будет случай тебя очаровать. — Звучит как-то слишком фамильярно, не находишь? — Ой, ты не можешь не понимать, что я имею в виду! — иногда ее чопорность просто выводила Анкэля из себя. — Улыбнись, ты же не какая-то иссохшая старая дева, в конце концов!.. Хотя на этих болотах даже самый прекрасный цветок зачахнет. — Говорят, в городском воздухе все вянет лишь быстрее. Анкэль ухмыльнулся: — И ты скажешь то же самое, если речь пойдет о воздухе мидландской столицы? — Опять витаешь в облаках, Анкэль? — Вовсе нет, и ты скоро в этом убедишься! Но, Агнес — довольно разговоров, мне еще нужно сегодня ответить на кое-какие письма. А ты прикажи нашей старой карге хоть немного прибраться в библиотеке — нужно будет действительно показать отцовские книги гостю… Все, не скучай — вот увидишь, ты еще назовешь Ройсса истинным подарком судьбы для нас, не сомневайся! — Посмотрим, братик, посмотрим, — выражение лица Агнес так и осталось настороженно-недоверчивым. Но Анкэлю совершенно не хотелось сейчас размышлять о ее капризах — по расшатанной лестнице на второй этаж он взлетел, как на крыльях, напевая модную салонную песенку, подслушанную в городе. Новая жизнь начиналась — что было переживать о женских страхах!