Раз, два — иллюзия конца

Боузи спит. Его сны — ведения неслучившегося. Раз: холл аэропорта, Иви счастливая, Иви улыбающаяся, в её руках фиолетовый чемодан. Два: больничная палата, больничный запах, Иви в белом. Что из этого правда? Боузи не уверен, что хочет знать. /// Ему сложно вставать по утрам. Шипение кота раздражает, запах горелой яичницы — тоже. Стерильный запах моющих средств. Йогурт, оставшийся на крышке баночки. — Боузи, от того, что ты прожигаешь несчастную фольгу взглядом, она чище не станет, — весело тянет у него за спиной Джереми. У того на редкость хорошее настроение. Как и всегда. Даже удивительно, насколько оптимистично он смотрит на мир. Возможно, мрачно размышляет Боузи, секрет в отсутствии недосыпа и проблем с головой. Он вздрагивает. Нет. Он совершенно точно не будет срывать свою злость на дяде. Тот этого не заслуживает. Боузи оборачивается и натыкается на чужой испытующий взгляд. Джереми всегда видел его насквозь. Улавливал смены настроения. Но это совершенно не отменяет того, что Боузи в очередной раз попытается его обмануть. — Всё хорошо, — говорит он, и от фальшивости собственной улыбки сковывает скулы, — я просто задумался. «Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста». «Поверь мне». Джереми кивает и возвращается к новостям в телефоне. Отчего-то Боузи уверен, что никто ему не поверил. /// Раз: Иви печёт блинчики и смеётся над шуткой Константина. Два: у неё опухшая щека, спутанные волосы и загнанный взгляд. /// Боузи просыпается в холодном поту. Из зеркала на него смотрят синяки под глазами и гнездо на голове. Ничего нового, в самом то деле. Джереми тоже смотрит: внимательно, оценивающе. Сканирующе. Волнуется. Но ждёт. Ждёт, когда Боузи сам всё расскажет. А Боузи не расскажет, потому что сейчас это точно его и только его проблемы. И напрягать дядю из-за того, что ему приснился кошмар он точно не собирается. /// Раз: Иви смешно морщит нос, пока пытается прикрепить что-то к своему брелку на рюкзаке. Два: Иви забилась в угол и просит оставить её в покое. /// Шон ругается и ворчит. Говорит, что скоро купит косметичку и будет Боузи лично приводить в человекоподобный вид. Боузи не огрызается. Не морщит нос. Ему, откровенно говоря, всё равно. Подобная апатия должна была бы пугать, но в том то и заключается её прелесть — ему п-л-е-в-а-т-ь. Шон замолкает. Вздыхает. Хлопает по плечу и отправляет протирать люстру. Кажется, на Боузи смотрят с жалостью. Кажется, ему всё равно. /// Иногда Боузи кажется, что что-то не так. Не правильно. Что-то в его отражении лишнее, чего быть не должно. Он смотрит внимательнее. Непослушные кудри, провода наушников, слегка поношенное худи. Ничего странного. Боузи пожимает плечами. Откуда-то со стороны коридора раздаются шум и ругань Джереми — на улице зима, сугробы, ветер, а он не может найти шарф. Выглянув из гостинной, чтобы узнать, не нужна ли дядюшке помощь — а то вдруг он на старости лет наконец-то ослеп — Боузи застаёт его с какой-то ужасающей шапкой-ушанкой в руках и пестрым шарфом на шее. Боузи прищуривается. Джереми ухмыляется. — Хитро. Но не получится, дед. И с этими словами Боузи выскакивает за дверь, пока цепкие руки его не схватили и не укутали, как капусту. Уже на лестнице он поправляет свою любимую шапку, чтобы не лезла в глаза, и, насвистывая незатейливую мелодию, идёт на улицу. Погода сегодня на редкость хорошая. /// Раз: Иви разворачивает сверток и обещает носить подарок каждый день. Два: одинокий серый комок, лежащий на тумбе рядом с букетом цветов. /// Боузи вскакивает. Шапка. Вот, что было не так. Она должна, обязана быть у Иви. Но она у Боузи. Почему она не у Иви? Боузи тянется к телефону и лихорадочно набирает знакомый номер. Ему отвечают только гудки. Боузи пытается снова. И ещё раз. И ещё. Иви ответит. Возможно, она спит. Или пошла в душ. Но она вернётся и обязательно ему перезвонит. /// Даже спустя два дня Иви не перезванивает. /// — Дядя, — начинает Боузи издалека, — а можно одолжить твой телефон? Джереми глотает противный кофе и кивает. — Конечно, Боузи. Но зачем? — Да так. Не могу дозвониться до Иви. В комнате виснет тишина. Боузи теряется. Он не понимает, что сделал не так. — Иви? Кажется, Джереми удивлён. Боузи хмурится. — Ну да, Иви. Моя подруга. Моя сестра. Теперь хмурится Джереми. — Боузи. Я не знаю никакой Иви. /// Раз: самолёт падает и разбивается. Два: тонкая девичья шея ломается в петле. /// В палате тепло. Стены выкрашены в жёлтый, на окне стоят цветы в вазе, на тумбочке лежит пара апельсинов. На руках у Боузи — бинты. Доктор Боулз говорит, что он был в состоянии аффекта. Что процесс восстановления памяти прошлой жизни, а также события из детства, оказались слишком травматичными. Что он отчаянно нуждался в поддержке и сам себе придумал подругу — бойкую, вечно веселую Иви. Что теперь, когда история Реймонда больше его не преследует, а проект Escape закрыт, она стала не нужна и самоликвидировалась. Иви была рождена им в подвалах горевшего особняка и им же убита после завершения истории. На стуле рядом сидит Джереми. Из угла комнаты тоскливо смотрит Герман. Под закрытыми веками приветливо улыбается Иви. Боузи кажется, что он сходит с ума.