Teacher’s pet

      Чонвон ненавидел себя за то, что каждый вечер среды он торчал у зеркала дольше положенного, но ничего не мог с этим поделать. Ян приводил собственный внешний вид в порядок не столько для себя, сколько для одного своего ученика, чьи дополнительные занятия проходили у него дома.       Любой нормальный учитель нацепил бы первую попавшуюся рубашку и не думал бы об укладке для и без того хорошо лежащих волос или о чересчур потрескавшихся губах, которые следовало бы намазать клубничной гигиеничкой. Любой нормальный учитель не ждал бы часа занятий с трепетом, желая поскорее увидеть своего ученика, поговорить с ним о чём-нибудь школьном (или не совсем) и вдохнуть запах любимых феромонов.       Чонвон никаким боком не вписывался в это общепринятое понятие нормального учителя, потому как он был влюблён в собственного ученика.       И ему становилось по-настоящему тошно от самого себя.       Он числился классным руководителем Джея уже около полугода, с тех пор как устроился работать в новую школу после своего переезда. За плечами Чонвона уже был опыт руководства над детьми, но то были милые четвероклассники, которые каким-то чудом становились шёлковыми рядом с ним. А вот с выпускным классом дела обстояли похуже — хоть ори на весь кабинет. Правда, к таким методам Чонвон ещё не прибегал, а может, стоило бы. Борзые, смелые и безразличные к учёбе — вот и все его подопечные.       Вернее сказать, почти все.       Джей и ещё несколько учеников подавали надежды и доказывали Чонвону, что его педагогические старания не проходили даром. Они внимательно слушали Яна и выполняли его просьбы, а Джей вообще мог рявкнуть на своих одноклассников-бездельников, призывая к тишине. Чонвон такого себе позволить не мог, но от Пака эту инициативу принимал с молчаливой благодарностью.       Джей вообще был инициативен во многом. Он вызвался быть старостой и следить за дежурством вместо Яна; первым соглашался на все творческие мероприятия, прекрасно зная, что классруку влетит от руководства за отсутствие активности; напросился на вечерние дополнительные занятия по английскому — платные, между прочим.       А Чонвон всё прекрасно видел и понимал. Знал, что подобное включение в школьную жизнь работало только в его присутствии, а потом исчезало без следа; видел, как Джей подолгу не отводил от него тёмный, но в то же время преданный взгляд; замечал долгие прикосновения к собственным пальцам при передаче каких-то вещей и вмиг меняющийся запах, как только учитель появлялся рядом.       Их влечение друг к другу было обоюдным.       И надо было бы пресечь все действия Джея на корню, установить границы, вести их дополнительные занятия на нейтральной территории и уж точно не позволять своему ученику слишком многого. Но Чонвон шёл на поводу у собственных желаний, метался между голосом сердца и разума, который призывал очнуться и перестать видеть в Джее альфу.       Не получалось. Разум позорно проигрывал сердцу несколько месяцев подряд.       Чонвон плюнул на выбор рубашки, решив сегодня не заморачиваться с излишним официозом. Они с Джеем уже около трёх месяцев занимались у Яна дома, поэтому было бы вполне естественно, если бы Чонвон надел обычную белую футболку и широкие домашние штаны. Ничего криминального.       «Дома можно быть чуть более расслабленным и позволить себе большее. Это же не школа», — мелькнула шальная мысль, которую Ян тут же отогнал, резко дёрнув головой. Никакого большего.       — Джей всего лишь мой ученик… — прошептал он, пытаясь убедить в этом самого себя. Однако подобные аффирмации терпели крах уже несколько месяцев. — Это неправильно.       И, откровенно противореча сказанным словам, Чонвон в который раз поправил каштановые пряди на лбу. Но он тут же позабыл о зеркале, когда услышал стуки по входной двери.       — Здравствуйте, учитель Ян, — губы Джея растянулись в крайне притягательной улыбке, стоило только им пересечься взглядами. Чонвон млел от вида Пака и его феромонов, уже успев соскучиться — последний раз он видел альфу во время первого урока. — Вам очень идёт, — Джей неспеша окинул взором своего учителя с ног до головы, подметив смену привычного образа.       — Не льсти мне, — Чонвон резко отвернулся, чтобы альфа не заметил его смущение, и прошёл на кухню — к неизменному месту проведения их занятий. — Это всего лишь домашняя одежда.       — Но вы в ней выглядите таким уютным и милым. Почему вы не одевались так раньше? — Джей быстро разулся, повесил куртку на крючок и послушно проследовал за Яном, говоря при этом чересчур искренне и оживлённо. — Хотя строгие рубашки вам тоже очень идут. Они подчёркивают ваши широкие плечи и узкую талию.       Чонвон поджал губы, чувствуя, как сердце беспорядочно заскакало в груди, будучи окрылённым из-за чужих комплиментов. Искренности Джею было не занимать, особенно когда дело касалось похвалы Чонвона. На лесть это совсем не походило, ведь Пак чаще всего просто бездумно вываливал на учителя свои мысли. Он пёр напролом, прекрасно зная, что порой переходил границы и говорил слишком откровенно.       Однако в этом имелась существенная доля вины Чонвона, поскольку именно он никак не стремился напомнить о существовании этой самой границы. А Джей нагло пользовался предоставленной возможностью.       — Давай сразу приступим к занятию, — Чонвон включил нейтральный учительский тон, сел за стол и опустил взгляд, чтобы не пялиться на идеально отточенный профиль Джея, что было чертовски тяжело. — Ты написал эссе, которое я задал на прошлой неделе?       — Конечно, — альфа сел у соседней стороны стола и наклонился к своей спортивной сумке (видимо, снова пришёл к Яну сразу после тренировки по боксу), послушно отдавая тетрадь учителю.       — Тогда я проверю его прямо сейчас, а ты пока решай пробник, — Чонвон потянулся к папке с распечатанными тестами и пытался вести себя абсолютно непринуждённо. Как любой другой учитель на его месте. Но пристальный, почти что голодный взгляд Джея ощущался кожей. — Ты случайно не помнишь, на каком варианте мы остановились в прошлый раз?..       — На двадцать пятом.       — Спасибо.       Чонвон смог облегчённо выдохнуть, когда альфа переключил всё своё внимание на тест перед собой, в то время как сам Чонвон взял в руки эссе. Он уже заранее знал, что в домашней работе Джея будет минимум ошибок, ведь Пак, как носитель языка с раннего детства, знал английский чуть ли не на «отлично». Ему было достаточно и бесплатных дополнительных сразу после уроков, которые Чонвон проводил для всех желающих учеников, но Джей и тут выделился, напросившись на платные индивидуальные занятия.       Внимательно читая эссе, Ян случайно столкнулся с альфой коленями и тут же поспешил убрать ноги под столом подальше. Такое близкое расстояние между ними медленно, но верно сводило Чонвона с ума — вовсе не чета их взаимодействиям в стенах школы, где их разделяли парты и другие ученики.       Внезапно Джей тоже коснулся Чонвона ступнёй, но не отдёрнул ногу в ту же секунду, вместо этого неспешно задирая носком край домашних штанов Яна. Чонвон чувствовал давление пальцев альфы на своей оголённой коже, которые поднимались всё ближе к колену, и абсолютно терял способность к формированию связных мыслей.       Джей осознанно заигрывал с ним.       — Что ты делаешь?.. — резко выдохнул Ян, пытаясь вернуть внимание треклятому недочитанному эссе. — Не отвлекайся.       — Учитель Ян, я хотел задать вам один вопрос. Можно? — нога снова скользнула вниз по коже, но теперь Джей намеренно вжался коленом в бедро Чонвона, который в ответ на это поднял поражённый взгляд на альфу — тот казался абсолютно невинным и спокойным. Правда, усилившийся манящий запах горького шоколада ощутимо щекотал нос и бесстыдно окутывал всего Чонвона, будто одеялом.       — Можно, — наверное, в сложившейся ситуации Ян ответил бы согласием на всё, что угодно.       — Я вам нравлюсь? — спросил Джей низким голосом, придвигаясь корпусом ближе к столу.       — Не думаю, что это как-либо связано с нашим занятием, — Чонвон очевидно пытался уклониться от острой темы, но сам взволновался не на шутку, чувствуя жар на щеках и шее, которая именно сегодня не была скрыта под высоким воротником рубашки. Вместо неё была только чересчур растянутая футболка, что открывала вид на бледные ключицы.       — Пожалуйста, ответьте.       — Естественно, что ты мне нравишься. Ты же мой ученик.       — Вы прекрасно знаете, что я имел в виду совсем не это, — Джей накрыл лежащую на столе ладонь своей, а под столом снова скользнул коленом по бедру Яна. Для мозга Чонвона всё это походило на пытку, но тело желало потянуться к альфе в ответ. Весь вид Джея кричал о том, чтобы Ян поддался соблазну. — Тогда встречались бы вы со мной, если бы я не был вашим учеником?.. Если бы я, допустим, уже выпустился из школы?       — Хватит, Джей, — Чонвон выдернул свою руку из мягкой хватки и спрятал её под стол. — Мой ответ ничего не изменит. Я всё ещё являюсь твоим учителем.       По правде говоря, влечение к Джею было настолько же сильным, насколько ненависть Яна к самому себе. Ему надоело метаться меж чувствами и логикой и не иметь храбрости для того, чтобы наконец-то принять окончательное решение без сожалений; чтобы, например, прекратить репетиторство с Джеем и найти ему другого, адекватного учителя.       Так было бы правильно. Однако Чонвон постоянно оттягивал этот момент.       — Пошлите к чёрту эти глупые правила. Я же чувствую вас, учитель Ян… Ваш взгляд и запах меняются, когда мы вместе.       Чонвон испуганно округлил глаза, понимая, что не один он так внимательно подмечал чужие изменения. Для Джея Ян тоже был раскрытой книгой. Вот только Чонвона больше ужаснула мысль о том, что его бесконтрольная тяга к Джею могла быть заметна и другим людям: учителям и остальным ученикам. От этого хотелось провалиться сквозь землю.       — Я почти уверен в том, что мы истинные, — решительно и воодушевлённо продолжил альфа.       Чонвон резко встал со стула и отошёл подальше от Пака — к окну. Джей озвучил самые худшие его подозрения, от которых Ян настойчиво отмахивался в своих мыслях. Доказать истинность никак нельзя, за исключением метки на шее — у истинных она сохранялась на всю жизнь, а в иных случаях сходила за полтора или два месяца. Поэтому в их ситуации Чонвону оставалось только догадываться и решать, верить ли внутреннему чутью или списать всё на долгое отсутствие романтических отношений.       Однако факт того, что Джей тоже задумывался о теме истинности, заставил напрячься. Наличие особой связи со своим семнадцатилетним учеником — разве это допустимо?       — Перестань, Джей, пожалуйста… — уязвлённо пробормотал Чонвон, слепо глядя на заснеженную улицу за окном. — Давай перенесём наше занятие на следующую неделю?       — Как скажете. Извините, — за спиной скрипнул стул и послышался шелест тетради и звук застёгиваемой спортивной сумки. — Я не хотел обидеть вас.       — Ничего страшного, — Яна затрясло от переполняющих эмоций, а телу вмиг стало холодно, будто бы это не он испытывал томительный жар от прикосновений своего ученика всего пару минут назад.       — До свидания, учитель Ян.       Чонвон смог отвернуться от окна только тогда, когда захлопнулась входная дверь. Ему стало тошно от самого себя — из-за собственной неправильности и нерешимости, которая дала Джею надежду на принятие Чонвоном их обоюдного притяжения.       Он снова сел за теперь пустующий стол и спрятал лицо в ладонях, стойко отмахиваясь от желания позорно разреветься.       — Я худший учитель на свете… — единственная аффирмация, в которую Чонвон верил на все сто процентов.

***

      Первые пару дней после разговора с Джеем Чонвону хотелось уволиться из школы. Мысленно он загнобил себя до такой степени, что поверил в то, что ему категорически нельзя было работать рядом с детьми. И не важно, что «дитём» Джея назовёт только слепой — в свои семнадцать альфа уже был выше и шире Чонвона в плечах. Однако ему ещё предстояло расти и расти.       Потом, немного остыв и успокоившись, Ян понял, что такой резкий уход в середине учебного года станет предательством для сдающих его предмет выпускников, которых он обещал вести и поддерживать вплоть до самого экзамена. Он не привык не сдерживать свои обещания, да и беспокоился об успеваемости подростков. Так что вопрос об увольнении откладывался как минимум до мая.       Значит, ему оставалось только одно — игнорировать и усиленно делать вид, что Джей его совсем не привлекал.       И у него вполне успешно это получалось.       Чонвон свёл всё общение к минимуму, обращаясь к альфе только в классе, полном других учеников. На переменах он уходил в учительскую и дружелюбно беседовал с милым учителем по географии — Шим Джеюном, — или запирался в кабинете, загружая себя проверкой тетрадей. Трусливо ли он поступал? Возможно. Однако от одной мысли об их с Джеем уединении ему становилось жарко и волнительно.       А ещё тоскливо.       Нехватка Пака в его школьных буднях теперь ощущалась физически. Без его прикосновений, глупых шуток, жадных взглядов и донельзя приятных феромонов Чонвон по-настоящему чахнул и задыхался, словно потерял жизненно важный элемент — такой, как солнце, или кислород.       Но Чонвон не жаловался, ведь он сам принял это решение.       Спустя ровно неделю после последнего дополнительного занятия с Джеем вся школа обрела крайне романтический и легкомысленный настрой — причиной тому стал день Святого Валентина. То и дело в руках детей и подростков мелькали красные или розовые валентинки, и никто из них особо не думал об учёбе. Да даже учитель Шим задумчиво крутил в руках непонятно откуда взявшуюся открытку, когда Чонвон зашёл к нему на перемене. Ото всех вопросов Джеюн лаконично отмахивался, поэтому Ян решил вернуться в кабинет и подготовиться к уроку со своим классом.       Но кому сдался английский язык, когда можно было обсудить личную жизнь самого молодого учителя в школе? Точно не его ученикам.       — Учитель Ян, а вы замужем? — смело спросил Джувон — один из местных раздолбаев, который частенько нарушал дисциплину в классе.       Большинство альф обратилось в слух, пожелав услышать ответ, а Чонвон смущённо поправил очки, решив немного утолить интерес своих подопечных. Он мало что рассказывал о себе, делясь в основном интересными, но совсем не личными аспектами собственной жизни. Кажется, сегодня пришло время это изменить.       — Нет, не замужем.       — А вы встречаетесь с кем-нибудь? — спросил уже другой альфа.       — Нет, — Чонвон бегло пробежался взглядом по всему классу, ненадолго застопорившись у парты Джея и сцепляясь с ним в зрительном контакте. Пак выглядел хмурым и расстроенным, с мешками под глазами и осунувшимся лицом. — Но могу сказать, что у меня уже есть человек, который мне нравится, — хотя бы сейчас он мог озвучить тяжёлую правду, чтобы сразу же отшить некоторых заинтересованных учеников. У него уже был один из таких, и Чонвону вполне его хватало.       По кабинету разнеслись разочарованные вздохи альф и даже бет.       — А вы можете показать его фотку? — к расспросам подключились девушки-омеги. — Нам интересно…       — Да вы достали уже со своими вопросами! — прорычал Джей, не выдержав. — Отстаньте от учителя Яна. Его личная жизнь — не вашего ума дело.       — О, питомец учителя подал голос, — насмешливо выплюнул Джувон, скрестив руки на груди. У Чонвона похолодело всё нутро, когда он услышал такое унизительное обращение к Джею. — Всем просто интересно. Чего ты сразу начинаешь?       — Как ты меня назвал?.. — гневно процедил Пак, поворачиваясь к нему корпусом. Чонвон понял, что дело близилось к драке.       Весь класс притих и с интересом наблюдал за происходящей стычкой двух альф.       — А разве не так? Ты всегда крутишься рядом с учителем Яном, как верный пёс.       — Всё, хватит, — Чонвон звонко хлопнул тетрадью по столу и повысил строгий голос, но внутренне умирал от паники. Надо было поскорее прервать эту тему, пока ученики не начали надумывать себе лишнего. — Обоих касается. Если не прекратите, то я выгоню вас с урока.       Джувон что-то буркнул себе под нос, но замолчал — так же, как и Джей. И не стоило Чонвону смотреть на последнего, ведь его тяжёлый взгляд, обращённый на одноклассника, и хмурость орлиных бровей прогнали по телу табун мурашек. Ян сам себе рыл яму, подолгу рассматривая альфу и пытаясь унюхать в смешении чужих феромонов запах кофе с горьким шоколадом.       Урок прошёл своим чередом. Чонвон дал всем письменное задание, чтобы эти здоровые лбы совсем уж не расслаблялись и не наглели, а в конце занятия собрал листы. Он планировал как обычно запереться в кабинете и сразу проверить всё на перемене, но его опередил Джей, щёлкнувший дверной задвижкой после ухода последнего ученика (если не считать самого Пака, конечно).       — Ты что-то хотел? — непринуждённо поинтересовался Чонвон, перебирая листы с заданиями.       — Хотел, — альфа кивнул и вальяжно сел на край его стола, по левую сторону от Яна. — Хотел узнать, почему вы меня игнорите?       — Слезь с учительского стола, — нахмурился Чонвон и гулко сглотнул, стараясь не глядеть на бёдра Джея в опасной близости от его левой руки — сдвинься на сантиметр и дотронешься. В голове уже вовсю вырисовывались картинки разной степени развратности.       — Вот опять вы меня игнорите… То, что вы говорили на уроке — это правда? Вы сказали, у вас есть человек, который вам нравится, — хриплым голосом пробормотал Пак. — Это было обо мне?       Чонвон вспыхнул от смущения, подскочил с места и встал посреди ученических парт — лишь бы не находиться под прицелом тяжёлого взгляда.       — Уйди, пожалуйста… Мне нужно проверить ваши задания.       И Джей действительно зашагал вперёд. Но только для того, чтобы крепко обнять Яна со спины. Чонвон потерял дар речи от шока и сумасшедшего давления под рёбрами, ощущая лопатками жар тела альфы и неосознанно вдыхая полной грудью лелеемые феромоны. Он соскучился по прикосновениям и запаху Джея за прошедшую неделю. Ужасно соскучился по всему Джею.       С каких пор он успел стать настолько зависимым?       — Я уйду, но позвольте постоять так чуть-чуть, — альфа жадно облепил обеими руками талию Чонвона, придавливая его к себе плотнее, точно плюшевую игрушку, и уткнулся носом в воротник рубашки учителя, чтобы как следует вдохнуть его феромоны — корицу с молочным шоколадом. Он действовал чересчур уверенно и по-собственнически, словно проворачивал подобное десятки раз. Из-за этого Чонвон разлепил влажные губы и шумно выдохнул, едва сдерживая тихий стон. Горячо и приятно до ужаса.       — То, что я сказал сегодня, действительно было о тебе, — Ян оторвал эту правду от сердца, буквально признаваясь Джею в симпатии — романтической, а не преподавательской. Правая рука поднялась вверх и нащупала сзади затылок Пака, зарывшись пальцами в мягкие волосы — пока что не отталкивала, но и не притягивала ближе. — Я ответил на твой вопрос, а теперь уйди.       — Разве после такого ответа я смогу вас просто так отпустить?.. — кончик носа Джея прошёлся по оголённой части шеи Чонвона, а ладони бесстыдно проскользнули выше: к солнечному сплетению и груди.       От переизбытка ярких впечатлений Ян ощутимо, до лёгкой боли оттянул пряди на затылке альфы и тихо охнул, прикрыв глаза. В передней стороне чёрных зауженных брюк стало тесно, а сзади и вовсе — влажно.       — Мы же в школе, Джей…       — Если это главная причина, из-за которой вы хотите остановиться, то…       — Ты сам прекрасно знаешь, какая причина является главной. Тебе семнадцать. Я твой учитель.       Самолично произнесённые слова заставили спуститься с небес на землю. Даже не спуститься — рухнуть. Чонвон не мог поверить, что позволял себе таять в объятиях Джея в собственном же кабинете. Он не без труда выпутался из захвата крепких рук, отошёл на несколько шагов и повернулся лицом к альфе. Пак перестал выглядеть изнеможённым и бледным — на щеках выступил пылающий румянец, глаза заблестели и оживились. Чересчур горячее зрелище, из-за которого внизу живота снова приятно заныло.       — Сегодня среда. Я приду к вам вечером, — Джей послушно перестал напирать и отступил, но в голосе слышалась уверенность и нежелание принимать отказ.       — Хорошо. Приходи, — Чонвон преувеличенно заинтересованно разглядывал парты, письменную доску и пол — лишь бы не Пака.       У него появилось ощущение, будто он спасовал перед давлением альфы, что на самом деле не являлось правдой. Просто отмена второго занятия подряд стала бы ещё более трусливым поступком.       Джей вышел из кабинета, на этот раз никак не попытавшись коснуться Яна, а сам Чонвон на дрожащих ногах встал у подоконника и открыл окно нараспашку — может, хоть холодный февральский ветер будет способен остудить его пылающие щёки и беспокойно трепещущее сердце.

***

      Дома Чонвон привычно погрузился в рефлексию, вспоминая себя на первом курсе педагогического университета и собственное стремление стать примерным учителем английского языка, к чьей репутации невозможно было бы придраться. В итоге же он пал настолько низко, что влюбился в своего ученика и всей душой желал быть с ним. Чонвон из прошлого наверняка ужаснулся бы и более не приближался бы к школам на расстоянии пушечного выстрела — от греха подальше.       Из-за продолжительных переживаний, которые разъедали его несколько месяцев, Ян не сдержался и дал волю эмоциям, заплакав. Такой исход был ожидаем, ведь он копил стресс всё это время и никому ничего не рассказывал, боясь общественного осуждения как огня. Не мог Чонвон дать другим повод для сомнений в его идеальности. Уж лучше мучиться в одиночку.       Плакал он совсем недолго, но от этого глаза не стали менее красными и припухшими. Оставшееся до встречи с Джеем время Чонвон провёл у раковины, поочерёдно умываясь то холодной, то горячей водой, чтобы снять отёки. Не хотелось давать альфе повод для беспокойства и уж тем более заставить его чувствовать себя виноватым в слезах Яна. Вся вина целиком и полностью лежала только на Чонвоне, как на преподавателе, который нёс ответственность за них двоих.       Джей привычно постучал в дверь ровно в без пяти семь, поэтому к этому времени Чонвон уже смог настроиться на встречу и вполне взбодриться. Внешне. В душе же до сих пор была каша.       — Здравствуйте. Вы что, плакали? — видимо, Ян взбодрился не так уж и хорошо, как предполагал изначально, раз альфа заметил его состояние с порога.       — Просто растёр кожу, — Чонвон успокаивающе улыбнулся, стараясь выглядеть естественно. — После линз глаза устали.       — Врёте ведь, — тон Джея стал слегка обвинительным и обеспокоенным, а Ян тут же раскололся под взглядом внимательных глаз.       — Может быть и вру. Пойдём на кухню.       Чтобы успокоиться и занять себя чем-то, Чонвон начал поправлять и перекладывать вещи на обеденном столе с места на место. Джей в коридоре шуршал курткой, раздеваясь, и бросил свою спортивную сумку где-то в прихожей. Однако через пару секунд альфа зашёл на кухню следом и развернул Яна лицом к себе, чтобы обнять — очень крепко и ласково.       Чонвон резко выдохнул от неожиданности и уткнулся носом в плечо Джея, мгновением позже без остатка заполнив свои лёгкие успокаивающими феромонами. Как бы парадоксально это ни звучало, но именно с Паком Чонвону становилось спокойнее всего. Наедине с собой к нему вновь вернётся душащее самобичевание, но сейчас Джей существенно его отвлекал.       — Почему вы плакали? Из-за меня? — мягко прошептал Пак ему на ухо.       — Из-за того, что я ужасный учитель, который влюбился в своего ученика. Это правда, и даже не отрицай.       — А вот и буду, — Джей сильнее сдавил Чонвона в объятиях, кажется, намереваясь доказать свою решимость физически. — Выкиньте эту ерунду из своей головы. Вы лучший учитель в мире. И я сделаю всё, чтобы другие считали так же. Буду участвовать во всех дурацких конкурсах и олимпиадах, которые вам навяжет директор, буду первым по успеваемости, сдам экзамен по английскому на сто баллов и скажу, что всё это — ваша заслуга. Я сделаю всё, что хотите, но не отталкивайте меня. Я чувствую, что мы связаны.       Слова, сказанные с чувством и такой горячностью, прогнали по коже Чонвона жар смущения. Джей ни капли не сомневался в своих суждениях, он решительно напирал, но в каждом его слове прослеживалась забота о своём учителе.       Пак прервал объятие, чтобы смотреть Чонвону в глаза, и схватил того за руку, ласково оглаживая костяшки подушечкой большого пальца.       — Если кто-то из школы узнает о нашей связи, то меня уволят, и я больше не смогу работать учителем… — сомнения Яна ломались под пылким юношеским напором, однако он намерен был оголить все свои опасения перед Джеем.       — Я больше не буду выходить за рамки и приставать к вам в школе. Извините меня за сегодня. Просто я не смог сдержаться из-за того, что всю эту неделю вы меня избегали. Дни без вас — пытка.       Альфа поднёс кисть Чонвона к лицу и оставил на тыльной стороне ладони трепетный поцелуй, коротко прижавшись к бледной коже губами. Его уверенный, но в то же время преданный взгляд; не по-юношески смелые прикосновения и слова; а также насыщенный и манящий запах горького шоколада подкашивали Яну колени и портили ясность ума.       — Вы лучший, и не смейте думать иначе. Самый хороший учитель для меня… — прошептал Джей и прижался пылающей щекой к его ладони. Он ластился, словно котёнок, а у Чонвона сердце разрывалось из-за щемящего чувства обожания к нему.       Ян первым склонил голову ближе к лицу альфы, улавливая глубокое дыхание на своей коже, а потом замер, вновь поддаваясь глупым сомнениям. К счастью, Джей был намного смелее.       Даже одно простое касание губ для Чонвона было соизмеримо с ударом тока. Виной тому осознание всей запретности и безнравственности, которые возникли в их отношениях именно сейчас. До сих пор Чонвон ещё хоть как-то пытался остановить себя, не прыгать в омут с головой, но теперь тяга к Джею стала слишком сильна. Не одному Паку было тяжело всю последнюю неделю. Время, проведённое в отдалении друг от друга, начало приносить физический дискомфорт им обоим.       Джей целовался неумело, но смело, сполна восполняя все свои ошибки юношеской страстью. Он наконец-то дорвался до лелеемого и не собирался отступать, а Чонвон едва поспевал за его действиями — Джей уже проник ладонями под край домашней футболки, пальцами очерчивая кожу около тазовых косточек. Чистое безумие, противостоять которому Ян больше не мог, да и не желал.       — Не торопись… — задушено выдохнул Чонвон, прервав долгий поцелуй, когда воздуха в лёгких стало катастрофически мало.       — Я боюсь, что вы снова оттолкнёте меня или убежите, — прошептал Джей около его шеи, а после несдержанно приник к коже с мягким поцелуем. Ноги Чонвона начали сдавать — колени заметно дрожали.       — Я не оттолкну. Обещаю.       Всего через пару секунд Пак подхватил его за бёдра и усадил на кухонный стол, совершенно не беспокоясь о смявшихся листах и попадавшей на пол канцелярии. Чонвон тут же скрестил лодыжки за поясницей альфы, а пальцами зарылся в невозможно мягкие чёрные пряди — новая зависимость в его копилку. Всё, что хоть как-то было связано с Джеем, Чонвон мог назвать своей зависимостью.       Это ненормально. Это безнравственно. Но от таких умозаключений не становилось проще.       Джей прокладывал дорожку поцелуев от угла челюсти к ключице, подолгу задерживаясь у основания шеи и жадно вдыхая наверняка усилившиеся феромоны Яна, в то время как сам Чонвон запрокинул голову назад и упёрся правой рукой в стол, по чистой случайности сминая проверенное эссе Джея, которое тот принёс на прошлой неделе. К слову, альфа сделал всё без единой ошибки — как и ожидалось от лучшего ученика в классе.       — Пойдём в спальню, — дрожаще прошептал Чонвон, понимая, что вся его выдержка катилась к чёрту. Ему было мало Джея; хотелось прикасаться к нему, не сталкиваясь с преградой в виде одежды. Он уже сейчас видел, насколько твёрдым был Пак — ткань спортивок топорщилась в области паха весьма однозначно.       — Как скажете, — ответил Джей с послушанием, но вместо того, чтобы отстраниться, по-собственнически огладил талию Чонвона под футболкой. Мучительно.       — Хватит… Джей.       И всё-таки альфа поддался, вернув своему учителю временную свободу и возможность надышаться воздухом. Чонвон нетерпеливо схватил Пака за руку и повёл его в ту часть квартиры, где Джею ещё не приходилось побывать. Он хаотично думал о том, была ли его комната убрана, и вспоминал, где лежала пачка презервативов, оставшихся после отношений с бывшим парнем.       Для мыслей о запретности их отношений не находилось места. Они плавали где-то поблизости, однако не запугивали Чонвона, как прежде, а лишь сильнее возбуждали его.       Ян сдался, заведомо осознавая, что дороги назад уже не будет.       Спальня действительно была убрана, но Джей не обратил на это никакого внимания, лишь определив для себя месторасположение кровати, к которой он подталкивал учителя, попутно с этим снова втянув того в смелый поцелуй. Всё бельё Чонвона намокло, поэтому он не мог больше медлить и дёргано подтягивал толстовку альфы вверх. Ян уже давно не был таким нетерпеливым перед сексом, давно не сходил с ума от одной мысли о близости с кем-то — если вообще был таким хоть когда-то. Джей в самом деле являлся особенным для него; он отличался не только ото всех учеников, но и ото всех альф, с которыми Чонвон имел связь.       Одежда очень быстро исчезла с их тел, и из-за такой поспешности Ян даже не успевал найти места для смущения, а вот Джей, наоборот, заалел щеками и ушами, с горящим обожанием разглядывая лежащего под собой обнажённого Чонвона. Ян не помнил, чтобы кто-то смотрел на него вот так — голодно, но вместе с тем и нежно, чтобы в голове не возникло ни капли сомнений в искренности юношеских чувств.       — Вы очень красивый. С ума схожу от одного вашего вида… — пальцы с неожиданной робостью скользнули от талии к внешней стороне бедра Чонвона, который рефлекторно развёл ноги в стороны. — Можно?..       — Можно, — на сиплом выдохе ответил Ян.       Он ожидал, что альфа войдёт в него пальцами, но вместо этого тот спустился с поцелуями вниз по животу, обдавая горячим дыханием чувствительную головку члена. Это всё было слишком для перевозбуждённого Чонвона.       — Погоди, ты не обязан это делать.       — Но я хочу. Правда, я никогда этого не делал, учитель Ян. Научите меня?.. — хриплым голосом пробормотал Джей, отчасти невинно глядя на него снизу вверх. Игрался, бесстыдник.       — Не говори такие вещи, пока мы занимаемся этим, — Чонвон вспыхнул от смущения и тихо застонал — он сам от себя не ожидал, что на него так возбуждающе подействуют слова, которые Ян слышал от Джея только на уроках.       Альфа проигнорировал его просьбу, коснувшись члена влажными губами.       — Сделайте мне замечание, если я совершу ошибку.       Пак неумело вобрал в рот головку, прижавшись к ней горячим языком, и опустил голову ниже. Ресницы Чонвона затрепетали, а пальцы крепко сжали волосы Джея, но не давили на затылок. Альфа справлялся на «отлично» и без его помощи. Чонвона возбуждала не столько техника, которая у семнадцатилетнего альфы была нулевая, а инициативность и недюжинная страсть. Джей только отдавал, наслаждался возможностью доставить удовольствие и не просил ничего взамен. Разве можно было отнестись к этому равнодушно?       На крохотное мгновение Чонвон обвинил себя в том, что этот неискушённый альфа влюбился не в такого же неискушённого омегу, своего ровесника, а в него — двадцатипятилетнего учителя по английскому языку. Однако эти мысли улетучились, когда Джей, все ещё продолжавший движения губами, чуть увереннее вставил в него один палец.       — Ты молодец… У тебя очень хорошо получается, — подбодрил Чонвон со сдавленным мычанием, чтобы альфа не боялся сделать что-то не так.       И это сработало, ведь Джей смело добавил ещё один палец, не прекращая при этом неглубоко насаживаться на его член ртом. Для Чонвона такой стимуляции было уже достаточно, но Пак прислушивался к звукам, которые издавал Ян, и совершенствовал свои действия с каждым новым чужим вздохом или стоном.       Джей схватывал все на лету, как и положено образцовым ученикам. Такого нужно только хвалить, но никак не делать замечания.       — Притормози, Джей… — осипшим голосом пробормотал Чонвон, уже находясь на грани, когда Пак вытащил пальцы почти полностью, а потом снова вогнал их внутрь до упора и развёл ими влажные стенки. Альфа изучал его в процессе, не стесняясь и не скрывая свой интерес, и наверняка впервые взаимодействовал с телом омеги так близко.       Ян отстранил его голову от себя, мягко оттянув пряди.       — Я сделал что-то не так? — Джей тут же приподнялся на руках.       — Наоборот, — Чонвон ласково погладил его по волосам дрожащей ладонью, желая стереть невинную обеспокоенность с чужого лица. — Я хочу тебя внутри, — второй рукой он скользнул вниз по накачанной груди и прессу альфы (постоянные тренировки на боксе не прошли даром) и после обхватил крупный твёрдый член, едва смыкая пальцы на нём.       Джей низко простонал и зажмурился, до вздувшихся на руках вен сминая пальцами постельное бельё.       — А презерватив разве не нужен?       — Нужен. У меня есть, — Чонвон потянулся к прикроватной тумбе и вытащил необходимую вещь из нижней полки. Он поднял взгляд на лицо Джея, которое помрачнело из-за необоснованной подростковой ревности, поэтому поспешил объясниться: — Они остались после моих прошлых отношений. Но мы расстались около года назад.       Альфа тут же смягчился и притупил смущённый взгляд, поддаваясь ближе к лицу Чонвона.       — Извините, вы не обязаны были объяснять.       — Нет, всё в порядке. Лучше сразу сказать, чтобы не возникло недопонимание, — Ян не сдержался и клюнул быстрым поцелуем раскрасневшиеся губы напротив. А Джей, точно опьянённый или загипнотизированный, наклонился вперёд, чтобы продлить и углубить поцелуй, но Чонвон его остановил, надавив ладонью на грудь. — Погоди.       Руки не слушались его из-за предвкушения о предстоящем, однако он всё же вскрыл маленькую квадратную упаковку, вытащив презерватив. Ян быстро раскатал резинку по члену альфы, ловя губами чужой свистящий вздох, и прислонил головку ближе к себе. Влажным был не только он сам, но и постельное бельё под ним — из-за буйных юных феромонов и действий Джея смазки выделилось чересчур много. Поэтому заботиться о дополнительном лубриканте не было нужды.       Член медленно входил в него сантиметр за сантиметром, а Чонвон жмурился и прикусывал нижнюю губу, привыкая к лёгкому дискомфорту и до одури приятному ощущению заполненности. Джей вошёл до конца, что заставило обоих удовлетворённо простонать. Это было настолько приятно, что Чонвон и думать забыл о неправильности происходящего. Какое ему дело до всех былых душевных метаний, если сейчас им обоим было очень и очень хорошо?       Вспомнить о нравственности и прекратить всё в эту же секунду — вот что будет по-настоящему неправильно.       Джей бездумно осыпал поцелуями его кожу, обжигал губами щёки, подбородок, шею и ключицы Чонвона. Нижняя часть его тела совсем не шевелилась, хотя выдержка неопытного альфы наверняка стремительно катилась к чёрту. Как и у самого Чонвона.       — Двигайся, Джей… Прошу тебя.       — Разве вам не нужно время, чтобы привыкнуть? Вам не больно?       — С тобой мне не нужно время, чтобы привыкнуть. Ты слишком идеальный для меня. Одного поцелуя достаточно, чтобы я потерял голову, — едва он успел протянуть последнюю гласную, как Джей положил широкие ладони на молочные бёдра, удерживая Яна в одном положении, и вышел наружу, чтобы уже через секунду грубовато вбиться обратно. Чонвон крепко схватился за его плечи, словно утопающий, и удовлетворённо зажмурился, изломав брови домиком. Это было именно то, чего он так долго хотел; то, о чём он боялся думать и о чём мечтал в самом потаённом уголочке собственной души.       — Вы даже представить не можете, что я сейчас чувствую. Я много фантазировал о вас… и дома, и в школе… Представлял в таком состоянии, как возьму вас… но даже самая горячая моя мечта не сравнится с реальностью.       — Ты фантазировал обо мне прямо на моих уроках?       После сказанного Чонвон почувствовал, как у него выделилось ещё больше смазки, а нижняя часть тела напряглась, крепче сжав член альфы в себе. Он не знал, что был настолько извращённым, и мог так отреагировать на мысли об эротических фантазиях Пака в стенах школы.       — Да, — с тихим шипением выдавил Джей, наверняка заметив появление дополнительного давления на член. Его руки крепче сжали бёдра Чонвона и приподняли дрожащее в удовольствии тело. Амплитуда толчков внутри усилилась; Джей неспешно, дразняще выходил наружу почти до самого конца, а потом размашисто вбивался обратно — так, как любил Чонвон. Его даже не нужно было учить. — Я смотрел на вас во время урока и представлял, как вы выглядите без одежды… Думал о том, что на перемене запрусь с вами в кабинете и возьму вас прямо на вашем столе, скинув все эти дурацкие тетрадки и бумажки на пол… Но вы не обратите на это никакого внимания, потому что вам будет слишком хорошо — настолько, что мне придётся зажимать ваш рот ладонью, чтобы другие ученики не услышали эти красивые стоны… Хочу, чтобы их слышал только я.       Чонвон сдавленно проскулил, плавясь из-за этого грязного рассказа, озвученного рычащим голосом прямо ему на ухо, и мысленно визуализировал всё до мельчайших деталей. Совершенно непристойное и запретное зрелище, которое захотелось воплотить в реальность на крохотное мгновение. Действительно смять все нужные и ненужные бумажки, скинуть их на пол, обессиленно хвататься двумя руками за край расшатанного стола и несдержанно стонать Джею в ладонь, пока тот вколачивался бы в него сзади. А в это время за дверьми бродили бы ни о чём не подозревающие ученики и учителя.       Альфа двигался всё более беспорядочно, рассыпáл поцелуи по шее и груди своего учителя, шумно рычал сквозь плотно сжатые зубы и возбуждённо хмурился, когда Чонвон сжимал волосы на его затылке до приятной боли. Он был на грани — Ян это понимал, а поэтому сдавливал его внутри себя плотнее, шептал в раскрасневшееся ухо хвалебные словечки и гладил ладонями взмокшую широкую спину.       — Учитель Ян… — в исступлении простонал Джей, сильно толкнувшись в него в последний раз. Чонвон кончил следом, растратив все крохи выдержки после этого невинного обращения, пропитанного обожанием и нежностью.       Пак упал мокрым лбом на его грудь, загнанно дыша, а через пару мгновений лёг рядом, не сводя очевидно влюблённого взгляда с лица Яна. Он был по уши. К своему стыду, Чонвон мог сказать, что он мало чем отличался от Джея в этом плане, точно так же утопая в подростковой влюблённости с головой.       Он был одурманен этим юным альфой, который сочетал в себе наивность и нерушимую упертость, будто ему все горы были по колено. Юношеский максимализм во всей своей красе. А Чонвон рядом с ним словно тоже становился храбрым семнадцатилетним парнем. Невероятно банально, но это была чистая правда.       — Как вы себя чувствуете? — прозвучал хриплый и тягучий голос слева.       Ян повернулся лицом к Джею, сталкиваясь с ним взглядами и рассматривая его всего. Смольные пряди взъерошились и намокли на лбу, красные губы блестели и припухли, а широкая грудная клетка всё ещё заметно вздымалась. Чертовски привлекателен. Не удержавшись, Чонвон мягко положил руку на его щеку, а Джей тут же поймал внутреннюю сторону ладони учителя губами. Опять ластился на манер котёнка, будто бы не он пару минут назад озвучивал похабные желания о том, как взял бы Яна прямо на учительском столе — двойственность, присущая старшеклассникам.       — Всё хорошо, — прошептал сипло Чонвон и немного покраснел, когда Джей продолжил изучать его глазами, опуская заинтересованный взгляд вниз по телу. До ужаса любопытный.       Пак положил горячую ладонь на чужое бедро, ведя ею вверх по изгибам Яна — до самых рёбер. От такой размеренной ласки после безудержного секса Чонвон довольно зажмурился.       — Точно? Вам не было больно? В конце я был немного груб, — альфа взволнованно нахмурился.       — Глупый, — Ян устало улыбнулся. — Ты всё сделал правильно.       — На пятёрку? — в глазах заплясали игривые, дурашливые огоньки. Невыносимый.       — Ты же знаешь, что я не ставлю оценки на дополнительных занятиях, — Чонвон вспыхнул от смущения, но постарался сохранить внешнюю невозмутимость. — Только в школе.       — Хорошо, значит, об оценках поговорим в школе… — Джей скользнул пальцами к подтянутому животу, поднялся к солнечному сплетению и очертил ореол затвердевшего соска. Ян задержал дыхание, осознавая, что снова начал возбуждаться — равно как и Пак, который в силу своего возраста мог созреть для второго захода за считанные секунды. — …на перемене, когда в классе будем только мы. А сейчас, может, продолжим наше дополнительное занятие, учитель Ян?..