Море жалких иллюзий

Лукина села в машину, и тут же увидела Машу, с маленьким портфелем в руках. Девушка выглядела такой хрупкой и растерянной. — Доброе утро, Лаура Альбертовна, — тихо прошептала Маша. — Доброе утро, — Лукина посмотрела на неё, стараясь скрыть волнение за маской строгости. — Готова? Маша отрицательно покачала головой, и волнение в её глазах было очевидным. Лукина почувствовала укол жалости, смешанный с каким-то другим, более сильным чувством. Лаура домашняя, милая женщина, сидела перед сонной блондинкой, буквально излучая беззащитность. -Можешь снять куртку, давай помогу тебе, - Лаура помогла справиться с вещью, положив ее на заднее сидение. -Пристегнись! -Лаура Альбертовна, мне страшно… — голос Маши едва доносился сквозь дрожь. Паника отражалась в её глазах, и Лукина поняла – страх был гораздо сильнее, чем она предполагала. — Это хороший специалист, — Лукина постаралась придать голосу твердость, но в груди колотилось сердце. — Не стоит паниковать раньше времени. Дорога пролетела в напряженном молчании, прерываемом лишь звуками работающего двигателя. Маша почти заснула, когда телефон Лукины пронзительно завибрировал. — Привет… А муж… Нет, сегодня меня точно не будет в лицее… — голос Лукиной был напряжён, на грани срыва. Маша, не открывая глаз, старалась уловить смысл разговора. — Прекрати, я тебе перезвоню… — голос Лукиной стал резче, а затем вызов был сброшен. Брюнетка притормозила машину у обочины. — Я тебя разбудила? — спросила она мягко, с нежностью, которую Маша ещё не знала в ней. Маша мило улыбнулась и слегка потянулась, поворачиваясь боком к брюнетке, не смотря на ремень безопасности. -Хочешь кофе? — Лаура спросила, словно это было само собой разумеющимся. Её забота была неожиданной, необычной для всех, кто её знал, но для Маши… для Маши это было мило. -Вас хочу, — прошептала Маша, голос едва слышно. -Меня? А ты готова? — Лаура улыбнулась, чувствуя, как волнение девушки зашкаливает. -Выпьем кофе! Машина остановилась у окошка «McDonald’s». Сердце брюнетки билось чаще, не от голода, а от близости Маши, от нежной дрожи в её руках, от того, как её дыхание слышалось рядом. — Два латте, ролл с курицей… — Лукина начала заказ, но голос её предательски дрогнул, когда она повернулась к Маше. — А ты что будешь? Маша, приблизившись к Лауре так близко, что их руки соприкоснулись, прошептала свой заказ на ухо, обжигая дыханием шею, глаза блестели. — Ролл с курицей, картошку фри и МакФлурри с карамелью… — её рука легко покоилась на бедре Лауры, и то легкое прикосновение пронзило Лукину током. Заказ был принят, оплата прошла, и вот они уже проезжают дальше, но напряжение между ними не исчезло, а усилилось. — Мы будем кушать в машине? — спросила Маша, голос её был тихим, немного робким. — Ты против? — Лукина ответила вопросом на вопрос, привычка, которая сегодня выводила Машу из себя. — Вы опять вопросом на вопрос! Вам не надоело? — в голосе Маши прорезалась легкая обида, сверкнувшая в её глазах. — А тебе? — Лукина не отступала, чувствуя, как игра становится опасной, слишком опасной. — Ой, всё! С вами бесполезно спорить! — Маша отвернулась к окну, слёзы подступили к глазам. Заиграть капризную блондинку было несложно, и Лаура это знала, но видя обиду в её глазах, чувствовала себя мерзко. — Ну ка, посмотри на меня, — голос Лауры смягчился. — Тогда останешься без поцелуя, — она сказала это спокойно, но в голосе скрывалась угроза, ироничная угроза. Маша повернулась, её глаза сверкают, и она наклонилась вперед, к Лауре, в ожидании. — А уже всё, я передумала, — Лукина отвернулась, получая заказ. Игра превратилась в нечто более серьезное, более опасное. Вежливая улыбка кассирши, предложение Лукиной оставить номер телефона… и внезапный, громовой взрыв ревности от Маши: — Она моя! Лукина испугалась на мгновение, от этого неожиданного проявления чувств. — Извините, ребенок ревнует, — Лаура сказала это сквозь смех, но в глазах было что-то ещё, что-то более глубокое. Дорога до клиники прошла в молчании. — Я не ребенок! — Маша возмущалась, но в голосочке проскальзывало упрямое детство. — А ведешь себя как маленькая, — Лаура взяла подбородок Маши, заставляя встретиться с ней взглядом. В глазах Маши Лукина увидела призрак Тани, и это удар был слишком сильным. Её руки дрожали. — Всё в порядке? — Маша испугалась резкой смены настроения старшей. — Давай открывай, — голос Лауры дрожал, — а то уже всё остыло… — Она попыталась перевести тему, но боль внутри была слишком острой. -Может остановимся и мы вместе покушаем? Ваш ролл тоже остывает, а кофе на голодный желудок, вам вообще противопоказан. -Все то ты знаешь, - остановилась на обочине Лаура. Почти всё было съедено. Лукина наблюдала за Машей, которая с детским удовольствием макала картошку фри в МакФлурри. Улыбка сама собой тронула уголки её губ. Эта картина была настолько… неожиданной, настолько трогательной в своей непосредственности. — Первый раз вижу, как кто-то ест подобным образом, — сказала Лукина, голос её звучал мягче, чем она ожидала. — Это вкусно, попробуйте, — Маша, не переставая есть, поднесла к губам Лауры палочку картофеля, обледеневшим в карамельном мороженом. Лаура взяла из рук девушки, не позволяя той ее кормить. — Ну как? — Маша смотрела на неё с нетерпением, с детской надеждой на одобрение. — Интересно, — Лукина ответила честно, — но не моё. Хотя… сочетание солёного и сладкого забавно. — А мне нравится, — Маша продолжила свой необычный завтрак, и в этом жесте была какая-то особенная, завораживающая непосредственность. — Что тебе ещё нравится? — Лукина задала вопрос, не отрывая взгляда от Маши. — Ну… я обожаю гранаты, — Маша немного замялась. — Их редко привозили к нам, а если и были, то кислые. И мандарины люблю, папа нам с мамой большими пакетами приносит… — её голос был тихим, словно она возвращалась в детство, в теплые воспоминания о семье. Лукина улыбнулась. Некоторые вещи никогда не меняются. — Вы мне нравитесь, — Маша, неожиданно для самой себя, призналась, — вы заботитесь обо мне, но иногда… вы такая вредина, выставляете свои законы… — её голос дрогнул. — Ой, понятно, опять ты об этом! — Лукина попыталась сделать вид, что ей всё равно, но в сердце что-то дрогнуло. — Не думай, что я буду на уроках тебе пятерки ставить. — А почему тогда поставили? — Маша не отступала, её взгляд был полон любопытства и чего-то ещё, что заставляло Лауру замереть. — Ты правильно написала, — Лукина ответила тихо, — зачем мне занижать оценку? — Сложно с вами говорить, Лаура Альбертовна… — Маша придвинулась ближе, её рука, лёгкая, невесомая, коснулась щеки Лукины. — Даже и не знаю, почему меня так к вам тянет… — Ты до сих пор хочешь целоваться? — Лаура задала вопрос, стараясь сдержать волнение, которое захлестнуло её с головой. — Хочу… очень хочу, — Маша закрыла глаза, её губы шептали о желании, — у вас нежные губы… и вы тоже… Лукина улыбнулась, вглядываясь в эти прекрасные глаза, полные доверия и желания. И нежно поцеловала, но сразу пришла в себя. — Маша… нам нельзя! — голос её дрогнул, — сейчас мы съездим к врачу, а в понедельник мы возвращаемся к статусу ученик и учитель. — Но сейчас же ещё не понедельник… — Маша выдохнула, голос её был тихий, почти неслышен, хотелось добавить про Елену с Таней, но она сдержалась. И Лаура поцеловала её. Нежный, страстный, мокрый поцелуй, который уносил их обеих от реальности, от рамок, от запретов, в мир, где существовали только они двое. -Все... Хватит... - прикоснулась лбом Лаура, одинокая слезинка скатилась по щеке. -Простите, я дура! Лаура Альбертовна, простите. -Мы обе заигрались… Куда делась та железная, несокрушимая Лукина? Что случилось с ней, с её хладнокровным расчётом? Блондинка… Маша… её появление перевернуло всё. Дорога к домику окутана тишиной, лишь шелест шин нарушал спокойствие. Домик стоял обособленно, старый, заросший, за забором, скрытым от глаз, словно затаился в ожидании. — Видимо, сюда, — Лукина кивнула на номер дома, её голос звучал напряжённо. — Жуткий дом какой-то, — прошептала Маша, сжимаясь от нехорошего предчувствия. — Сейчас даже спорить не буду, пойдём! — Лукина выскочила из машины, тут же ощутив, как её обувь погрузилась в грязь. — О, боги, отстой! — она закатила глаза, с досадой стряхивая грязь с сапог. — Выходи! — В её голосе слышалась нетерпеливость, нервозность, граничащая с раздражением. Громкий лай собаки, сорвавшейся с цепи, пронзил тишину. Стараясь не показывать страха, Лукина шагнула во двор. Из дома вышла сухонькая старушка, лет восьмидесяти, лицо её было изборождено морщинками, словно карта древних времён, а тёплый пуховый платок и ветхая куртка говорили о прожитых годах. — Вы — Лаура? — спросила старушка, её голос был хрипловат, но в нём слышалась какая-то необычная сила, спокойствие. — Да, здравствуйте, — Лукина подошла ближе, поддерживая Машу за здоровую руку, ощущая, как та дрожит, как будто вот-вот рассыплется. — Дочка твоя? — старушка внимательно посмотрела на Машу, её взгляд был проницательным, словно она видела сквозь неё. — Ученица, — Лукина запнулась, чувствуя, как её собственное волнение передаётся Маше. — Ты оставайся тут, а ты пойдём со мной, посмотрим, что у тебя с рукой, — старушка обратилась к Маше, её голос был неожиданно мягким. — Здесь все снимки, анализы, — Лукина протянула папку, но старушка её даже не взглянула. — Мне это не нужно, проходи, деточка, в дом. Маша бросила на Лукину жалобный взгляд, полный тревоги. — Всё будет хорошо, — Лукина кивнула ей, пытаясь внушить спокойствие себе и Маше. — Я жду тебя здесь! Внутри дома царила атмосфера из давно забытой сказки. Старая печь, потрескивающая в тишине, скрипучий пол, белая скатерть… — Садись, деточка, к печке, — старушка указала Маше место. — Рука твоя болит от обиды на окружающих, боишься ты, что не справишься… — Я просто упала, — Маша пробурчала раздражённо, не веря в слова старухи. — Машенька, тебе нужно отпустить ситуацию, — старушка присела рядом, аккуратно разматывая Машин бинт. — Всё идёт от головы, много ты думаешь, переживаешь. Ты ведь отличница? — Наверное… я хорошо учусь, — Маша ответила тихо, словно стыдясь признать свои достижения. — Ещё и принижаешь свои способности. Рука твоя пройдёт, когда отпустишь ситуацию, — старуха приложила руку к Машиной, лёгкое тепло разлилось по запястью, расслабляя напряжённые мышцы. — Родители строгие? — Родители у меня хорошие… не так давно переехали с родного города, стараюсь построить новую жизнь… хочу профессионально заниматься гимнастикой, а тут эта травма… — Маша начала говорить, как будто сбрасывая тяжесть со своих плеч. — Требуешь от себя выложиться на все сто процентов… можешь не говорить, я вижу, — старуха продолжала разминать руку, не отвлекаясь от разговора. — Женщина, что с тобой приехала… не так проста, за неё ты тоже волнуешься… — Откуда вы…? — Маша посмотрела на старуху с изумлением. — Глаза есть, вот и вижу, — старуха улыбнулась. — Переживаешь ты сильно… Пока Маша находилась в доме, Лауру пронзило предчувствие беды. Беспокойство усиливалось с каждой секундой. Она заглядывала в окна домика, сердце бешено колотилось в груди. И вдруг телефон, лежавший в портфеле Маши, завибрировал. Два пропущенных вызова от Тани Поляковой… — Машенька, давай себе время на отдых, не взваливай на себя всё, — старуха закончила сеанс, её голос был тих, полон мудрости. — Ты справишься, только если дашь себе шанс побыть немного слабой… позволь другим о тебе заботиться… береги его. -Ну как рука? — старушка спросила, сжимая Машину руку в своей. Её сердце билось неровно, тревога всё ещё не отпускала. — Не болит почти, — Маша начала осторожно двигать пальцами, затем запястьем. Улыбка расцвела на её лице. — Если вновь начнёшь с себя требовать невозможного, боли вернутся, и не факт, что я смогу тебе помочь, — старушка произнесла это тихо, но её слова звучали как древнее пророчество. — Береги себя… — она перекрестила Машу, лёгким движением, полным теплоты и мудрости. — Спасибо вам, — Маша поклонилась старушке, её глаза сияли благодарностью. Выйдя на улицу, Лукина с облегчением выдохнула, увидев, как Маша улыбается. Её «девочка»… Эта мысль пронзила её, как луч света сквозь мрак. Лаура потянулась к сумке, чтобы отдать старушке деньги за приём. — Не обижай меня, доченька, — старуха остановила её, её слова прозвучали удивительно мягко, но с непреклонной силой. — Хватит продуктов, что ты привезла. Лукина нахмурилась, непонимание отразилось на её лице. Откуда старушка знала про продукты? Пакеты стояли на лавочке у забора, а с крыльца их было не видно. — Машенька, ты иди, дай мне поговорить с учителем твоим, — старушка указала Маше на дорогу, и в её словах прозвучал какой-то невыразимый смысл. — Спасибо вам ещё раз, — Маша взяла портфель у Лауры, её взгляд был полон благодарности и скрытого беспокойства. — Иди с Богом, — старушка прошептала ей вслед, её взгляд был проникновенным, полным тайной мудрости. — Береги ты её, не мучай! — старуха повернулась к Лукине, её голос стал строгим, но в нём не было осуждения, лишь предупреждение. — Вижу я связь между вами… не трогай девочку, не делай ей больно… дай ей самой во всём разобраться… А ты приезжай ко мне… поговорим, отдельно без неё… сердце уж больно болит у тебя… тебе самой помощь нужна… Лукина молчала, не в силах произнести ни слова. Она не ожидала такой проницательности, такой прямоты. — Спасибо… я в порядке, — пробормотала она, но в её голосе не было уверенности. — И ты иди с Богом! — старуха перекрестила Лукину, её взгляд был полон понимания и сочувствия. И в этом жесте было нечто большее, чем простое прощание. Это было благословение, напутствие, и тревожное предчувствие. Внутри Лауры все окончательно оборвалось, странная старушка. Сев в машину, она тут же завела иномарку, отъезжая от дома. -Тебе Полякова два раза звонила. -А? Да? - начала искать телефон в портфеле. -Тише, успокойся, как ты? Как рука? - видя панику в лице девушки, она протянула ее телефон, не спешила отдавать, улыбаясь. -Лаура Альбертовна, - пыталась забрать телефон, но та лишь внимательно на нее посмотрела. -Рука почти не болит, можно телефон? - как то на отвяжись ответила она. -Так, успокойся! Что тебе сказала старушка? - остановила машину, на опушке, иначе они точно съехали бы в кювет. - Я отдам тебе телефон, просто поговори со мной, - повернула голову на Машу, Лаура уже сама без сил, дорога вымотала, как и вся пришедшая неделя. Маша поняла, что сама не понимает, что было в доме: -Там тепло и уютно, знаете, как дома, не знаю даже, она просто поговорила со мной и все, рука прошла, - посмотрела она на руку, которая, действительно, ее не беспокоит. -А рекомендации? - вопросительно посмотрела Лаура, которая мало верит в происходящее. Маша пожала плечами. -Может она что-то делала? Маша вновь пожала плечами, уже даже она перестала понимать суть происходящего. Лаура перевела внимание на руку, на которой теперь вместо повязки надет черный комбоскини. -Что это? - спросила Маша, это был не ее браслет, множества мелких узелков и маленькой иконкой. -Это церковный браслет, - пыталась рассмотреть его Лаура. -Да, это точно он. -Лаура Альбертовна, я ничего не понимаю, как он на мне оказался. -Я, кажется, понимаю. Маша только сейчас поняла, что во время массажа, старушка надела его и боль практически исчезла, теперь стало понятно, почему она ей сказала «береги его». -Ты голодная? - решила вынести из раздумий Марию вопросом. -Голодная, даже как то слишком сильно, - удивилась Маша. -Видимо мы не зря съездили, - улыбнулась Лаура, радуясь что у той появился аппетит. -Через час будет кофе, заедем туда, а сейчас возьми сумку, - кивнула на заднее сиденье она. -Там гранатовый сок и контейнер с сэндвичами. -Я в шоке, вы всегда готовы к внештатной ситуации! - открывая контейнер, она закатила от удовольствия глаза, запах свежей зелени, соуса и курицы, ударили в нос, будоража все рецепторы. Маша тут же откусила кусочек. -Кажется, я счастлива, - медленно прожевывала кусочек, таящий во рту. -Как тебе мало нужно для счастья. Приятного аппетита, - сказала Лаура, что следила за дорогой. -Ничего себе мало, - откусывая еще кусочек, продолжила говорить девушка. -Это же сэндвичи сделанные Лаурой Альбертовной, которая еще, прошу заметить, сидит рядом, делая вид, что не голодная, но никогда не попросит поделиться. -Чего это не попросит, - усмехнулась она. -Не в ваших принципах. Поэтому я сама, отрывайте рот, - поднесла ей сэндвич. -Если вы, конечно, не брезгливая. Лаура откусила кусочек. -Надо будет запомнить где я их купила. -Не врите, я знаю, что вы их сами сделали для меня, - поймала её Маша, видя ступор Лауры, она добавила: -У вас венка на скуле цвет меняет, когда вы лжете. -Чего? Маша засмеялась, хоть это и истинная правда, но уточнять она этого не стала, мало ли когда ей это пригодится. -Еще и гранатовый сок, это просто нечто. Вот вы обо мне многое знаете, а я о вас, практически ничего. -А что ты хочешь знать? -Ага, я еще за прошлые вопросы не расплатилась. Куда еще в долги влезать, - успокоилась Маша, понимая, что ничего не узнает. -Я знаю, что вы директор лицея, ведете занятия довольно строго, можете выгнать за проступок, живете рядом, у вас есть злобный блокнот с пером, вы стильная, машина крутая, квартира тоже, что… Лауре нравилось, что Маша с ней делится, но слова старушки не выходили из головы. -Что у вас проблемы с сердцем, которые вы видимо не решаете, хотя я не понимаю почему. -Хочешь отвечу? -Хочу. Но не надо, я думаю вы сами понимаете всю катастрофу. -Что еще знаешь? -У вас приятный парфюм еще, да и вообще вы прикольная, хотела я быть такой же, - с некой грустью сказала она. -Поверь мне, ты станешь гораздо лучше меня. Хочешь совет? Никогда не равняйся на какого-то, иди своей дорогой, со своими взлетами и падениями, не оглядываясь на прошлое и живи настоящим, слегка заглядывая в будущее. -Ничего себе вас на философию потянуло, хотя вы правы, я подумаю. В кафе они шикарно пообедали, впереди их ждали еще как минимум три часа дороги, но снежная вьюга решила иначе, вернулись они ближе к ночи, Маша сладко спала в машине Лауры. -Лаур, как съездили, как врач? - вышли их встречать к подъезду, родители Марии. Снег был довольно сильный, пробирая до костей. -Мы были не у врача, а у старушки, - решила уточнить Лаура, съеживаясь от ветра, хотя Татьяна и Владимир стояли будто и не было ветра. -Все хорошо, рука перестала болеть, я думаю, что это того стоило, она сильная девочка. Берегите её. -Может зайдешь к нам? -Не сегодня, дорога была сложная, я поеду. Владимир осторожно забрал Машу, которая тут же прижалась к нему, съежившись от холода. Лаура подошла к нему, погладила девушку по запястью в знак прощения, сейчас было плевать, как это выглядело со стороны. -Может зайдешь? - спросил Владимир. -Мы тебя даже не отблагодарили за дочь. -Не берите в голову, я поеду. Стоило только сесть в машину, взглядом проводить их до закрытой подъездной двери, как слезы сами собой побежали тонкими струйками.