Вкусный ужин

Вечер. До ужина пара часов. На поле, где проводятся испытания на миллион тысяч, стоит тишина. И лишь скрип двери проносится сквозь траву и редкие деревья. Ведущий шоу закрывает за собой дверь дома и целенаправленно идёт к одному из домиков. Мужчина поднимается на крыльцо по маленькой лесенке. На его ремне повешена верёвка, а в одной из рук молоток. Подняв руку, звучит стук дерева и чьи-то шаги внутри дома. Дверь открывается и из неё выглядывает сероволосый парниша. Не успев прогнать внезапного гостя, Кнайф чувствует резкий удар по голове, мягкий ковёр на полу, писк в ушах и прохладную струйку крови. Хост закидывает его на плечо и уносит безсознательное тело в сторону своего дома. Просыпается обжект на столе, связанным, безмолвно смотрящим в потолок на одинокую лампу. Рот парня заклеен изолентой, а холодный металл стола посылает дрожь по телу. Совсем рядом, спиной к обжекту, стоит высокий силуэт с длинными волосами. Писк в ушах ножа не даёт ему адекватно сосредоточиться и он лишь на мгновение понимает, что незнакомец точит ножи. Иронично, считай, дальних родственников Кнайфа. Парень резко понимает происходящее и начинает извиваться, пытаясь развязать верёвки. Вдруг тень останавливается прислушиваясь. Серый обжект замирает, кажется, что он даже не дышит. Незнакомец поворачивается и просто смотрит на него, выходя из темноты. "Краткий?" быстро пробегает мысль в голове ножа. Хост проводит рукой по его телу, от шеи до лодыжек. Он медленными движениями и маленьким ножом, разрезает ткань футболки Кнайфа, открывая своему обзору его тело. Худощавая, бледная грудь с небольшим прессом, вообще ничего необычного. Инвалид со страхом смотрит на ведущего, ведущий с безразличием смотрит на инвалида. Побыв минуту в тишине и наблюдением за залетевшем через щель мотыльком, Краткий всё-таки отклеивает изоленту резким движением, сдирая с губ обжекта тонкий слой кожи. Тот в свою очередь вскрикивает, а после тихо, но зло говорит —какого хрена.. В ответ одиннадцатый лишь молчит, от скуки подпирая подбородок рукой —эй, ублюдок малиновый! Какого хуя я спрашиваю! —тц, не ори Цокнув малиновый снова закрывает жертве рот и поворачивается к стойке где, что-то нарезает —понимаешь, Кнайфи, тебя ведь зрители выбрали—наигранно грустно говорит Крат—я тут ничего не сделаю Вновь сняв изоленту, но уже магией, тот слышит лишь злой, хриплый голос —не пизди! Зрители выбирают тех кто выбыл, а выбывший у нас уже был! —я провёл отдельное голосование и там выбрали тебя, и ты должен подарить другим какой-нибудь подарок —что блять?! А здесь я какого хера делаю?! —ну понимаешь, я немного накрутил голоса... Но подарок я сделаю сам, не переживай. Ты в нём обязательно поучаствуешь, будешь главным ингредиентом Противная ухмылка появляется на его лице. Она сильно отличается от испуганно взгляда будущего ужина —что... Ты с дуба рухнул?! Это что значит?! —то, что ты теперь еда После этих слов он повернулся и по комнате раздался резкий стук и железо, мокрый звук мяса и хруст кости. Кнайф замер, он лишь смотрел на свою отрубленную руку. Мясо слегка дёргалось и вниз текли тонкие струйки крови. Обжект закричал, из глаз пошли слёзы, рот снова закрыли, теперь ему оставалось наблюдать за тем как его руку рубят по частям и отправляют в миску. В глазах темнеет, но магия резко будит его сознание —ещё рано отключаться С милой ухмылкой говорит хост, втыкая тесакаж в живот парня и разрезая вдоль. Он запускает руку в разрез доставая оттуда кишки. Руки в перчатках покрываются кровью, запах металла становится сильнее, а органы мякнут и летят в другую миску. Кнайф наблюдает за этим с ужасом, магия не даёт даже закрыть глаза. Его убивают, а он на это смотрит, ужасное чувство. Аналогично с руками рубятся и обе ноги, которые Краткий ещё раз шутки ради, покрутил в руках и покачал как ребёнка. И вот ножик лежит на столе без руки, ног, кишок и он жив. Он проклинает суши-бога за то, что хосты могут так над ними издеваться. Порубленные на квадраты руки и ноги летят в сковородку, там они аппетитно шипят и булькают в масле. От такого звука малинка облизал губы и перемешал содержимое сковородки деревянной лопаткой. Органы же, а именно кишки перемалываются в мясорубке и тоже летят в ту же сковородку. Уже там всё перемешивается в один общий фарш. Парень плачет и мычит в агонии, а повар же просто не обращает внимания. Другие обжекты тем временем и вовсе забыли о существовании ножа, но не Лампчка. Она сидела у окна, что-то собирала из цветов и всё ждала когда её друг придёт на вечерние посиделки. Сообщение оставалось непрочитанным и уже никогда не станет таковым, ведь одно дело быть исключённым с возможностью вернуться, а другое быть буквально съеденным. Краткий равнодушно покосился на ножа и оперевшись о стойку, скрестил руки. -ты мне никогда не нравился Он щёлкнул пальцами, тем самым заставив скотч со рта мученика исчезнуть, а боль пройти. -ну хоть,что-то у нас взаимно, мудила. Повисла тишина. Вернее не полная ведь масло в сковородке всё ещё трескало и булькало. Одиннадцатый снова переключил своё внимание на готовку, а именно на фарш. Просто закинув его в морозилку до лучших времён, он снял мясо выложив его красиво на поднос, удивительно по простому рядом лежали макароны, блюдо напоминало болоньезе, но таковым не являлось. Следующим лотом был соус и для него малина решил использовать оставшиеся части ножа. Улыбнувшись ему в последний раз, он замахнулся и рассёк череп бедолаги на две части, стараясь не повредить глаза. Испустив сво последний жалобный хрип, инвалид наконец-то упокоился и наверное уже где-то с высока наблюдал за происходящим. Мозг был перемолот в блендере и закинут в сковородку вместо с чудесными серыми глазками. Ужин был готов. Время настало. Все уже собрались за общим столом и лишь одна голубая бульба была обеспокоенно ненайденным товарищем. Краткий презентабельно принёс еду и положил каждому поровну. Смотря на то с каким аппетитом все едят и хвалят блюдо, Лампчка тоже решила попробовать. Заметив, что-то странное под макаронами, она достала из под них глазное яблоко. Серая радужка почти полностью закрытая соусом всё равно была узнаваемой. Кнайф, вот, что поняла девушка, вот куда он пропал. С ужасом посмотрев на ведущего она замерла. Тот лишь ухмыльнулся и подмигнул, намекая молчать