Дыши тише

В этой квартире Джейс никогда не жил, но это его как раз не удивило. Удивляло другое: если он на самом деле создал Хекстек — если Виктор не отрастил вдруг чувство юмора и не решил его разыграть, — уж наверное, он мог позволить себе особняк. Вместо этого — обычная квартира. Да, в хорошем районе, в историческом здании и бла-бла-бла, но все-таки — квартира. Впрочем, поразмыслив пару секунд, Джейс решил, что это имело смысл. Он бы спятил, если бы в его доме постоянно сновала прислуга с мокрыми тряпками и метелками для пыли, как это было у Джиопар. Нет, его дом — только его. Даже сейчас, впервые оказавшись здесь, Джейс уже чувствовал себя спокойнее. Обстановка ему подходила — ничего помпезного, но мебель добротная, и все расставлено так, как расставил бы он сам: ничто не лезет под руку, все по своим местам, и только по углам притаились клочки греющего душу хаоса, вроде коллекции минералов на подоконнике и вороха исписанных мятых бумаг на нижней полке шкафа. Глянуть бы, что там пишет местный Джейс, но сначала... Он пересек гостиную и толкнул дальнюю дверь. Спальня. И — вот он. В углу, прислоненный к стене. Позабыв даже о мнущемся сзади Викторе, Джейс пронесся вперед и подхватил молот. Маловат, да еще и непривычно легкий. Но кровь все равно запела, и Джейс с трудом удержался от искушения со всего размаху вдарить по прикроватной тумбочке. Он и не осознавал, насколько неполным себя чувствовал, пока в руки снова не легло привычное оружие. Стараясь не задеть стены, Джейс взмахнул молотом, крутанулся на месте, рассекая воздух тяжелым свистом. Набалдашник шкрябнул по стене. Джейс снова размахнулся — и замер, наткнувшись на скептический взгляд привалившегося к косяку Виктора. Вечно он все портит своей кислой рожей... Джейс подбросил молот в руке. Да, поменьше, чем он привык, но ведь и Виктор здесь — еще не железная громада со стреляющей лазером клешней. Одного удара хватит, чтобы размолоть ему череп в кровавую кашу. Джейс не знал, почему все еще этого не сделал. Рациональных причин было много. Бла-бла-бла, временные парадоксы,бла-бла-бла, эффект бабочки,бла-бла-бла, не суйся в чужой мир со своим уставом... Но ведь это все глупости. Он мог избавить здешнего себя от кучи проблем — нужно только разделаться с Виктором сейчас, пока он еще немощный человек. Да что там, это и самому Виктору одолжение. Любая судьба предпочтительнее, чем тот монстр, которым он стал. Ну и Пилтоверу, конечно, будет лучше без него — да, пожалуй, и Зауну. Но... Но — что? "Мне с трудом верится, что даже в другом мире я мог считать тебя своим другом." В этом был весь Виктор. Ему всегда было плевать. Джейс просто был еще одной вставной деталью в механическом аппарате его жизни, которую в любой момент можно свинтить и заменить другой. И какого черта Виктор тогда разглядывал начириканную рукой другого Джейса открытку с этим поганым человеческим выражением, которое делало его лицо неузнаваемым? Почти болезненным. Почти мягким. — Чего смотришь? — оскалился Джейс. Виктор шевельнул бровью. — Хочу убедиться, что ты не разнесешь квартиру. Джейс фыркнул. — Это моя квартира. Имею право. — Нет, не твоя, — вот такой, мрачный и раздраженный, Виктор был похож на себя куда больше. Таким — Джейс его знал. — Да ну? — он подошел ближе и хлопнул Виктор по плечу. — И что ты сделаешь? Огреешь меня тростью? Джейс играл с огнем. Шутки шутками, а приложил его Виктор знатно — боль в ушибленном запястье отдавала аж в локоть, запросто могла быть и трещина. Виктор, может, и не боец, но все еще заунит — там привыкли грызться до смерти. Лучше его лишний раз не провоцировать, но — каждой такой поддевкой Джейс напоминал себе, что перед ним — пока еще не бездушная машина. Что Виктор — еще человек. Джейс крепче сжал его плечо. Отодвинул в сторону, освобождая проход. Подмигнул в ответ на сверлящий взгляд: — Я с голода помираю, так что, нравится тебе или нет, я иду грабить собственный холодильник. Джейс готов был увидеть в холодильнике как завал накупленных от балды продуктов, так и звенящую пустоту. У него в жизни бывали разные периоды. Реальность превзошла все его ожидания — на полке разместилась стопка контейнеров с приклеенной бумажкой "Джейс". — Создатель Хекстека, и мама все еще носит мне еду, — Джейс хмыкнул. — Ну хоть что-то не меняется. Он махнул рукой застрявшему на пороге Виктору. — Садись давай, я тебе тоже положу. — Я не голоден. — Ты никогда не голоден, — Джейс сунул контейнер в микроволновку и выжал из кнопки запуска писк. — Не хватало, чтобы ты в обморок от истощения хлопнулся. Твоя соображалка мне может еще пригодиться. Виктор выгнул брови. Джейс нетерпеливо мотнул плечом. — Садись уже. Мама вкусно готовит, всем нравится. — Я знаю, — Виктор с демонстративной неохотой отодвинул стул. — Ты приносил на работу. Пришел черед Джейса выгибать брови. Он? Угощал Виктора маминой стряпней на работе? Да тот бы первый посмотрел на Джейса как на психа. Покачав головой, он вытащил контейнер из микроволновки и вывалил содержимое на тарелки. Уселся напротив Виктора. Невольно зацепился взглядом за то, как тот вертит вилку в костлявых пальцах. Излишне дерганным движением насаживает на нее кусок рыбы. Тянет сперва к носу — принюхаться, — и только потом — к губам. Смешно, но за все годы их знакомства Джейс почти не видел, чтобы Виктор ел. Если тот и заходил к Джейсу, то уж точно не для того, чтобы поужинать вместе. А на работе... Джейс не шутил про обмороки — когда Виктор увлекался очередным исследованием, он обо всем на свете забывал. Хлестал свое сладкое молоко, чтобы сахар не давал мозгу отрубиться, и строчил, строчил, строчил... Жевал Виктор медленно, с сосредоточенным лицом, будто усердно думал о чем-то другом. Желваки на его впалых щеках пропечатывались сквозь болезненно-восковую кожу. Когда глотал — острый кадык чертил вертикальную линию, грозя продраться наружу. Виктор всегда был тощей бледной поганкой, так что Джейс не мог понять, правда он сейчас выглядит так, будто уже одной ногой в гробу, или это Джейс слишком привык к железной громадине, которая одной рукой могла согнуть водосточную трубу. Джейс скользнул глазами выше и наткнулся на хмурый взгляд Виктора. — Чего? — Ты не мог бы перестать пялиться? Джейс растянул губы в ухмылке. — А что? Засмущал? У Виктора на щеке дернулся мускул. Кажется, он с трудом удерживался от того, чтобы не закатить глаза. — Аппетит портишь. — А, так вот почему ты так усердно морил себя голодом все эти годы. Джейс подтянул к себе тарелку и накинулся на еду со зверским аппетитом, ломая про себя голову, почему это у него вдруг так поднялось настроение. С ужином он покончил куда быстрее Виктора и просто развалился на стуле, борясь с теплой дремотой и — так уж и быть, — стараясь не пыриться на Виктора слишком открыто. В какой-то момент даже прикрыл глаза, слушая лязг вилки о тарелку, тихие почавкивающие звуки и такие же тихие глотки. Давненько он ни с кем так не отдыхал. Мама не в счет, а друзья... Конечно, у него были друзья — ну, или, по крайней мере, приятели, потому что вся история с Виктором заставила его здорово усомниться в том, правильно ли он оценивает все эти степени близости. И конечно, Джейс проводил с ними время не только когда им приходилось вместе спасать Пилтовер. Но, если уж быть до конца честным с собой, все это — другое. Вместе с Виктором отмерла какая-то важная часть его жизни. Джейс, в отличие от него, не был машиной, которой такие модификации нипочем. Он был человеком, и если хрястнуть человеку по пальцу молотком, он будет, мать его, болеть. Когда Виктор доел, Джейс скинул всю грязную посуду в раковину — с этим пусть разбирается Джейс из будущего и, желательно, из другой реальности. Зевнул. — Отлично, еще полночи впереди. Не знаю, как ты, а я намерен выспаться. На свежую голову лучше соображается. Виктор, как и всегда, всем своим видом демонстрировал презрение к таким отвратительно человеческим концепциям, как физические потребности. — Кажется, ты не сильно торопишься. — Вернуться? — Джейс пожал плечами. — Можешь считать меня чокнутым оптимистом, но я лелею надежду, что другой ты не успеет разнести Пилтовер до основания за пару дней моего отсутствия. Так что время у меня есть. Виктор все еще выглядел недовольным, но когда он вообще бывал доволен? Джейс потянул его за локоть. — За ночь уж точно станет понятно, есть у тебя сотрясение, или нет. — Сотрясение? — Виктор не сразу понял, о чем он. — Нет у меня никакого сотрясения. — Тебе-то откуда знать? — Думаешь, мне первый раз в жизни прилетело по голове? — Виктор застучал тростью еще агрессивнее обычного. — Я в состоянии понять, есть у меня сотрясение, или нет. — Уверен? — усомнился Джейс, не выпуская его руку, несмотря на викторовские попытки стряхнуть его хватку. — У тебя кровь из носа шла. — Не от этого, — Виктор, наконец, вывернулся и замер посреди гостиной. Кивнул на диван. — Видимо, я сплю здесь. — Нет, — невозмутимо возразил Джейс. — Мне сколько раз повторить, что я не собираюсь выпускать тебя из виду? Сложно было представить, что человеческое лицо может одновременно вместить столько усталости, досады и злости. Да уж, железной маске и не снилось... — Ты что, в обнимку со мной собрался спать? Джейс не удержался от широкой ухмылки. — Это предложение? — Нет, — взглядом Виктора можно было резать камни. Что-то подсказало Джейсу, что дальше в эту сторону лучше не гнуть. Он пожал плечами. — Разожмись, я шучу. Ты ж потом еще целый день будешь ныть, что я тебе что-нибудь там отдавил во сне. Виктор сузил глаза так, что те превратились в щелки. Джейс поспешил пихнуть его вперед. — Давай, ложись. Виктор, чудом не свалившись с ног, переступил порог и тяжело оперся об изголовье кровати. Недоверчиво обернулся. — А ты? — А я, — Джейс прошел мимо него и сдернул с кровати второе одеяло. Бросил его на пол и, чуть подумав, накинул сверху плед, — так и быть, побуду сегодня великодушным. Виктор все еще недоверчиво таращился на него, стиснув трость до побелевших костяшек. Джейс закатил глаза. — Ты разваливаешься, если поспишь в неудобной позе, так что я честно не понимаю твоего желания провести ночь на полу. Мне вот с головой хватило всех тех раз, когда ты задремывал на стуле в лаборатории, а потом весь день не мог повернуть шею или разогнуть спину и доводил меня до белого каления своим ворчанием. Несколько секунд казалось, Виктор хочет что-то сказать. Вряд ли — хорошее, от него-то дождешься. Но потом помотал головой и, не раздеваясь и не глядя на Джейса, залез под одеяло, натянув его до самого носа. Джейс пожал плечами и отвернулся. Его взгляд упал на прикроватную тумбочку, где стояло несколько фотографий в рамках. Ха. Сентиментальненько. Джейс подошел ближе. Пригляделся. Первая фотография — с матерью. Он сам в этой вселенной выглядел моложе, а вот она, как будто, наоборот постарела на лишние полдюжины лет. На ее руке, покоящейся на плече сына, не хватало пальцев — их заменяли механические протезы. Джейс нахмурился — и где только умудрилась? Другая фотография — нарочито официальная, будто семейный портрет. Уже знакомая ему леди Кирамман — прямая осанка, строгое благородное лицо, полоска седины в волосах... Интересно, она хоть когда-нибудь улыбается? Рядом с ней, видимо, ее муж — Джейс слишком редко встречал Кирамманов, чтобы сказать наверняка, но предполагать иначе было бы странно. И — Кейтлин. Похоже, этой фотографии было изрядно лет, потому что здесь она была еще девчонкой. Самого Джейса почти закрывала фотокарточка поменьше, воткнутая под край рамы. Здесь никакой официальщиной уже не пахло — это снова были они с Кейтлин, но без натянутых улыбок, а с искренним, искрящим в глазах весельем. Джейс не удержался от усмешки. Похоже, здесь они были знакомы куда дольше. Может, здешнему Джейсу придется не так туго, когда его лучший друг сперва напросится на изгнание, а потом окончательно съедет с катушек. Джейс перевел взгляд на последнюю фотографию. Они с Виктором. Судя по заднему плану, с какой-то презентации. Виктор стоял ближе к краю кадра, точно норовя совсем затеряться в тени, и рука Джейса бессмысленно зависла в воздухе, словно не найдя его руки там, где она должна была быть. И все-таки, здесь Виктор не выглядел раздраженным ни его чрезмерным вниманием, ни попыткой влезть в его личное пространство. Он даже смотрел не в кадр, а на Джейса, точно тот был его ориентиром и интересовало его только, когда они двое смогут покончить с глупыми формальностями и вместе уйти отсюда. В груди заныло. Джейс потянулся было коснуться фотографии, но отдернул руку. Прикусил губу. Позвал: — Виктор? Ответа не последовало. Джейс все равно спросил: — Кто тебе — здешний Джейс? И снова тишина. Глаза Виктора были закрыты, но Джейс отлично знал, что он не спит. Когда Виктор спал и когда только притворялся спящим, у него было совершенно разное дыхание. Но давить Джейс не стал — ну его. Он коснулся выключателя и погрузил спальню во тьму. Добрел до своей лежанки, развалился на ней, заложив руки за голову, тоже не раздеваясь. Постарался заснуть уже поскорее, но еще через минуту тишину вдруг разбавил негромкий голос Виктора: — Мой самый близкий друг. Джейс вытаращился в темноту, но больше тот ничего не сказал. Сердце тяжело билось в груди. Джейс нащупал рукоять лежащего рядом молота. Сжал пальцы, пытаясь подчерпнуть из нее спокойствие или хоть гневную убежденность в своей правоте, всегда захлестывающую его в разгар боя. Беззвучно выругался. Чертов Виктор. Хоть бы раз в жизни все с ним было просто. "Дурак", — процедил мрачный голос внутри. "Ну как можно быть таким остолопом? Нужно было убить его сразу, до того, как он залезет тебе в голову." Джейс отчаянно потер лицо. Н-да, он тот еще остолоп... Сам виноват — попробуй теперь заснуть, когда сердце так колотится, а грудь стянуло ядовитым узлом. Ненависть к Виктору так долго затмевала все остальные чувства, которые Джейс когда-либо к нему питал, что вспоминать о них теперь — было все равно что рыться пальцами в осколках битого стекла.