Голос не лжет

- Как это не видел? Лололошка недоверчиво окидывает взглядом Невера, сердито вскидывающего крыльями. Они вдвоем находились на главной полянке сонного измерения, притихшего и мирно дремлющего. Наверное, все казалось таким тихим из-за отсутствия двух маленьких бегающих бестий, сидящих у себя в домике. Ну, или же из-за отсутствии бестии побольше. - Я уходил часов шесть назад.. тьфу, три скифоса, - парень удивленно вскидывает брови, бросая взгляд на замок двойника. - Он тогда уходил, сказал, что ему нужно подумать. Неужели до сих пор там сидит... Невер, ты точно тут все это время сидел? Старый, сгорбившийся ворон устало делает глубокий вздох, и, поднявшись с земли, направляется к своему дереву. - Да, Rororoshka. Джона. Я. Не. Видел. - Не дожидаясь последующих реплик хозяина измерения, он демонстративно отворачивается и уходит в свои покои. Мироходец лишь пожимает плечами, глядя на всклокоченные перья настрадавшейся птицы. "Задание у Скотта действительно в этот раз было не из легких, - проносится у него в мыслях, - ну ладно. Надо все-таки проверить Джона, тревожно мне что-то." Заходя на территорию дворца, Лололошка не слышит ничего, кроме размеренного шума фонтана. Поблизости двойника нет. Решая не медлить, он поднимается на второй этаж и сразу направляется к спальне. Тихонько открыв дверь, он с облегчением замечает спящего альтер-эго, развалившегося по всему периметру кровати. Он усмехается, глядя на эту нелепую картину, но усмешка почти сразу же слетает с его губ после осознания, что забавное зрелище на самом деле являлось беспокойным сном. Подходя ближе, мироходец удостоверивается в этом: междумирец нервно поворачивается с бока на бок, постоянно меняя положение тела. С его уст слетает нечленораздельное напуганное бормотание, сопровождающееся крепко сжимающими одеяло руками. Джон выглядел так беззащитно, так обезоружено. Лололошка никогда в жизни бы не подумал, что это он - гораздо правдоподобнее звучала бы мысль, что на него самого просто нацепили оранжевый шарф. Хоть и от такой аналогии неприятно покалывает в груди, это чистая правда. У кого-кого, а у него уж точно кошмары редкостью не были. Но здесь не он, здесь Джон Дейви Харрис. Великий и прекрасный. "И... что мне делать? - Лололошка был, мягко говоря, в недоумении. - Будить его явно не стоит, вдруг там что-то важное... Но оставить его так? А если что-то случится?" Он делает глубокий, сосредоточенный вздох, стараясь не обращать сильно много внимания на невнятное бубнение близнеца. "Так, ладно. Это же Джон, в конце концов! Ничего ужасного не произойдет, я уверен. К тому же вряд ли он обрадуется, застав меня в своей спальне, откровенно пялящегося на него после столь.. неприятного сна. М-да, это точно не лучшая идея. Лучше проверю его минут через двадцать, вот что." С трудом отрывая взгляд от настолько уникальной картины, демиург быстрым шагом выходит из комнаты, сбегая вниз по лестнице. Думать совершенно не хотелось, все мысли были не сказать что приятные. Замечая выходящего из домика Альфреда Беренгария, он с облегчением направляется к нему. Беренгарий - лучшее решение всех проблем. - Лололошка! Я так рад тебя видеть, - старик расплывается в теплой улыбке, приветственно раскинув руки. - А ты чего напряженный такой? Не случилось аль чего? Лололошка нервно почесывает затылок, натянуто усмехаясь. Случилось, кажется. - Да нет, ерунда. А ты что у Альфреда делал? - Зельице ему носил, да и просто поговорить зашел. Он, бедный, скучает там один. О, кстати о зельицах! Понимаешь, Лололошка, у меня там запасы кой-чего кончаются, а у Сайриссы их там тааак много! Можешь... Даже не дав договорить, мироходец воодушевленно перебивает: - Да, конечно могу, Беренгарий! Какие надо? Сколько? - Он не знает даже, как благодарить этого простодушного, нелепого алхимика за такую прекрасную возможность отвлечься.

***

Жаль, что отвлечься не получилось. Весь поход за травами омрачало ощущение тянучей тупой тревоги, заполнявшей все сознание. Иногда она резко подскакивала, заставляя междумирца вздрогнуть и со страхом обернуться назад за спину, будто там кто-то мог быть. Успокаивалась она так же быстро и неожиданно как и возрастала, оставляя после себя лишь неприятный осадок на душе. Лололошка понимал, что ощущения не его, и вся эта жесть происходит из-за ментального контакта с двойником. Очень жаль, что они вдвоем так и не научились отгораживать себя от воздействия эмоций и чувств друг друга. Передавая Беренгарию несколько кульков непонятных ягодок и веточек и выслушивая его рассыпания в благодарностях, мироходец косится на угнетающе молчаливый замок. Он ловит себя на мысли, что постепенно начинает ненавидеть их с Джоном ментальную связь. В какой-то момент его снова обдает ледяным чувством страха, током прокатывающемся по всему телу. - Точно ничего не случилось, Лололошка? Проморгавшись и сфокусировав взгляд на обеспокоенном старике, мироходец с шумом втягивает в себя воздух. - Нет, Беренгарий, не волнуйся. Рад был тебе помочь. Пойду я, что-ли. Не дожидаясь ответа, он отворачивается и быстрым шагом направляется в покои Джона, спиной чувствуя недоверчивый взгляд алхимика. "Не нравится мне все это." Поднявшись по лестнице, Лололошка на несколько секунд застывает перед закрытой дверью, держа ладонь на ручке. Вздохнув, он слегка надавливает на нее и осторожно заходит внутрь. С удивлением он замечает Джона, одиноко сидящего на краю кровати. Упершись локтями в колени и закрыв глаза руками, он, кажется, пытается себя успокоить. Его руки слегка дрожат, ярко-оранжевый шарф развязан и скинут на пол, обычно всегда хорошо уложенные волосы беспорядочно растрепаны. На шум шагов он никак не реагирует. Лололошка в ступоре смотрит на него, не понимая, что происходит. - Джон?.. Заторможенно, словно в трансе, междумирец поднимает голову, уставляясь на двойника. На открывшемся лице можно разглядеть красные пятна от сжимающих его ладоней. Янтарно-карие глаза с неким страхом и болью глядят на столь схожее, но обеспокоенное лицо. - Что случилось, Джон? Джон молчит, тяжело дыша и как в первый раз осматривая близнеца. Его пристальный, бесстрастный взгляд становится все более и более агрессивным. Лололошка нервно топчется на месте, не решаясь подойти ближе. Харрис вел себя очень странно. - Это ведь ты виноват, Лололошка. - Охрипший и тихий голос еле доносится до ушей междумирца. По коже пробегают мурашки от того ледяного холода, что прозвучал в нем. - В чем? - Он старается не обращать внимание на принявшее озлобленное выражение лицо напарника, уже с открытой ненавистью глядящего на него. Молчание. Длительное, тягостное молчание. Лололошке кажется, что воздух вокруг них тоже стал тяжелее. Или же ему просто стало труднее дышать. - В том, что я потерял возможность контролировать собственное сознание, - необычайно резко вырывается у Джона. Его внимание зацикливается на валяющемся на полу оранжевом шарфе. - В том, что я теперь вижу обычные сны. Обычные кошмары. - У него трескается голос. Все так же не отрывая взгляда от выброшенной вещи, он акцентирует внимание на каждом последующем слове: - В том, что я увидел Сашу. Молчание. Но теперь не выжидающее, а изумленное, напуганное. - Это ты виноват, тварина! - Джон резко вскакивает с места, свирепо сверкая глазами. Лололошка инстинктивно делает шаг назад, крепко держась за дверную ручку. - Приди в себя, Джон! Это бред, ты себя слышишь? Успокойся, - внутри что-то ухает и с грохотом падает вниз, когда он замечает зеленые искорки магии, исходящие от ладоней напарника. "Да нет же, нет, что он творит..." - Пожалуйста, одумайся, Джон! Ты идешь на поводу у эмоций, пойми, я ни в чем не виноват, я просто хотел узнать, как ты себя, блять, чувствуешь!.. Харрис отворачивается от двойника, однако оставляет пустотную магию в руках. Они дрожат. От злости или от пережитого кошмара - непонятно. Его голос тоже дрожит. Без сомнения, от еле сдерживаемого бешенства. Властный, неизвестный доныне тон проносится по помещению. Непреклонный и безжалостный. - Убирайся, пока я тебя не убил.

***

Лололошка смутно помнит, как стремглав сбегал с лестницы и что есть мочи уносился подальше от проклятого замка. Так же смутно, как и его перемещение в деревню выживших. Как битых четыре часа он просто истреблял зараженных, потрясенный недавним происшествием. Нет, все эти события были словно в тумане. Другое же он помнил удивительно ярко. Тот отвратительный, сковывающий конечности страх. Страх, возникающий при представлении Джона - бешеного, не отдающего себе отчета в собственных действиях. Агрессия и Джон Дейви Харрис - две, по его мнению, несопоставимые вещи. Он был склонен к насилию, нередко применял пытки, да и в целом был не таким уж и хорошим человеком - но неоправданной агрессии в его поведении никогда не было. Ло не боялся его, когда срывался на нем, кричал. Оскорблял и был готов кинуться на него. Нет, Ло было абсолютно на него наплевать в те моменты. Ведь Джон контролировал себя. Он спокойно отвечал на его претензии, выкрики, да даже на оскорбления. Он всегда сохранял самообладание. Наверное, именно поэтому такое состояние вызывало у Лололошки панический ужас. Неизвестность. Он не знал, на что способен Джон в момент неконтролируемой ярости. На что может пойти сильный пустотный маг и величайший гений, не раз применявший насилие по отношению к другим? На какие жестокости? Есть ли у него вообще границы дозволенного? Лололошке было стыдно признаться себе, что он его боится. Мысль была предельно ясна и все время летала в голове, но сформулировать мыслью он ее не мог. Становилось слишком досадно. Но в голове все продолжал раздаваться эхом тот холодный, жуткий тон. - Кхм, Лололошка? Я хотел тут сказать... - Из размышлений его вырывает гнусавый, каркающий голос Сорвена. - Спасибо, что очистил округу от зараженных. Жителям неспокойно, да и ограда еще недостаточна хороша, чтобы сдержать хоть какой-нибудь натиск. - Он деликатно кашлянул. - В общем, спасибо. Мироходец задумчиво уставился на него. Что-что, а благодарности безмозглой птицы сейчас беспокоили его меньше всего. Он пожимает плечами, кратко отвечая: - Не за что. Бывший Кардинал уже собрался уходить, но Лололошка внезапно окрикнул его: - Постой, Сорвен! Понимаешь, я немного во времени дезориентировался, - откровенно признается он, - ты случайно не знаешь, сколько я тут у вас уже? Ты меня сразу встретил, как только я пришел. Птица заинтересованно склоняет голову на бок. - Ну... скифоса два с половиной, наверное. Ты так странно выглядел, когда к нам пришел, - подначивая на разговор, он недоверчиво щурится. Демиург же, наоборот, не разделял его желания. - Да, есть такое. Спасибо, Сорвен. - Спрыгивая с какой-то бочки, на которой провел последний час, он выходит за пределы лагеря, не обращая внимания на оставленного в одиночестве Кардинала. Холодный поток ветра неприятно ударяет в лицо. Недовольно натягивая на нос шарф, Лололошка чувствует изнурительную усталость. Как же он за сегодня устал. Опускаясь на не менее холодную землю, он достает из кармана возвратный скинт и отрешенно рассматривает его. Джон, по идее, уже должен был оправиться от увиденного кошмара. По идее. Ло не был в этом уверен. - Пиздец. Убил ли он его, не уйдя он тогда? Это же было бы так опрометчиво. В конце концов, Ло - лекарство от заражения. Хотя, волновало ли гения это в тот момент? Нет, кажется. Мироходец протяжно застонал, борясь со смешанными чувствами и несвязным потоком мыслей в голове. "Ладно уж. Если он до сих пор ходит по измерению, надеясь меня убить - это уже тяжелый случай." С таким выводом он сжимает в руке скинт и, закрыв глаза, перемещается в сон.

***

"Идиот. Идиот. Просто идиот." Джон Дейви Харрис нервно расхаживал вокруг фонтана, с безнадежным видом наблюдая за потоком падающей воды. Беспорядочные мысли еле умещались в голове, рискуя уже во второй раз вырваться наружу. "Это ж надо было ТАК сорваться... И что теперь делать? Да будь я на его месте, я бы себя никогда не простил за такое. Это отвратительно." Он сердито выпустил магический заряд в пустое пространство. "Еще и непонятно, когда он вернется! Вот сколько уже его нет? Конечно он поспешит вернуться, когда ему прямым текстом пригрозили убийством!!" Ученый останавливается на месте, восстанавливая разгоряченное дыхание и успокаиваясь. Переизбыток эмоций уже успел ему насолить. В голову снова начинают лезть воспоминания об увиденном кошмаре. По коже ползут отвратительные мурашки. Дабы отвлечь себя от настырных мыслей, междумирец выходит на улицу. С удивлением приподнимая оправу очков, он замечает Лололошку, стоящего на главном островке и мирно разговаривающего с детьми дворфов. Выглядит он вполне умиротворенно, тепло улыбается и что-то протягивает вперед. Что-то маленькое и блестящее, скорее всего какой-нибудь сувенир. Стараясь случайно не попасть в шутливую потасовку за него, он отходит и поворачивается спиной к Джону. Он его не заметил. Наблюдая за всей этой сценой, Харрис с сомнением поджимает губы. Стоит ли ему вообще идти к нему? Он был почти уверен, что Лололошка будет зол. Очень зол. У него было достаточно времени, чтобы переосмыслить всю ситуацию и собственную важность, а значит ею и руководствоваться - причинение ему вреда будет означать потерю настолько драгоценного ресурса, компонента лекарства от заражения. Джон не удивится, если мироходец покроет его трехэтажным матом. Он не удивится, если он скажет ему убираться из его сонного измерения. Он не удивится, если он откажется работать с ним дальше, каким бы неразумным решением это ни было. Харрис чувствовал себя виноватым перед ним, как бы он не хотел опровергнуть это. Возможно, та сцена и не имела бы сильно большого значения, если бы его угроза была несущественной, просто эмоциональным вбросом. Но он то знал, что действительно исполнил бы ее в жизнь, если бы Ло не сбежал. И от этого становилось так стыдно, так тоскливо. Но с другой стороны, наверное стоит хоть обусловить ситуацию. Что он, Джон, в норме, что он действительно считает свой поступок идиотским. Что ему правда жаль, что так вышло. Он понятия не имеет, как будет это говорить. Разрываясь между собственной гордостью и потребностью извиниться, он преодолевает себя и медленно начинает шаг. - Да ладно тебе, Синдри! Я тебе точно такой же принесу, не бойся, но немного позже. И нечего тут бойню разводить, вы меня чуть с ног не сбили. - Лололошка по-прежнему стоит спиной к двойнику, нежно утешая маленького дворфенка, проигравшего в сражении. Остановившись на расстоянии полтора метра, Джон тихим, выразительным голосом окликивает близнеца: - Лололошка. Мироходец замирает. Спустя несколько секунд он оборачивается и с некой опаской делает пару шагов назад, кладя болтавшиеся в руках очки в карман и выжидательно смотря на двойника. В его взгляде читается что-то странное, совсем не то, что ожидал увидеть Джон. Он не может определить, что это. А еще он до сих пор понятия не имеет, как и что будет говорить. Лололошка хлопает ладонями по плечу Синдри и Гулиды. Его голос принимает настороженный, напряжный тон. - Идите, поиграйте во что-то. Я потом обязательно к вам зайду. Смотря на серьезные лица двух взрослых одинаковых дядек, двое малышей испуганно переглядываются между собой и убегают на другой островок, к Гимлину. Лололошка снова поворачивается к Джону, молча ожидая от него начала диалога. И опять этот странный, чуждый блеск проскальзывает в его глазах. - Понимаешь, мне уж очень давно не снились кошмары, - тщательно подбирая слова, ученый наконец открывает рот. - Больше скажу, я не помню, когда последний раз пугался от них. И я не был готов, я не думал, что они еще когда-нибудь ко мне явятся без моего вмешательства. Я просто... не ожидал такого, что так сильно сказалось на моей реакции. - Снимая очки, он крепко сжимает пальцами дужку и протяжно вздыхает, опуская на нее взгляд. Самая тяжелая часть монолога, видимо, пришла. - Мне... мне жаль, что я так себя повел. Это правда было отвратительно, и ты ни в чем не виноват. Прости меня. - Произнеся последние слова, междумирец прикусывает язык. Как бы сильно он не менялся, собственные извинения ему до сих пор очень и очень противили. Лололошка молчит, но, кажется, его движения стали немного расслабленей. Глядя на то, как его напряжение ослабевает, Джону внезапно приходит странная неоднозначная мысль, и даже не успев ее как следует обдумать, он выпаливает: - Я бы ничего тебе не сделал. Просто сказал, чтобы ты ушел. Я бы не причинил тебе вреда. Со страшным осознаванием того, что только что ляпнул, он наблюдает за замирающем мироходцем. Лололошка морщится, вчитываясь в собственные ощущения и переводя взгляд на двойника. Его голос звучит тихо и замучено, но до чертиков выразительно: - Но ты только что соврал. Зачем? Джон молчит, превозмогая дикое желание убить себя на этом же месте. Реально, зачем? Лололошке доступны некоторые его мысли и мотивы, он вполне может отличить настолько явную неправду. Зачем он это сказал? - Не знаю, - признается он. Эти два слова, наверное, были самыми искренними за все их проведенное вместе время. - Само вырвалось. Не хотел, правда. Лололошка просто вздыхает, опуская глаза на землю. Он выглядел очень вымотанным. - Понятно. Мне надо отдохнуть, - без лишних слов он, как ни в чем не бывало, поворачивается и начинает идти к дому. Удивленный таким резким завершением разговора, Джон подбегает к нему, заставляя обернуться. - Эй, стой. Ты больше не держишь на меня зл-... - он резко замолкает. Заглядывая в утомленные темно-голубые глаза своей альтер-версии, он нечаянно, абсолютно случайно обнаруживает причину того странного, непонятного поведения. Чувствуя, как его обдает ледяной волной осознания, он так и не заканчивает предложение, прервавшись на полуслове. Лололошка продолжает невозмутимо смотреть на напарника, еще не догадываясь о том, что только что раскрыл. "Да в смысле... Ну, нет, нет, не надо. Ну Лололошка, мать твою, ну нет..." Джону становится понятно, что за непонятное беспокойство он чувствовал внутри с момента ухода напарника. Это был страх не за него, не за Джона. Не за его состояние, не за возможно разбомбленное сонное измерение. Это был страх его. Джон с ужасом понимает, что натворил. Лололошка теперь его боится. Это понимание больше не предоставляло Джону никакого удовольствия. Не теперь. Не после всего, что они прошли вместе. Не после стольких совместных потрясений и радостей, ссор и примирений, взаимных оскорблений и приятных слов, нет. Сейчас это казалось чем-то немыслимым, невозможным, бредовым. Как очень несмешная шутка - как и в принципе все шутки этого придурковатого глупого альтруиста. "Идиот..." Этого идиота он ставил наравне с собой. Ну, почти наравне. Он стал его больше понимать, даже разделял с ним мнения на некоторые темы - о чем, само собой, ему не говорил. Позволял пустить в свой адрес какое-нибудь колкое словечко, поддерживал его идеи, да даже старался успокоить его при виде этого обеспокоенного, растерянного личика, возникающего после какого-нибудь провала! Он начал проникаться к нему теплыми чувствами, ведь именно он научил его делать это. Научил, просто находясь рядом. А сейчас он видит на его лице этот хорошо замаскированный, запрятанный страх. Ему почему-то кажется, что это предательство. Такое откровенное, такое ужасно неожиданное. Нож в спину. Настырная мысль о том, что он сам виноват в этом, тошнотворно крутится в голове. Это произошло только из-за чертового кошмара. Из-за того, что он не справился с наплывшим потоком эмоций. Да и о каком предательстве со стороны Лололошки может идти речь, если он, Джон, буквально несколько минут назад соврал ему на такую важную тему? Голубоглазый междумирец продолжает молча смотреть на заткнувшегося Джона Дейви Харриса, даже не пытаясь выяснить, в чем дело. Просто ждет. - Лололошка... - на выдохе наконец проговаривает гений, продолжая впиваться глазами в глаза двойника, находя все больше и больше того подавляемого им чувства. Джон открывает рот, но тут же его закрывает. - Что? Такой спокойный, мягкий голос. Приятный. Он такой у Ло всегда, когда ничего не случилось. Но сейчас то случилось, голос лжет. Даже голос, блин, лжет. - Прости. Нет, вот самая искренняя фраза за все их проведенное вместе время. - Чего? - Прости. Стиснув зубы, Джон пялится на свои белые кроссовки. Удивительно, как он до сих пор сохраняет их белоснежный цвет в таких-то условиях. Лололошка недоумевающе молчит. Краем глаза ученый замечает его непринужденное пожимание плечами. - Да ты извинился уже, я все понял. Я понимаю все, Джон. Все нормально. - Да нет же, нет, - Харрис отчаянно поднимает на него взгляд. - Все не нормально, дурак. Прости, что солгал тебе. Прости, что чуть не бросился на тебя. Я не хочу знать, что ты меня боишься, Лололошка. - Стараясь не видеть реакцию напарника на раскрытие его тайны, он зажмуривает глаза. - Я не хочу, чтобы ты меня боялся. Это неправильно и нечестно, как минимум по отношению ко мне. Я виноват перед тобой. Между ними повисло напряженное молчание. Джон даже с закрытыми глазами чувствует этот пронзительный изумленный взгляд, слышит, как двойник пораженно задерживает дыхание. - Я не причиню тебе вреда. Молчание. - Ни за что. Молчание. - Как бы я не менял свои принципы, но это не ложь. Молчание. Опять молчание, но Джон чувствует, как внутри что-то щелкает. Что-то не свое, что-то альтер-эговское. Болезненное беспокойство, все это время окутывающее внутренности, исчезает. На этом молчании все и становится понятно. Пронзительный изумленный взгляд становится теплым, Харрис чувствует это. Лололошка произнес только одно слово. Даже не произнес, прошелестел. Тихо-тихо, Джону даже показалось, что ему просто послышалось. - Хорошо. Такой спокойный, мягкий голос. Приятный. Он такой у Ло всегда, когда ничего не случилось. Но сейчас то случилось, но голос не лжет. Ведь хоть что-то и случилось, но теперь все хорошо. Джон слышит тихие удаляющиеся шаги. Он не станет останавливать его. Ло нужно подумать и отдохнуть, тем более ему более чем неловко, что двойник раскрыл его тайну. Джон чувствует эту неловкость. Междумирец испускает медленный, облегченный вздох. "Ужас, когда я до такого скатиться успел." Против его воли на губах воцаряется легкая, еле заметная улыбка. Открывая глаза, он с умиротворением смотрит вслед парню в голубом шарфике. В голове возникает странная мысль. "Может быть, голубой цвет и правда не так уж и плох, как я думал." Мысль и правда странная.