Uncensored (JJK Edition)

      Твои руки едва дрожат от усталости, но тонкие пальцы продолжают из раза в раз хвататься за скользкие края раковины. Хрупкие костяшки приобретают неестественный оттенок белизны, почти сливаясь с керамикой интерьера.              Тяжелое дыхание легкой дымкой отпечатывается на гладкой поверхности высокого зеркала напротив, закрывая на мгновение наготу, в которой ты пред ним предстала. Налитая упругая грудь продолжает болезненно трястись над раковиной, пока мягкий живот грубо вжимается в холодную эмаль.              Искусанные пухлые губы широко распахиваются, когда очередной пронзительный стон вырывается из груди. Он разлетается по небольшой душной комнате и разбивается об глянцевый кафель стен.              Помутневшие глаза закатываются вверх, и ты опрокидываешь голову назад, однако грубая хватка мужской руки быстро заставляет тебя вернуться в исходное положение. Широкие мозолистые пальцы с остервенением сдавливают нижнюю челюсть, погружая острые ногти в раскрасневшуюся кожу.              Сквозь мутную пелену усталого блаженства ты все же различаешь в отражении знакомую пару глаз. Холодный взгляд проникает под кожу, оголяя до самых костей.              Под тяжестью адского пламени ты инстинктивно выгибаешься сильнее, отчего затвердевшие соски едва соприкасаются с раковиной, невесомо ударяясь о носик металлического крана.              Особенно глубокий толчок, и мужские бедра плотно прижимаются к твоим подкосившимся ногам, вызывая по телу россыпь сотни мурашек. Они содрогаются в такт сбившемуся дыханию, и разливаются новой волной вдоль позвоночника. Ты скулишь то ли от наслаждения, то ли от усталости. В глазах мелькают темные мушки, но взгляд по-прежнему устремлен в мутное отражение чужого лица.              На висках мужчины собралась обильная испарина. Блестящие капли пота прерывисто скатываются вниз, очерчивая тонкими влажными линиями острые черты лица. Каждая из них соблазнительно мерцает, пока темные чернила не настигают и не поглощают её до остатка. Ты инстинктивно облизываешь губы, желая поскорее вкусить горечь мужской кожи.              Он продолжает держать тебя за лицо, требуя концентрироваться исключительно на нем: на каждом резком движении, хриплом стоне или молчаливом приказе. Вторая же его рука освобождает истерзанную ягодицу из жесткой хватки, отвесив тяжелый шлепок напоследок. Она обхватывает грудь, вынуждая поднять дрожащий от возбуждения корпус чуть выше.              Сам мужчина наклоняется ближе, и точка его опоры смещается на хрупкое, уставшее под ним тело, что, в свою очередь, заставляет тебя сдавленно кряхтеть, ощущая всю тяжесть чужих мышц.              Он зарывается в густые пряди волос, касаясь кончиком носа твоей шеи. Разгоряченное дыхание обжигает чувствительную кожу, оставляя на ней невидимые следы от ожогов. Это буквально вызывает физическую боль — такую же, как и мучительное желание попросить о большем.              Ты хрипишь, стонешь и льнешь к нему ближе. С губ срывается единственное слово, которое ты способна вымолвить — его имя. И этого вполне достаточно, чтобы он распознал твою нездоровую нужду в большем.              — Звучишь жалко, — ухмыляется он, поднимая полный надменности взгляд на расплывшееся отражение в зеркале.              Движения его бедер не прекращаются, однако амплитуда заметно сокращается. Налитый кровью член медленно скользит вдоль узких стенок влагалища, задевая самые чувствительные места. Колени подгибаются, а кончики пальцев немеют, когда мужчина задевает особую точку внутри.              На твоих покрасневших глазах выступают слезы. Они скапливаются тонкой линией у нижнего века, цепляясь за короткие темные ресницы.              Нет, это не те слезы, которые ты роняла час назад, всматриваясь в дисплей чужого мобильного. Не те слезы, что растекались мокрым пятном по экрану, искажая цифровые записи интимного характера. Не те слезы, что пытались размыть, уничтожить факт его измены… снова.              Это слезы больного блаженства, затуманивающего любые остатки здравого смысла. Они тихо срываются и стекают вниз, в точности повторяя путь своих предшественников. Но в этот раз тебе хорошо… по крайней мере, пока что.              Твое милое заплаканное личико чертовски раззадоривает мужчину, и он кусает тебя за плечо. Резкая боль охватывает тело, и ты пронзительно всхлипываешь, чувствуя, как пара острых зубов прокалывает тонкий слой кожи. Слезы хлынут с большей силой, однако надрывной крик быстро сменяется на отчаянный стон.              Низ живота мучительно напрягается, когда горячий язык медленно проходится по плечу, заботливо зализывая свеженанесенную рану. Тело ноет от больного наслаждения, превращая тебя в стонущее месиво. Перед глазами все плывет, и на мгновение ты теряешь связь с реальностью.              Осознание происходящего возвращается только тогда, когда спина прижимается к холодной плитке стены. Светлые швы неприятно скребут по выступающим лопаткам. Ты чувствуешь, как внизу все пульсирует, а по внутренней стороне бедер стекает липкая влага, когда два широких пальца проникают внутрь.              Слабые, едва дрожащие руки обхватывают крепкие мужские предплечья, осторожно сдавливают и скользят вверх. Тонкие пальцы очерчивают изгиб темных линий на плечах, повторяя цикличные движения замкнутого круга.              Неожиданно глубокий толчок заставляет вскрикнуть и прижаться вплотную. Острое жжение внизу живота вынуждает тебя судорожно извиваться на мужской руке, сдавливая два длинных пальца внутри.              — Куна… — ты почти задыхаешься, когда сбивчиво кряхтишь его имя. Губы лихорадочно смыкаются и вновь размыкаются, наполняя легкие остужающим воздухом.              Тело неуклюже елозит, пытаясь из последних сил напрячь конечности и встать на цыпочки, дабы хоть как-то уменьшить глубину проникновения. Но все это оказывается напрасным — пальцы на ногах предательски подгибаются, оставляя тебя сжиматься вокруг мозолистых фаланг партнера.              Он держит руку неподвижно, не позволяя тебе соскользнуть с пальцев. Ему нравиться наблюдать за тем, как ты дрожишь, прислоняясь к нему всем телом. Как под твоим тяжелым дыханием вздымается мягкая грудь, прижимаясь крепче к его торсу. Как едва длинные ногти медленно царапают смуглую кожу, оставляя на ней белые следы после. Как нелепо содрогаются пухлые губы, почти бесшумно произнося его имя…               Сукуна неторопливо наклоняется ближе. Его свободная рука заботливо обхватывает твое лицо: узловатый большой палец осторожно ложится на подбородок, настойчиво оттягивая его вниз, в то время как остальные пальцы невесомо скользят вдоль острой линии челюсти, удобно располагаясь у самого её основания.              Мужские губы накрывают твои собственные, заставляя тонуть в глубине поцелуя. Они с нажимом сминают податливую плоть, пропуская горячий язык вперед. Приглушенные стоны отдаются лишь приятной вибрацией на переплете двух телес. Как и предполагалось, Сукуна ведет этот поцелуй, углубляя его до невозможности. Его вовсе не заботит недостаток кислорода в твоем организме, он отстраняется лишь тогда, когда решает, что этого достаточно.              Волна боли постепенно утихает, оставляя за собой тупую ноющую пульсацию. Ноги расслабляются, и ты невольно опускаешься на мужскую руку. Вместо дискомфорта возникает долгожданное желание, и теперь бедра сами движутся ему навстречу.              Губы робко обхватывают грубую подушечку мужского пальца, посасывают, тихо причмокивают и снова берут поглубже. Блестящие от влаги глаза смотрят вверх, раскрасневшиеся веки едва содрогаются, отчего темные ресницы предательски трепещут под чужим взглядом. Ты непроизвольно сглатываешь, но все же продолжаешь свою нелепую игру соблазнения.              Сукуна по-прежнему не двигается, лишь наблюдает. На его лице — невозмутимое превосходство, спокойная, почти ленивая надменность. И все же ты замечаешь, как под смуглой, татуированной кожей четко обозначились желваки. Твои робкие прикосновения явно не оставляют мужчину равнодушным.              Движения становятся все более настойчивыми, и проходит всего несколько минут, прежде чем ты осознаешь, как тело прерывисто насаживается на неподвижные пальцы, трахая себя в неистовом темпе. Но этого кажется недостаточно. Ты жаждешь большего.              Челюсть смыкается, требовательно прикусывая большой палец мужчины — неловкое движение, призывающее к действию.              Лицо Сукуны искажается хищным, плотоядным оскалом, заставляя тебя испытать страх и восторг одновременно. Его запястье вновь движется навстречу твоим бедрам. Пальцы проникают резче, глубже, быстрее. В голове снова слышится гул наслаждения: хриплые стоны, тупые удары лопаток о стену и тихое хлюпанье между ног.              Громкий вскрик — и тело наконец готово расслабиться, вот только поступательные движение никак не прекращаются. Сукуна продолжает вдалбливаться в податливую плоть все тем же безумным и ожесточенным темпом.              Вместо долгожданного наслаждение ты чувствуешь, как мышцы живота напрягаются, а чувствительность влагалища достигает своего предела. Каждая фрикция ощущается невыносимым жжением, что переполняет изнутри. Ты больше не способна справляться с его напором.              Картинка вокруг снова мутнеет, и ты теряешь счет времени. Тело судорожно вздрагивает от очередной кульминации, давно лишенной какого-либо удовольствия.              

***

             В комнате невыносимо душно. Противная, скользкая испарина покрывает каждый миллиметр кожи, отчего спина неприятно липнет к гладкой керамике. Темные локоны навязчиво ложатся на лицо, шею, плечи, раздражающе щекоча вспотевшее тело. Ты недовольно жмуришь глаза, когда одна из выбившихся прядей подбирается слишком близко, но мужчина осторожно её убирает, заправив указательным пальцем за ухо.              Проходит немного времени, прежде чем ты замечаешь изменения в его поведении, мимике и жестах. Движения стали аккуратными, плавными, почти невесомыми. Черты лица смягчились, приобретя непривычный оттенок нежности и заботы.              Это пугает.              Словно спусковой крючок, его поведение заставляет тебя впасть в панику. Разум отчаянно пытается найти объяснение столь резкой перемене — ведь Сукуна никогда не отличался нежностью или лаской. Все его слова, поступки и действия — безмолвный приказ, не подлежащий обсуждению, с которым давно следует смириться и принять как данность. Ты для него — лишь красивое украшение, и твои чувства не имеют значения.              Единственное, что может его вывести на такие эмоции — измена…              Резким выстрелом события проносятся в твоей голове. Ты вспоминаешь все, что произошло до этого. Как ты могла забыть? Как ты вообще могла повестись на все это? Снова…              Многократные измены Сукуны стали привычной рутиной, которая всегда заканчивалась одинаково для тебя. Истерики, крики, попытки собрать вещи и уйти, а затем жесткая хватка сзади, принуждение, затуманенный разум и, словно насмешка, нежные поцелуи… ставшие настоящим триггером для измученной психики.              Он никогда не извинялся. Не умел, или не хотел — ты не могла знать, так же как и то, почему Сукуна это делал.              Это всегда были одноразовые интрижки, которые мужчина не скрывал. Наоборот, он намеренно оставлял их на виду: открытые переписки, следы помады на одежде, расцарапанная спина и нижнее белье в квартире… Прельщало ли его твое унижение или беспомощные попытки уйти, также оставалось без ответа.              Этот замкнутый цикл повторялся снова и снова, превращаясь в настоящую рутину.              Пока затуманенный рассудок медленно пытается вернуться к ясности, приглушая бушующий внутри дофамин, мужчина наклоняется ближе. Его губы касаются лба, оставляют краткий, молчаливый поцелуй.              Он на мгновение отстраняется. Правая рука поддевает мягко очерченный подбородок, и Сукуна оценивающе смотрит на тебя, словно ожидая ответа, но взамен встречает лишь пустой взгляд. Такая реакция мужчину мало удовлетворяет, однако отступать он не намерен. Ты должна принять его — и его извинения.              Высокая, крепкая фигура снова наклоняется, и тонкие, шероховатые губы оставляют на твоём лице новые, небрежные поцелуи. На этот раз они торопливые, сумбурные и до безумия жадные.              Спустившись чуть ниже, к шее, касания мужчины становятся более настойчивы. Сукуна прикусывает чувствительную кожу, посасывает до отчетливого покраснения и зализывает круговыми движениями. Это ощущается все так же мягко, не в привычной для него манере, однако оказывается достаточным, чтобы оставить многочисленные метки.              Его руки сжимают твое тело, заставляя держаться на ногах, словно тряпичную куклу. Левое предплечье обхватывает талию, а правая кисть оглаживает внутреннюю часть бедер, беспорядочно растирая накопившуюся смазку.              Он медленно опускается на одно колено, располагаясь на холодному полу у тебя между ног. Горячие поцелуи покрывают низ живота, бесстыдно спускаясь все ниже и ниже. Наконец Сукуна достигает желанной точки. Длинный, шероховатый язык уверенно проходится по краю набухших половых губ, и это мигом возвращает тебя в сознание.              Твоя позиция кажется неустойчивой, и ты падаешь вперед, хватаясь за макушку мужчины. Пальцы стискивают влажные, взъерошенные волосы и слегка тянут их на себя. Осторожный маникюр царапает затылок. Ты отталкиваешься назад, прилегая обратно к стене, но руку не осмеливаешься убирать. Напряженная кисть лишь сильнее сдавливает светлые пряди.              Вместо ожидаемой ругани, до тебя доносится довольный, хриплый стон, перетекающий в тихую похвалу. Но мужчина не намерен долго говорить, его рот возвращается к истекающему лону. Изворотливый язык играет, дразнит, хаотично меняет темп и область своей ласки. Он размашисто обводит нежные складки, проникает между них и твердым кончиком касается возбужденного клитора. Его скольжение вынуждает тебя прогнуться в спине, сжав персиковые волосы сильнее.              Ты пытаешься оттолкнуть мужчину, но чувствуешь, что лишь разжигаешь в нем ещё больший азарт. Он ошибочно принимает это за желание. Сильные руки быстро сжимают твои бедра, заставляя их раздвинуться чуть шире. Кожа саднит от каждого прикосновения, но вскоре ты забываешь об этом, стоит Сукуне сосредоточиться на гладкой головке клитора.              Нарастающий темп сводит с ума. Ритмичные движения вокруг чувствительного тельца сменяются интенсивным посасыванием малых половых губ. Язык проникает глубже, перемещаясь ко входу во влагалище. Это дает тебе возможность выдохнуть, но ненадолго. Уверенным толчком он раздвигает сдавленные стенки, намеренно замедляясь и задавая новый, мучительно медленный ритм, будто откровенно насмехаясь.              Однако состояние Сукуны вряд ли можно назвать лучшим. Кровь тяжело пульсирует, приливая болезненной волной к гладкой, бархатистой головке. С уретры выделяется вязкий, прозрачный предэякулят, стекая по уздечке к стволу. Он уже давно измок, пропитавшись собственной смазкой.              Не выдерживая больше, мужчина пускает одну из твоих ляжек и касается себя между ног. Мозолистая рука обхватывает твердый член и воспроизводит несколько поступательных движений, в особенности сосредотачиваясь на области вблизи головки. Он приглушенно стонет, и вибрации его голоса усиливают ощущения уже между твоими ногами.              Ты не выдерживаешь первой, и спустя несколько непродолжительных фрикций, чувствуешь, как мышцы начинают судорожно сокращаться, вызывая томительный спазм, после которого наступает долгожданная разрядка. Рука по-прежнему цепляется за волосы мужчины, рефлекторно притягивая его ближе к пульсирующему лону. То, как он улыбается тебе сквозь ленивые мазки языка вдоль половых губ, заставляет улыбаться ему в ответ.              Сам Сукуна давно достиг предела своих возможностей, поэтому сосредоточив особое внимание на чувствительной головке, он незамедлительно кончает вскоре после тебя. Вязкая сперма скапывает с кулака на холодный, кафельный пол, пока мужчина прижимается к тебе всем телом. Его глубокое, тяжелое дыхание сладостно обжигает, пока горячие губы спускаются от бедер к коленам, прокладывая себе путь влажными поцелуями.              Он медленно поднимает голову и что-то спрашивает. Не в силах расслышать его слова, ты бездумно киваешь, за что мужчина награждает тебя ещё одним поцелуем. Он неторопливо поднимается, ноги слегка подрагивают, но Сукуна всё равно берёт тебя на руки.       

      

***

             Стоит ему отпустить тебя, как ноги подгибаются, и ты падаешь перед ним. Колени неприятно саднит от удара о пол, но сил встать больше нет. Ты не осмеливаешься поднять взгляд, поэтому глаза останавливаются на уровне его паха.              К тебе доносится надменный вздох, прежде чем грохот воды наполняет душевую. Первые капли — холодные и тяжелые — падают на спину, а затем на волосы. Ты содрогаешься, но послушно остаешься на месте. Гул мыслей перебивает шум вокруг, единственное, что терзает тебя — это будущее. Сможешь ли ты от него уйти?              Пальцы ног сжимаются в напряжении, а руки немеют. Внутренняя дрожь пробирается наружу, но тихий голос быстро возвращает в сознание:              — Тебе стоит меньше думать обо всем, — легкая хрипотца успокаивает.              Грубые, толстые пальцы зарываются в мокрые волосы и начинают медленно и аккуратно массировать их. Ты ощущаешь легкий, приятный аромат шампуня. Вскоре белая густая пена стекает по плечам, груди и животу, растворяясь в быстром потоке воды.              Невольно ты пододвигаешься ближе, и кончик носа касается головки члена, едва прикрытой крайней плотью. Рефлекторно облизываешь губы и берешь её в рот. На языке чувствуются остатки спермы, смешанной с водой, и ты, недолго думая, сглатываешь все. Тяжелая рука несколько раз одобрительно шлепает тебя по щеке, на что ты довольно мурлычешь в ответ.              Ты лишь можешь смириться, приняв его таким.              Ты обязана его принять.              Ведь именно так он тебя воспитал, не так ли?