SeungIN

Сынмин сильно волнуется, но пытается не подавать вида. Особенно, когда шеф Бан раздражённо меряет комнату шагами от окна к стене и обратно. Ещё раз пробежав глазами строчки бумаг, лежащих на столе, Сынмин глубоко вдыхает и считает до пяти. Всё не просто отлично, всё безупречно. Он так долго к этому шёл! Уже не получится отказать. Осознав этот факт, шеф наконец-то замирает, глядя в окно, не поворачиваясь, раздражённо бросает: — Сержант Ким, вы официально назначены на это дело. Офицер Хван уже на месте, эксперты тоже. Оденьтесь поприличнее и поезжайте не задерживаясь, и ничего не упустите, а то Ли с нас обоих шкуры спустит. Всё поняли? — Так точно, — Сынмин едва может сдержать свою радость за сухими словами. — Выполнять, — рявкает шеф и бормочет в спину уходящему Сынмину: — И дались тебе эти кровопийцы, сам виноват… Затворив дверь, Сынмин довольно зажмуривается и улыбается. В чём-то шеф, конечно, прав — дела, связанные с вампирами и прочими сверхъестественными существами, всегда неимоверно сложные и безнадёжные. Не прошло и пары лет, как люди узнали об их существовании — то, что тысячелетиями оставалось в тени, стало частью повседневной рутины. Но законотворческая машина сломалась на таком лихом повороте и её до сих пор чинят — формируя единое правовое поле с учётом интересов… сверхъестественных существ. До сих пор ведутся споры о равных правах людей и русалок… а преступники никого ждать не собирались. Шефа тоже можно понять — ему Сынмин нужен в делах явно поперспективнее расследования зверского убийства в замке вампира. Даже если будут все улики на руках, как судить убийцу? Впрочем, подготовка материалов дела к суду забота детективов и капитана Ли, которого сам шеф побаивается. Сынмину же нужно их добыть. А поприличнее одеться… вампиры встречают по одёжке, по статусу. Шеф, конечно, мог бы и премию выдать на такие расходы, но от него не дождаться и сахара к кофе сверх сметы. Впрочем, несколько стильных вещей от burberry у Сынмина имеется. Не хрустяще-новых, но презентабельных. Как раз на подобные случаи и налаживание редко-отпускной личной жизни. Шагая по полупустой парковке к машине, Сынмин продолжает улыбаться. Его мечта изводить на корню не только человеческую, но и потустороннюю пакость сбывается. Споров об статусе не-людей он не понимает. Вся хищная и паразитическая свора должна быть поймана, изолирована от людей и дело с концом! Особенно вампиры! Ерзая ключом в замке зажигания, Сынмин поводит плечами. Особенно гадкие. Немыслимо, пить человеческую кровь! И хоть весь их зубастый парламент клянётся гробом Дракулы, что людей они при этом не убивают — труп на ступенях замка одного из них как бы лучшее доказательство обратного. Заехав домой, Сынмин бегло принимает душ, начищает зубы, переодевается. Сетует, что голову мыть некогда — конец укладке, а это надолго. В машине вновь почти любовно перебирает документы и неохотно прячет их в сумку на заднем сиденье. Сверившись с навигатором, выруливает со стоянки направо. Ехать далеко за город — жизнь монстры, особенно древние, предпочитают вести уединённую. К лучшему, без сомнения — только вот и там находят жертв. Свернув на просёлочную дорогу, Сынмин радуется, что давно не было дождя — кондиционер в машине плохо спасает, зато в грязи не застрянешь. Обдумывание того, что уже известно по делу, идёт полным ходом и в основном кружит около главной странности — об убийстве вообще сообщили. Разве хищники не должны прятать свою добычу? Разумеется, сам кровосос обращаться в полицию посчитал бы ниже своего достоинства, но кто-то из его слуг всё же позвонил. Причём не в их инстанции — а людям. Ловушкой это быть не могло, не с такой оглаской. Но что тогда? Убийство по неосторожности? Глупость какая, откуда у вампиров совесть. И зачем ему лишние проблемы? Сынмин косится на уже увесистую папку на заднем сиденье. Стенография звонков, прецедентные дела… да, не только их департаменту угораздило вляпаться в подобное. Сынмин лишь бегло просмотрел их — все на тягомотном рассмотрении, кроме уж совсем очевидных случаев, когда убийцу с чумазой пастью ловили на горячем. Юлить и отмазываться у не-людей получалось намного лучше — сказывался опыт скрытной жизни. А через молодые законы, как через драный невод, не то, что рыба, кит мог проскочить. Подъезжая, Сынмин вертит головой, но дома в дачном посёлке не поменялись. И всё равно надеется, что из-за редкой лесополосы вынырнет настоящий средневековый замок. На деле «замок», «логово», «особняк» и прочее — лишь пережитки прошлого, ностальгические обозначения убежищ. Вот и в этот раз «замок» — это чистенько умытый белый двухэтажный коттеджик в глубине садового участка. Рядом с ним припаркована патрульная машина, «скорая», около которой курит угрюмый санитар, и неприметный фургончик коронера. Странно, Сынмин был уверен, что тело уже успели забрать. Что за задержка? Выйдя из машины, оправляет плащ и торопится к воротам. Спина тут же взмокает — послеполуденная жара невыносима. Сынмин не любит появляться в штатском, расхолаживает. А несерьёзность при расследовании убийства недопустима. Ворота оказываются не заперты — да и незачем, от них во дворе далеко отходить и не нужно, почти тут же придавлена камнем бумажка с номером, кровь дотекла и смазана следами. Это в фильмах всё красиво, лента ограждения, таблички. На деле — почеркушки для того, чтобы удобно было фото к делу подшивать. Труп накрыт, но мухи вокруг уже любопытничают целым роем. Коронера не видно, Сынмин считает, что к лучшему — он всегда настолько неправдоподобно-жизнерадостен, как будто не в телах копается, а в разбитой пиньятте в поисках конфет. Сынмин и без его разрешения осматривает тело, обойдя и приподняв край клеенчатой ткани. Причина смерти налицо, точнее, на шее и груди. Рваные раны, как от когтей или… зубов, да. Глубокие, больше десятка. Крови так много, что она пропитала всю одежду мужчины. На глаз трупа тут же норовит примоститься особо наглая муха, и Сынмин опускает ткань обратно. — И как вы все на это вот смотрите… На ступенях террасы сидит офицер Хван, в штатском, совершенно несолидном: лёгкой рубашке и светлых джинсах, но всё равно насквозь мокрый от пота. Отрастающий ёжик волос поблёскивает, как будто он только что искупался. — Почему не забирают? — Да чёрт их знает, экспе-ертов, — тянет Хван. — Какие-то там образцы им не образцы, три раза брали. Нашли какие-то странные волокна, ещё искали. — Свидетели что? — Никаких, по нулям. Ну или брешут, — Хван почёсывает нос. — А… хозяин что? Сынмин всё же не решается назвать вампира по виду. Где-то краем уха слышал, что они такое не любят. Можно понять, если кого-то из людей кроме имени звать ещё и «человеком», то это как минимум странно. — Его никто и не видел. И в дом не зовут, этих их какие-то… местные в общем заморочки. Но он дома, иди сам поищи. — Понятно, ты узнал, что я приеду, и решил ничего не делать. — Вот поэтому у тебя такая высокая раскрываемость! — склабится Хван. — Ты очень проницательный! Думаешь, я очень хочу рвать свою жопу там, где обо мне только строчка в отчёте будет? — И то, если я её напишу, — заканчивает за него мысль Сынмин. — Но хоть документы посдавай. — Да с радостью на тебя всё повешу, — теперь Хван улыбается уже искреннее. — Отпускаешь? Формально он не в подчинении Сынмина, но попросить старшего по званию просто вежливо. Сынмин подозревает, что помощь Хвана ещё может понадобиться — кто знает, сколько в этом особняке слуг и как долго придётся их всех предварительно опрашивать. По идее тут надо было патруль вызывать и всех задерживать… но зачем, если виновный вампир только один? Вот с ним и нужно прежде всего пообщаться. — Вали, — совершенно неформально бросает Сынмин. — Но… — Знаю, чтобы завтра на твоём столе был склад макулатуры, — Хван встаёт и с удовольствием потягивается. — И как тебя в плаще жара не берёт? Эту реплику Сынмин оставляет без внимания. Хочет было подняться на террасу, но передумывает. Коттедж вроде бы и кажется приветливым, но эти плотно зашторенные окна и запертые двери… тут не ждут таких гостей. Как будто солнце действительно может навредить вампирам, но вряд ли и такая удушающая жара приятна. Внутри наверняка на всю работают кондиционеры. Оправив воротник рубашки, Сынмин соглашается с мыслями о том, что оказаться в прохладе сейчас было бы неплохо. Оглядев двор, замечает петляющую тропинку между деревьев, уходящую глубже в сад. Мог ли вампир-убийца скрыться там? Но от кого в своём доме? Но и кровавых следов к двери не наблюдается. Сынмин решает, что поиск дополнительных улик не помешает. Пытается успокоить лёгкую тревогу о том, что и поискать пути отхода в случае чего тоже важно. Общаться с вампиром наедине в его логове, конечно, безопаснее, чем лезть в берлогу к голодному гризли, но ненамного. Голодному… что-то в этой мысли цепляет Сынмина, но ничего внятного. Поэтому он сосредотачивается на осмотре местности, но ничего похожего на какие-то улики или хотя бы что-то необычное нет. Никаких сломанных веток, испачканных кровью камешков, никаких особенностей. Если только не считать молодого парня, присевшего около куста бледных рододендронов и перебирающего лепестки. Появление Сынмина в саду его, кажется, совсем не беспокоит. Он рассматривает с лисьим прищуром увядающие цветы так, как будто в этом есть сакральный смысл. Может быть, он садовник? Но одет как-то не по-рабочему, что ли. Хотя, может, у всех слуг здесь такая дорогая униформа. Большинство поверий о вампирах оказались ерундой, но про их богатства — чистая правда. — Кхм, — Сынмин решает к нему обратиться. — Вы здесь работаете, да? Вы не могли бы меня проводить в особняк? Мне нужно поговорить с владельцем. Я… Сынмин копается в кармане в поисках удостоверения, но парень его перебивает: — Я знаю, кто вы. Идите за мной. Сынмин отмечает, что спокойствие какое-то уж через чур подозрительное, особенно когда предположительно, садовник, интересуется: — Тело всё ещё там? — Да, — Сынмин отчего-то чувствует себя слегка виноватым. — Эксперты ещё работают. — Тогда сюда, — парень указывает на ответвление тропы. — Войдём с чёрного хода. Сынмин некстати выхватывает взглядом абрис его фигуры — подтянуто-спортивной, этого свободным и неброским, хоть и дорогущим, шмоткам не скрыть. И тут же одёргивает себя: он при исполнении! С обратной стороны коттеджа ничего не напоминает о трагедии. Даже окно приветливо приоткрыто и ветерок весело раздувает лёгкую светлую занавеску. — Прошу вас, входите, — отворив перед Сынмином дверь, парень пропускает его вперёд. Внутри «замок» светлый, как и предполагалось, погружён в блаженную прохладу и современно обставлен. Выходит, сказки про гробы и летучих мышей тоже всего лишь пиар-проект. Ничего похожего на улики тут тоже нет, не считать же за них лёгкий жилой беспорядок: забытую на журнальном столике кружку с недопитым кофе, парочку раскрытых и перевёрнутых корешками вверх модных журналов, разбросанную канцелярию. Тихо тоже не подозрительно, а скорее безмятежно, где-то еле слышно мурлычет музыка, похожая на эмбиент из какой-то игры, гудит холодильник или что-то похожее. В общем, никаких признаков того, здесь произошло убийство. Или того, что здесь обитает вампир. Как и его самого. Войдя в гостиную, парень небрежно садится на невысокий замшевый диванчик, забрасывает ногу на ногу и задумчиво смотрит на Сынмина. Тот, осмотревшись и немного подождав, спрашивает, пытаясь сохранить спокойствие: — Хозяин… вампир, — решается говорить прямо. — Скоро будет, так? — Это я. Сынмин даже попытаться усомниться не успевает, как тот смаргивает — будто по-птичьи, внутренним веком — и его глаза становятся абсолютно чёрными, блестящими. Улыбается, чуть приоткрывая похожий на звериный комплект зубов, подносит пальцы с удлинившимся коготками к заалевшим губам… лишь часть настоящего обличья ночного хищника. Снова моргает, прячет улыбку за напускной серьёзностью и постукивает по столу вновь коротко остриженным ноготком. — Удивлены? — невинно осведомляется. — Не ожидал, что вы будете… столь молоды, — прямолинейно отвечает Сынмин. — Хотя на самом деле вам много лет? — Всем подавай Носферату в готическом замке, — фыркает вампир, но беззлобно. — Да вы присаживайтесь, задавайте свои вопросы. Сынмин решает смолчать и послушно опускается в одно из кресел. Вампир смотрит с интересом и вряд ли хотел обидеть или ссориться. Но что-то всё равно подзуживает Сынмина представиться по форме: — Сержант Ким Сынмин, полиция округа… — Нашего, — нетерпеливо перебивает его вампир. — Я надеялся, что вы детектив. Ну, плащ у вас уже есть. А я Ян Чонин. Просто так, без каких-либо дополнений. Сынмин одёргивает себя. Неужели он серьёзно ждал седого упыря со списком титулов, подобных королевскому? И хотя детективом он был на прошлой должности, Сынмин не поправляет — откуда вампиру знать такие тонкости? Их же не из простых смертных… делают. Все сынки и дочки каких-нибудь толстосумов, у которых представление о жизни обывателей — как у свиньи о звёздах. — Мистер Ян, — покопавшись в кармане плаща, Сынмин достаёт крошечный диктофон. — Вы не против, если наш разговор будет записываться? — А потом вы запихнёте мой голос в нейросеть и состряпаете признание? — вампир улыбается. Сынмин чувствует, что расслабляется. Это не напускное веселье, вампир ведёт себя безмятежно. Как будто у него вовсе отсутствует малейшая вина за душой. И цепкости матёрого хищника у него словно и нет вовсе. Хотя, как Сынмину известно, вампиры владеют гипнозом. Но ничего сверхъестественного в этом нет, никаких особых магических техник они не применяют. Ничего такого, с чем не сможет справиться обычный здравомыслящий человек. Только если они ничего не скрывают… — Вы были знакомы с погибшим? — Я думал, первый вопрос будет «где вы были такого-то числа…» — тянет Чонин, но тут же охотно отвечает: — Нет, я его не знаю. Близко… к нему я не подходил, не всматривался, но точно его не видел раньше. — Вас напугало увиденное? Сынмин любит задавать вопросы вне протокола. Всегда это делает для себя. Прежде всего, он сам должен составить мнение о свидетелях и преступниках, когда переслушивает записи в тишине рабочего кабинета. Не раз случалось, что вскользь оброненное слово, заминка, странная интонация, не замеченная в диалоге, на записи вдруг цепляли слух и превращались в подозрения, которые приводили к верным выводам. — Не напугало, — качает головой Чонин. — Но кровь… там были ещё люди. — Вы плохо себя контролируете? — Понимаю, на что вы намекаете, — хмыкает вампир в ответ. — Не то, чтобы… но кровь есть кровь. Осторожность. — Хорошо, вы не видели никаких подозрительных… личностей на территории вашего особняка? Или кто-то из прислуги, возможно? — Тут была пара человек, не охранники, — качает головой Чонин. — Они спали наверху. — Обычно не так? — осторожно пытается выведать Сынмин. — Я недавно переехал, — подтверждает его подозрения вампир. — У меня минимум полезных связей даже среди наших, а с людьми… — Сложнее? — подсказывает ему Сынмин. — Да, — легко соглашается вампир. — И я не хотел начинать жить здесь… вот так. С этого. Будто вывеска «здесь живёт кровожадный вампир»! — Но разве вы не планировали Охоту? Сынмин опасается ступать на столь скользкую тему — об ритуалах и тем более об правилах таинственной «Охоты» ему, да и всем людям, известно пока совсем немногое. Логики у вампиров не отнять — кто же хочет раскрывать всю подноготную того, что связано с их своеобразным питанием? — Мы не охотимся там, где живём, — качает головой вампир. — Прошу прощения, если мои вопросы кажутся глупыми или неуместными, — Сынмин решает извиниться. — Забавными, — легко улыбается Чонин. — Если захотите пообщаться… ну, без протокола, с удовольствием поболтаю. — Может быть, — вырывается у Сынмина непроизвольно. Он смаргивает, осматривается. Вроде всё в порядке, не магия и не гипноз. И вроде как он допрашивает вампира, монстра, подозреваемого в зверском убийстве. Но почему-то его как-то и подозревать не хочется, и сидеть уютно. Ещё бы… — Не желаете ли воды? Сока, может быть? Кофе? — Воды. Минеральной, если можно. Сынмин был уверен, что вампир всё-таки кого-то позовёт, но тот уходит сам. Поставив запись на паузу, Сынмин снимает плащ и аккуратно складывает его рядом с собой на журнальном столике. Внутри плаща уютно устроился пистолет — не видно, но близко. Это тоже не раз срабатывало — мнимая безоружность полицейского подначивает преступников вести себя наглее, а значит — неосторожнее. Если только вернувшийся с бутылкой воды и парой стаканов вампир на самом деле причастен к убийству. Пока Сынмин следит за тем, как шипящая жидкость переливается из пластика в стекло, он начинает понимать, что именно его смущало в характере убийства до сих пор. Сама кровь. Разлитая так издевательски-небрежно… Разве вампир, тем более молодой, убьёт так… неэкономно? Чонин отпивает из своего стакана первый, будто показывая, что вода не отравлена. Сынмин качает головой от наивного поведения — в случае чего отравлен был бы сам стакан. За окном отдалённо слышен шум машин — похоже, тело наконец-то забрали. — Думал, вы спросите, почему я пью воду, — улыбается вампир. — Мы не настолько мало о вас знаем, — притворно оскорбляется Сынмин и чувствует, что не может сдержать улыбку. Конечно, ему известно, что вампиры потребляют много жидкости и помимо крови. Даже могут есть человеческую пищу при необходимости, для маскировки. И кровь для них не питьё, а что-то вроде… подпитки сверхъестественных сил. Наверное, существуют и какие-нибудь хилые вампиры-веганы, за людей и кокосовое молоко, всё такое. — Тогда вы поймёте, что закусок, увы, я предложить вам не могу. Но разве мы не отвлеклись? Сынмин потирает ладонь. Расслабился, уже подозреваемый о допросе напоминает! Радуясь, что это не попало на запись, вновь включает диктофон. — Ещё пара вопросов. Всё же, где вы были прошлой ночью? — Ранним утром? — уточняет вампир. Сынмин потирает диктофон. Для любого другого полицейского встречный вопрос был бы призраком улики. На самом деле — наоборот. Вампир даже не пытается в какое-либо алиби. — И ночью тоже. Ничего не слышали, не видели? — Я поранился, — неожиданно бесхитростно заявляет Чонин. Снимает пиджак, небрежно бросает его на спинку стула, расстёгивает и закатывает рукав рубашки. Демонстрирует Сынмину руку, от ладони которой до локтя идут длинные рваные шрамы. Раны серьёзные, даже для вампира, но могли быть получены когда угодно. К тому же… — Когда лечимся, — тихо и доверительно сообщает ему Чонин, — мы вроде как… спим. Очень крепко. Допустив, что вампир ему по-прежнему не врёт, Сынмин не может мысленно не отметить, что как-то всё удачно сложилось… для убийцы. — Кто-то знал о вашем ранении? — Знаете, — вампир вдруг перестаёт улыбаться, сглатывает.— Вы неправильные вопросы задаёте. Отставляет опустевший стакан в сторону и смотрит Сынмину прямо в глаза. Тот, выдержав взгляд, осторожно интересуется: — А какие, по-вашему, правильные? — Знаю ли я, кто убийца, например, — спокойно отвечает Чонин, чуть склонив голову набок. — А вы знаете? — не растерявшись, спрашивает Сынмин. — Да, — просто отвечает вампир. — Вы бы уже давно могли сообщить полиции, — Сынмин чувствует раздражение. — По телефону. — Вы слушали запись моего звонка? — Показалось, что звонил очень спокойный человек. Или человек в глубоком шоке. — Ну, я был в шоке, когда наткнулся… на тело, — Чонин отводит взгляд. Значит, всё-таки он звонил. Голос похожий, да. Но почему в полицию? Почему людям? — Вы готовы указать на убийцу? — Сынмин решает надавить. — Не бесплатно, — неожиданно заявляет вампир. — Мы же всё равно найдём преступника. А со следствием торговаться нельзя. На это Чонин неожиданно быстро сцапывает диктофон со столика и отключает. Щурит и без того узкие глаза, вновь почти чёрные, и почти шёпотом кажется его голос: — Но не сегодня, мистер Ким. Не сейчас. — Вы нуждаетесь в деньгах? Сынмин решает поторговаться, чтобы выудить из вампира побольше информации. Каков шанс на то, что он вообще не блефует? И не выгораживает себя или какого-нибудь провинившегося родича? — Не в деньгах. Вампир чуть закусывает губу клыком, бросая взгляд на губы Сынмина и ниже, на шею. — Сколько донорской крови вам предоставить? — тот делает вид, что совершенно не понимает намёков. — Совсем немного, и только вашей, — прямо обозначат свои желания Чонин. — Но только если вы согласитесь сами. Иначе не имеет смысла. — Есть разница? — интересуется Сынмин и тут же корит себя за любопытство. — Конечно, — кивает вампир. — Я расскажу подробнее, если хотите. Так вас интересует… сделка? — Так просто? Моя кровь в обмен на имя и фамилию убийцы? — Торгуетесь, значит согласны, — удовлетворённо тянет вампир. — Нет. — Я не буду настаивать, — неожиданно покладисто отступает Чонин. — Тем более, не на имя и фамилию, нет. Я всего лишь знаю запах убийцы… вот сказал и понял, что для вас это чушь, — тушуется. — У нас есть поисковые собаки и мы им доверяем, — ляпает Сынмин прежде, чем думает. Чонин, кажется, не понял, что нужно обидеться и терпеливо поясняет: — Это не совсем то… собака здесь была утром. Кто убийца? — Хорошо. Допустим, вы точно укажете на убийцу… когда его, м-м, почуете. Будете всех в городе обнюхивать? — Если вы не согласитесь, я всё равно назову вам нужное имя. Но завтра вечером. Или через пару дней. Я ничего не скрываю, но это нужно согласовать с парламентом, с кланом. — То есть убийца кто-то из… ваших, но вы не знаете, кто? — Согласны или нет? Вампир выглядит весьма нетерпеливо. Сынмин замечает даже капельки пота на его лбу. Вполне… по-человечески. И очень опасно — сам признался, что себя не контролирует. С другой стороны — убийца на свободе, а продвижение в расследовании нулевое. Даже если вампир врёт — хотя бы гипотеза. И да, хоть что-то, что можно бросить шефу в пасть. Ну, и пистолет всё ещё на расстоянии вытянутой руки и всё ещё заряжен. Пули, конечно, не серебряные — эта чушь бесполезна. Но и обычная пуля достаточно травмирует монстра… монстра? — Немного это сколько? Вампира будто отпускает напряжение, он улыбается в ответ: — Раз в пять меньше, чем вы можете предположить. Как комар укусит. — Это будет самая необычная сделка в моей жизни, — честно признаётся Сынмин. Его охватывает долгожданный азарт, наполовину забытое за бумажной работой чувство. Погони за преступником, реальной опасности. Вампир — очень опасен. И соглашаться на такое — безумная глупость. О которой, разумеется, хотелось бы потом не пожалеть. Сынмин встаёт с кресла, оправляя рубашку: — Я воспользуюсь душем? — Как хотите, но… вы и так вкусно пахнете. Вот уж такой комплимент, и уж тем более от вампира, Сынмин получить не рассчитывал. Впрочем, сама сделка подразумевает срочность, тем более, чистота кожи это проблемы кровососа. Но что Сынмин уж точно не мог предвидеть, так то, как именно это будет происходить. Тем временем вампир без труда затянул его за руку на диван, а как только Сынмин туда неизящно хлопнулся, перебросил через него ногу и взгромоздился сверху. Очень близко. И вовсе не холодный, наоборот, пальцы, возящиеся с пуговицами рубашки, обжигают. А ещё пахнет не мертвецом и не столетней сыростью — лепестками цветов, которые он перебирал в саду и немного сладковатой ванилью от волос. И Сынмин обнаруживает, что держит его ладонями за талию, и более того, скользит ими ниже, потому что… — А вы… ну… — Как всё интересно повернулось, — Чонин ёрзает на коленях Сынмина, явно поняв, что к чему. — Конечно. Ничто человеческое нам не чуждо. Проводит по обнажившейся шее Сынмина языком, отчего тот вздрагивает. Но это перерастает всего лишь в поцелуй, Чонин же возится с пуговицами дальше. Сынмин без особого стеснения сжимает его задницу. Как он и представлял. Как и хотел, если быть честным, сразу же, как увидел вампира в саду. Как же будет… — Смазка есть, — доверительно мурлычет ему на ухо Чонин. — Даже рядом, отсюда достану. Сынмин на мгновение напрягается, опасаясь, что ловушка была расставлена слишком давно и умело, но выцепляет взглядом подозрительно неполную пачку салфеток на столике, как раз рядом с плащом. И большой телевизор… или монитор, на стене. Любитель зрелищ, значит? Где-то и флакон с кровью пустой валяется? Сынмин и сам не против полюбоваться, в свою очередь тоже расстёгивает рубашку, но Чонину, и проводит пальцами по его взмокшей коже… белоснежная красота. Заострившиеся небольшие тёмные соски, рельефный пресс, а ниже… — Снимай, — требует, подцепив пальцами край брюк. — мне не нравится фасон. — О, полиция моды, — оскаливается вампир в ответ, и в свою очередь скребёт вновь заострившимися коготками по ткани брюк Сынмина. — Тоже снимай, мне не нравится цвет. И всё равно они больше раздевают друг друга, чем сами себя. Торопливо, лишь бы быстрее… и снова в той же позе, только кожа к коже, в одних расстёгнутых рубашках. Чонин, похоже, вовсе забыл, зачем на самом деле раздевал Сынмина, проскальзывает пальцами, измазанными в смазке, ему по члену, опустив руку, пока до них не доходит: — А вот презиков у нас нет, — теперь уже Сынмин шепчет Чонину на ухо почти отчаянно. На самом деле — есть. Только в бардачке машины, припаркованный за воротами. Такой характер ведения расследования Сынмину в новинку, особенно в отношении подозреваемых. Но если в чём он и подозревает вампира сейчас, то только в пьянящей сексуальности, когда тот шепчет в ответ: — Мы не болеем и не беременеем, так что… Сынмин не дослушивает, резко подавая его бёдрами на себя, без предупреждения насаживая на член. Почти невыносимо узко и горячо, тесно — смазки явно маловато, вампир выгибается, покусывая губу острыми клыками, ладони Сынмина проскальзывают по влажной коже. Плохое начало. Сынмин тянется к нему, проскальзывает губами по шее, ключице, не то целуя, не то слегка лаская губами, нащупывает небрежно валяющийся на диване флакон и сжимает его у себя над животом — и так намного лучше. Но Чонин всё равно судорожно дышит, шипя: — Любишь пожёстче, да? Сынмин не уверен, знает ли он сам ответ на этот вопрос, поэтому рука, стиснувшая его горло под кадыком, неожиданность. Но неожиданность приятная — Чонин не душит его, скорее, просто держит, не давая сбежать. Как жертву, как добычу, пока он сам… двигается. Волнообразно изгибаясь, красуясь, сначала мучительно-медленно, потом — быстрее. Запрокинув голову и прикрыв глаза — но Сынмин успел заметить, что они снова абсолютно чёрные. И кожу на горле колют когти, но… он добровольная жертва. Не смиряется с тем, что его принуждают к неподвижности — подаётся вперёд, сглатывая колючий от усилившегося давления воздух, целует Чонина в шею, скользит ладонями под тканью распахнутой рубашки, задевает соски, сжимает кончиками пальцев. Чуть скручивает. Цепляет ногтями и вновь сжимает. Чонин стонет неожиданно жалобно, будто умоляет и остановиться, и продолжить одновременно. Сынмин выбирает второе, сжимая чуть сильнее, отпуская, щипая. И расплачивается за это — Чонин наваливается на него сильнее, отталкивая, вжимая одной рукой за горло, второй за плечо в спинку дивана, и теперь уже гарцует на его члене не сдерживаясь, всем весом опускаясь, принимая на всю длину. И смотрит Сынмину прямо в глаза, темным, безумным взглядом. Нечеловеческим. Сынмин только сейчас в полной мере осознаёт, что значит хищник, добыча которого — он. Ещё и почти обезумевший от смеси желаний — похоти и жажды крови. А ещё — горячий и взмокший. Скользкий и всё ещё безумно узкий внутри. И… опасный. Но вопреки чувству самосохранения, Сынмин приоткрывает губы, напрашиваясь… Целовать вампира — верх глупости. И верх блаженства, когда их языки сплетаются, и даже покалывания клыков не препятствуют, Сынмин путает пальцы в волосах Чонина, притягивает его ближе, за шею, перехватывая главенство. И Чонин снова двигается, не разрывая поцелуя, не переводя дыхания, быстрее и, как и обещал, жёстче. Но у Сынмина, даже с хватом на шее, всё равно есть преимущество — и он проскальзывает пальцами по члену Чонина. Вампир тут же забывает о своих замашках — отстранившись, жалобно поскуливает, и Сынмин не отказывает в его просьбе, слегка сжимает ладонь, сдвигает бархатистую кожу. Медленно-медленно, и только с новым жалобным стоном — чуть быстрее. Играет с Чонином, заставляя того поскуливать — и только тогда сжимая сильнее. Но и самому ему не продержаться, не тогда, когда так просят, так жадно хотят, так требуют… А ещё Сынмин чувствует, что как бы он не ласкал Чонина, тот дрожит всё сильнее и скулит жалобнее, требуя разрядки, но без возможности её получить, несмотря на все ласки, на жёсткий темп, на максимальную близость. И он знает, почему. Потому что Чонин — не человек, и ему нужно нечто большее. Но и это он способен дать. — Давай же, — облизнув пересохшие губы, шепчет Сынмин. Склоняет голову, почти вырываясь из захвата, подставляя шею. Добровольно, забыв о сделке, а в следующее мгновение — вообще обо всём на свете. Успевает подумать только о том, что совсем не чувствует боли — как будто порез бритвенным лезвием. С первым же глотком Чонин вздрагивает, и его задница сжимается, а пальцы Сынмина проскальзывают, пачкаясь спермой, и это его доводит. Оргазм настолько острый, что кажется мгновением, но, наконец вдохнув, Сынмин замечает, что слишком сильно сжимает бедро Чонина, тот давно пришёл в себя и смотрит с некоторым беспокойством. Сынмин ищет на его губах хоть каплю крови, даже сомневается, был ли укус вообще, но нет — они всего лишь очаровательно припухшие. И на щеках румянец, а ко лбу прилипли влажные прядки. Сынмину хочется поцеловать Чонина, но он чувствует, что неспособен даже шевельнуться — но осознание этого паники не вызывает, наоборот, Сынмин ощущает только сонливость, моргает, чтобы смахнуть с себя внезапную усталость… А открывает глаза уже в совсем незнакомой комнате. Вздрогнув, быстро садится, озираясь. Из не до конца закрытого римской шторой окна косо пробиваются лучи солнца, падая на узорчатый ламинат. Сынмин обнаруживает, что полностью раздет, но вместо его собственной одежды рядом стопочка новой, а пистолет… лежит себе преспокойно сверху, явно отправленный туда с опаской, неумелой рукой — дулом к Сынмину. Схватив его и отщёлкнув магазин, Сынмин успокаивается — заряжен. Да и не зла хотел ему вампир, а просто… хотел. Вспомнив всё, Сынмин потирает шею в месте укуса, но снова кажется, что показалось — ни малейшей раны нет. С другой стороны, раньше ему сознание после секса терять не доводилось. Но, возможно, и секс ему почудился? Вдруг вампиры всё же умеют наводить какой-нибудь морок? Сглотнув, Сынмин чувствует першение в горле — похоже, вампир его просто слегка придушил, не рассчитав силу? Сам себя одëргивает: сломанная гортань, раздробленные шейных позвонки. Оторванная голова, как вариант. Вампиры очень сильные, особенно сытые. И принести взрослого мужчину к себе в спальню им не сложнее, чем новорождëнного щеночка. Сынмин замечает на столике рядом с диктофоном, ключами и удостоверением свой телефон и тут же сцапывает. Почти девять, не так уж и долго он… утра? Похоже, всё верно — пропущенных звонков целая куча, как и сообщений. И на столе его трогательно дожидается завтрак — сэндвичи, весьма старательно набитые не слишком аккуратно покромсанным сыром и овощами; круассаны, нарезанный и успевший подсохнуть грейпфрут, отмытый от воскоподобного налёта виноград и другие фрукты. А ещё в спальне — а это именно она, у Сынмина нет сомнений, — не место кофеварке с уже стоящей там крошечной белой чашечкой и тостером с горкой пока ещё свежего хлеба и джемом рядом, им тесно на прикроватном столике рядом с часами, на которых всё так же неумолимо почти девять. Сынмин с отвращением щупает липкую от пота кожу на груди, но голод в нём сильнее и желания помыться, и осторожности, сэндвичи и круассан незавидная судьба настигает почти моментально, а вот тост с джемом Сынмин смакует уже ополоснувшись и переодевшись — одежда ему подходит, только футболка оказывается слегка узковатой в плечах. Впрочем, он не сомневается, что это вещи Чонина — сдирает пару этикеток совсем не нищей фирмы. Утро, конечно, не самое плохое — но не тогда, когда ты расследуешь зверское убийство, потрахался с подозреваемым, словил непонятный обморок и, без сомнения, выговор от начальства, не продвинувшись даже на миллиметр. Впрочем, Сынмин отступать и не собирается — вампир все ещё должен ему показания, ведь так? Сынмин борется с желанием позвать — если о том, что случилось, никому кроме них не известно, то пусть так и будет. Тем более он интуитивно чувствует, где может его найти. Так и есть, Чонин бродит по саду. Ночью прошёл дождь, теперь на листьях и траве сверкают капли росы, и вампир их будто боится — перескакивает с одного большого камня на другой. Кровожадный и беспощадный монстр? Лягушонок! Солнце играет с его растрёпанными волосами, лижет щёки и нос, Чонин щурится и не сразу замечает Сынмина рядом, но тут же радуется: — Тебе лучше, да? Я… я волновался. — И поэтому ты не дежуришь у моей постели, а прыгаешь тут? — решает шутливо уколоть его Сынмин. На самом деле даже малейшее раздражение в нём умерло, как только он увидел Чонина — вампира, засыпанного солнечными лучами. Никто не поверит, если рассказать. Но зачем рассказывать? — Да я… сюда прихожу, если волнуюсь, — Чонин тут же оправдывается. — И ты бы не умер… от этого. Если сразу не умер. Умеет он подать извинения, конечно! Сынмин хмыкает, пытаясь вызвать у себя злость, но сдаётся: — Как видишь, убийство полицейского на тебя не повесят. Чонин спрыгивает камня на гравий дорожки, подходит к Сынмину и искренне извиняется: — Прости, я не рассчитал… дозировку. Шрамов не будет, от этого не бывает... у меня первый раз такое, чтобы секс и… да и секс тоже. Сынмин мог бы поклясться, что Чонин врёт, не заглядывая ему сейчас в тёмные глаза, впрочем, теперь-то вполне человеческие. Похоже, хищная натура взяла над ним контроль, а инстинкты питания и секса не бог весть какая наука. — Хлебнул лишнего, так и запишем, — Сынмин делает вид, что пишет невидимой ручкой в невидимом же блокноте. — Я… это действительно было опасно. Надо было не соглашаться! — в голосе Чонина проскальзывает отчаяние. — Буду знать. На будущее, — Сынмин делает вид, что захлопывает воображаемый блокнот. — Будущее? — изумляется Чонин почти по-детски. — Ну ты же… или теперь мы снова на «вы»? Вы будете сотрудничать со следствием? — А, ну если ты так хочешь это называть, — до Чонина доходит и он улыбается. Сынмин вполне отдаёт себе отчёт, что предлагать встречаться вампиру, будучи человеком, это как минимум сильно опрометчиво. И уж тем более после того, как он чуть всю кровь не выпил — голова у Сынмина всё же немного кружится. Но, может, это от счастья — ему слишком радостно смотреть на мордашку вампира, да и тот, похоже, расставаться не планировал, у него вокруг талии поверх измятой — возможно, что специально, — футболки небрежно повязана тоже измятая — явно в пылу страсти, — рубашка Сынмина. — И зачем тебе моя одежда? Трофей? — Нет, — Чонин почему-то смущается и отводит взгляд. — Не совсем… — Ладно, меняю на шмотки, которые на мне, — соглашается Сынмин. — Если понравилась. — На ней… твой запах, — решается Чонин и тут же тараторит: — Ну вот, опять глупости. Сынмин ловит его ладонь своей, сжимает. Убеждает: — Если тебе это важно, то это не глупости. И, если честно, ты тоже… приятно пахнешь. — Ох, — Чонин снова смущается. — Знал бы ты, о чём говоришь! Сынмин догадывается, что для существ, в мире которых запахи и наверняка вкусы имеют огромное значение, такой комплимент вовсе не нелепость. — Ой, — Чонин спохватывается. — А что для тебя важно, так это убийство! Я запомнил запах, я уже говорил тебе. Сынмин не перебивает, укачивая ладонь Чонина и осознавая, что о делах он вовсе не хочет говорить. Ну хотя бы ещё минуту полюбоваться этими тонкими и длинными пальцами… — …и он исходит от тебя, — Чонин безжалостно вырывает его в реальность. — Что? — Сынмин возмущается. — То есть не твой, — спешно поправляется Чонин. — Но того, с кем ты общался вчера. Очень близко. — Не с теми, кто приезжал сюда? — осторожно интересуется Сынмин. Он уверен, что вампир не врёт, и вряд ли способен на ложь в принципе, кроме самой невинной. Разве что на утаивание, и Сынмин близок к разгадке, чего именно. — Нет, нет. Чонин мотает головой, волосы пересыпаются, блестя, и Сынмин делает над собой усилие, чтобы не любоваться, а вникать в неожиданные откровения. — И не от одежды, — Чонин говорит поспешно, сбивчиво, словно боится, что Сынмин ему не поверит. — От волос, рук. Ты с ним здоровался, наверное? — Это мужчина? — утверждает Сынмин. — Да, и он… — Пойдём, — перебивает его Сынмин. — Кое-что покажу… точнее, дам обнюхать. — Я не собака! — насупливается Чонин. — Я и так чувствую. — Конечно, — легко соглашается Сынмин. — Это я ищейка, а ты маленький и лукавый лисёнок, который торговался за слишком важную информацию. Чонин сопит явно обиженно, но идёт за Сынмином к машине и охотно ему помогает — взяв в руку папку с документами, слегка машет ей перед лицом и уверенно говорит: — Да, тут запах очень сильный. Ты уже знаешь, кто это? Сынмин сглатывает. Он рад бы не знать, рад бы не понять, но… звонит его телефон. Приняв вызов, Сынмин не очень рад: — И тебе утра, Ли. К счастью, это младший из однофамильцев, но Сынмину уже и так известно, что он хочет сообщить: — Странные волокна — это шерсть. Вы думаете, что волчья. Сбросив звонок, Сынмин смотрит на Чонина и утверждает: — Но она оборотня. И ты с ним дрался, — проводит кончиками пальцев по шрамам на руке. — Да, — Чонин отворачивается. — И очень позорно проиграл. — Ну тихо, — Сынмин обнимает Чонина, прижимая к себе, не особо заботясь о том, что будут говорить соседи по участку. — Не смог спасти, да? — Уже нельзя было, — глухо говорит Чонин, уткнувшись Сынмину в грудь, враз кажущийся маленьким и беззащитным. — Он задрал человека специально, понимаешь? Такая дикость… так… правильно, — неожиданно сухо продолжает. — Его территория, на которой я не должен был селиться ни при каких обстоятельствах. Он мог бы задрать меня, и был бы в своём праве, понимаешь? Сынмин не желает понимать. Понимание — первый шаг к прощению. А он уже и так встрял по самое не забалуешь, встречаясь с вампиром-то! Ну, пусть и полчаса… — Изолированная тюрьма для выродков будет его территория, — зло цедит сквозь зубы и выпускает Чонина из объятий. — Я должен уехать. Ты в безопасности? — Пока — да, — неуверенно бормочет Чонин. — Я поговорю с кланом… — Да нихера подобного, — решает за него Сынмин. — Это же клан тебя сюда послал, так? Думаешь, они тебе друзья? Вот и ответ, похоже, почему вампир позвонил в полицию? Сынмин роется в кармане джинсов, выуживает ключи, отцепляет нужный, протягивает Чонину: — Поедешь сам ко мне домой, адрес… — Ты не понимаешь, — грустно усмехается Чонин. — Территория оборотня это пара городов. У вожаков — половина штата. — Всё равно безопаснее, чем здесь. Поверь, я прижму его к ногтю раньше, чем он вынюхает, где ты. Придёшь показания давать, посмотрим, кто последний посмеётся. — Последний оскалится, — соглашается Чонин. — Скинешь мне адрес тогда. — Твой номер? — Сынмин копается в телефоне. — Всё уже есть в твоих контактах, — улыбается Чонин. — Айфонам надо исправить распознавание лиц, если закрыты глаза. И да, я написал там тебе в рабочие чаты, что ты занят до утра, названивали. И заказал еду, какую ты обычно ешь. Я почти отвык… от человеческого. Доставка еды и неаккуратный сыр в сэндвиче? Сынмин сглатывает, представив всё то, что мог прочитать вампир и использовать не только против него, но и против полиции в целом. Но он так безмятежно щурится на солнышке, что о плохом думать не хочется. Тем более, точно не сейчас, когда арестовать надо не абы кого… а шефа полиции Бана. Можно же связаться с советом… с вожаком, вроде, оборотней? Сравнить образцы шерсти… в общем, дело опасное. Очень. Но не невыполнимое. Шеф же… да, точно не зря именно его сюда направил. Замять дело, разрушить карьеру… не человек, вот как? Мысли о рабочих несостыковках и резко закрытых "за отсутствием доказательств" делах вихрем роятся в голове Сынмина, он даже не сразу реагирует на Чонина: — … приду, не важно, как скоро. Ты же будешь в полицейской форме? — Конечно, — улыбается Сынмин. — Извращенец. Чонин насупливается, и Сынмин понимает, что ради такого очаровательного зрелища он готов рискнуть вообще всем. Не-люди очень недооценивают людей. Очень.