Заячья ловушка

Мне кажется, глупо считать, что в таких крошечных посёлках как наш не происходит ничего особенного, кроме разве что бесконечного потока сплетен, который будто спиралью постепенно всё больше и больше закручивает нас. Однако в этот раз мне придётся поведать историю, которую я теперь имею полное право рассказать, о совершенно странном и очень даже пугающем случае. Около недели назад один мой знакомый или просто одноклассник или же товарищ, коими мы называли друг друга, решил было «исчезнуть». До этого, я должен отметить, так получилось, что в один день с ним приключилась куча несчастий, от которых любой бы в его возрасте расплакался: сначала его при всех на уроке унизила наша учительница, при чём у неё даже хватило сил заткнуть того при попытке оправдаться. Случай, за который она его отчитывала, был настолько пустяковым, так что я не буду опускаться в детали. Следом за этим, как я сам видел, его чуть не загрызли бродячие собаки, а их у нас в посёлке было необъятное количество. Можно было подумать, что нож-бабочку, которую он таскает везде с собой в кармане, помогла ему, но не в этот раз. Собаки были просто как заговорённые и так ловко уворачивались от любых нападок со стороны Ромки. Забыл, нашего «героя» звали Ромой, ещё у него было прозвище Пятифан, которое происходило от его фамилии. Так вот, собаки те такие шустрые были, даже не знаю, как по точнее описать. Впрочем, это не столь важно, они сделали пару укусов Ромкиной штанине и, следовательно, ноге, оставив на ней такой жирный и заметный след. Я до сих пор помню его искренний стон от боли в ноге. Катаясь по заснеженной земле, он не заметил, как к нему подошли я и Полина, девочка, в которую был влюблён наш Роман, та при виде которой его гопнические замашки уходили на второй план и в чьём присутствии он изо всех сил пытался казаться джентльменом. Я было тогда подумал, что Полина сразу же подбежит к Роме и начнёт его успокаивать, ну или во всяком случае поможет встать с земли. Но не тут-то было, Полина даже внимания на него не обратила и демонстративно, держа меня всё это время за руку, повела за собой, по её словам, «куда подальше от этого выродка». Меня её слова очень удивили, но боюсь признать, мне такая Полина нравится куда больше, чем та вечно хорошая и помогающая всем и каждому пай-девочка, в образе которой она всегда была в школе, где мы и проводили большую часть времени. Ромка в тот момент, видно, чувствовал себя раздавленней некуда. Может, если бы с ним вместе был Бяша, весь его день прошёл бы куда лучше, но Бяша уже как несколько дней пропал без вести. Скорее всего это тоже послужило своего рода дополнительным отличительным несчастием того дня. На следующий день Пятифан не явился в школу. Мне тогда стало его так жаль, сердце у меня всё-таки не совсем заледенелое. Поэтому после всех наискучнейших уроков я почему-то решил впервые в жизни зайти к нему домой, как бы в гости. Дверь мне открыл он самолично, дома, по-видимому, кроме него никого не было. Выглядел Рома так, будто при смерти находился. Мы даже словом ни одним обмолвились, я просто пошёл следом за ним на кухню вроде бы, там мы и расположились. Мне пришлось первому начать диалог, даже не помню, с чего тогда начал. Рома всё это время молчал и тупо смотрел в окно, за которым хлопьями падал снег. Он выглядел так измотанно, что даже на бывалую злость сил у него не осталось. Не сказав мне ни слова, он подошёл к одному из кухонных шкафчиков, достал оттуда длинный и по виду острый такой нож. Через несколько секунд Рома уже лежал на полу. Какой ужас и отвращение тогда овладели мной, что так и затошнило. Утром я съел тарелку борща, так что им меня и вырвало тут же прям на уже бездыханное и во всю утопающее в крови тело моего товарища. Отвратное было зрелище. Вскоре я выскочил как ошпаренный из дома его, но перед этим успел случайно замарать ботинок, о чего на снегу, по которому я бежал, остались ярко-алого цвета следы… —Так и пиши, зайчик, потом запоминать будешь эту всю историю, позже к тебе приду и проверю, — говорил он. Тем временем он аккуратно вспорол мёртвому Роме живот и стал вырывать ему кости рёбер, одновременно продолжая диктовать всё Антону. Так прошло ещё около получаса. — Когда вы меня отпустите? — вдруг, уже от усталости, спросил измученный Антон. Он говорил так быстро, что бедному мальчику приходилось самим иногда додумывать, только лишь бы никак не взаимодействовать с ним. — И.. и (он боялся сказать лишнего) зачем мне это всё писать? Разве это не идеальная улика, если вас задержат? — спросил он так, будто тот является «покровителем» Антона, что, впрочем, было правдой в данный момент. Он рассмеялся в ту же секунду, — ты ещё слишком юн, зайчик, чтобы понять всю суть моей и твоей работы здесь и сейчас. С помощью «рукописей», которые ты сейчас внимательно и старательно, я надеюсь, записываешь вслед за моим голосом, я просвещу этот поганый мир, а после смерти отправлюсь за свою добродетель на небеса. «Он явно поехал умом, раз начал уже говорить про небеса»: подумал про себя Антон. Ему приходится приходить сюда в гараж каждый день после школы и выполнять всякие разные поручения от него. Он никогда не называл себя как-то, только «он» и всё. Наконец прозвучало последнее завершающее предложение от него, и Антон, уже изнемогая от усталости и этого зловонного запаха, исходящего от трупа его уже неживого товарища, встал из-за стола и почему-то решил взглянуть ещё раз на тело Ромы. Оно выглядело довольно свежим, после его смерти прошло около 3 часов, не больше. После Антон подошёл к зеркалу. — Как же я хочу спать. С этими словами мальчик упал на пол и мгновенно уснул. В гараже всё так же лежал труп Ромы, который после всех «преобразований» с органами отправится вслед за остатками Бяши, как раз в ту бочку, стоявшую в правом углу и уже наполовину залитую цементом. Никого больше в гараже не было, кроме Антона, лежавшего прям у входа. Завтра ему надо будет как-то проснуться и не опоздать в школу, где он увидит ещё одно объявление о пропаже ребёнка…