Прах звёзд

Единственный источник света лился от лампы под потолком, чьё жёлтое сияние делало тени более резкими. Тяжёлый воздух пропитывался смесью пота, сырости и едва уловимого запаха металла. Хардин, опершись на стену, устало выдохнул, размышляя вслух: — Ромуланцы показали им кнут, теперь они не хотят пряника, они хотят се такой же кнут. Хант не ответил. Его взгляд был сосредоточен на двери. Он проигрывал в уме десятки возможных сценариев дальнейшего развития событий, от дипломатического освобождения до полной катастрофы. Он понимал, что ход федеративной дипломатии всегда был сложен, но вынуждать их предлагать оружие — это переходило все возможные линии. Солкар, сидящий с прямой спиной и скрещенными ногами, выглядел, как всегда, собранным. Его лицо не отражало ни эмоций, ни признаков усталости, хотя Хант знал, что за спокойной маской скрывается напряжённый анализ. Через некоторое время дверь камеры открылась с низким скрипом. Вошли двое хоранских стражников, их лица были скрыты под гладкими металлическими шлемами. Один из них указал рукой: — Совет ждёт вас снова. Троих вывели в тот же зал, где их изначально принимали. За круглым столом вновь сидели советники, на этот раз в более строгих выражениях лиц. Ильва и Плотус были среди них. — Мы долго обсуждали ваше предложение, — начал Плотус, поднявшись. Его взгляд скользнул по каждому из гостей, останавливаясь на Ханте. — Федерация предлагает мир, технологии, знания. Однако это всё — слова. Наш народ требует гарантий. Те, кто пришёл до вас, были готовы предоставить больше, чем вы. — Мы уже говорили, — холодно заметил Хант, — что Федерация не поддерживает милитаризацию и не раздаёт оружие направо и налево. — А значит, вы не способны защитить нас, — вставила Ильва. Переговоры продолжались несколько часов. Хант держался твёрдо, предлагая новые варианты: научные программы, помощь в модернизации инфраструктуры, обучение специалистов. Однако Плотус и его сторонники снова и снова возвращались к одному и тому же: оружие. Наконец, когда стало ясно, что стороны заходят в тупик, совет объявил перерыв. Гостей сопроводили обратно в камеру. — Проклятье, — Хант с силой ударил ладонью по стене. — Это не переговоры, это шантаж. — Они просто следуют логике своего выживания, — заметил Солкар. — Выживания? Они торгуются за технологии убийства! — Хант вспыхнул, но тут же взял себя в руки. — Это противоречит всему, что представляет собой Федерация. — Альтернатива — оставить их ромуланцам, — сухо напомнил вулканец. — Если они получат доступ к коридию, Федерация окажется в стратегическом невыгодном положении. После долгих переговоров в зале совета Плотус поднялся из своего кресла, сложив руки за спиной. — Мы даём вам возможность передать наши требования вашему командованию. Пусть Федерация сама решит, насколько вы готовы поддерживать своих союзников. — Его взгляд был холодным, но проникновенным. — Однако ваш вулканский товарищ и специалист по вооружению останутся здесь. Вы понимаете, это необходимо для нашей уверенности. Хант сжал зубы, но внешне сохранил спокойствие. Он знал, что это условие было формой давления. Оставляя Солкара и Хардина, хоранцы создавали дополнительный рычаг влияния. — Устроит, — коротко ответил он, встретившись с Плотусом взглядом. Совет согласился. Несколько минут спустя охрана сопроводила Ханта к транспортному узлу, откуда его отправили обратно на Ганнибал Барку. Тем временем на Хоране Солкар и Хардин остались в камере. Хардин пытался скрыть раздражение, прохаживаясь вдоль стен и изучая охрану, стоящую у двери. — Снова быть пешками в чужой игре. Это просто потрясающе. Солкар сидел на скамье с прямой спиной, казавшийся абсолютно невозмутимым. — Это не игра, Хардин. Это политика. — О да, политика. А мы в её самом худшем проявлении, — буркнул Хардин. — Впервые за все эти годы я начинаю сомневаться, что служба во флоте стоила всего этого. Солкар поднял взгляд на товарища, но не стал отвечать. Он знал, что слова сейчас ничего не изменят. В этой ситуации единственное, что оставалось, — ждать решения Федерации. На борту капитан молча пересёк мостик, бросив лишь короткий приказ связаться со Звёздным командованием. Офицеры сразу ощутили напряжение в его шаге и замкнутом взгляде. Когда канал связи открылся, перед ним на экране возникло изображение адмирала Нерайс — строгой женщины средних лет с проницательным взглядом. — Капитан Хант, — она слегка кивнула. — Что-то новое по вашей миссии? Он вздохнул и начал излагать суть требований хоранцев, стараясь говорить максимально нейтральным тоном. Однако с каждой фразой становилось всё очевиднее, что его слова пропитаны раздражением. — Они хотят оружие, адмирал. Это их главное условие для продолжения переговоров. Если мы не соглашаемся, они готовы перейти на сторону Ромуланской звезды, которая, по их словам, предложила гораздо больше. Адмирал нахмурилась, её взгляд стал ещё более сосредоточенным. — Вы понимаете, что это ставит нас в крайне сложное положение? — Она сделала паузу, оглядывая данные на своём терминале. — Коридий слишком важен для баланса сил в регионе. — Мы не можем раздавать оружие, адмирал, — Хант сделал акцент на последнем слове. — Это нарушает всё, за что выступает Федерация. Нерайс некоторое время молчала, очевидно обдумывая сложившуюся ситуацию. Затем её голос стал твёрже: — Это решение выходит за рамки вашей ответственности, капитан. Мы будем советоваться с Вулканом и другими представителями совета Федерации. Ожидайте нашего приказа. Экран погас, и Хант почувствовал, как его гнев поднимается из глубин, несмотря на все усилия подавить его. Он медленно развернулся и посмотрел на мостик, где офицеры молча следили за его реакцией. — Сообщите мне, как только получите обновление от Звёздного командования, — бросил он, затем повернулся и ушёл к себе в каюту, пытаясь унять кипящие эмоции. Хант тяжело опёрся ладонями на стол в своей каюте, его голова была опущена, а напряжение, казалось, струилось по воздуху. Экран перед ним всё ещё отображал сообщение от Звёздного командования, в котором, несмотря на все дипломатические принципы Федерации, окончательно утверждалось: оружие будет передано Хорану. Он стукнул кулаком по столу, разрядив часть ярости. — Это... безумие. — Его голос был грубым от сдерживаемого гнева. Дверь за ним мягко зашипела, открываясь. Хант не обернулся, но знал, кто вошёл: шаги были тихими и уверенными, даже слишком точными для обычного человека. — Вы прочитали сообщение, — спокойно произнёс Солкар, закрыв за собой дверь. Хант выпрямился, повернувшись к нему. Его лицо было твёрдым, глаза ярко сверкали. — Чёрт возьми, Солкар, это просто абсурд! Федерация — символ мира, а не очередной торговец оружием. Мы столько говорим о высших принципах, о том, что мы лучше других. И теперь? Теперь мы выбрасываем всё это ради... чего? Солкар скрестил руки за спиной и внимательно посмотрел на капитана, словно взвешивая каждое слово, прежде чем говорить. — Ради стабильности, капитан. — Стабильности? — Хант шагнул ближе, гнев бурлил под поверхностью его голоса. — Передать смертоносное оружие цивилизации, которая даже не завершила свой собственный индустриальный этап? Это стабильность? Солкар не отвёл взгляд, его лицо оставалось безмятежным. — Это выбор наименьшего зла. Хоранцы не готовы к войне с Ромуланским синдикатом. Их армия не выдержит даже кратковременного конфликта. Если Ромуланцы получат контроль над планетой, они создадут форпост в этом секторе. Федерация утратит стратегическую позицию и подвергнет опасности соседние системы. — Мы могли бы найти другой способ, — резко возразил Хант. — Обучение, дипломатия, помощь в развитии. Это то, что делает Федерация. — Времени недостаточно. — Голос Солкара оставался ровным, но он немного приблизился, сделав акцент на своих словах. — Ромуланцы уже на планете, их технологии впечатляют хоранцев. Если мы не предложим альтернативу, мы потеряем их доверие. Хант замолчал, отвернувшись к иллюминатору. Вдали сияли звёзды, безмолвные свидетели его внутренней борьбы. — А что потом, Солкар? — произнёс он наконец, его голос стал тише, но не менее острым. — Мы раздадим оружие всем, кто попросит? Перестанем отличаться от них? — Нет, — ответил вулканец. — Этот случай исключителен. Его нельзя рассматривать как прецедент. — Ты сам в это веришь? — Хант повернулся, его взгляд метался по лицу Солкара, пытаясь найти хоть проблеск сомнения. — Я верю в логику, капитан, — спокойно сказал Солкар. — Логика диктует, что этот компромисс позволит Федерации сохранить своё влияние в регионе и предотвратить войну. Да, это нарушает принципы. Но без компромисса принципы останутся лишь абстрактной идеей. Хант покачал головой, его плечи слегка опустились. — А что, если мы начнём разрушаться изнутри? Если ради так называемой логики мы потеряем саму суть Федерации? Солкар сделал шаг ближе. — Федерация — это не статичная структура, капитан. Она эволюционирует, как и любой разумный организм. Сейчас перед нами стоит выбор: рискнуть всем ради идеалов или сохранить наши ценности, приняв горькую, но необходимую правду. Капитан долго молчал, борясь с собой. Наконец, он отстранился от стола и, вздохнув, произнёс: — Ты, наверное, прав, Солкар. Логика... всегда на твоей стороне. Но в его голосе не было уверенности, только усталость и горечь, которые он не мог скрыть. Зал был ослепительно ярким. Свет факелов и электрических ламп переливался на массивных хрустальных люстрах, что висели под высоким сводчатым потолком. По углам играли музыканты в экзотических костюмах, мелодии их инструментов перекликались с незнакомыми, но ритмичными звуками, создавая атмосферу чего-то величественного и странного. Повсюду царила роскошь: столы ломились от блюд, чьи ингредиенты Хант даже не мог опознать, а сервировка сверкала драгоценными металлами. Капитан Хант стоял у высокого окна, одной рукой облокотившись на подоконник, другой — держа бокал с янтарным напитком, который пах травами и дымом. Алкоголь был крепким, горьким, с затяжным послевкусием. Он сделал ещё один глоток, словно пытался утопить в нём свои мысли, но гнев и разочарование только крепче захватывали его. Контейнеры с оружием ещё не прибыли, но сама мысль о том, что Федерация стала поставщиком смертоносных технологий, переворачивала всё внутри. Оружие было старым — лазерные винтовки, энергощиты, примитивные по меркам Звёздного флота, — но для хоранцев это был скачок через эпохи. Хант чувствовал, что предаёт всё, за что когда-либо боролся. — Наслаждаетесь нашим кастиром, капитан? — раздался голос за спиной. Хант обернулся. Плотус стоял рядом, слегка склонив голову набок, его губы растянулись в легкой, почти дружеской улыбке. На нём был тёмно-золотой костюм с красными вставками, его массивная фигура выглядела внушительно, но движения были плавными, почти кошачьими. — Это ваш алкоголь? — ответил Хант, поднимая бокал. — Признаю, у него… характер. — Как и у нашего народа, — с мягким смехом заметил Плотус. Он взял бокал с подноса одного из слуг и жестом пригласил капитана пройтись. Они начали неспешно двигаться вдоль зала, обойдя группу хоранцев, которые громко обсуждали что-то, время от времени кивая в сторону Ханта и других представителей Федерации. — Вы чем-то недовольны, капитан, — начал Плотус, не глядя на собеседника, словно просто высказывал мысль. — С чего вы взяли? — Хант даже не попытался скрыть сарказм. Плотус бросил на него короткий взгляд, в котором читалась смесь проницательности и веселья. — Мы, хоранцы, умеем читать людей. Вы ходите здесь, словно хищник в клетке, капитан. Пьёте наш кастир, но не чувствуете вкуса. Ваши глаза говорят громче слов. Хант остановился и повернулся к нему, обжигая взглядом. — Если вы так хорошо меня читаете, то, возможно, знаете, что именно меня беспокоит. Плотус сделал вид, что задумался, затем усмехнулся. — О, я могу догадаться. Вы считаете, что Федерация пошла на уступки, которые идут вразрез с вашими принципами. Вы презираете саму идею торговли оружием. Для вас это... кощунство, не так ли? Хант молчал, но его челюсть напряглась, пальцы сжали бокал чуть сильнее. — Вы правы, — продолжил Плотус, делая глоток кастира. — Оружие — это не дипломатия. Оно разрушает, а не создаёт. Но неужели вы думаете, что ваш враг — Ромуланский синдикат — не сделает то же самое? Они не остановятся. И, капитан, если бы вы могли видеть, что они предлагают... — Я знаю, что они предлагают, — резко перебил Хант. — Смерть, страх, подчинение. Это то, с чем мы боремся. Плотус мягко рассмеялся, но в его глазах промелькнула тень серьёзности. — Возможно, капитан. Но знаете, что я вижу? Я вижу возможность. Вы дали нам инструмент. Теперь мы можем защищаться, но также строить своё будущее. Ваши принципы хороши, но в этом мире, где все стремятся взять больше, чем дают, вы либо сражаетесь, либо вас раздавят. Хант шагнул ближе, его голос понизился до угрожающего шёпота. — А что, если я скажу вам, что такие мысли разрушат вашу цивилизацию изнутри? Оружие — это сила, но оно никогда не решало проблем. Оно только создаёт новые. Плотус не отступил, он встретил взгляд капитана с холодным спокойствием. — Тогда дайте нам мир, капитан, — прошептал он в ответ. — Покажите, что ваши принципы работают. Убедите Ромулан уйти, и мы никогда не коснёмся ваших винтовок. Хант не ответил, только отвернулся. Слова Плотуса были одновременно обвинением и вызовом. И он не знал, сможет ли принять его.