Нет места

      Апокалипсис сам по себе безмолвен.       В нём не осталось места чему-то кроме криков и бесконечной агонии, не важно, людей или монстров. Здесь всюду смерть, кровь и затхлый запах застоя, движение в котором стремится к нулю. Время идёт, но ничто не изменяется – человечество пришло к своему естественному состоянию разрушения. Это не тотальная термоядерная война, но невозможность выползти из закутка и не столкнуться с ситуацией «беги или будь съеденным». Даже при отсутствующих ресурсах люди умудряются уничтожать: себя, друг друга, и, единственное естественное в списке, монстров. Человечество – обезьяна, у которой наконец отняли гранату. Обезьяна, которой теперь жить в последствиях взрыва, покалеченной и медленно умирающей.       В апокалипсисе нет места словам. Люди не коммуницируют, не держатся поодиночке, конечно, но здесь больше нет конфликтов мирового масштаба, начинающимся с пары обыкновенных слов, нескольких наборов звуков. Люди перестают быть нежными, нравственными и человечными, и это единственное, что их продолжает спасать. Все молчат, потому что не желают внимания монстров, и это является человечеству самой настоящей манной небесной.       Весь мир страдает и уничтожается. Люди не привыкли, не оперились в этой ситуации, не знают, что и как делать, когда вокруг нет централизованного государства, порядка, структуры и даже привычного окружения. Разрушен внешний облик планеты, и естественный, и созданный, и насаждённый. Это концентрированная боль, от которой хочется метаться, рычать и скалить зубы на всех подходящих, но мир тих.       Апокалипсис теперь явление как никогда конкретное, и он должен кричать, даже если у него нет рта.