Mr. Crawling. Падение

Ты сжала зубы, и тебя резко бросило в жар. Погода сегодня была прохладная, но каждый сантиметр твоего тела горел от злости, которую ты сдерживала весь рабочий день. Мерзотные рожи бестолковых людей, что возомнили себя королями в лоне своего царства, как на пресмыкающегося раба, смотрели на тебя, пожевывая ярко-розовые или обсохшие губы. Их ресницы подергивались, будто вот-вот края век провалятся за глазное яблоко, а крылья носа, как у старых вредных бабок, и брови поднимутся вверх до потного и морщинистого лба. Ты закрыла глаза. Машина на пешеходном переходе пронеслась в метре от тебя, и ветер, словно детская шутливая пощечина, ударил по щеке. Ты дернула головой. Тебя пробрала мелкая дрожь. Сзади скопился десяток людей, а машины одна за другой проносились рядом и обплевывали тебя темно-серым смрадом. Ты бы вырвала выхлопную трубу пронесшегося авто и проехалась закопченным ржавым железом по макушке каждого человека за плечами. Кто-то поперхнулся позади и закашлял. Запищал светофор, и ты сорвалась с места. Кровать. Кровать. Белая кровать, и провонявшее мегаполисом пальто наконец-то останется на вешалке в прихожей. Зашторенные окна и разбитые тикающие часы. Ты не хотела, чтобы что-то напоминало тебе о неминуемом течение времени. Раздолбать часы, чтобы они поскорее замолчали и отдаться своему перенапряженному телу. Тело. Тело. Тело словно вывихнуто на пилоне, ради эстетического удовлетворения и одобрения. Тебе больно, но ты продолжала завязывать переломанные конечности в пышный бант. Застегнуть бы белый дождевик и пройтись в ливень, таща за собой лом по мокрому асфальту. По мокрому, но не от воды. Кровь. Кровь. Кровь на руках вместо чернил для татуировки воплотилась в невидимую простым смертным аллегорию и запечаталась на твоём теле. Истории роковых минут твоих жертв, их крики и тысячи-тысячи пустых слов, которые превратились бы в десятки тысяч, если бы твой лом не заткнул их раскрытые в оправданиях рты. Но эти красные тату клеймили тебя. Они стали входным билетом в «другой» мир, в которой ты отказывалась возвращаться. Слишком много времени прошло с твоего возвращения. Две недели, четыре… Твое тело – одиноко. Твои чувства – позорны. Особенно по отношению к примитивному призрачному существу, в теле которого кишит море безусловной, будто детской, любви. Сколько раз ты, как наркоманка, употребляла грязные мысли о теле Кроулинга. Сколько раз ты глядела на него и ощущала, как от возбуждения подрагивают ноги, словно от холода. Сколько раз… Кроулинг слишком чист для тебя. Ты смогла выбраться из «другого» мира и сохранить свою уродски потрепанную душу только с помощью его лечащей любви. И теперь ты благодарна ему. Ты поклялась себе заботиться о нем. Ведь ещё тогда не специально, но ты все же использовала его невинную любовь, чтобы вырваться наружу. И единственное, на что ты можешь разменять его непорочные чувства, это на неприкосновенность и безопасность. Кроули не сможет удовлетворить тебя. Не сможет усмирить твою садомазохистскую натуру. Но и банально оставить тебя за закрытой дверью, скорее всего, он не сможет.

***

Ты перешагнула порог квартиры, и Кроулинг, как любящий и ласковый зверек, распахнул дверь вашей спальни. Он, сидя на коленях, глядел на тебя и улыбался. Ты махнула ему рукой и отвела взгляд. Наспех разделась и, не поднимая головы, захлопнула дверь ванной комнаты. Ты переоделась в уютный белый короткий халат и уже подогревала ужин. Кроулинг, не проронив ни слова, сидел посреди гостиной, что делила комнату вместе с кухней, и наблюдал за тобой. Когда ты плюхнулась на стул за столом и как обычно поставила одну ногу на сидушку, призрак составил тебе компанию. Он отодвинул стул напротив и, цепляясь за холодные стальные прутья, поднялся. Ткань зацепилась за что-то, но через секунду его ноги быстро скрыла стиранная черная мантия, которую Кроули ещё отказывался менять на обычные человеческие шмотки. Но пока его бедра и икры оголялись и будто нарочно искали твой взгляд, тебе показалось, что ноги Кроули уже не похожи на слабые кости-палки, которые не смогли бы выдержать тяжесть вытянутого тела. Да и тело его словно уменьшилось. Не сильно, но призраку теперь не приходилось сгибаться, чтобы не удариться головой о потолок твоей миниатюрно-нормальной человеческой квартиры. Кроулинг сел на стул и склонил голову над столом. Ты взяла ложку и скривила губы то ли от глупого напряжения между вами, которого тебе и в собственном теле хватало, то ли от завуалированного стыдом возбуждения от тела этого призрачного парня перед тобой.

***

— Кроулинг, — крикнула ты и сняла с себя ворсистый халат, оставшись в мягкой тонкой майке с широкими кружевными лямками и трусах с высокой посадкой. — Спать пойдешь? Сегодня призрак попросил дать ему вымыть посуду после ужина. И ты, доверившись ему, поразилась, насколько четко он схватил логику сие бытового действия и смог устно, но коряво, объяснить причину мытья посуды. Хлопнула дверца кухонного шкафа, и глухой стук ладоней по полу начал приближаться к спальне. Кроулинг выглянул из-за дверного косяка и пополз к кровати. Оказавшись у края, он опёрся о него и расположился рядом с тобой на ворсистом покрывале. Ты, покорно ждавшая его, резко взглянула на призрака: тот, медленно расстегнул пуговицы и стянул с плеч длинный балахон, оставшись в тонких широких шортах выше колен. Ты затаила дыхание, а Кроулинг взглянул на тебя, объяснив: — Нельзя спать. В этом. Ты в удивлении подняла брови и кивнула. И резко, словно воздушный змей в порыве ветра, подвинулась к нему. — Кроули, — произнесла ты таким тоном, будто пыталась найти с ребенком компромисс, — а ты ничего не чувствуешь ко мне? Ты прикоснулась ладонями к его оголенным ключицам, хотя изначально рассчитывала только на лёгкое касание пальцами. Но твоё плотское настолько возжелало невозможной близости, что тело, оставив сознание, взяло автономный режим над действиями. Ты приблизилась к его губам, быстро взглянув на них. Потом опустила руку на бледное плечо призрака и сжала кожу, ощущая как натягивается под пальцами его потеплевшая плоть. — М? Кроули? — сглотнула ты, словно задыхаясь, и вновь подняла ладонь на шею. Дотянулась до мочки уха и одним властным движением приблизила его голову к себе, зарывшись пальцами в черные волосы на затылке. Дыхание призрака обожгло кожу шеи так, словно головка спички вспыхнула, стоило ей коснуться черкаша короба. Кроулинг послушно поддался к тебе, а ты резко опустила руку и сжала его пальцы в мучительном ожидании продолжения. Но вы застыли в немоте, словно любовники, навечно запертые в камне с разрывающей грудь страстью. Но если ты бы нашла в себе силы разорвать камень, покрывший кожу, словно тряпку, то чистая и одинокая любовь Кроулинга безропотно ютилась бы в углах окаменелого тела вечно. Тебя окатило лавой, словно стыд и вина смешалась с эгоистичной тягой к Кроулингу. Ты взяла его за пальцы и потянула к себе, медленно переместив его ладонь на свою талию. Прижав теплую кожу призрака к себе, ты взглянула на него. Кроулинг поднял на тебя прикрытый волосами взгляд и, словно оправдывая твои надежды, проговорил: — Я люблю тебя.