Выпускной проект

Посвящается двум типам людей:

кто прошел Veilguard чисто ради деда

кто дропнул аспирантуру и не жалеет

Выпускной проект

— Мы привыкли считать вместилищем духа череп, и это логично. Но как по мне, на проблему можно посмотреть шире. Если верить часам, принесенным из обычного мира, на Маяке наступил вечер. В комнате профессора Эммрика Волькарина были гости. В одном из кресел сидела, поджав ноги, Хардинг. Напротив восседал сам хозяин жилища, а любопытный Манфред прятался за шкафом и нагло подслушивал, пусть его и выдавал скрип болтов, скрепляющих кости. Рук расхаживала между кресел так стремительно, что Хардинг устала поворачивать за ней голову. — Особенно если мы говорим о людях, которые создают руками что-то сложное, о кузнецах, ювелирах, часовщиках, — Рук говорила все быстрее, отчаянно жестикулируя. Ее чай одиноко стыл на столе. — Да, можно считать, что это не более чем сокращения мышц, вызванные мозгом. А если мы говорим об исключительном таланте, когда руки золотые? Или о том, что руки мастера предоставляют владельцу информации почти столько же, сколько и глаза? — Интересная точка зрения, Рук, некоторые мои коллеги размышляют похожим образом, — ответил профессор, опуская на стол пустую чайную чашку. — Но возьмем пример, до которого рукой подать. Мы предполагаем, что дух, помещенный в сосуд, наследует черты прошлого хозяина. Тогда почему Манфреду удается оставаться сравнительно целостной личностью, учитывая… неоднородность его происхождения? — Это вы про то, что у него череп из одного места, ребра из другого?… — начала было Хардинг, но Рук ее тут же прервала. — Я не говорю, что права, но! — Рук наконец-то остановилась ровно посреди комнаты. — А вы слышали об экспериментах, где удавалось оживить исключительно кости рук? В смысле, без какой-нибудь мерзкой магии крови, просто оживить их отдельно от головы и посмотреть, сохраняются ли прошлые навыки. Или, может, кости с остатками мышц. Или ноги умелого танцора, или… Хардинг, все в порядке? Хардинг, до этого взявшая тарелку с печеньем, опустила ее обратно на стол и отодвинула подальше. — Простите, но что-то не по себе мне от ваших разговоров, — сказала она. — Ладно оживлять целого мертвеца. Но руки или ноги… Это как-то совсем дико. — О, поверьте, это было бы куда более естественно, чем похоронные обряды, которые мы с вами наблюдали во время последней вылазки, — Эммрик поморщился. — А вы все еще под впечатлением, я смотрю, — хихикнула Хардинг. — Чем вам наши похороны не угодили? Рук вот вроде не считает, что сжигать тела плохо, правда, Рук? — Ну… — Рук запнулась. — Сейчас привыкла, конечно. Но вообще от такого мне не по себе. Есть в этом что-то… неуважительное? — Именно! Не говоря уж о сугубо практических последствиях подобного, если можно так выразиться, ритуала! — подхватил Эммрик. Хардинг замахала руками. — Хорошо, может и так. Но все-таки вы, неваррцы, чудной народ. Вот тебя я, Рук, вроде всегда понимаю, а стоит заговорить о мертвецах с духами, так сразу другой человек. И звучать начинаешь прямо как профессор Волькарин. Одновременно раздалось: — Сколько раз мне вас просить, Хардинг, просто Эммрик! — Я разговариваю совершенно обычно! Хардинг захохотала, чуть не расплескав остатки чая. — Простите, простите, просто это все так непривычно… И так интересно! Но, пожалуй, хватит с меня на сегодня мертвецов. Эммрик, спасибо за чай, обязательно заглядывайте ко мне в оранжерею, когда время будет. Эммрик с улыбкой посмотрел вслед гостье, и когда дверь закрылась, сказал: — И все-таки неподдельный интерес от людей, абсолютно незнакомых с нашей областью, приятен. Пусть мне то и дело приходится напоминать себе, что особенно яркие реакции вызваны скорее искренним удивлением, чем отсутствием уважения. — Только если вы говорите не про Тааш, — фыркнула Рук. Эммрик с видимым усилием сохранил ровное выражение лица. — Тааш весьма юная особа, и некоторая несдержанность с ее стороны объяснима… Гм… И тем не менее, Рук, хочу отметить, что с коллегой в вашем лице в таких необычных условиях пообщаться вдвойне приятно! Никаких предубеждений, никаких элементарных ошибок. — Да я, наверное, для вас звучу немногим лучше остальных, — Рук пожала плечами. — Все-таки ученый у нас Беллара, а я... Сами понимаете, я не в Дозоре уже пару лет. А чем не пользуешься, то быстро отмирает… Если мы не о содержимом Некрополя, конечно. — Позвольте с вами не согласиться, — Эммрик поднял брови и сделал Манфреду знак принести еще чая. — Да, вы несколько вольны в обращении с терминами, допускаете неточности, не со всеми вашими суждениями я согласен. Но у вас есть природная интуиция исследователя, подкрепленная хорошей теоретической базой, пусть и давно не используемой. А главное — вы не боитесь непривычного взгляда на вещи. Даже если он... Хм, немного спорный. Почти отмершее чувство времен студенческой скамьи вдруг настигло Рук: ее щеки начали гореть от смущения. — По-моему, вы слишком добры, — пробормотала она. — Я?! Ничуть! — Эммрик покачал головой. — Да, я люблю хвалить студентов и коллег, но никогда не делаю этого незаслуженно. Лесть — форма лукавства, и смею надеяться, что этот порок мне не свойственен. Теперь вместе с щеками у Рук загорелось все лицо. — Ой, п… простите, Эммрик. Я ничего такого не имела в виду. — Это вы меня простите, моя речь была немного патетична, — Эммрик мягко улыбнулся. — И все-таки, каждый в Дозоре Скорби может выбрать судьбу исследователя. Неужели вы никогда не думали о научных изысканиях? Повисла пауза, но ее быстро прервало шипение: Манфред вернулся с подносом. Рук потянулась за чашкой. — Спасибо тебе, Манфред. Уставившись на свое отражение в глянцевой темно-красной поверхности чая, Рук помолчала еще немного, прежде чем проговорить: — Да знаете… Может, и думала.

***

Выпускной проект, сфера, окруженная причудливым наслоением магических потоков, гордо возвышался на письменном столе. Рук потянулась и упала на постель прямо в одежде, с улыбкой глядя в потолок. Сфера разбрасывала по комнате зеленоватые отблески и тихонько гудела. Даже отсутствие окон теперь не казалось таким угнетающим. С этим проектом пришлось помучиться. Последние месяцы ей не раз приходила в голову мысль, что, пожалуй, стоило оставить обучение еще лет пять назад и всю оставшуюся жизнь подметать верхние уровни Некрополя. Только не эти бессонные ночи, воспаленные глаза, трещинки, появившиеся на пальцах от постоянного листания сухих страниц, бесплодные попытки выяснить, что же именно не работает. Но после сегодняшней защиты Рук даже и не вспоминала, что ей в голову приходили такие мысли. Сферу наперебой расхваливала вся комиссия, и даже просила, нет, не просила, требовала, это не обсуждается, чтобы проект представили на следующей ежегодной конференции по вопросам прикладных исследований теневых потоков… Триумфы — это всегда приятно. Но дело не в похвалах и высшем балле. Получается, она не зря выбрала этот путь. А ведь могла бы остаться в боевых подразделениях, как ей советовали. Да, боевая некромантия давалась ей неплохо, да, с ребятами оттуда сдружилась, даже конфликты между ними неплохо разрешала. Ей там дали крутое прозвище вместо имени, которое она никогда не любила. И все-таки провести полжизни на передовой, отдавать приказы, бесконечно бороться — нет, это было просто не про Рук. А теперь она на своем месте, ей здесь рады, ее здесь ждут! Пусть она пришла к этому не сразу, пусть она была в своей учебной группе самая старшая, пусть потеряла немного времени — все это можно наверстать. Рук довольно зажмурилась, взбила подушку и уткнулась в нее лицом. Теперь впереди полгода перерыва. Вернуться к повседневным патрулям в Некрополе, без изнуряющей учебы где-то под боком будет даже приятно. Она даже будет не против, если ее отправят на уровни поглубже. А за это время можно окончательно определиться с областью (озлобленные духи? разрывы в Завесе? дислокация памяти владельца в останках?), предложить новую свежую тему, и… и… Впрочем, все это потом. А сейчас — крепкий здоровый сон, впервые за много недель. В голове вспыхнула последняя мысль: «‎Пожалуй, мертвецы так крепко не спят, как я сейчас буду…»

***

— Дозор Скорби стоит на страже живых и мертвых. Мое бездействие навредило бы и тем, и другим, — Рук стояла, потупив взгляд и сжав руки за спиной. Почему-то она не чувствовала себя преступницей государственного масштаба. Скорее школьницей, пойманной на краже мела. От этого было еще паршивей. — Мы все понимаем, Рук, — Мирна выглядела как обычно: с идеальной осанкой, собранная, немного отстраненная. Но то ли Рук хотелось этого, то ли дело было действительно так — голос Хранительницы Печатей был непривычно мягким. — И все-таки тебе лучше на время покинуть и нас, и Неварру. Испепеление костей — поступок, который знать забудет нескоро. — Я знаю, знаю, что это чересчур! Но, Мирна, я всего лишь выполняла свой долг. Буквально следовала инструкции. Что мне было делать? Проявить уважение и позволить их высокоблагородиям останкам перебить весь мой отряд? Мирна глубоко вздохнула. — Прошло две недели, а возмущение только набирает обороты. Даже некоторые наши коллеги — подчеркну, единицы, но все же, — считают твои действия чрезмерными. Представь, что происходит в головах… назовем их пострадавшей стороной. — О, ну эти головы точно не размышляют над значением слова «мятеж». — Рук... — Мирна покачала головой. — Дозор уважаем, но не всесилен. Лорды уже хотят твою голову на блюде, и мы не знаем, на какие рычаги они нажмут. Так что лучше тебе провести некоторое время подальше от них… И от Неварры. — Некоторое — это, я так понимаю, несколько лет минимум? Ну, все лучше, чем ходить без головы, — Рук повернулась и направилась к выходу из комнаты, но у двери остановилась. — Это несправедливо. Всю жизнь Дозор Скорби был моим домом. И теперь из-за парочки пустоголовых герцогов я его лишаюсь. Всего лишь потому что делала то, что и должен был делать Дозорный. Рук не понимала, почему все еще не плачет. Она уже собиралась толкнуть дверь, но тут на плечо ей легла горячая ладонь. — Дозорный Скорби навсегда им останется, Рук. Помни об этом. Рук посмотрела на Мирну. — И прошу тебя, пиши нам из своих странствий. Не забывай Дозор. Слезы все-таки подкатили к глазам, их удалось сдержать в самый последний момент. Рук шмыгнула носом. — Конечно. Забудешь такое. Мирна улыбнулась. — Взаимно.

***

На столе в малюсенькой комнатке на третьем этаже постоялого двора лежала записка. В ней неизвестный доброжелатель предлагал Рук встретиться с неким Варриком Тетрасом завтра, в четыре пополудни. Имя казалось смутно знакомым, но Рук не слишком-то разбиралась в том, что происходит за границами Неварры. Кажется, это какой-то писатель? Похожее имя в книжных лавках она видела точно. — Книгу он про Неварру пишет, что ли? — пробормотала под нос Рук. Ее взгляд сам собой переполз на стоявший в углу дорожный саквояж, с которым она покинула Некрополь три месяца назад. Небольшой на вид саквояж был зачарован, и в него уместилось приличное число книг: хорошо переплетенные тома «Типологии духов», разваливающееся старое издание «Природы теневых аномалий», жутковатые на вид даже по меркам Дозорных «Этические аспекты деятельности морталитаси». В качестве вишенки на торте в багаж затесалась брошюра по практике бальзамирования. Ни одна из этих книг за последние три месяца даже не бралась в руки. Рук смотрела на них с уже привычной смесью сожаления и презрения к себе. — Ладно, может, после встречи с этим Тетрасом почитаю… Кем бы он ни был. Хуже, чем сейчас, уже точно не будет.

***

— Ну и, как вы понимаете, в таких условиях не до научной работы, профессор… Эммрик… — Рук закончила краткий пересказ своих злоключений. Примерно половину истории она беседовала скорее со своей чашкой. Снова повисла пауза. — Рук, — наконец негромко заговорил Эммрик. — За последние два года вы повидали больше, чем многие мои коллеги за всю жизнь. И, пусть не вполне корректно с моей стороны говорить подобное, но принесли миру гораздо больше пользы. — Да, например, спалила очень важные древние кости. — Не скажу, что подобный подход мне близок. Но, учитывая ситуацию, я бы сказал, что у вас для этого были все основания, — Эммрик откинулся на спинку кресла и задумчиво добавил: — А я-то всегда считал, что с усопшей аристократией гораздо проще достичь взаимопонимания, чем с живой. Рук как раз сделала глоток чая и едва не подавилась. — Ну-у-у, в некотором роде с усопшей аристократией я взаимопонимания достигла… — сказала она, когда наконец откашлялась. — А вот с обиженными потомками как-то не вышло. — Вам ли, как Дозорной, не знать: ничто не вечно. Включая потомков и их обиды, — профессор пожал плечами. — Не думайте, что их возмущение перечеркнет всю вашу жизнь. — Да их возмущение — это сейчас не проблема, а так, небольшой конфуз, — Рук угрюмо допила чай и поставила чашку на стол. — Пока что меня сильнее волнуют два могущественных древних эльфийских садиста. И еще помешанный на исторической справедливости психопат, застрявший в моей в голове. Что характерно, все трое живы, и никого из них я не могу подпалить. — О, думаю, все поправимо. И все-таки, Рук, когда это закончится, я бы на вашем месте задумался о диссертации. Вы еще очень молоды, и не можете знать наверняка, куда вас заведет жизнь, — проговорил Эммрик, встал и направился к одному из книжных шкафов. — Вы правда так думаете? — Что я вам говорил о лести получасом ранее? — А, да, простите… Спасибо, Эммрик. Наверное, мне нужно было услышать что-то подобное, — Рук тоже поднялась и подошла поближе к профессору, который уже вовсю суетился у полок. — Всегда рад. Только, если позволите, совет: не берите тему конечностей как возможного вместилища духа, — пробормотал он, вытягивая с полок один том за другим. — Да чем вам эта тема так не угодила? — О, я не испытываю к ней особой неприязни, поверьте, но вот здесь… здесь… и еще, пожалуй, здесь… — Эммрик обернулся, держа в руках стопку книг, настолько высокую, что ему приходилось придерживать ее подбородком. — Здесь приведено достаточно аргументов против вашего основного тезиса.

***

Рук потянулась и рухнула на постель прямо в одежде. Она не очень-то устала, но третий кусок фундучного торта был явно лишним. Хотелось просто полежать. Они проболтали с профессором («‎В последний раз повторяю, просто Эммрик! Иначе мне придется называть вас госпожой Ингельвар, а это полностью разрушит непринужденную атмосферу чаепития») еще часа два. Но в момент, когда Рук предложила научить Манфреда жестовой азбуке, у того заклинило локоть. Это напомнило профессору, что он не проверял суставы своего подопечного уже два дня, а процесс это долгий, нудный и требующий сосредоточенности. После этого он взглянул на часы, схватился за голову и чуть ли не силой выставил гостью за дверь («‎Если вы не выспитесь из-за моей болтовни, наши товарищи мне этого не простят, и будут совершенно правы!»). Выпускной проект, сфера, окруженная причудливым наслоением магических потоков, стояла на маленьком каменном столике. Зеленоватые отблески были почти незаметны — Тень за окнами ходила самыми причудливыми цветными переливами, затмевающими любой источник света. Зато по-прежнему было слышно тихое гудение. Завтра она проснется. И снова надо будет идти на передовую, отдавать приказы и бесконечно бороться. Что сказать, в плане боевой магии она за эти два года выросла. И команда подобралась хорошая. Лишь бы завтра Даврин и Луканис не вцепились друг другу в глотки, как обычно… Или Тааш не сморозила очередную глупость про некромантию… Как хорошо, что хотя бы Хардинг, Нев и Беллара ведут себя как взрослые. Если только Беллара не попытается снова выяснить у Эммрика, существуют ли полтергейсты. Впрочем, все это потом. А сейчас — крепкий здоровый сон, не омраченный тяжкими думами впервые за много недель. В голове вспыхнула последняя мысль: «‎Надо будет завтра показать сферу профессору… То есть Эммрику».