Унесенные магией // Gone With The Magic

      Я услышала, как часы на прикроватной тумбочке пробили семь утра, когда в дверь комнаты Северуса постучали. Я надела его мантию и открыла. − Минерва? Что случилось? – спросила я. Судя по её виду, в бою ей пришлось тяжело. Я щелкнула пальцами перед её лицом. – Минерва! Что случилось?       Она заплакала. − Северус и Люциус Малфой… Они мертвы. Они… они… они спасли всех нас. Палочка Дамблдора в безопасности, светлая сторона одержала верх. Мы победили. Но столько погибших, столько жизней положено на алтарь этой победы. − Кто убил Волдеморта? – услышала я собственный голос.       Я не могла думать ни о чем, кроме того, что мои муж и свекор мертвы.       МакГонагалл была не совсем в себе, но ответила: − Кингсли Шеклбот. Это очень смелый волшебник, он рассказал, в чем состоял план твоего мужа. Я была уверена, что это безрассудство, но оно сработало. – Она достала волшебную палочку Северуса. – Я подумала, тебе она понадобится. Обычно палочку хоронят вместе с ведьмой или волшебником, если она не нужна ближайшим родственникам.       Я взяла палочку и разрыдалась. − Я её заберу. Возможно, она в свое время понадобится нашему сыну или дочери.       Она обняла меня, я сжала её в своих объятиях. − Я хочу его увидеть. − Хорошо. Я помогу тебе одеться. − Давай.       Она помогла мне надеть строгое черное платье, подходящее к такому случаю, и отправилась со мной. Я взяла палочку Северуса и спустилась в Большой зал. Он превратился в пристанище для раненых, там же лежали несколько убитых. Среди них я увидела тело Беллатрикс Лестрейндж, а рядом − её сестру Нарциссу.       Она подняла на меня глаза и отбросила со лба сестры вьющиеся черные волосы. Я присела на колени рядом, и Нарцисса тихонько произнесла: − В юности она была такой красивой. И вместе с тем такой необузданной, непокорной и высокомерной в школе. Клянусь, мы с Дорой тратили больше времени на то, чтобы уберечь Беллу от неприятностей, чем на учебу.       Я печально улыбнулась. − Мы с Панси Паркинсон были идеальными соучастницами, но не сумасшедшими.       Нарцисса кивнула. − Именно. Ты поможешь мне с ней? − Конечно.       Я помогла Нарциссе привести в порядок тело её сестры, затем мы отправились туда, где на учительском столе лежали Северус и Люциус. Их руки почти соприкасались, я наклонилась и поцеловала мужа в остывшие губы. − Ты глупый, храбрый человек, − прошептала я. – Не удержался и не смог дождаться рождения нашего ребенка. И вот теперь ты лежишь мертвый рядом со своим кузеном. Я не отпущу тебя одного в неизвестность, мой Принц. Клянусь тебе в этом.       Нарцисса говорила со своим мужем, я сочла за лучшее не мешать ей. У меня был долг заботиться о ребенке. Только оправившись после родов, я отправлюсь изменить судьбу Северуса и, надеюсь, не умру вместе с ним.       Я помогала ухаживать за ранеными, Джинни Поттер нашла меня, когда я собиралась отправиться в подземелья. − Гермиона. Прости меня за то, что я сказала тебе в Таре, и назвала скверным словом. Это было неправильно, ведь я злилась на твоего мужа, а не на тебя. Надеюсь, ты найдешь в себе силы меня простить.       Я слишком устала, чтобы спорить с ней. − Наверное, смогу, Джинни. А теперь, пожалуйста, я устала и хочу отдохнуть. − Конечно. Еще раз извини. − Доброй ночи. − Доброй.       Я не хотела, чтобы вся школа видела мои слезы, на меня и так все смотрели с дурацкими выражениями, их лица были исполнены жалости. Северус был прав: жалость часто бывает фальшивой и неискренней. Тогда я решила, что он бесчувственный человек, но сейчас, охваченная своим горем, я понимала своего покойного мужа лучше, чем когда он был жив…

***

      Я заперлась в комнате Северуса и с помощью магии сняла обувь. Я легла на кровать и позволила себе разрыдаться, чего не делала, пожалуй, никогда. Неделю я ни с кем не общалась, пока Минерва МакГонагалл не потребовала, чтобы я её впустила.       Я открыла дверь, с ней была Джинни Поттер. Они объяснили, что собираются похоронить Северуса на территории школы, месте, наиболее подходящем для похорон бывшего директора Хогвартса. − Убирайтесь. Сейчас же, − потребовала я. − Но Гермиона… − Ты что, оглохла, старая ведьма? – прорычала я. – Черт побери, мне остался последний месяц беременности, и я хочу провести его в комнате своего мужа. Устраивай свои похороны, мне все равно, просто оставь меня в покое, черт возьми.       МакГонагалл сокрушенно развела руками. − Хорошо. Но я попрошу мадам Помфри тебя регулярно навещать. − Отлично. Делай что должно, только ни во что меня не вмешивай, − зло отозвалась я, улегшись на бок.       Она ушла, а Джинни осталась.       Я расплакалась навзрыд, а она утешала меня, как могла. − Я чувствовала почти то же самое, когда погиб Гарри. Я была так озлоблена, так ненавидела тебя и даже Луну. Я немного завидовала, что ты носишь ребенка своего мужа, ведь мы с Гарри не успели этого сделать.       Я повернулась к ней, так как она лежала рядом. − И мне жаль, что я преследовала Гарри, пока он ухаживал за тобой. Он был моей девичьей мечтой об идеальном благородном волшебнике, я считала, что только он мог стать моим мужем.       Джинни усмехнулась: − Ну, Гарри тебя и в самом деле немного провел. Мы можем быть подругами, как прежде? Мне бы этого очень хотелось.       Я сжала её руку. Она вернула мне рукопожатие и помогла привести себя в порядок перед вечером. Благодаря её присутствию я почувствовала себя немного лучше. На похоронах Северуса я коснулась Маховика, спрятанного под моими вдовьими одеждами, и напомнила себе, что спасу его, к добру или к худу…