Il nous reste toute une vie pour pleurer (На жизнь вперёд ты слёзы проливаешь)

- Хмм..? Глухой звук, похожий на хлопанье дверью, выдернул Зависть из собственных мыслей. Гомункул медленно открыл глаза и обнаружил, что ночь все еще окутывает сельскую местность Ризенбурга. Задаваясь вопросом, откуда взялось то, что осмелилось отвлечь его от столь прекрасных мыслей об убийствах, гомункул, сидевший на ветке старого клёна, выпрямился и оглядел окрестности своими аметистовыми глазами. - Ну, и кто это у нас? Гомункул прищурился и увидел, как в слабом свете луны из дома вышла фигура и молча пошла по пустынной тропинке. Без сомнения, это был он... Стальной. - Наконец-то! – воскликнул гомункул, и на его лице, наполовину скрытом тенью дерева, появилась зловещая улыбка. Он ждал этого момента три дня. Три чертовых дня он ждал возможности, подобной той, что представилась ему сейчас... Того момента, когда коротышка останется совсем один и будет изолирован от всех, кто мог бы помешать гомункулу осуществить свои планы. К тому же у него было достаточно времени, чтобы придумать разные способы убить это маленькое существо, которое он ненавидел всем своим нутром. - Отлично! Мне нужно лишь последовать за ним... наконец-то я смогу немного повеселиться. Энви спрыгнул с дерева, на котором сидел, и с кошачьей грацией приземлился у подножия клёна. Гомункул издал смешок, который на несколько секунд исказил его лицо, а затем как можно незаметнее двинулся по следам Эдварда. Последний шел медленно, так что идти за ним было не очень трудно. Тем лучше, заметьте. - Но всё же... интересно, какого черта он выходит на улицу в такое время, - подумал гомункул, стараясь держаться на приличном расстоянии от алхимика, не теряя его из виду. Он подумал несколько секунд и пожал плечами: - Да и наплевать. Меня это полностью устраивает. Единственное, что его не устраивало, так это то, что Эдвард шел очень медленно. И, к несчастью для гомункула, который не был полностью сумасшедшим, если он хотел убить блондина, он должен был сделать это как можно дальше от того места, где он в настоящее время проживает - короче говоря, рядом с домом девчушки-механика. Потому что убивать кого-то возле дома неразумно. Его бы устроило, если бы он немного поторопился, чтобы уйти оттуда, откуда он вышел, но в то же время ожидание, царившее в атмосфере и давившее на гомункула, ещё больше усиливало радость от того, что ему, наконец-то, удалось заманить свою жертву в ловушку. - Я чувствую, что у меня все будет хорошо... - прошептал Энви, увидев, что Эдвард повернул в сторону. Действительно, молодой блондин направлялся прямо к кладбищу, параллельно тропинке, по которой он ранее шел. Энви, стараясь держаться в тени как можно дольше, громко рассмеялся: - Невероятно... это как раз то место, куда я собирался отправить его через несколько минут... причём, ему не придется долго добираться, когда он умрёт... Энви натянуто улыбнулся. - Какая замечательная атмосфера. Это взаправду мой счастливый день... Тем временем шаги Эдварда становились всё тяжелее и тяжелее, пока не остановился перед могилой, перед которой, похоже, и ослабли его колени. Он осел перед надгробием, так же безмолвно. Зависть тем временем осторожно приблизился к алхимику, уже получая удовольствие от того, как убьёт эту малявку. Тело гомункула, который теперь руководствовался только своим желанием, сотрясалось от топота. Ему было трудно не ускорить шаг, но при этом нужно было не потерять элемент неожиданности. - Еще немного... - подумал он. Наконец-то! Теперь он был всего в метре от алхимика или даже чуть меньше. Мерзкая усмешка исказила его лицо, Зависть в мгновение ока превратил свою правую руку в острое лезвие и занёс его над головой Эдварда. - Прощай, чиби! - Подумал Энви, резко замахиваясь клинком. Внезапно окружающую тишину прорезал голос: - Убей меня. Зависть остановил свою правую руку (лезвие) резко над головой молодого блондина. "Убей меня..." - эти два слова, казалось, всё ещё звучали эхом не только в атмосфере, которая становилась все более тяжелой, но и в голове Энви, который был полностью ошеломлён. - Что?! - Не удержался от восклицания гомункул в знак непонимания. - Убей меня. Нет, Энви не показалось. Конечно, Эдвард только что говорил... разговаривал с ним. Гомункул замер в той же позе, лезвие было всего в нескольких сантиметрах от головы молодого алхимика. Нет... даже в нескольких миллиметрах. - Убей меня. На этот раз слова напугали Энви, который поспешно отдернул свою руку, сделав несколько шагов назад. К великому удивлению гомункула, блондин, всё ещё сидевший в траве, слегка повернул голову и с серьезным видом приказал: - Убей меня! Зависть больше не знал, что и думать. Что это был за бред? - ... Он стоял, словно окаменев, перед Эдвардом, который медленно поднялся на ноги. Алхимик пристально смотрел на гомункула взглядом, в котором не было ни ненависти, ни каких-либо других чувств. Его глаза казались пустыми и лишёнными какой-либо формы жизни. Не в силах сделать ни шага, мысли, тем не менее, роились в голове Энви. Я в это не верю! Он сам меня просит об этом! Это моя мечта, которая сбылась! Тогда он умоляет меня убить его... Энви вдруг с ужасом осознал своё положение. Почему я не двигаюсь с места? Его злейший враг умолял убить его, но он ничего не сделал. Это было совершенно безумно, непостижимо! Даже для него. Кроме того, Энви, казалось, был настолько охвачен противоречивыми эмоциями, что это не ускользнуло от Эдварда, который прошептал: - Похоже, и ты не способен сделать это... Внезапно, к большому удивлению Энви, Эдвард хлопнул ладонями, превратив правую руку в клинок, и заорал: - ТОГДА САМ ЭТО СДЕЛАЮ! Алхимик взмахнул правой рукой и с феноменальной скоростью направил её к своему горлу, прямо перед Завистью, который ошеломленно наблюдал, как протез обманным ударом обрушивается на алхимика. Внезапно, прежде чем он сам это осознал, Энви бросился к Эдварду на невероятной скорости и остановил обеими руками (тем временем он вернул руку в исходное состояние) автоброню, превратившуюся в клинок. Эдвард, опешив, не знал, что и думать: почему Энви добровольно позволил пронзить свои руки клинком, чтобы... спасти его? - Гх... Гомункул слегка поморщился от боли. Обе его руки были окровавлены и пронзены лезвием, но, по крайней мере... ему удалось остановить лезвие. Почему он был так рад успеху..? Он не знал. И, кроме того, Эдвард, потрясенный, с удивлением отметил, что сделал Зависть. Алхимик попытался освободить свою автоброню и вырвать её из рук гомункула, который с трудом и силой её удерживал, с криками: - ОТПУСТИ МЕНЯ, УБЛЮДОК, ДАЙ МНЕ УМЕРЕТЬ! ЭТО МОЯ ЖИЗНЬ, Я ДЕЛАЮ С НЕЙ ВСЁ, ЧТО ЗАХОЧУ! Зависть всё ещё держал стальную руку, чтобы не дать Эдварду сделать это снова, несмотря на боль от лезвия, пронзившего его ладони. Он снова вздрогнул, когда автоброня завертелась в ране, но наконец вскрикнул: - Придурок! Если кто-то и должен тебя убить, то это я, и никто другой! - ТОГДА ПОЧЕМУ...?! Эдвард слегка наклонил голову и с яростью воскликнул: - ПОЧЕМУ ТЫ ЭТОГО НЕ СДЕЛАЛ?! Зависть окаменел, услышав язвительный вопрос, который только что задал ему алхимик. Да, почему? - ... К сожалению, неожиданность заставила его выпустить стальную руку, которую Эдвард грубо вырвал из всё ещё окровавленных рук гомункула. Эдвард, пошатнувшись, пробормотал: - Даже если ты... ты жалеешь меня... всё равно. Почему... Почему, ради Бога, меня никто не обвинит во всём, что я сделал?! Затем Зависть заметил, что могила, перед которой лежал Эдвард, принадлежала не кому иному, как его матери. Гомункул понимал, что если бы его здесь не было, это ничего бы не изменило. У алхимика была бы такая же реакция. Это Энви понял, присмотревшись получше к его лицу: на нём отражалась не ненависть или гнев, а что-то гораздо более глубокое. Эдвард, тем временем, по-прежнему не двигался. Его руки болтались, казалось, он вот-вот рухнет. - ... Энви не понимал, почему он не воспользовался этой уникальной возможностью, которая, возможно, никогда ему не представится. Но, как ни странно, он не мог заставить себя лишить жизни блондина, который, тем не менее, ничего другого не просил. Когда он увидел его в таком состоянии, он не знал почему, но... ему стало больно. Ему даже захотелось сказать для него что-нибудь, что-нибудь... что-нибудь обнадеживающее или утешающее. Но ничего не вышло. - Я уже сыт этим по горло... Эдвард поднял глаза, его взгляд по-прежнему был пустым. Внезапно он резко оттолкнул Зависть и приготовился нанести себе ещё один смертельный удар. Но Энви оказался быстрее. Гомункул схватил алхимика руками и прижал его к себе изо всех сил. - Хватит. Эдвард, удивленный реакцией гомункула, одним махом опустил протез. - Что... ты... делаешь...? Эдвард не посмел пошевелиться. Обхваченный объятиями Энви, он не мог ни освободиться, ни сделать какое-либо другое движение. Его голова покоилась на плече гомункула, а тело без видимого движения делало его похожим на безжизненное. Именно в этот момент Зависть понял: то, что он увидел в глазах алхимика, была не просто пустота, царившая в нем, это было... ужасно острое, едкое отчаяние. Как ни странно, единственное, что он смог сказать алхимику, было: - Знаешь, ты тоже имеешь право плакать. Эдвард широко распахнул глаза. Никогда бы он не подумал, что услышит это от своего злейшего врага. И все же эта фраза пронзила его до глубины души. Но это не причиняло ему боли. Это было похоже на облегчение. - Ты мог бы отреагировать, верно? Я чувствую себя идиотом, говоря такое, - сказал гомункул, крепче обнимая алхимика. Эдвард медленно, неуверенно поднял дрожащие руки и изо всех сил вцепился в гомункула, как будто боялся упасть. По его щеке скатилась слеза. - Аах... И тогда в тишине темной ночи раздался самый пронзительный и печальный крик отчаяния, который когда-либо слышал Зависть, даже за четыреста лет своего существования. Затем Эдвард прижался к нему, дав волю своим слезам, которые так долго сдерживал. Зависть чувствовал, как грусть того, кого он держал, перетекает в него. Он также чувствовал, как слезы алхимика текут по его телу, смешиваясь с дождем, который начал падать с угольно-черного неба. - ... - Ты что-то сказал? - Спросил гомункул, которому показалось, что за рыданиями алхимика он услышал едва заметный шёпот. Эдвард, слегка отстранившись, поднял голову, посмотрел своими золотыми глазами в аметистовые глаза гомункула и взмолился: - Защити меня... Его голос сорвался от рыданий, затем он повторил, крепче, чем когда-либо, сжимая дрожащими руками макушку гомункула: - Защити меня... Энви широко раскрыл глаза, затем, даже не понимая, зачем он это делает, схватил Эдварда за подбородок, поцеловал его, который не прерывался даже дождем, и прошептал: - Как скажешь, крошка. Как скажешь...

***

От автора: Вот и всё! Я не знаю, ужасно ли это, но, эй-эй, надеюсь, вам всё равно понравилось. Мне нечего сказать, поэтому я просто скажу вам "увидимся в следующий раз"; p С наилучшими пожеланиями и приятными отзывами! (В каком смысле я выгляжу глупо? Ну, нет...) White_Assassin От переводчика: меня долго не было - последний год в меде, это вам не хухры-мухры)) Но я смогла урвать вам новую вкусняшку :3 Повезёт - будет ещё что-нибудь С далёким приветом от дальней планеты, DGirl