Сверхпустота

       «Gulf Dream» был уникальным маленьким кораблем, предназначенным для дальних разведывательных миссий. Такая машина вмещала лишь одного пилота и еще пару человек, но сейчас там был лишь один — Марел О’Дейта, тридцатилетний парень с ржаво-рыжими волосами. Он был одет в обтекаемый матово-черный комбез из терморегулируемой наноткани: прочной, огнестойкой и специально разработанной для отвода влаги. Вдоль его рук и ног проходили серебристые металлические полосы, светящиеся для пущей видимости – из соображений безопасности. На руках у него были перчатки с датчиками на кончиках пальцев и встроенным голопроектором.              Сам корабль был гладкий и несколько угловатый, построенный из углеродно-керамического сплава с матовой отделкой, чтобы поглощать электромагнитное излучение для повышенной скрытности. Вообще, все в нем кричало о скрытности — экранированные двигатели, плазменные выхлопы для улучшенного маневрирования, электромагнитная маскировка, сохранение избыточной тепловой энергии радиаторами (для последующего рассеивания, против инфракрасного сканирования) — но то, что случилось с Марелом, скрытности не требовало вообще. Напротив, все было довольно иронично.       Марел бесцельно сидел в кресле пилота, слегка постукивая пальцами по приборной панели в бессознательном ритме. Гул систем наполнял кабину, совсем не помогая его положению. Экраны слабо светились, отображая потоки данных и голографическую карту близлежащего космоса. Или того, что должно было быть близлежащим космосом…       Карта была пуста.       Проблемы начались еще три часа назад, сразу после того, как он вышел из туманности Аида. Плановые проверки навигации показывали лишь «небольшое отклонение» от пути, и Марел предположил, что ничего страшного, в конце концов, космос — место хаотичное, и гравитационные аномалии — обычное дело каждого пилота. Так что он просто перекалибровал автопилот корабля и возобновил свой курс.       К сожалению, со временем аномалии становились только хуже. Звездная карта сходила с ума — звезды принялись исчезать одна за другой, пока не осталось ничего. Никакого света. Никаких ориентиров. Лишь черная бездна, бесконечно простирающаяся во всех направлениях.       Марел издал громкий, тяжелый разочарованный вздох.       — Что за хрень?.. — Пробормотал он, не привыкший разговаривать сам с собой. Для проверки ситуации он ткнул — сильнее, чем стоило бы, на вызов ИИ корабля, Доркетта, для диагностики.       — Навигационные системы… в порядке. Звездные ориентиры... недоступны. – Сообщил Доркетт, оправдывая свое имя.       Окей, это точно была сверхпустота. Огромное пространство, практически лишенное материи — ни звезд, ни пыли, ни газа. Марел знал об их существовании, но никогда не сталкивался с ними напрямую. Для него они до сих пор оставались теоретическими кошмарами в картографии вселенной, областями, куда не мог проникнуть свет хоть тысячи галактик.       Он стиснул зубы, слегка царапая ногтями консоль.       — Как я это пропустил?..              Ответ был прост: гравитационное линзирование. Это редкое явление искажало свет вокруг пустоты, обманывая его приборы, заставляя считать, что это было обыкновенное космическое пространство.       Марел поднялся со своего кресла и принялся мерить шагами узкую каюту, громко стуча ботинками по панелям на полу. Оглядевшись вокруг, он пытался найти что-нибудь, что могло бы ему помочь.       «Gulf Dream» был минималистским судном, и его дизайн был порожден необходимостью, а не комфортом. Стены корабля были заставлены отсеками для хранения инструментов и спасательного снаряжения, а в личке были разве что всякие ерундовины, вроде потрепанной фотографии отца Марела, старомодного радио, которое он хранил из соображений сентиментальности, и книги о различных космических мифах, которую он редко, если вообще когда-либо, открывал, не то, что читал. Еще и над башкой беспрестанно гудела система жизнеобеспечения, перерабатывая воздух и воду с клинической эффективностью.       Обратив свое внимание на шкаф с оборудованием, Марел вытащил ручной сканер и небольшой набор инструментов. Сканер слабо пискнул при активации и начал сканировать область на предмет электромагнитных сигналов. Как и ожидалось, он ничего не нашел.       Парень вернулся в кресло пилота и уставился на пустое место на главном экране. Его пальцы зависли над ручным управлением, пока он обдумывал свой следующий шаг.       — Давай, Марел, придумай что-нибудь. Что у нас вообще есть?..       Сверхпустоты не были по-настоящему пустыми; квантовые флуктуации означали, что даже здесь были блуждающие частицы и космическое микроволновое фоновое излучение. Оно было слабым и почти незаметным, но все равно присутствовало. Марел переключался на более чувствительные приборы, перекалибровав их, чтобы найти любые микроскопические изменения в плотности пустоты. Если бы он мог обнаружить даже малейшее колебание, это могло бы намекнуть на направление более плотных областей пространства — и, возможно, на выход из текущей ситуации.       Но этот процесс был мучительно медленным. Прошло несколько часов, и все это время Марел тупо смотрел на экран, сходя с ума от раздражения. Он скупо грыз батончик своего пайка, который был таким же пресным на вкус, как и его нарастающее отчаяние.       В какой-то момент он начал думать о всякой ерунде. В первую очередь, он вспомнил свое обучение в Академии, где инструкторы вдалбливали ему в голову различные протоколы выживания. «Прежде всего сохраняй спокойствие. Затем оцени обстановку. Адаптируйся к изменениям», — говорили они. Но никакое учебное моделирование не могло бы подготовить его к сокрушительному весу небытия. Впервые за долгое время он позволил себе почувствовать страх. Причем, его пугало не отсутствие звезд, а отсутствие четкого времени. В этом месте не было ни дня, ни ночи. Нее было движения. Лишь он, его корабль и полная пустота вокруг.              Внезапный звон вернул его к реальности. Дальний сканер обнаружил крайне небольшую аномалию, едва заметное изменение в микроволновом излучении. Оно было далеким, почти незаметным, но оно было реально.       Марел наклонился вперед, и его пальцы уже набирали команды на панели управления. Он перевел корабль в ручной режим и запустил двигатели на минимальной мощности для экономии топлива. «Gulf Dream» полз вперед, а аномалия становилась сильнее с каждым часом.       Системы корабля стонали под нагрузкой длительной работы, пока парень, словно одержимый, следил за сигналом. Каждое мерцание индикатора состояния заставляло его сердце биться быстрее. Отрегулировав настройки жизнеобеспечения, чтобы минимизировать потребление энергии, он приглушил свет и уменьшил температуру. От его дыхания пошел пар, но он старался не обращать на него внимания.       Когда он приблизился к аномалии, пустота... несколько изменилась. Чернота стала менее однородной и слабые пятна света замерцали на грани восприятия. Блики? Марел сморгнул. Нет, показания все подтверждали: впереди лежали более плотные области космоса.       Он мигом проложил курс, постепенно увеличивая силу двигателей. Пятна слились в слабые мерцания — впереди были звезды, возможно, в миллионах световых лет отсюда, но их все равно было видно. На него сразу же нахлынула волна облегчения, но он все еще был в ловушке.       Весь следующий «день» парень провел, просто направляясь к свету, как мотылек, используя аномалию в качестве маяка. Он был кошмарно истощен, но отказывался отдохнуть даже немного. Системы корабля показывали признаки износа, а запасы еды были уже на исходе.       Наконец, датчики корабля обнаружили гравитационное поле: слабый, но безошибочный признак скопления галактик на краю пустоты. Марел откинулся на спинку кресла, и тяжесть напряжения наконец-то настигла его. Впервые за, казалось бы, несколько дней он позволил себе чувствовать.              «Gulf Dream» вышел из пустоты. Звезды приветствовали их, как старых друзей, а их свет был бальзамом для измотанных нервов пилота. Он сразу же взял курс на ближайшую обитаемую систему, пока его разум лихорадочно пытался задокументировать это испытание. Пустота, конечно, сильно потрепала его, но он выжил. Однако... скорее всего, он больше никогда не сможет воспринимать свет как должное и вечное явление.