That's good

Вечерело. Уставшие фонари блекло освещали снежную пелену недавно выпавшего снега. Казалось, лишь пару дней назад осенний ветер подхватывал одинокие листья, нежно опуская их на сырую, промозглую землю. А сейчас эти самые листья похоронены под тоннами белоснежных сугробов. — «Как быстро летит время…» - с мягкой тоской подумал Лололошка, осматривая давно ставшую родной улицу.  Резкий порыв ветра взъерошил каштановые кудри юноши, и тот с усталой улыбкой поправил упавшую на глаза чёлку. Бумажный пакет с многочисленными стеклянными баночками звонко шелестел при каждом шаге. Лололошка ускорил шаг и дошёл до нужного подъезда, ввёл хорошо выученный за долгое время код и за минуту добрался до желаемой квартиры. Рука замерла у дверного звонка, но так и не успев нажать, дверь отворилась.     Лололошка оказался лицом к лицу с усталым, раздражённым юношей, чья мордашка, честно говоря, больше походила на недовольное личико невыспавшегося кота. Парень мысленно улыбнулся от этого сравнения. Дилан. Человек, ворвавшийся в жизнь Лололошки весьма неожиданно, но сделавший её настолько счастливой, что порою всё происходящее казалось шатену приятным сном. Одним из тех, который начинался слишком уж слащаво и непременно заканчивался очередным кошмаром, которые снились юноше почти каждую ночь, заставляя подскакивать с криком и бешено бьющимся сердцем. Но счастливая сказка не спешила заканчиваться, обнажая уродливый конец: напротив, их души сплетались всё крепче и крепче, а мелкие ссоры всегда заканчивались долгими разговорами и мягкими объятьями. Лололошка любил это, любил так, как не любил никогда прежде. Он, словно одурманенный самым тяжёлым наркотиком, название которому - «любовь», вкушал каждую улыбку своего парня, каждый совместный завтрак, для Лололошки - кофе с молоком и тремя ложками сахара, а Дилан принимал только простой чёрный и с наигранным отвращением смотрел, как шатен заваривает себе очередную чашку приторно сладкого напитка. Но потом, когда Лололошка отводил взгляд к окну, расслабленно наблюдая за полётом улетающих птиц, Дилан с нежной улыбкой, какой можно смотреть только на объект истинного восхищения и любви, мягко качал головой и осторожно брал парня за розовые щёки - чтобы притянуть к себе для чувственного поцелуя, а потом поморщиться от сладкого привкуса. А сейчас этот самый парень стоял напротив, оперевшись о дверной косяк, и выжидающе хмурился. — Чего ты так долго? - и, заметив смущённую улыбку Лололошки, закатил глаза, со смиренным вздохом затаскивая парня в квартиру. — Прости - прости, аптека у дома закрыта была, пришлось бежать до соседней улицы, чтобы лекарства купить, — виновато пояснил Лололошка, протягивая Дилану пакет с купленными медикаментами. Дилан лениво пожал плечами и, быстро мазнув горячими губами по холодной щеке Лололошки, поставил чайник на плиту. — Садись уже, авантюрист. У тебя каждый выход из дома - отдельное приключение… Ни на минуту оставить нельзя, обязательно во что то ввяжешься - мягко пожурил парня Дилан, привычно закатив глаза. —  Главное, что успел до закрытия! Не оставлять же тебя с температурой… Как ты, кстати? - Лололошка, уже усевшись за стол, сложил голову на руках и лениво повернулся к своему парню, подавляя зевок. —  Не переживай ты так, Ло, в порядке я. У меня температура выше 37.2 не поднималась. Подумаешь - простыл немного… Всё равно работаю из дома, - брюнет поставил на стол две кружки чая - чёрного для себя, зелёного - для Лололошки. На некоторое время в помещении воцарилась уютная тишина. Лололошка любил эту квартиру: маленькую, невзрачную, но наполненную многочисленными воспоминаниями. Шатен ценил каждый миг, проведённый в ней, каждый совместный момент: он помнил, как они с Диланом ещё в самом-самом начале отношений курили, сидя на балконе, одну сигарету на двоих. В 4:00 утра, среди заспанных, укрытых мраком сероватых стен. Он помнил первую совместную ночь, первый приготовленный Диланом завтрак -  тарелка хлопьев фирмы «Lucky Charms», первый букет полевых цветов, ныне надёжно хранящихся в засушенном состоянии на холодильнике - их для Дилана притащил Лололошка, появившись в два ночи на пороге дома взъерошенный и счастливый. Лололошка помнил всё и, наверное впервые за много лет, он считал свою восхитительную память величайшим благословением, а не проклятием. В голову вдруг пришла запоздалая мысль и Лололошка поспешил прервать  безмолвие вечера. — Дилан, как думаешь, ты… До субботы  успеешь поправиться? Брюнет, подозрительно сощурившись на напрасно пытавшегося скрыть улыбку Лололошку, ответил: — К пятнице уже как новенький буду, не сомневайся. А ты чего удумал? Опять потащишь меня куда то? Ло, мне прошлых выходных с головой хватило - уже забыл, как мы от ментов пол дня убегали?… Недовольный монолог Дилана был прерван отрицательным кивком и убедительным заверением: — Нет-нет, Дилан, я же обещал: на выходных отдыхаем! Вообще-то, я хотел предложить тебе сходить в кафе.«The last reality», помнишь? Почти пять лет назад… — Мы встретились у его входа в 3:52 ночи. Помню конечно, Ло. В субботу будет годовщина. Задумавшись, Дилан помолчал какое-то время, а потом с улыбкой продолжил: — Быстро же время пролетело, да? Ты знаешь, как я не люблю всю эту сентиментальность, но… Ло. Это были лучшие пять лет моей жизни. Вновь воцарилась тишина. Лололошка с любовью взглянул в родные карие глаза и увидел в них отражение своих чувств. А потом, вспомнив для чего он затеял весь этот разговор, переспросил: — Так ты… не против? — Конечно нет, дурашка. Мне только в радость. Даже не верится, что ты умеешь находиться среди общества, а не только по заброшкам и криминальным делам бегать… Лололошка наклонился и мягко прижался к алым губам Дилана. Нежно провёл большим пальцем по щеке и отстранился, скрывая улыбку за кружкой. — Вот и хорошо. Дилан хмыкнул и что то пробормотал себе под нос. Поднявшись из-за стола, поспешил отнести пустующие чашки в раковину. Лололошка с теплотой проследил за мягким изгибом губ Дилана и перевёл взгляд на карман своих рваных брюк, глазами обводя очертания спрятанного в нём обручального кольца. Тихим шёпотом с губ сорвался перепев, в звуках затерялось волнение. — Вот и хорошо.