Morality is stronger than fear

Хрупкая девичья фигура скользила по коридору. Колыхающиеся тени факелов нависли над ней, пряча за собой. Их свет вторил мрачной, обездушенной атмосфере, пронизавшей практически весь Хогвартс. Лишь светлая коса выделяла слизеринку в тёмных, некогда наполненных радостью чертогах. Дафна Гринграсс подняла глаза и неприязненно покосилась на таблички с декретами, увесившими высоченную стену. Филч чуть ли не каждую неделю вешал на неё новый декрет с запретом. Старый сквиб ревностно счищал с них любую пылинку и, по мнению блондинки, в душе радовался, что генеральный инспектор возвращает в школу старые «добрые» времена. Девушка резко отвернулась и, быстро стуча каблуками, направилась в родное подземелье. «Лучше бы они никогда не возвращались», — подумала слизеринка и смяла письмо, лежащее в кармане мантии. «…ты сама знаешь, кто вернулся. Перемены неизбежны, и мы должны занять правильную сторону. Ты как никто другой должна понимать, что порой приходится принимать решения, которые могут быть тебе не по нраву. Держись сыновей Малфоя и Нотта, ОН обратил на них свой взор, поэтому если они переживут грядущую бойню, то займут солидные должности и станут тебе достойной партией…» — всплыли в памяти недавно прочитанные строчки. Гринграсс скривилась: при виде большинства слизеринских «женихов» у неё во рту появлялся сильнейший привкус лимона. Они ей казались безликими оболочками, наполненными вместо человеческих эмоций снобизмом и талмудами традиционных правил. Лишь матушкино воспитание не давало девушке показать истинные эмоции. «Но, зная отца, строптивиться бессмысленно. Если ему захочется выдать меня за кого-нибудь, то он договорится об этом за моей спиной, а имя жениха я узнаю за пару дней до свадьбы». — От этих мыслей лицо Дафны окончательно помрачнело. На её душе стали скрести кошки, и девушка, резко развернувшись на каблуках, изменила привычный маршрут. Ей хотелось побыть одной, подальше от людей, от которых её воротило. Свет, проходивший через большие решётчатые окна, ложился шахматными пятнами на пол. Дневное тепло уже успело покинуть Хогвартс, и теперь его стены источали почти ночную прохладу. Слизеринка поёжилась и посмотрела сквозь мутноватое стекло на небо. Звёзды мерцали, как тысячи бриллиантов, на тёмно-синем полотне, маня Гринграсс за собой. Иногда она не могла себе отказать в маленькой сиюминутной прихоти. Да чего греха таить, Дафна вообще любила побаловать себя, изредка идя на поводу эмоций. Если, конечно, они потом не приносили ей кучу проблем. Представляя, как же красива сейчас Астрономическая башня в свете звёзд, Дафна еле заметила шорох за поворотом. Она прислушалась. Кто-то пел незатейливую песенку. Гринграсс замерла, узнав голос певицы, и притаилась в тени стены. Луна Лавгуд. Слизеринка помогла ей найти потерянные сапоги, после того как бедняжка в одних носках час слонялась по зимнему замку в поисках пропажи. Когтевранка показалась ей неплохой, но по-своему жуткой. Взгляд, не по годам мудрый и заглядывающий в самые тёмные уголки души, пугал Дафну. Будто перед ней стоял сам директор Хогвартса. — Привет. От раздавшегося совсем рядом голоса Гринграсс вздрогнула. — Здравствуй, — выдавила она из себя. — Твои мозгошмыги расплодились, — сказала Луна после пристального осмотра слизеринки. — Угу. Рада была тебя увидеть, я спешу, — натянуто улыбнулась Дафна и обошла Лавгуд. Когда Гринграсс успела пройти полкоридора, сзади послышалось: — Приходи завтра на седьмой этаж. То, что ты ищешь, будет за дверью, напротив портрета Варнавы Вздрюченного. — Что ты имеешь в виду? Но Луна не ответила, продолжая пританцовывать и напевать конец песни: «Такая вот нелёгкая судьба моя. Силой я наделена, но на беду любовь моя обречена…» От последней строчки Дафне стало очень не по себе, и она передумала идти любоваться звёздами. «С этой минуты зарекаюсь пересекаться с Полумной даже взглядом!» — подумала девушка, расширяя глаза и приподнимая брови. Но предложению когтевранки она всё же последовала и пришла в указанное место. Ей было любопытно, что же затеяла Лавгуд. Гринграсс, конечно, опасалась ловушки, но не особо рассчитывала на подлость со стороны беззлобной чудачки. К её приходу на этаже, возле пустой стены, уже стояли две когтевранки и громко перешёптывались. — Чжоу, ты уверена, что нас не поймают? — Гарри сказал, что Амбридж ничего не узнает, если мы будет молчать, — недовольно пробубнила та, кого назвали Чжоу. — Мне это всё же не нравится, — буркнула первая девушка. — Если хочешь, то можешь уйти, Мариэтта, но СОВ ты как будешь сдавать? Письменной частью? Внезапно на стене появилась большая дверь, в которую вошли девушки. Из неё слышались шум и голоса толпы, тренировавшей заклинания. Как только девушки скрылись из виду, Дафна вышла из-за поворота и направилась к выходу. «Так это здесь собирается отряд отступников? Ну, Луна! Как глупо с твоей стороны доверить эту тайну слизеринке. Пусть я и тихоня, но не простачка, как считает Паркинсон. Если сообщить об этом Инспекторской дружине!.. Нет, лично Амбридж, то я заручусь её поддержкой и мне больше не придётся быть тише воды и ниже травы. Тогда Панси со своей сворой не посмеет хоть слово сказать ни в мою сторону, ни в сторону Астории. Может даже, если мне повезёт, со мной станут считаться и покровительство отца мне больше не потребуется, а вместе с ним и следование его прихотям», — мысленно ликовала слизеринка. Но этой детской радости не суждено было длиться долго. — Дафна? — окликнул её взволнованный голос, отчего сердце девушки приготовилось уйти в пятки. Поттер стоял впереди неё, перегораживая выход с лестницы. Гринграсс замерла на месте, как мышь, застуканная мельником за поеданием запасов зерна. — Что ты здесь делаешь? — На уставшем лице парня застыло удивление, приправленное беспокойством. — Я… — неуверенно протянула она, отступая на шаг. Дафна неотрывно смотрела в зелёные глаза, от которых не могла оторваться. Они, словно дудочка, вытесняли все мысли из её головы. От этого взгляда ей стало неловко и стыдно. Стыдно за собственные мысли о предательстве, пусть и выгодном. — Ты пришла на занятия? — спросил парень, теряя и толику враждебности, которую ему следовало бы иметь при общении с любым слизеринцем. Бледное лицо аристократки зарделось. «Он так надеется, что я решила не вставать на сторону "зла". Жалко, что он не знает меня настоящую. Тогда было бы не так тошно. — По привычке девушка сжала зубы, чтобы ни один мускул не дрогнул на её лице. — О Моргана, что делать? Вчера всё казалось таким простым, а теперь хочется провалиться назад в подземелья!» — Гарри! В чём дело? — крикнула Грейнджер, показавшаяся из-за поворота. При виде блондинки её глаза недобро прищурились. — Всё в порядке! — ответил ей Гарри, поворачивая голову на подругу. Дафна тут же пришла в себя и бросилась наутёк мимо гриффиндорцев, покуда те не решили допросить её со всем пристрастием. Пока Поттер пытался что-то объяснить Гермионе, девушка, чуть не налетев на Уизли, исчезла, оставляя после себя лёгкий флёр духов. Уже этим вечером она стояла напротив кабинета Амбридж и не решалась зайти. Казалось, открой дверь, сдай своего врага — и всё будет прекрасно, но всё естество Дафны противилось этому. Как только она находила в себе силы надавить на ручку двери, перед глазами сразу всплывала милая сердцу робкая улыбка. Поттер думал, что она не замечает, как он тайком наблюдает за ней, но у Гринграсс были глаза на затылке. И — мерлиновы панталоны! — Дафне было чертовски приятно. Сначала она завидовала его способности идти вперёд и отстаивать свою точку зрения, даже когда единственный друг мог отвернуться. Ей хотелось так же: той же свободы; удовлетворения, а не сожаления от собственного выбора; быть самой собой. Но теперь в ней остались только уважение и грусть оттого, чего парню это впоследствии стоило. Год назад, когда Гарри сидел один-одинёшенек наедине со своими демонами, она осмелилась присесть рядом. «Пришла поглумиться?» — спросил он, продолжая смотреть на тихую ровную гладь Чёрного озера, будто пытался найти в его бездонных недрах ответы. «Я верю, что ты не убивал Седрика. У тебя доброе и верное сердце». «Ты ведь меня даже не знаешь», — грустно улыбнулся Поттер. «Я наблюдаю за тобой с первого курса. И ты точно не тот человек, от которого нужно ждать подлости». «Спасибо, Гринграсс. — Растерянный Гарри не знал, что ещё добавить, поэтому сказал первое, что пришло на ум: — Ты тоже». Почувствовав влагу в уголках глаз, Дафна пошла прочь от злосчастного кабинета. В конце концов она приняла, что не хочет, чтобы Гарри и те, кто был с ним связан, пострадали. Они все не заслуживали того, что взбредёт в бешеную голову Амбридж.

***

Дверь в слизеринские покои скрипнула, и только что унявшая эмоции девушка увидела двоих людей, тихо беседующих друг с другом. — Что ты чувствуешь? Нотт весь светится, — спросила Малфоя её сестра. Она сидела на диване, поджав под себя ноги, а поверх них положила мягкую подушку. В свете приглушённого тёплого света Тори казалась маленьким ангелочком, случайно забредшим в подземелья. — По мне видно, что я горд этим, Астория? Драко расположился в кресле и смотрел на пушистый ковёр со змеёй на полу. В его руке бестел на свету недопитый бокал с огневиски. Только начатая бутылка стояла на журнальном столике. Дафне стоило обрадоваться, что Тори чувствует себя лучше, что на её щеках появился здоровый румянец, но нет. Старшей Гринграсс хотелось кинуть в Малфоя Ступефаем. Она разъярённой горгоной подлетела к парню и выхватила стакан из его рук. Выпитый залпом, алкоголь тут же начал жечь горло. Девушка закашлялась, хватаясь за спинку кресла. Стакан выпал из рук и разлетелся на десяток осколков. — Тебе давно пора спать, Астория! — Голос Дафны хрипел, а глаза недовольно смотрели на Тори. — Но, Дафна. — Младшая Гринграсс обиженно построила бровки домиком. Она всегда так делала, когда хотела разжалобить сестру. — Иди! — строго, будто приказывала, произнесла девушка, нависая над Асторией. Та недовольно посмотрела на неё исподлобья, но всё же поднялась с диванчика и с прямой осанкой прошествовала к спальням. — Да что ты завелась! Мы просто разговаривали! — вскочил возмущённый блондин, когда дверь захлопнулась. Драко не был сильно пьян, но его уже начало покачивать. — Не впутывай её в это, она ещё слишком мала. Ей не стоит знать всего, что происходит. — Не нужно всех книззлов вешать на меня. Она сама начала расспрашивать. — А тебе, видимо, некому было пожаловаться, поэтому решил посвятить тринадцатилетнюю в то, что сам-знаешь-кто делает с неугодными ему? — Тебе бы это точно не помешало, — огрызнулся юноша. — Пусть у неё будет нормальное детство. Без всего этого кошмара. Прошу. — На последнем слове голос Дафны дрогнул. Казалось, её самообладание вот-вот даст трещину, и река отчаяния и негодования бурным потоком выльется наружу. Рассказы отца о криках магла под Круцио ей ещё долго снились в кошмарах. Было не только страшно, но ещё и жалко невинного мужчину, пусть и магла. Драко молчал, буравя слизеринку взглядом. Сейчас он больше не напоминал грозного школьного задиру, который руководил Инспекторской дружиной. Видя, что девушка сейчас неспособна на конструктивный диалог, Малфой взял бутылку и покинул комнату. Гринграсс осталась стоять одна посреди одинокой гостиной. Лежащие рядом осколки как ни что лучше отражали состояние её души. «Мне только не хватало, чтобы ещё и сестрёнка ввязалась во всю эту грязь. Тори и так приходится мириться с наследственным проклятием, которое не даёт ей насладиться всеми красками жизни. А если ей ещё придётся противостоять гриффиндорцам и министерской бездушной машине, то… Нет! Я не позволю сестре запутаться в этой паутине лжи и гнили, которую сплели "великие" взрослые». Спустя время в камине потрескивали остатки отцовского письма. Пламя быстро поглощало дорогую бумагу, оставляя после себя завитки пепла. Напротив него, облокачиваясь о спинку мебели, полулежала на полу Дафна. Она напоминала фарфоровую куклу, такую же хрупкую, неспособную защитить себя. В серых глазах стояли только печаль и усталость, лишь в одинокой слезе отражался теплящийся огонь, пылавший ярче всех источников света. Её руки перебирали край юбки, не в силах лежать без дела. Слизеринка пока ещё не знала, что будет делать, но точно знала, что не позволит другим распоряжаться своей судьбой.

***

Двое гриффиндорцев спорили на поляне посреди леса: есть ли ещё способ попасть в Министерство, кроме фестралов? Не найдя альтернативы, они решили придерживаться придуманного впопыхах плана. Когда Гермиона скрылась за деревьями, из-за них вышла Дафна. — Гарри, не стоит так рисковать. — Ты не понимаешь! Он у Волан-де-Морта! Эмоциональное состояние Поттера пугало девушку. Он был взбудоражен и перепуган, что выбрасывало из его головы весь здравый смысл. Дафна не стала спрашивать, кто такой Бродяга, боясь показаться шпионкой. — Прости, что стала невольным свидетелем, но как ты узнал об этом? — У меня с ним связь. Я вижу иногда его глазами, — выпалил парень на одном дыхании. — А ты не думала, что он показал тебе это намеренно? — осторожно проговорила девушка, медленно подходя к Поттеру. — А если нет?! — Дождись Дамблдора или ваших общих знакомых, пусть они разыщут Бродягу. — Пока я медлю, его пытают Круциатусом. — Если с тобой что-то случится, Круциатус покажется для него щекоткой. — Гринграсс ударила наугад, предположив, что раз Поттер о ком-то так переживает, то между ним и Гарри сильная связь. К её счастью, после обдумывания сказанного гриффиндорец перестал суетиться. Он схватился за всклоченные волосы и рухнул на землю, взвыв от бессилия. Видя, что Гарри просто сломлен непосильным грузом на сердце, Дафна протянула руку к его плечу, но тут же её отдёрнула, решив просто сесть рядом. — Я слышала, что пожиратели смерти давно хотят что-то найти в Отделе тайн. — Это была всего лишь догадка, основанная на статье о Стерджисе Подморе, пытавшемся проникнуть в Отдел тайн, а также на газетной заметке о нападении на служащего Министерства, но Гринграсс хотелось верить в собственную сообразительность. — Бродяга как-то связан с ним? Поттер отрицательно покачал головой, не переставая кусать пересохшие губы. — Не знаешь, что хранится в Отделе тайн? — спросил он через минуту молчания. — Хм… — Гринграсс попыталась вспомнить всё, что ей говорили отец и многочисленные знакомые. — Проклятые реликвии, аномалии, могущественные артефакты… и, кажется, мой кузен как-то упоминал бредни свихнувшихся пророков. — Пророчества? — переспросил юноша, резко оборачиваясь к Дафне. Его сердце пропустило удар. — Да, скорее всего. Огонь в глазах Поттера потух. Он не мог уловить мысль, затушившую его стремление немедля броситься на помощь крёстному, вертящуюся мухой на подкорке его сознания. Но теперь лететь в Министерство на фестралах казалось очень опасным. Он с благодарностью посмотрел на девушку. Резко подувший ветер растрепал Гринграсс волосы, отчего юноша засмотрелся на неё. Лёгкий запах хвои ударил в нос, отгоняя тяжёлую атмосферу, которая окружила пару. Гарри, отвлечённый девушкой, перестал рисовать ужасные картины в своей голове и потихоньку начал успокаиваться. Видя это, Дафна и сама перестала волноваться. — Как ты здесь оказалась? — Луна увидела, как вы с друзьями бежите в сторону леса, и позвала меня. — Да? — удивился Гарри. Он пару раз осмотрел лес в поисках светлой макушки. Но её нигде не было. — Мне казалось, что тебе страшно. Э-э-э… нет, тебе всё равно на… Нет, то есть я хотел сказать, тебе неинтересна эта борьба. — Мораль сильнее страха, Гарри. Возможно, ей бы стоило сказать «доброта», но «мораль» как ничто другое точнее отражала то, что не давало раствориться совести девушки. — Я… Спасибо. Ты очень смелая, Дафна, — только и смог сказать гриффиндорец. Ему казалось, что бы он сейчас ни сказал, будет звучать очень глупо. — И ты тоже, — грустно улыбнулась она. — Поэтому береги себя, хорошо? Герои всегда становятся мучениками. — Мне страшно. Очень. Я никого не хочу потерять. И я знаю, что, скорее всего, не смогу победить Волан-де-Морта, но… не могу просто сидеть и смотреть, как другие умирают. Дафна ничего не сказала. Девушка понимала и разделяла боль Гарри, а слова… Они были бесполезны, по крайней мере, она так считала. Слизеринка ничем стоящим не могла ему помочь, поэтому робко взяла парня за руку. Гарри не оглянулся, а лишь переплёл их пальцы. Они молчали, смотря куда-то вдаль. Как тогда. — Ты мне нравишься, — прервала молчание девушка, поняв, что если не сейчас, то никогда этого не скажет. Юноша неверяще посмотрел на неё. — Я не знаю, что будет дальше между нами, но хочу, чтобы ты это знал, — прерывисто проговорила слизеринка. Она и сама не верила, что произносит это, но в кои-то веки с облегчением на сердце понимала, что всё делает правильно. Неожиданно для девушки Гарри подался вперёд, и их губы соприкоснулись. Дафна не отстранилась, не смогла устоять перед искушением. Робкий поцелуй, приправленный горечью неизвестности и грядущей войны, длился всего несколько секунд, но он дал понять обоим, что они не одиноки в своём одиночестве. — Я не могу поставить под удар маму и Тори. — «Отец ясно дал понять, что если Асторию он и может перевести в Шармбатон, то старшая дочь — залог его верности ничтожному изуверу. Что ж, пусть будет так, но на моих условиях». — Но не поступлюсь ни совестью, ни тобой. Дафна отстранилась, напоследок оставляя лёгкий поцелуй на щеке парня, и ушла в тень. Неподалёку уже слышались крики его друзей.