Однажды в туалете

Рабочий день закончился около часа назад. Группа полицейских, включая Джилл и Барри, по воскресеньям отправляется в ближайший бар выпить по бокалу пива или чего-нибудь покрепче. Сегодня совершенно особенный день. К ним в участок пришёл новый сотрудник по имени Леон. Это стало одним из поводов «точно-точно» отдохнуть в баре. Джилл понятия не имела, как долго они здесь пробыли. Уже какое-то время у неё кружилась голова от «Черного русского», который она не уставала заказывать, хотя это было только начало. В её сознании музыка смешивалась с заразительным смехом товарищей, которые сидели неподалеку в компании новичка и расспрашивали его о жизни. Он, в свою очередь, был немного застенчив, но порой всё же отпускал шуточки. — Без Альберта тут так хорошо, — Барри, с которым Джилл сегодня всё время чокалась стопками, отвернулся от шумной компании и завел очередной диалог. — И, как всегда, я согласна с тобой, — её губы приподнялись в легкой улыбке, а слегка затуманенный взгляд уставился на соседа. — И как он? Барри развернулся на своем вращающемся стуле к компании и через секунду повернулся обратно. Было очевидно, что он уже изрядно выпил: когда Бёртон был пьян, ему всегда хотелось танцевать или вести себя по-детски. — Так же, как и секунду назад, — широко улыбаясь, Барри поглаживал свои шикарные усы, которым многие завидовали. Джилл подумала, что будь она мужчиной, то хотела бы иметь такую же «растительность» на лице, как у Барри, но это были всего лишь пьяные мысли. — Парень хороший, — это было единственное, что сказала девушка, прежде чем осушить очередную порцию. Барри, не желая оставлять напарницу пить в одиночестве, жестом попросил бармена повторить заказ в двойном объеме. Алкоголь потек по горлу, как горячая карамель, что снова привело Джилл в восторг. Запрокинув голову, она выдохнула, надеясь увидеть облачко пара, как в морозный день. В какой-то момент Барри засмотрелся на шею девушки, на которую упало несколько темных прядей. Форменная рубашка Джилл была расстегнута, открывая облегающую майку. Взгляд мужчины невольно скользнул ниже, задерживаясь на её фигуре всё дольше и жаднее. Вопрос «Зачем я это делаю?» отчетливо прозвучал в его сознании. Джилл вернулась в реальность и наткнулась на внимательный взгляд Барри. Ей показалось, будто она что-то упустила, и девушка вопросительно приподняла бровь. Её улыбка была легкой, почти извиняющейся. Джилл инстинктивно облизала липкие от коктейля губы. Барри, хоть и заставил себя смотреть ей прямо в глаза, всё равно заметил это движение. Алкоголь начинал давать свои плоды. Бёртон небрежно усмехнулся, подавляя внутри неуместное желание. Он помнил, что дома его ждет любимая жена, которой он обещал быть верным. Как раз в этот момент бармен поставил на стойку две порции виски. Барри подтолкнул одну стопку к Джилл и кивнул. Она тут же потянулась к стакану — сейчас слова были лишними. Чтобы хоть как-то отвлечься от манящих мыслей, Барри решил произнести тост: — Пусть у Леона всё будет хорошо. Парень умудрился расслышать своё имя сквозь шум и с интересом обернулся. — Да будет так! — поддержала она. Чокнувшись, Барри выпил первым, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло. Тонкие пальцы Джилл уже поднесли рюмку к губам, но в этот момент она поймала взгляд новичка — тот смотрел на неё, словно потерявшийся щенок. Улыбнувшись, Джилл салютовала ему стопкой, давая понять, что пьет за его успех. Как только Леон кивнул в ответ, она осушила её одним глотком. С момента тоста прошло два часа. В бар прибывали новые люди, желая расслабиться и пропустить по стаканчику. Джилл решила сменить тактику и перешла на бренди. Рубашки на ней больше не было — теперь она была повязана на бедрах. То ли градус напитка давал о себе знать, то ли в самом помещении стало невыносимо душно. Кто-то из коллег уже вовсю распевал караоке с незнакомцами, другие отправились на танцпол. Ноги Джилл сами собой повели её к дивану в центре зала: хмель тянул вниз, а перспектива сползти на пол или мучиться на жестком стуле её не прельщала. Заметив Барри в компании новичка, она приободрилась и подсела к ним сзади, чтобы видеть лицо Леона. — Мальчики, как дела? — в её голосе зазвучали медовые, дружелюбные нотки. Леон, по раскрасневшемуся лицу которого было ясно, что он уже изрядно нагрузился, отвлекся от разговора и переключил всё внимание на Джилл. — С нами пока всё в порядке, а ты как? — застенчивость в его голосе всё ещё чувствовалась, но алкоголь заметно её притупил. Валентайн хотела ответить, но сильное желание зевнуть помешало это сделать. Одной рукой она прикрыла рот, а другой потянулась к потолку. Барри снова посмотрел на Джилл, теперь уже с неприкрытым интересом. Майка, как всегда, облегала подтянутое тело, а цепочка с кулоном на шее словно приглашала опустить взгляд чуть ниже. Сдавшись, Барри окончательно признал поражение перед её красотой. Леон тоже уставился на почти незнакомую коллегу, но пока лишь с юношеским любопытством. — Думаю скоро уходить. Засыпаю уже. — произнесла она, положив левую руку на спинку дивана и подавшись к парням. — Тоже думаем закругляться. — Бёртон что-то поправил под столом и, взяв пивную кружку, осушил её почти залпом. — Леон, а ты сам откуда? — Джилл опустила голову на руку и с интересом посмотрела на новенького. Её губы растянулись в широкой, хмельной улыбке. — Нас познакомили в участке, но я так и не смогла пробраться к тебе через очередь желающих пожать руку. С легкой усмешкой парень повернулся к Джилл всем телом. — Нью-Йорк. — А что ты забыл в таком месте, как Раккун-сити? — Решил сменить обстановку и отвлечься. — Ну, надеюсь, что ты надолго у нас. — Тоже на это надеюсь... — От чего решил отвлечься? — Джилл выпрямилась и подняла голову, стараясь сделать вид, что не валится с ног от усталости и готова слушать. — Скажем так... — Леон принялся поправлять свои светлые волосы, которые уже успели растрепаться. — Развод родителей сильно сказывался и на мне. — Очень жаль... Джилл понимала его. У её родителей в прошлом была такая же ситуация. Каждый из них пытался либо переманить её на свою сторону, либо говорил ужасные вещи о другом, чтобы она «поняла»: только с ним будет лучше. Они разрывали ребенка на части и заставляли выбирать, забыв, что она любила обоих. — А девушка у тебя есть? — Барри решил скрасить разговор о проблемах, сменив тему. — Расстались перед переездом. — М-да, весело у тебя в жизни. — прокомментировала Джилл, снова потягиваясь. — Не переживай. Найдём тебе новую. — усмехнувшись, Барри решил поддержать молодого коллегу в стиле умудренного опытом родственника. В целом, эта роль ему очень подходила. — Спасибо. — парень лишь рассмеялся и кивнул в знак согласия. Разговор перешел на что-то более приятное. Барри почти не участвовал в беседе, лишь изредка кивал, глядя куда-то сквозь Джилл. Через пятнадцать минут Леон извинился и отошел, пообещав скоро вернуться. На заднем плане полицейские продолжали громко и фальшиво терзать караоке. — Он такой миленький, — Джилл проводила его взглядом и расхохоталась над собственной мыслью, высказанной вслух. — Не могу не согласиться, — Барри повернулся к ней всем телом. Он положил локоть на спинку дивана, совсем рядом с её рукой. Теперь они сидели гораздо ближе, чем в начале вечера. Их ноги иногда соприкасались, но они не отстранялись — алкоголь стер привычные границы. — И как мы будем искать ему девушку? — в голосе Валентайн зазвучали игривые нотки. Барри редко слышал от неё такой тон, и от этого перехватило дыхание. — Ну... можем тебя предложить. Ты ведь свободна? Джилл резко повернулась к напарнику, округлив глаза, и снова рассмеялась. Барри тут же понял, что сморозил глупость, но не стал оправдываться или переводить всё в шутку. Он ждал ответа. — Свободна, но не думаю, что он в моем вкусе. — Джилл перестала смеяться и пристально посмотрела на друга. — Можешь попробовать испытать удачу сам. Вдруг он не против сильного мужчины в своей постели? Джилл снова пустила в ход свою скрытую игривость. Её голубые глаза сузились, а хитрая улыбка заставила Барри почувствовать, как по затылку пробежали мурашки. — Не думаю, что он в моем вкусе. — повторил Барри. Последние полчаса они то и дело касались темы секса: в шутку расспрашивали Леона о предпочтениях, опыте и о том, исправен ли его «табельный пистолет». Новичок отвечал без стеснения, лишь подливая масла в огонь. Для Бёртона это было мучением. Он давно не был с женщиной, и от этих разговоров пульсация внизу живота становилась невыносимой, заставляя ткань джинсов неприятно натягиваться. Именно этим он оправдывал свои жадные взгляды на напарницу. — А какие во вкусе? — в голосе Джилл послышался неподдельный интерес. Ей вдруг захотелось узнать о нем больше. — Ну, точно не парни. — мужчина попытался отшутиться, но под внимательным взглядом Джилл выпалил первое, что пришло в голову: — Будь я помоложе... я бы побегал за тобой. Джилл замерла, обдумывая его признание. Последние полчаса, пока они в шутку засыпали Леона пикантными вопросами, она старательно подавляла растущее возбуждение. Девушка списывала это на алкоголь и общую атмосферу, успешно игнорируя странный трепет внутри. Но сейчас, после слов Барри, притворство дало трещину. Даже будучи трезвой, она иногда засматривалась на опытного Барри Бёртона. Он выглядел отлично для своего возраста — можно даже сказать, привлекательно. Но эти мысли она всегда прятала в самый дальний «ящик секретов». Теперь же его харизма и её тайная тяга к мужчинам постарше, подогретая выпивкой, пробуждали те самые страстные желания и дерзкие мысли, которые она так долго игнорировала. — Правда? — вместо очередной шутки пьяный язык решил уточнить детали, словно у него уже был план, не согласованный с мозгом. Спиртное в сочетании с пикантными темами сделало их беседу предельно откровенной. А то, что они сидели вплотную друг к другу, только усиливало интимность момента. — Правда. Ты очень красивая, Джилл. В участке тебе этого не говорят в лицо, но поверь — все так думают. Барри знал, о чем говорит. За её спиной постоянно ходили разговоры о внешности, фигуре и характере Валентайн. Даже Альберт Вескер, их начальник, порой проявлял к ней неоднозначный интерес. Мужской туалет в департаменте был настоящим рассадником сплетен о женщинах из отдела. Голубые глаза девушки пристально изучали лицо Барри: густые брови, заметные морщинки на лбу, пухлые губы. Взгляд скользнул ниже — к широким плечам, загорелым рукам и расстегнутому вороту клетчатой рубашки, под которым виднелась крепкая грудь. Чем дольше она смотрела на него, тем яснее понимала, а главное — принимала возникшее желание. Она хотела его. Осушив остатки виски, Джилл решительно отогнала мысль о том, что утром может об этом горько пожалеть. Барри, всё это время ожидавший ответа, ловил на себе её изучающий, томный взгляд, который опускался всё ниже. Он заметил, как она снова облизала приоткрытые губы, и в нем вспыхнуло неистовое желание ощутить их жар. Бёртон чувствовал, как возбуждение, копившееся весь вечер, становится почти болезненным, оставляя влажные следы на белье. Джилл вдруг поняла, что смотрит на него слишком пристально. Она осознала, что последние несколько секунд почти не дышала, и, опустив лицо, судорожно выдохнула. Её взгляд невольно задержался на ногах мужчины. Ей нравилось то, как он сидел: намного старше её, уверенный, широко расставив ноги. Темные поношенные джинсы обтягивали не только его крепкие бедра, но и член, который определенно находился в возбуждённом состоянии. В памяти тут же всплыли кадры из порнофильмов, которыми она упивалась по ночам. Перед глазами возник образ: грубый мужчина, похожий на Барри, насаживает молодую девушку на свой член, заставляя её стонать от боли и удовольствия. Большие мужественные руки сжимают волосы партнерши, а тяжелая плоть с влажным хлюпаньем вонзается в растянутое влагалище. В какой-то момент вместо лица напарника она начала видеть сцены, порожденные её чересчур живым воображением. Вот она преодолевает последние дюймы и жадно целует Барри. Вот он усаживает её к себе на колени, обнимая мозолистыми руками. Его манера одеваться, его голос, эта расслабленная, властная поза — всё это отзывалось мучительной пульсацией внизу живота. Собрав остатки воли, Джилл решилась на шаг, который навсегда изменит их дружбу. Задушив в себе остатки сомнений, она снова обратила всё внимание на мужчину. — Знаешь, Барри... — Джилл придвинулась вплотную к своей цели. Её горячее дыхание обожгло его кожу возле уха. — Ты чертовски хорош для своего возраста. — Правда? — Барри полностью повернулся к ней, на мгновение коснувшись кончиком носа её щеки. Джилл заметила по его глазам, что он растерялся. Пора было действовать. Она забралась с ногами на диван и выпрямилась, становясь выше него. Её ладони легли на широкие плечи Бёртона, заставив его в замешательстве моргнуть. — Правда, Барри... — Просунув колено между его бедер, Джилл полностью выпрямила спину и посмотрела на него сверху вниз. Темные пряди волос скрыли их лица от посторонних глаз. Теперь только Барри видел то, что она так долго прятала от всех. Чистое желание. Её губы снова коснулись его уха. В нос Валентайн ударил пряный аромат виски, смешанный с запахом мужского пота. Джилл и не подозревала, что этот аромат может настолько ей вскружить голову. Она вдыхала его полной грудью, наслаждаясь моментом. — Чистая правда. Джилл заразила его своим порывом. Спиртное сделало её голос обволакивающим; от его звука по шее и лицу мужчины побежали мурашки. Казалось, в его сознание проник вирус, который, точно паутина, оплел самые потаенные желания. Те, что он хотел воплотить только с ней. Ни с женой, ни с кем-либо другим. Только с Джилл Валентайн. Девушка быстро огляделась. К счастью, все в баре были слишком заняты собой. Поцеловав мужчину в щеку, Джилл поднялась с дивана. Как только её руки исчезли с его напряженных плеч и скользнули в задние карманы джинсов девушки, Барри почувствовал внезапную прохладу. Обойдя стеклянный столик, Валентайн медленно направилась в сторону общественного туалета. Она не оглядывалась, надеясь, что напарник понял намек. Его сердце бешено заколотилось, когда дверь за ней закрылась. Отбросив последние сомнения и повинуясь этому молчаливому приказу, Барри встал. События разворачивались так быстро, что не успеваешь и глазом моргнуть. Он быстро поправил одежду и, подождав пару минут для страховки, последовал за ней, стараясь не привлекать внимания коллег. Джилл стояла, прислонившись к дверце одной из открытых кабинок. Увидев Барри, она лишь многозначительно улыбнулась и зашла внутрь. Мужчина быстро проверил остальные кабинки — убедившись, что в туалете никого нет, он вошел следом и запер замок. Барри наблюдал, как его напарница садится на крышку унитаза, широко раздвинув ноги и приглашая подойти ближе. В тусклом свете лампы её глаза казались еще глубже. В этот момент Бёртону подумалось, что обладательница такого взгляда должна находиться в раю и осуждать их за то, что они собираются совершить. Но Джилл была здесь. Мужчина задал вопрос, на который на самом деле не хотел знать ответа: — Ты точно этого хочешь? В ответ последовал очередной томный взгляд. Сегодня они слишком часто обменивались ими, но теперь слова были излишни. Вместо ответа Джилл обхватила Барри за бедра и властно притянула к себе. Их губы невольно приоткрылись. Джилл опустила глаза: эрекция была настолько сильной, что отчетливо проступала сквозь плотную ткань джинсов. Как только её пальцы коснулись его паха, Барри судорожно вздохнул. Сердце забилось сильнее от желания увидеть больше. Джилл опустила руки к застежке его джинсов. Барри тоже оживился, расстегивая тяжелый кожаный ремень. Когда одежда наконец поддалась, Джилл ощутила резкий, возбуждающий запах пота и смазки. Ноздри жадно втянули этот аромат; она проклинала себя за то, что он сводит её с ума. Обстановка грязного туалета окончательно добивала остатки её принципов. Граффити, выведенные чёрным маркером, разводы на плитке, подозрительные пятна на полу — всё это пробуждало в ней желание быть взятой жестко, до беспамятства. Ей хотелось грубых шлепков, грязных слов; хотелось, чтобы Барри называл её своей, обязанной исполнять любое его желание. Мужчина сорвал с себя клетчатую рубашку и повесил её на крючок двери. Следом он стянул футболку: край ткани замер у шеи, открывая Джилл великолепный вид. Перед ней предстало мощное тело напарника: широкая, густо поросшая волосами грудь, крепкий живот и темная дорожка волос, уходящая от пупка в пах. Желая, чтобы всё наконец случилось, она зацепила пальцами резинку его белья и потянула вниз… — Прости, что небритый. Не готовился сегодня, — хрипло выдохнул он. Его плоть наконец высвободилась, представая во всей красе. Толстая розоватая головка с приоткрытой уретрой, из которой уже сочилась тягучая смазка. Вены отчетливо проступали на стволе, делая его вид еще более внушительным и желанным. — Всё в порядке, — прошептала она. Успокоив мужчину, Джилл приблизила лицо к его паху. Коснувшись языком полураскрытой головки, она ощутила её нежную текстуру и солоноватый вкус. Когда она принялась слизывать смазку, Барри сверху издал тихий стон. Губы Джилл обхватили горячую кожу; она чувствовала каждую жилку, каждую складочку на его стволе. Слегка поджав губы, она чуть натянула плоть, усиливая давление. Окончательно очистив головку от полупрозрачной жидкости, она принялась ласкать её кончиком языка. Левой рукой Джилл слегка оттянула крайнюю плоть, чтобы полностью обнажить чувствительную вершину, и прижалась к ней губами, пробуя на вкус. Стоны Барри стали громче и слаще. Ему всегда казалось, что он не слишком чувствителен, но Джилл доставляла ему невероятное удовольствие, даже не успев заглотить его полностью. Мысли о жене и доме окончательно растворились в тумане похоти. Повинуясь порыву, он перехватил свой возбужденный орган и начал водить им по губам напарницы, призывая её повторить то дразнящее движение, что она делала в баре. Джилл словно прочитала его мысли. Не отрывая взгляда от глаз Барри, она медленно облизала свои пухлые губы. Насладившись этим зрелищем, мужчина положил ладонь на её щеку и большим пальцем мягко надавил, заставляя открыть рот шире. Горячая головка скользнула внутрь, заполняя пространство. Очередной хриплый вздох наполнил тесную кабинку. Его плоть двигалась по её языку, словно по маслу. Заправив выбившуюся прядь волос, Джилл начала активно работать ртом, с каждым разом принимая его всё глубже. Барри начал двигать тазом навстречу, стараясь войти в неё до самого основания. Его тяжелые яички мерно раскачивались, задевая её подбородок. Слюна, обильно смешиваясь со смазкой, стекала по её подбородку прямо на грудь, оставляя влажные пятна на майке. Грубые руки, требуя большего, вцепились в голову Валентайн и начали давить сильнее. Глаза Джилл заслезились от глубины проникновения, но она лишь смахнула слезы. Теперь её губы касались волос на его лобке — это означало, что она готова принять его на всю длину. Задержав дыхание и максимально расслабив горло, девушка плотно прижалась к бедрам Барри. — Блять... — выдохнул он, когда она полностью поглотила его плоть. В нос Джилл ударил резкий запах пота и кожи, от которого голова пошла кругом. Не останавливаясь, она ласкала его языком прямо в горле. Её пальцы мяли его яйца, влажные от слюны и тяжелые от скопившегося возбуждения. Барри уперся одной рукой в стенку кабинки, а другой продолжал крепко удерживать голову Джилл. Его ноги были широко расставлены, давая ей пространство. На мгновение выпустив его изо рта, девушка опустилась коленями на грязную плитку, но тут же вернулась к делу, влажно глядя на напарника снизу вверх. — Хорошая девочка, — прохрипел он. Обхватив её голову обеими руками, он начал активно работать тазом, вбивая член ей в глотку. Яйца со шлепками ударялись о её подбородок, иногда прилипая к коже. Джилл оставалось только принимать его рывки, не имея возможности даже вздохнуть, и глухо стонать от заполняющего её удовольствия. В очередной раз вогнав член до самого основания и прижав лицо девушки к своему паху, Барри начал жестко трахать её рот, выбивая из легких остатки воздуха. Джилл вцепилась руками в его бедра, а когда хватка чуть ослабла, высунула язык, принимаясь неистово ласкать его пах. — Тебе так нравится мой член? — прорычал Барри, глядя на её раскрасневшееся лицо. Девушке ничего не оставалось, кроме как закрыть глаза в знак согласия. Глядя на то, как напарница стоит перед ним на коленях в грязном туалете и ласкает его, Барри не мог оторвать взгляда. Этот вид был слишком хорош, чтобы его портить. В его голове одна за другой всплывали грязные фантазии. Он представлял, как грубо пользует свою «секс-куклу» прямо на работе, чтобы снять накопившийся стресс. Как заваливается к Джилл домой в три часа ночи, пьяный и жаждущий разрядки, а она послушно исполняет любой его каприз. Как в его собственном доме он затыкает её рот поцелуем, поглощая стоны, лишь бы Кэти ничего не услышала. В каждой из этих влажных фантазий она принадлежала только ему. А он... ей. Резко схватив Джилл за руки и заставив подняться с колен, Барри прижал её к себе и наконец сделал то, о чём мечтал весь вечер. Его жаждущие губы накрыли её рот в глубоком, требовательном поцелуе. Валентайн не отступила, отвечая с той же страстью. Барри чувствовал на её губах солоноватый привкус собственной смазки, и эта мысль подстегнула его ещё сильнее. Его язык настойчиво проникал всё глубже, исследуя её рот. Слюна стекала по подбородкам, пачкая шею и грудь мужчины. Оторвавшись от его губ лишь на мгновение, Джилл скинула майку, а следом и лифчик. Вновь прильнув к нему, она прошептала прямо в его горячее дыхание: — Я хочу тебя. Ему не нужно было повторять дважды. Обхватив напарницу за ягодицы, Барри начал массировать их сильными, сжимающими движениями. Джилл чувствовала его жаркое дыхание на своей коже. Прижавшись лбом к его плечу, она развязала рубашку на бедрах и повесила её на дверь поверх вещей Барри. Джилл умело расправилась с оставшейся одеждой, не забывая о его возбужденном члене. Одной рукой она расстегнула всё, что мешало, а другой продолжала медленно и ритмично ласкать его по всей длине. Раздевшись догола, девушка ощутила холод туалетной кабинки, который в сочетании с исходящим от мужчины теплом заставил её кожу покрыться мурашками. Отстранившись, Джилл предстала перед Барри во всей красе. Она снова села на крышку унитаза, широко раздвинув ноги и упершись ступнями в стенки тесной кабинки. Теперь Барри видел её целиком: подтянутое тело, упругую грудь, вздымающуюся при каждом вздохе, и влажное лоно, истекающее от долгого ожидания. Опустившись коленями на холодный кафель, Бёртон обнял её за талию и прильнул губами к левому соску. В тишине уборной по-новому прозвучал сорвавшийся девичий стон. Пока он ласкал шершавым языком одну грудь, его пальцы, огрубевшие от работы, не оставили без внимания и вторую: он сжимал нежную розовую плоть, порой требовательно оттягивая её на себя. Видя, как Джилл изо всех сил пытается сдерживаться, Барри начал посасывать сосок, дразня его кончиком языка. Затем он сплюнул на её правую грудь и начал активно массировать её круговыми движениями, распределяя влагу по коже. — Не сдерживайся. Мы тут одни, — прохрипел он, глядя ей в глаза. Глядя на неё снизу вверх, Барри надавил большим пальцем на чувствительную точку, и Джилл, наконец, сдалась, издав первый громкий стон. Голодный взгляд мужчины впился в лицо напарницы: приоткрытые губы, всё еще блестевшие от поцелуев, зажмуренные глаза с подрагивающими ресницами и пылающие румянцем щёки. Желая довести её до пика, Барри опустился лицом к её промежности, которая уже жаждала его прикосновений. Его горячий язык приник к скользким половым губам Джилл, заставив её выгнуться дугой от острого удовольствия. Ноги, которыми она упиралась в стенки кабинки, начали ныть от напряжения. Она опустила лодыжки на его широкую спину, и в ту же секунду сильные руки Бёртона перехватили её за таз, потянув на себя. Теперь Джилл практически лежала спиной на крышке унитаза. На мгновение оторвавшись от неё, Барри сплюнул ей на половые губы, наблюдая, как слюна смешивается с её собственной смазкой. Снова припав к ней и дразня клитор языком, он заставил Валентайн содрогаться от новых стонов. Девушка хотела что-то прошептать, но внезапный скрип входной двери заставил её замереть. Из зала донеслась музыка и пьяные голоса коллег. Стало ясно — дверь в туалет осталась приоткрытой, и их игры стали смертельно опасными. Кто-то зашёл в дальнюю кабинку и щелкнул замком. К счастью, их разделяло приличное расстояние. Пытаясь устроиться поудобнее, Джилл наткнулась на ладонь Барри, которая властно придавила её живот, призывая к тишине. Еще раз увлажнив пальцы, он принялся ласкать её клитор. Джилл инстинктивно попыталась свести бедра, но массивное тело мужчины, застрявшего между её ног, не дало ей шевельнуться. Шум бара за дверью и изнуряющие звуки чужой нужды в соседней кабинке создавали дикий контраст. Барри ввел большой палец глубоко внутрь, ощущая жар и пульсацию стенок. Прошли минуты. Когда за неизвестным дверь в туалет закрылась, отсекая лишние звуки, он начал грубо тереть сосок Джилл, заставляя её закусить губу, чтобы не вскрикнуть. Джилл стонала, и эхо её голоса разносилось по туалету. Она чувствовала, как палец Бёртона движется внутри, порой задевая самые чувствительные стенки. Ускорив темп, Барри приник губами к её груди, всё еще влажной от его недавних ласк. Они не знали, что кое-кто всё ещё сидел в кабинке. Пора. Вытащив палец из её лона, Барри на мгновение замер, любуясь результатом своих трудов. Плоть Джилл была возбуждена и податлива, приоткрытая щелочка блестела в тусклом свете. Сплюнув на ладонь и еще раз увлажнив её, Бёртон удобнее устроился между её дрожащих бедер. Толстая головка медленно скользнула по влажным розовым губам, дразня и предвкушая. — Ты готова? — Да... Бёртон медленно начал вводить кончик своего члена. Джилл, вспомнив весь свой прошлый опыт, постаралась максимально расслабиться, чтобы впустить его. Горячая плоть дюйм за дюймом заполняла её, заставляя внутренние мышцы инстинктивно сжиматься. Джилл вцепилась пальцами в плечо Барри. Он казался слишком крупным для неё, но именно этого она хотела сейчас больше всего на свете. Расширенные зрачки девушки были прикованы к тому, как он медленно исчезает внутри неё. Желание душило, заставляя сердце биться в бешеном ритме. Ей было мало. Джилл обвила руками его влажные плечи и жадно потянулась к его губам. Резко схватив девушку за лицо, Барри сжал её щеки, любуясь её приоткрытыми губами. Он сплюнул ей в рот, наблюдая, как слюна стекает по языку. После жадного поцелуя последовал еще один плевок — Джилл сама высунула язык, принимая его. Вид этой грязной и развратной картины окончательно сорвал Барри тормоза; он начал ускорять темп, доводя Валентайн до громких стонов. — Нравится грубо? — Его член входил в неё всё глубже. От быстрого ритма он перешел к мощным, вышибающим дух толчкам. Джилл не ответила. Находясь в полузабытьи, она прижалась затылком к холодной стене. Грубая ладонь Барри легла ей на горло, еще сильнее прижимая её голову к плитке. — Отвечай! — Когда он в очередной раз вошел в неё на всю длину, его яички влажно шлепнули по крышке унитаза, нагретой их телами. — Д-да! — Вскрикнув, Джилл обняла его, прижимаясь изо всех сил и не обращая внимания на боль в спине от жесткого сиденья. Её ногти впились в потную кожу напарника, оставляя на его спине длинные красные борозды. Валентайн страстно желала, чтобы он раздавил её своим весом. На лбах у обоих выступил крупный пот. — Высунь язык, — приказной тон Барри эхом разнесся по туалету. Как только она повиновалась, густой плевок попал прямо в горло. Бёртон засунул пальцы ей в рот, продвигая их глубже к гортани. Сдерживая рвотный рефлекс, Джилл сомкнула губы вокруг его пальцев и начала сосать их, не сводя с него глаз. — Ты моя?! — прорычал он. Джилл кивала, чувствуя, как темп его движений становится всё более неистовым. Изо рта обильно текла слюна, и каждое движение пальцев теперь сопровождалось влажным хлюпаньем. Средний и безымянный пальцы Барри — тот самый, на котором поблескивало обручальное кольцо, — давили на корень языка, заставляя её открывать рот до предела. Получив желанный ответ, Барри резко вынул пальцы. Сосредоточившись на ритме, он чувствовал, что предел уже близок. Упершись руками в бачок унитаза, он принялся безжалостно вбиваться в неё, доводя Джилл до исступленных стонов. Подтянув её дрожащие ноги к своим бедрам, он приподнял девушку, садясь глубже. Он кожей чувствовал, как она горяча и как податливо её тело принимает каждый его толчок. От этой мысли кружилась голова. Джилл хотела его. Пронзительные, резкие толчки не мешали ей осознавать: она хочет именно Барри Бёртона. Хочет, чтобы он пользовался ею снова и снова. Хочет, чтобы он был одержим ею, позволяя растворяться в этом блаженстве, в этих взглядах и хриплых стонах. Она хотела принадлежать ему навеки вечные. Воздух в кабинке, казалось, раскалился добела. Вспотевшие руки Барри обхватили Джилл за талию и притянули к себе, почти лишая опоры. Отчаянно ускоряясь на последних рывках, он выдохнул то, что так давно рвалось наружу: — Джилл, я люблю тебя! Выпалив эти слова, он еще крепче прижал её к себе и уткнулся лицом в её плечо. — Барри?.. — выдохнула она, инстинктивно сжимая бедра на его талии. Как только его имя сорвалось с её губ, первая порция горячей и вязкой спермы толчками начала заполнять её изнутри. С глухим рычанием Барри ухватился свободной рукой за стенку, чтобы не упасть и не уронить Джилл, которая изо всех сил сжимала его мышцами, принимая этот дар. Дрожь в коленях и спазм в бедрах заставили его окончательно осесть на крышку унитаза, не разрывая их близости. Спина девушки выпрямилась в новой позе, и она замерла, наслаждаясь острым ощущением полноты внутри. Они оба были мокрыми. К вспотевшим лбам прилипли пряди волос, завивавшиеся на лице девушки. В животе у Джилл словно образовался горячий ком, который хотелось сохранить как можно дольше. Глядя в усталые глаза Барри, она сама потянулась за поцелуем. На этот раз их ласки не были жадными или дикими — в них было гораздо больше нежности и трепета. Они чувствовали сердцебиение друг друга. Джилл целовала Барри в шею, ощущая солоноватый вкус его кожи. Бёртон, постепенно приходя в себя после мощного оргазма, наконец-то смог нормально дышать. — Джилл... — Он тяжело выдохнул её имя ей на ухо, поглаживая напарницу по спине и смахивая капли пота. — Тш-ш... — Она коснулась его лица и прошептала в ответ: — Я тоже люблю тебя, Барри... Последний поцелуй, самый нежный за весь вечер, закрепил их признание. У неё оставалось совсем немного времени, чтобы принять меры и не допустить беременности. Упрекая себя за то, что в порыве страсти они забыли о презервативе, Джилл натянула помятую майку. Барри первым вышел из кабинки, а затем и из туалета, предварительно убедившись, что путь свободен. Перед этим он помог ей обтереться и привести одежду в относительный порядок. К счастью, у раковин была пачка бумажных салфеток. Завязывая шнурки на ботинках, Джилл мечтала лишь о горячем душе и постели, до которой еще предстояло добраться. Она приказала своему мозгу отложить анализ произошедшего до утра. Забрав с двери рубашку, девушка уже направилась к выходу. Но в этот момент она услышала странные звуки. Что-то похожее на мужские стоны доносилось из-за самой дальней двери, которая была слегка приоткрыта. Волнение мгновенно вытеснило хмель, на смену которому пришёл липкий страх. Чтобы создать хоть какой-то шумовой фон, Джилл включила воду в раковине и медленно направилась к последней кабинке. Ругая себя за любопытство, она осторожно толкнула дверь и замерла... — Леон?..