Облепиховая веточка

      Солнечные лучи простираются сквозь тучи и шторы в моей комнате. Промозглая погода была моей самой не любимой, но с появлением тебя, в жизни вечно светит солнце.       Когда у меня есть такой, как ты, можно ли завидовать самому себе?       Кремовые оттенки кофейни, темные волосы со скрытым окрашиванием, огромная стопка тарелок и твоя улыбка. Мы не были знакомы, но увидев тебя впервые, я тут же почувствовал — от тебя исходит свет.       — Добрый день, могу я принять ваш заказ? — озарил улыбкой именно меня.       Тогда, стоя рядом, я растерялся. Стало безумно неловко от того, что пялюсь в твои глаза без спроса и стыда. Не просто смотрю, а действительно пялюсь. Словно ты — что-то сказочное, нереальное.       — Да-да, конечно.       Я не видел себя со стороны, но с уверенностью могу сказать, что мои уши горели и краснели.       — Можете обращаться ко мне по имени, Мегуру. — снова улыбка, и моё сердце снова уходит из-под ног.       — Мегуру. — прошептал я на пробу. Настолько мягко, словно касаюсь крыльев бабочки.       За твоим ухом был карандаш, в руках блокнот, фартук с бейджиком и твоей фамилией. На самом деле, я не планировал ничего заказывать и оставаться в заведении, но ты одним своим взглядом убедил меня в обратном.       Скажи, тебе платят за это умение?       В тот день наши дороги так и не пересеклись. Ты оказался в моём классе, сидящим за моей партой. Как я мог тебя не заметить?       Тогда мы и начали тесно общаться. Прогулки после учёбы, игры в футбол на школьном стадионе, тихие вечера у тебя на работе.       Я всегда восхищался тем, что ты, в своём возрасте, стремишься стать самостоятельным, пока я продолжаю существовать за счёт родителей. И общаясь с тобой, я начал постепенно становиться таким же, как и ты. Не просто фальшивой копией «Мегуру», а совсем иной скульптурой, такой, какой должен был быть всегда.       В твоих глазах я чётко увидел свои мысли.       Словно смотрел не на них, а в зеркало, в собственное отражение. Но ведь твоя личность в тысячу раз затмевает мою, и это нельзя отрицать.       Ты тот, на кого я хочу равняться, тот, с кем я хочу становиться лучше.       На закате, когда солнечные лучи становятся приятными рыжими лентами, ты выглядишь так, словно модель на фотографиях, которые хранит моя мама в шкафу своей комнаты. В детстве я очень любил залезать на стул и, пока мамы не было дома, рассматривать эти фотографии.       Мегуру, ты соткан из солнечных нитей, знаешь?       Твоя кожа мягкая, бледноватая, тёплая. Ты улыбаешься, подлавливаешь меня на простом рукопожатии и несильно ударяешь по макушке. Я всё время зажмуриваю глаза и улыбаюсь.       На эти жесты невозможно сердиться, ведь ты сделал и делаешь многое для меня.       Ты часто заботишься обо мне, заходишь вольяжно в мою квартиру, бросаешь рюкзак куда-то в дальний угол, снимаешь куртку и вешаешь её на спинку стула. Разваливаешься на моей кровати и начинаешь рассказывать всё. Иногда я думаю, что готов слушать любой бред, который ты произнесёшь, смотря мне в глаза.       Чтобы не сказал, я всегда буду тебе верить.       Даже если ты будешь врать, а ты на это не способен, я точно знаю. Мы ещё подростки, чтобы думать о любви, поэтому я не погружаюсь глубоко в свои чувства.       Сейчас наши головы заняты приключениями, футболом, ночными прогулками, аниме и мангой.       А моя голова чаще всего забита тобой.       Если бы нужно было описать твои стёкла души одним словом, то это было бы — завораживающие.       Я испытываю странную, неземную тягу к тебе. Не могу объяснить, но в тебе есть что-то, что притягивает людей, и речь сейчас не только обо мне.       Во мне чаша, которую ты наполняешь светом, которую можешь легко разбить, но вместо этого бережно относишься, наполняя светом, когда его не хватает.       Я тоже хочу дарить тебе этот свет, но у меня часто сбивается дыхание от обычного взаимодействия с тобой. И я не знаю, что с этим делать.       Это и есть любовь?       Помнишь момент, когда на меня наехал один из одноклассников? Если честно, я уже не помню, кто это был. Тогда я впервые увидел, как ты злишься. Твои глаза пылали огнём — ярким, горячим и манящим.       Обычно я игнорирую таких, но ты другой.       Мегуру, ты ведь полез в драку из-за меня, глупый. Помнишь тот вечер? Мы сидели в заброшенной школе, я обрабатывал твои ссадины и царапины, которые оставил тот идиот. Ты улыбался, словно кот с палкой колбасы во рту, и терпеливо наблюдал за моими манипуляциями.       Попутно ругался и говорил, что не потерпишь оскорблений в мой адрес. Тут же я почувствовал себя каким-то особенным, понимаешь? Будто клин сошёлся на мне, и это так необычно.       Я не могу быть особенным, но ты делаешь меня таким.       От твоего внимания к моей личности внутри переворачиваются и смешиваются все ноты. А твой смех над моей растерянностью волнует, заставляет напрягаться все мышцы и улыбаться, сидя рядом.       Знаешь, одним из самых красивых мест на Земле является национальный приморский парк Хитачи, но он не сравнится с твоими глубокими и затягивающими по своей природе омутами.       Ты ведь не думаешь, что я говорю о них слишком много?       Безумно люблю, когда рассекаешь поле, ведёшь мяч именно ко мне, знаешь и думаешь, что только наше с тобой умение приведёт нас к победе.       Ты прав.       Ведь я ощущаю, как разгорается огонь твоего «Я», когда ты делаешь всё, чтобы победить.       В такие часы в твоих глазах растекаются паутинки — белесые, блестящие, липкие, хрупкие.       Мне остается читать и отдаваться этому ритму, ведя тебя к победе вместе с собой.       Тащу твой рюкзак и куртку, пока прыгаешь рядом и рассказываешь, какие наши знакомые идиоты. Терпеливо слушаю, улыбаюсь, ведь со мной ты солнечный и тёплый.       — Йоичи.       Зовёшь не слишком тихо, не слишком громко. Молчу пару секунд, затем скольжу взглядом по твоему худощавому лицу, глазам-калейдоскопам и невольно задерживаюсь на губах.       — Да?       Сердце пропускает сто ударов в минуту, может быть и больше, я даже не уверен.       — У тебя все впорядке?       Волнуешься?       Наклоняешь голову вбок, словно любопытный щенок.       Я залипаю.       — Да.       Ложь.       — У тебя щёки красные, может, температура? — подходишь вплотную, прикладываешь запястье ко лбу и хмуришься. — Я же говорил, не обливайся водой после матча, знал, что так и уйдёшь в этой одежде.       Раскрываешь окно сущности, я не дышу; впускаешь ветер, и все ноты разлетаются по сухожилиям моего сердца.       — Я...       — Пошли ко мне, дома должны быть жаропонижающие и чай с облепихой, хочешь?       В твоих глазах я чётко вижу свои мысли, какофонию чувств; отражение меня в них заставляет молча кивать. Я знаю, что веду себя как идиот, но подвластна ли глупому и неопытному мальчишке, как я, любовь?       Ты улыбаешься моему ответу, забираешь рюкзак с рук и заботливо накидываешь свою куртку на мои плечи.       — Так теплее?       — Да.       Но у меня нет температуры, это всё ты.       Мы никогда не обсуждали ничего подобного, касающегося отношений, да и не задумывались особо. Вернее, мне так казалось, а на деле я утопал в патоке своей любви к тебе.       Точно ли это любовь?       На улице заметно похолодало, держу руки в карманах и иду за тобой. Не замечаю, как проходим подъезд и входим в квартиру. Комнаты в ней достаточно светлые, под стать тебе, внутри пахнет жжёным сахаром, выпечкой и фруктами.       За окном холода, а в твоем мире весна.       Сажусь за стол, наблюдаю, как ты копаешься в аптечке. Может, у меня и правда температура? Тёмно-шоколадные пряди лезут в глаза, сдуваешь их, пытаясь сосредоточиться на поисках.       Твоё лицо точно высечено из мрамора, хочу провести по нему рукой, коснуться хотя бы разок.

***

      Обходя каждую веточку виноградной лозы, иду за тобой, слушаю, как смеёшься и глядишь на меня из-под капюшона своего дождевика.       Ты — свет, тепло и короткие разговоры на переменах.       Два моих шага вперёд.       Один твой назад.       Словно игривые вороны — я за тобой, ты от меня. Хочется убавить это ощущение трепета в груди, но сердце не подвластно нашим желаниям, так ведь?

Ме-гу-ру.

      Держу твоё имя в голове, глотаю от волнения слюну и протягиваю к тебе руку, медленно, боязливо. Словно может ударить током, и твой отказ прошибёт меня до самых костей.       Ты собираешь частички, пазл моей души, и улыбаешься. Вновь и вновь озаряешь, освещаешь тусклые контуры моей жизни.

Ме-гу-ру.

      Касаюсь своей рукой к твоей, мир замирает, шелест деревьев становится тише, я точно на земле?       Ты не отталкиваешь, а наоборот, крепко сжимаешь мою своей свободной рукой. Твои солнечные нити сплетаются с хрусталём моей души, искры сверкают в их глубине, а крохотные частицы тебя плещутся внутри меня.

Ты свет,

а я кое-как,

то-ли тлею,

а то-ли дымлю.

      Знаешь, когда люди обнимаются, их сердца соприкасаются и начинают биться в одном ритме. Как думаешь, глупость это или...?       То есть нам становится легче не только от тепла, но и от звучания нашей жизни под рёбрами; мы ощущаем его друг в друге. Ты во мне, я в тебе.

***

      — Нашёл! — подлетаешь, я выползаю из мыслей и вздрадиваю. — Выпей, я пока чай налью.       Робко киваю, прокручиваю блистер в руке, читаю название. Не то чтобы я не доверял, просто привычка. Я понимаю, что ты не причинишь вреда. Ты не тот, кто сможет вонзить клинок под рёбра. Ты всегда был верен себе и своему выбору.       Носишься по кухне юркой пчелой, наливаешь жидкость в кружку в виде оленя в новогоднем колпаке, открываешь банку с мёдом и ставишь её передо мной.       — Можешь не торопиться, я на этой неделе буду один дома, мама уехала на выставку. — успокаиваешь и рассказываешь о своём счастье.       Я молча киваю, подношу стакан к губам и, обжигаясь, разливаю на себя всё содержимое. Твои глаза округляются до размера блюдец, ты моментально выхватываешь чашку из моих рук и тут же снимаешь мою мокрую футболку.       — Погоди, я сейчас.       Снова убегаешь, но мне не больно. Я чувствую жжение и радость. Тебе не все равно. В такие моменты, ощущаю себя самым счастливым человеком на свете.       Думаю, это действительно любовь.       Прибегаешь с влажным полотенцем и прикладываешь к моей обожжённой коже. Медленно, нежно, сначала к груди, а после спускаясь к животу.       — Потерпи немного, я быстро.       Снова сдуваешь выпавшую прядь, а я поддеваю её указательным пальцем и заправляю за ухо. В одно мгновение мы оказываемся слишком близко друг к другу. Я ищу в крупицах твоих глаз намёк на взаимность, а ты, видимо, делаешь то же самое.       Сколько бы я не смотрел, твои глаза не выдают ни одной эмоции. Почему тебя так тяжело читать?       Смотрю на твои губы, непроизвольно облизываю свои.       В твоих омутах сверкают песчинки азарта и я наконец улавливаю твои мысли.       Слегка тянусь вперёд, достаточно одного шага, остальное обеспечишь ты. Эгоистично? Нет, скорее наивно и по-детски. Ты моментально сокращаешь расстояние между нами, дышишь мне в губы.       — Я могу тебя поцеловать? — без сомнения, стеснения и робости спрашиваешь ты, разгоняя все мои сомнения.       Но я, вместо слов, просто притягиваю тебя к себе за шею, растворяюсь в новых ощущениях и взаимности наших чувств. Во мне расцветает тепло, твоё тепло, которое я без сомнения могу назвать нашим.