Дьявол в глубине души

***

Когда Дьявол внутри человеческой души пытается вырваться наружу — его либо сдерживают, либо выпускают и теряют контроль. Когда Дьявол хочет окутать сердце мраком — он это делает, вопрос в том, как долго человек будет делать вид, что с ним все в порядке. Когда Дьявол уже на свободе и творит все, что вздумается — не останется ничего, кроме как принять тот факт, что никакого Дьявола нет.

***

Пока тело окутывал жар, а перед глазами кроме темноты, затмевающей разум целиком и полностью, ничего не было, Мэтт думал о том, как докатился до жизни такой. Как позволил демону вырваться наружу именно сейчас. Будучи ночным мстителем, борцом за справедливость, а днем — слепым адвокатом, защищающим мирных жителей менее изощренными способами, сейчас он желал лишь одного: забыть о том, кем является и просто поддаться чувствам. — Ты бы мог подумать, что все так получится? — сбивчивый шепот донесся до уха Мэтта, пока он, покрываясь от происходящего мурашками, глядел в пустоту за черной маской. Спина касалась холодного бетона, ноги еле держали его в вертикальном положении; и если бы не рука, уверенно стискивающая шею, то Мэтт повалился бы на пол, такой же твердый и холодный как стена позади. — Нет. Не мог, — с трудом ответил Мердок, хватаясь за предплечье человека напротив. Мэттью умело делал вид, что контроль над ситуацией целиком и полностью у Фрэнка. А тот в свою очередь умело подыгрывал. Им обоим хотелось раствориться в этом ощущении целиком и полностью. Слишком долго они позволяли себе думать, что смогут избегать своих желаний, и все это исчезнет, разрешится само собой. Чтобы на плечи не ложилась ответственность за то, что они два идиота с очень извращенным понятием о сексе. Но вот Мэтт здесь, и он устал прятаться. Пора просто довериться случаю и прыгнуть в пропасть, какой бы глубокой и опасной она не была. Шею отпустили и тут же впечатали затылком в стену, утягивая в поцелуй. И никакой осторожности и нежности тут быть не могло; все их прошлые перепалки и совместные битвы, отсутствие разговоров по душам и тяжелые вздохи вырвались наружу действиями. Уверенными, резкими и опасными. Мэтт имел в невероятной степени повышенную тактильную чувственность, однако и подумать не мог, что этим так безжалостно воспользуются подобным образом. В ширинку штанов болезненно упирался стояк. — Блять.

***

Мэтт не знал, когда именно это началось. После его теплого знакомства с Карателем во время бойни в Адской Кухне он был уверен в том, что пути их никогда больше не пересекутся. Но затем был суд, и слепому адвокату Мэттью Мердоку пришлось вложить все силы в дело Фрэнка Касла, попутно расчищая город от бандитских группировок, немногих, что сумели спастись от Карателя. Затем битва с Электрой на крыше против «Руки», которая предвещала слепое поражение, и если бы не холодная пуля Фрэнка, Сорвиголова лежал бы на холодной земле, делая последний в жизни выдох. «Еще увидимся, Красный». Короткая фраза, после которой Каратель пропал на долгие месяцы, а Мэтту оставалось лишь вздохнуть с облегчением: их пути действительно разошлись. Думал ли Мэтт после этого о Фрэнке? Конечно, такого человека сложно забыть. Та жестокость и хладнокровие не могли исчезнуть из мыслей адвоката долгое время. Да и вряд ли исчезнут — все слишком сложно. «Ты такой же, как и я, Красный». «Нет, не такой». «Ты надеваешь маску, якобы создаешь другую личностью, но это не меняет того факта, что жажда насилия в тебе растет с каждым днем». «Ты ошибаешься, Фрэнк». «Ты причиняешь людям боль и думаешь, что это оправдано. Я делаю точно также». «Я не перехожу черту, Фрэнк. Не убиваю людей». «И насколько тебя хватит?» Продолжая разбираться с преступниками, Мэтт начал забывать те недолгие моменты, проведенные бок о бок с Карателем, их совместные битвы и короткие диалоги о справедливости. Но часто он возвращался к вопросу, на который так и не смог дать ответ: «Насколько тебя хватит?». И вот случилось невозможное. Город вновь окутали слухи о том, чье имя боялись произносить вслух, прячась по углам и темным закоулкам. — Соскучился, Красный? — произнес как-то Фрэнк, нацелившись в лоб какому-то бедолаге, пока Мэтт осознавал, кто перед ним находится. — Я вот скучал, — раздался выстрел, и тело преступника повалилось на землю. — Привет, Фрэнк. Давно не виделись. Начало конца. Вот как бы Мэтт описал произошедшее в тот момент. — Зачем ты вернулся? — он и не надеялся услышать правдивый ответ. — Сказал же, — вздохнул Касл, проходя мимо Мердока в сторону выхода, — соскучился. И теперь каждая вылазка грозила Дьяволу Адской Кухни встречей с этим человеком. Фрэнк появлялся неожиданно, громко, оставлял за собой гору мертвых тел и уходил, лишь изредка разбавляя звуки выстрелов собственным голосом. «Может хватит стрелять по всем без разбора?» «А может хватит влезать не в свое дело?» Началась своеобразная игра, в которой победителем выходил тот, кто задаст наиболее провокационный вопрос. И с каждой встречей Мэтт путался в себе все больше и больше. Атмосфера накалялась, пока Мердок осознавал одну страшную вещь: когда он слышал голос Фрэнка, бегая по крышам города навстречу перестрелкам, на лице невольно растягивалась улыбка. И Дьявол в глубине души постучал в окно. Мэтта ранят, Фрэнк помогает подняться, заряд электричества пробегает в воздухе, оставляя за собой множество не высказанных вопросов. Фрэнк ломает преступнику руку, Мэтт помогает его обезвредить, чувствуя на себе пристальный взгляд. «Ты так и не сказал, зачем вернулся в город. Ты мог бы нести смерть и в других местах, Фрэнк, так почему ты здесь?» «Ты правда решил спросить об этом сейчас?» — произнес Касл, направляя кулак в лицо человека у стены. Брызнула кровь, и тело упало на землю. «Я буду задавать этот вопрос до тех пор, пока ты не найдешь для меня ответ». Фрэнк подбирает пистолет и подходит к дверному проему. «Ты слишком оптимистичен, Красный». «Это не ответ». «Да пошёл ты». — Касл выбивает ногой дверь, и мысли Мердока заглушаются выстрелами. Он снова идет за Каслом. Дьявол в глубине души стучал все сильнее.

***

Сильные руки шарились по спине под одеждой, хватали за шею, вырисовывая невероятный узор смеси страсти и угрозы; горячие губы с напором касались его собственных, а все что мог делать Мэтт в это время — отвечать сдавленными стонами и корить себя за то, что так долго скрывал в себе эту сторону. Он вцепился в широкие плечи Касла, чтобы хоть как-то удерживать равновесие, пока чужие руки прижимали его к себе все крепче. — Тебе все еще нужен ответ, Мэтти? Или сам догадаешься? Вопрос звучал где-то на краю сознания, а потому Мердок не сразу понял, что с ним заговорили. — Нет, Фрэнк, — он попытался собрать мысли воедино, но в голове ураганом возносилась куча слов и вопросов, он сдавленно продолжил: — Помоги мне понять. Это был вызов, призыв к действию и завуалированное согласие на то, что произойдет в ближайшее время. Послышался смешок, а затем Мэтта резко дернули и повернули лицом к стене, щека и ладони врезались в холодную поверхность. Из груди вырвался сдавленный хрип. За углом послышался шорох. Каким чудом эти двое его услышали, будучи поглощенными друг другом, не имело значения. Однако Мэтт не сразу понял, что Фрэнк скрылся — спину обдало холодом, оставив лишь раздражающее чувство неудовлетворения. Шаги незнакомца приближались, и Мэтту пришлось оторваться от стены, чтобы скрыться как можно дальше, проклиная всех любителей прогуляться поздней ночью. Больно было осознавать, что как только он решил переступить через свое эго и поддаться желанию — их так резко прервали. А следующее появление Фрэнка предсказать было попросту невозможно. Мэтт каждый день приходил домой, надеясь услышать с порога тяжелое дыхание и запах пороха. Но квартира давила на него пустотой, а одиночество закрадывалось в душу, медленно унося надежду. В один из подобных вечеров, придя домой в крови с головы до ног и скинув черную маску на пол, Мэтт замер. Улыбка окрасила его лицо, и он повернулся в сторону гостиной. — Ты задержался, Красный. Я тут почти час торчу. — Кто бы говорил. Тебя не было полторы недели. — Я был занят, — ответил Фрэнк, облокотившись о столешницу. — Вот и мне Адская Кухня не дает скучать, я положил пятерых вооруженных грабителей. Фрэнк усмехнулся. — Всего пятерых? Сдаешь позиции, Мэтти. «Мэтти…» У Мердока каждый раз ускорялось сердце, когда Фрэнк произносил его имя. В этом обращении скрывалось нечто большее, чем просто дружеское прозвище. После всего-то… — Ну да, куда мне до тебя, Фрэнки-Гроза-Района, я всего-то пытаюсь защитить мирных граждан. С каждым словом он приближался к Каслу на несколько шагов, и стоило ему подойти достаточно близко, как Мердока увлекли в поцелуй, которого он так долго ждал. — Никогда не зови меня так, — предупредил Фрэнк в перерывах между поцелуями. — А иначе…? — спросил Мэтт, упираясь поясницей в столешницу и хватая Касла за затылок. Ответа не последовало, однако все было понятно. С него стянули кофту и бросили на пол. А еще через мгновение он почувствовал, как усилился жар чужого тела, и Мэтт провел рукой по голому торсу Касла. — Новый шрам, — заметил Мердок, улыбаясь. — У тебя тоже, — кивнул Фрэнк, проходясь ладонью по спине адвоката. — Хотя бы в этом мы равны. — Хватит трепаться. Каждый сражается в собственной битве, не видимой остальным. И у Фрэнка с Мэттом эта битва не заканчивалась ни на секунду, даже сейчас, вплотную прижавшись друг к другу, опьяненные страстью и горечью, они делили бой, и никто не желал уступать. Игра «Я тут главный» продолжалась, а потому Мэтт толкнул Касла к противоположной стороне, и стена встретила широкую спину болезненным приветствием. Мужчина зажмурил глаза, но тут же улыбнулся: — Дьявол уже на свободе? — Заткнись. Мэтт опустился на колени и замер на несколько мгновений. Обратного пути не будет. Фрэнк прав: разум адвоката под властью темных сил, не иначе. Послышался звук ремня, ширинка жалобно вжикнула, а ладонь Мэтта обхватила горячий ствол. Он отдал бы все, что имел, лишь бы увидеть лицо Фрэнка в этот момент, однако Мердок мог наслаждаться только сдавленными вздохами и дорисовывать все в голове. И, нужно заметить, картинка выходила слишком возбуждающей. Касл уперся затылком в стену, зарывая руку в волосы Мэттью, и сильно сжал. — Ну же, — приказной тон донесся до ушей, и Мердок не мог не послушаться. Он хитро улыбнулся и начал действовать. Медленные, размеренные движения языка вверх, затем вниз заставляли понимать, кто владеет ситуацией на самом деле. Человек, сжимающий зубы лишь бы не издать жалобный стон от вида Мердока на коленях, или же Дьявол воплоти, так умело обхватывающий член горячим ртом и касающийся ладонью напряженного торса Фрэнка. Ответ был очевиден. Касл терпел этот до боли медленный темп, пока Мэтт наслаждался своей властью, своим контролем над удовольствием человека перед ним. И это было невообразимо. Великолепно. Идеально. Свой же собственный стояк Мэтт игнорировал как мог, лишь бы подольше поиздеваться над тем, кто так много времени заставил его ждать первого шага. Когда Дьявол чего-то хочет — он это получает. Рано или поздно. Он берет член в рот, проходясь по стволу вниз, затем вверх и выпускает; ниточка слюны тянется за ним под жалобный скулеж Фрэнка. Кто бы мог подумать, что этот человек способен на подобные звуки? Терпение Касла на грани, жажда большего — тоже, и он с раздраженным рычанием, стискивает руку на волосах Мэтта, тянет наверх, и в следующий момент его в который раз прижимают к стене. Пусть это и не холодный бетон, но скула уже начинает ныть глухой болью. — Слабак, — шипит Мэттью, радуясь победе над терпением Фрэнка. Брюки Мердока за пару секунд отлетают на пол где-то рядом, а на его член опускается горячая шершавая ладонь. И от этого долгожданного прикосновения он теряет голову, с губ срывается тихий стон. Мердока заставляет придти в себя резкая боль в пояснице, и он на себе чувствует выражение «искры из глаз». А еще он понимает, что не стоило называть Карателя слабаком. Пальцы впиваются в бедро, а Фрэнк толкается глубже, совсем не давая привыкнуть к чувству заполненности, смешанному с болью. Мэтт до крови кусает нижнюю губу и на языке расплывается вкус железа. Вкус поражения и победы одновременно. Тяжелое дыхание над ухом заставляет член болезненно дернуться в руке Касла, он каждым сантиметром кожи чувствует напряжение в воздухе, мелкие электрические заряды прошибают позвоночник. Мэттью не может увидеть глаз Фрэнка, но точно догадывается, что в них сейчас горит огонь похоти, страсти и отчаяния. Каждый толчок отдается смесью боли и эйфории, пальцы Мердока скользят по стене в жалких попытках удержать равновесие, пока в него безжалостно вколачивается тот, кого раньше Мэтт называл бы заклятым врагом. Затем напарником, еще позже — другом, ну а теперь подобрать название не представлялось возможным. Он чувствует, как до оргазма остается совсем немного, но Фрэнк неожиданно останавливается и склоняется над Мердоком так, что губы почти касаются уха: — Я вернулся в город ради тебя, идиот. И продолжает медленно, невероятно медленно, засаживать член в адвоката. Теперь уже Фрэнк контролирует удовольствие Мердока, и как же это туманит разум… Мэтт чувствует вспышку боли в районе плеча: на утро там останется след от укуса, но сейчас это волнует меньше всего. Боль и наслаждение сливаются в невероятный ураган, он плавит сознание, заставляет возбуждение достигнуть предела. С каждым разом, как ствол задевает внутри узелок нервов, Мэттью издает жалобный скулеж и сжимает веки. — Черт… — на выдохе шепчет он, когда тело буквально прошибает вспышка молнии, его настигает оргазм, и мысли выветриваются из головы в мгновение. Все его тело окутывают мелкие судороги, а дыхание постепенно восстанавливает ритм. Он слышит над ухом утробное рычание, и последний толчок заполняет его изнутри. Дьявол в глубине души разбивает окно вдребезги.

***