Будничные лолоцесты

Лололошка всегда видел на себе шрамы. С появлением памяти начинали всплывать и их истории. Большинство из них получены в сражении, но не меньше и тех, что появились по нелепой случайности. Но всё ещё оставались загадочные шрамы, причины которых в памяти совсем не всплывают. Можно было только гадать, разглядывая в зеркале белёсые или темно-розовые полосы, а то и вовсе причудливые узоры. С каждым приключением их становилось только больше. Больше. И ещё больше, портя новые участки тела. Лицо никогда не страдало, что было даже удивительно. Конечно, до одного момента. Уже в новом приключении на щеке красовался уродливый рваный шрам. Никаких эмоций он не вызвал, Ло было откровенно плевать. Он не стеснялся чего-то подобного, и его вся эта тема мало заботила. «Ну шрам и шрам, что с того?» Но, если быть честным, никто и не видел его шрамов, одежда всё скрывала. До одного дня. И первым, кто застал этот ужас на его коже, был не кто иной, как Джон. Джон Дейви Харрис. Великий гений, что крайне удивился при виде такой картины. Но, вопреки ожиданиям Ло, не ушёл. Остался. Так ещё и подошёл ближе, нагло разглядывая. — Джон, — предупреждающе вырвалось из его рта, пока руки хватали кофту с кровати. Через секунду все шрамы скрылись под плотной тканью толстовки. — Что Джон, обаяшка? — на лице сама собой появилась лёгкая улыбка, но, увидев чужой недовольный взгляд, гений демонстративно закатил глаза, опустил очки и пристально уставился, будто изучал что-то новое и интересное. Пока в его глазах не мелькнуло что-то похожее на раздражение, отчётливо проступившее и в голосе. — Знаешь ли, мне интересно, где ты смог так изуродовать наше личико и тело. — Это тебя не касается, — так же раздражённо выплюнул Ло, скрестив руки на груди. — Как заговорил. — с упрёком ответил Джон, однако реакции не последовало. Кажется, его и вовсе начали игнорировать. Кем он себя вообще возомнил? Вот же. — Эх, Лололошка, когда ты успел стать таким злым? Я ведь из чистого интереса спрашиваю. Странно видеть «на себе» такой ужас. — Не смотри значит. Слышал поговорку: «Меньше знаешь, крепче спишь»? Так что не мешай, — голубоглазый подошёл к сундукам и резко открыл. Джон уже думал, что тот не продолжит, однако послышалось тихое. — И я не злой. «Большой ребёнок» Мысленно отметил Харрис, еле сдерживая смех, но он лишь улыбнулся и направился к выходу, кинув напоследок. — Я всё слышал. А ты не умничай, тебе не идёт. Ответа не последовало, но почему-то сложилось стойкое ощущение, что Ло всё же зло фыркнул и перековеркал его слова. Джон был доволен этим.

***

Он правда был доволен. Доволен до тех пор, пока в мыслях совершенно неожиданно не всплыли чужие шрамы. Ими была покрыта вся грудь, плечи и руки. Джон был уверен, увидь он спину, картина оказалась бы такой же. Они были такими разными — от едва заметных царапин до огромных рубцов на груди. И теперь они не выходили из головы, несмотря на все усердные попытки перебить их формулами. Джон даже пожалел, что у него отличная фотографическая память. Перед глазами всё стоял силуэт. Лололошка. Без своей глупой толстовки и с выбивающимися из неряшливого хвоста прядями. На груди длинные тёмно-розовые полосы, явно полученные от ножа или меча. На плече и в некоторых местах на руке - ожоги. Где-то был след от пуль. Некоторые были странными, необычными. Но Джон не должен об этом думать. Это бесполезная информация. Лучше заняться чем-то действительно важным. Например, продумать их дальнейшие действия. И выкинуть из головы чужие шрамы. Желательно, навсегда. И на какое-то время забыть действительно получается, пока он вновь не видит Лололошку, нагло завалившегося к нему. Даже не постучавшись! Хотя, что взять с человека без мозгов? У него в доме даже двери нет. — Лололошка, тебя стучаться не учили? — Что-то когда ты заходил ко мне, ты не стучался. — У тебя нет двери. — В стену? Ему не ответили. — Неважно, — отмахнулся голубоглазый и прошёл внутрь, подходя ближе. — Ладно, — выдохнул парень и развернулся к альтер эго, приспуская очки. — Следующий вопрос, зачем ты тут? — Хочу обсудить наш план действий, — звучало это крайне решительно, однако Джон широко распахнул глаза и наигранно прикрыл рот рукой. — Что? Лололошка, мне не послышалось? Ты и «обсудить»? Не смеши меня, — Очки вернулись на своё законное место, а палец уткнулся в грудь Ло. Где были шрамы. Интересно, их можно ощутить через ткань? На вид казались большими и болезненными, сложно не чувствовать. Один прямо тут, Джон запомнил слишком ярко. Второй здесь. Длинный такой. Третий там. Пулевое. Палец водил по чужому телу, пока глаза заинтересовано бегали за ним, словно видели насквозь. Оба молчали. Ло не понимал, что происходит. Пару минут назад хотелось вспылить из-за его слов, а теперь... Какие-то новые причуды? Но даже если так подумать, то это — странно. Джон так себя не ведёт. Зато его палец - да. — Джон? Он не выдерживает, говорит, но не отходит. И следит за лицом Харриса, который вдруг, кажется, осознаёт, что делает, и одёргивает себя. Ло клянётся, что на пару секунд видел его замешательство и непонимание. — Кхм... Продолжим, — учёный кашляет, поправляет воротник и теперь не смотрит на его лицо. Не хочет. Не может. — Решил взяться за ум? Похвально. Хоть что-то полезное- Голубоглазый не даёт договорить, прижимает ладонь к его рту. Явно не переживая о нормах приличия и личном пространстве. О чём вообще речь? Это Лололошка. Такие термины ему максимум в кошмарах сняться. Однако говорить он не торопится. Лишь приближается к его лицу, улыбается так глупо, будто узнал самый интересный секрет, который вообще может существовать на планете, пока не выдаёт самое ужасное, что Джон когда-либо слышит. Хочется оглохнуть и выгнать его. Желательно, из своей жизни. Может быть, даже навсегда. И грустить он точно не будет. Ну разве что совсем немного. — То есть тебе настолько интересны мои шрамы? Эта дурацкая улыбка заставляет съёжиться и внутренне проклясть Ло, который в ненужные моменты понимал слишком много для своего крошечного мозга. Он берёт слова назад. Грустить по этому наглецу он не будет. — Не неси бред, красотка. Потому что Харрису точно неинтересно узнать, от чего у него шрамы... Или от кого? Такие рубцы так просто не заработаешь, особенно первые два. Пулевое его не особо интересует, наверное... Хотя услышать, кто его так продырявил, было бы неплохо. В идеале было бы неплохо услышать историю всех шрамов. Их так много. Даже со своей памятью он, вроде как, не всё запомнил. Что уж говорить, он ведь даже не всё увидел! На спине явно есть что-нибудь интересное. Хм, а ноги? Глупо предполагать, что там ничего нет. Но ладно, это на потом, если станет уж очень интересно. Стоп, что? Интересно? Ну уж нет. Всё. Нужно выкидывать из головы эту чепуху, она ведь даже ни на что не влияет. Ну шрамы и шрамы. Подумаешь, пф. Ещё бы он думал об этом. А уж тем более сдаваться Джон не намерен. Особенно такому, как Лололошка. Такому заносчивому. Тупому. Бестактному. ... Оу. Он только сейчас замечает, что на Ло нет его привычной брони и кофты. Только сейчас Джон может полностью лицезреть перед собой эту картину. Только сейчас он понимает, что Ло держит его руку и улыбается, пока приставляет его палец к первому шраму на груди. — Ты, вроде, с него начал, да? Джон не находит в себе сил ответить. Потому что его взгляд направлен только на чужое тело, где красовались самые разные розовые и белые узоры. Потому что в горле встал ком. Потому что, он, кажется, задержал дыхание, пока этот улыбается так задорно, ехидно, как сам Джон, когда дразнит. — Этот шрам из какого-то сражения, я чувствую. Вроде, чуть ли не самый крупный, а я не помню, от чего именно, — Улыбка стала более грустной, но он продолжил. Продолжил, также водя чужим пальцем, который, к слову, не то чтобы сопротивлялся, наоборот, проводил медленно, как то позволял сам Ло. — Этот от неудачного падения. — Тут бросился под пулю, защищая друга. А это уже из твоей реальности от мафии. — Когти. Я не верил, что на территории общаг могут быть медведи. Доказали. — Тигры разодрали руку чуть ли не в мясо. — Совсем небольшие и мелкие на руке - выпрыгнул из окна, разбив стекло. — Немного ожогов. Честно, очень плохо помню этот мир, так что не могу ничего сказать. И Ло рассказывал и рассказывал, пока Джон словно зачарованный слушал и сам водил по чужим рубцам, раз уж ему давали такую возможность. Рассказывал Ло сухо, без подробностей, не самое интересное, что могло быть, но... Тоже ничего. Самым интересным было щупать, ощущать в местах шероховатость или гладкость. Ло, кажется, даже немного смутился такому интересу, но выглядел как всегда. Но уже скоро "Экскурсия" подошла к концу и на лице голубоглазого снова появилась довольная улыбка. Сейчас опять пургу нести начнёт. — А говорил, тебе не интересно. Такого блеска в глазах я у тебя ещё ни разу не видел. Ну как Джон и думал. Всё как всегда, ничего не меняется. — Скажешь тоже, — Джон отмахнулся от чужого лица, которое было слишком близко, и продолжил свою мысль. — Просто интерес к тупице, который смог настолько изуродовать наше чудесное тело. Выглядит ужасно, так что оденься уже и не мешай мне думать. Должен же хоть кто-то из нас это делать, да? — Да-да, Джон. Но хорошо. Раз не можешь признаться мне, надеюсь, что хотя бы себя ты не обманываешь, — бросил Ло напоследок так легко, будто эти слова ничего не значали. А Харриса вогнали в ступор. Что?! Да что бы ему и было реально интересно узнать, где эта горе-копия заработала всё это? Пф, убейте. Ничего он не понимает. Рассказал какие-то нелепые ситуации и ушёл гордый. Будто тут вообще есть, что любить. Но перед глазами всё ещё стоял этот образ и... На ушах выступил предательский румянец, то ли он злости, то ли от неловкости ситуации, но он действительно не мог перестать думать о его шрамах, которые вьелись в разум, как паразит. Не уходили. Мешали. Заставляли в голове прогонять ощущения, когда он водил по ним с позволения Ло, который улыбался то глупо, то грустно. И все это... Не хотелось признавать, но было слишком уж очевидно. Ему было действительно интересно. — Идиот. Впервые Джон не знал, кому это было адресовано.