Мнимая схожесть

Она делает плавное движение рукой, мягкое и осторожное — ей это присуще. Эти жесты лишь иллюзия. Гипноз: чтобы заворожить его и склонить на свою сторону — Мел знает, как манипулировать мужчинами. Но Мел совсем не догадывается, почему Джейс, раскрыв ее намерения, поддается ей, подобно слепому волку на поводке. Джейс улыбается одной из своих обезоруживающих улыбок. Это значит, что все хорошо, и Мел облегчённо приподнимает уголки губ. Плавным жестом она тянет к нему изящную ладонь, — слишком нежную, — он прикладывает ее к губам, улыбаясь, и ощущает стёртые от трости пальцы. Ее глаза слишком широкие, и огни фонарей подсвечивают их с глубины, — чересчур трогательно. Его взгляд не такой чувствительный, и блики не отражаются так ярко, и чаще всего Он смотрит исподлобья, когда проверяет чужое внимание при очередном разговоре по работе, но такие разговоры уже зашли за мнимую грань, став гораздо глубже науки, как ему тогда казалось. Мел хрупка. Ее приходится поддерживать за локоть при спуске с лестницы и приобнимать, когда она неуверенно шагает по каменной мостовой на каблуках. Он же бесконечно силен в своей борьбе с болезнью и недугом в виде плохо функционирующей ноги, которая давно перестала быть недугом, став фишкой, особенностью, доказательством, что такие люди могут прыгнуть выше головы и добиться невозможного. Сложно сказать, насколько всеобъемлющее восхищение и трепет испытывает Джейс, думая об этом. Но одно остаётся неизменным: Его Джейс не смеет касаться лишний раз. Она говорит размеренно и мелодично и в каждую тему погружается глубоко. Вдается в политику и интриги, посвящает в дополнительные детали о совете. Официант косится с интересом и мало что понимает. Она показывает пальцем на позицию в меню, Джейс делает свой заказ тоже. В ней кроется странное одиночество и потаенная неуверенность — Джейс помнит откровение о ее матери, как та не приняла дочь-дипломата. Мел расслабляется, и обнажаются ее жесты: трение ладони о ладонь, бегающий взгляд, нахмуренные брови. Лишь голос твердый, как сталь, продолжал выдавать секреты членов совета. Борьба с коррупцией требовала любых связей, в особенности — весомых. Джейс моргает. Жесты меняются. Трение ладони о трость, скользящий по чертежам неуверенный потерянный взгляд, нахмуренные брови. Миг — глаза устремляются ему в душу. Мир переворачивается. Мел гладит его сжавшуюся руку. Джейс ловит своими пальцами ее в ответ, коротко сжимает. Мел улыбается. Мягко, несильно, и Джейс прикрывает глаза. Становится только хуже. Он вновь жадно всматривается сквозь, всматривается в улыбку, и изгиб губ просто идентичен. Ее — подведены карандашом и покрыты липким блеском. Его — сухие, с трещинками, прокусанные местами от слишком глубокого погружения в дело. Но мягкость и чувства, вот, в чем схожесть. Джейс на мгновение позволяет себе представить за столиком напротив своего Партнёра. Представляет, как живо рассказывает о всех видах десертов в этом приятном кафе, где так нелегко достать свободный столик, и как Он берет себе мороженое с фисташкой. Представляет, как Он засматривается на вид над рекой, запрокинув голову и уронив ложечку мимо тарелки. Представляет тепло и искрящийся восторг в глазах напротив. Представляет спокойствие и недостижимую открытость, а ещё свое порывистое желание и отпущенный контроль: первое касание губ — первое и самое трепетное. Где все ещё хранится страх, тревога и неуверенность. Где ему отвечают также неуверенно, дрожащей ладонью обхватив шею. Ему тяжело встать, Джейс мигом оказывается рядом. Где Он всё-таки не верит, но зарывается порывисто в волосы Джейса и прижимается куда-то в шею, оставаясь со своими догадками один на один. Где позволяет отпустить себя хотя бы на пару минут. Поцелуй отдает сладостью и неестественной мягкостью губ. Необычными умениями и странно бездушным возбуждением внизу. Мел остановилась на мороженном с шоколадной крошкой. Он бы также прикрыл глаза, оторвавшись? Тоже бы улыбнулся мягко, коснувшись его скулы указательным пальцем? Усмехнулся бы лукаво от вида блестящих губ? Золотой блеск на скулах фальшиво мерцает в отблесках свечи. Золотой свет в глазах не тускнеет никогда. Джейс понимает это как никогда лучше. Джейс — великий учёный, открывший революционную технологию совмещения науки и магии. Джейс — человек, который боится. Он может без конца проклинать себя за слабость, но разрушить их выстроенные на полном доверии взаимоотношения? Это подобно осквернению святого! Виктор. Виктор смотрит на него всегда открыто. Джейс научился различать полутона его голоса — тихую усталость, сдерживаемое разочарование, порывистое предвкушение, — эмоции в его шагах, — стук трости, глушащийся от стука ботинок: задумчивость и неуверенность, — размеренные, почти неслышные шаги: грань чего-либо, хорошего или плохого, — и прогресс исследования в его движениях, — осторожных и точных вначале, уверенных и быстрых в середине, подрагивающих, резких и неторопливых в конце. Виктор был с ним всегда. При каждом эксперименте и фатальном повороте жизни. При его выступлениях перед советом и простыми гражданами. В его общении с девушками. — Виктор? Издеваешься? Звук пощёчины бьёт скорее не болью, а электричеством в голову. Мел отдергивает руку почти сразу же, смотря на нее удивлённо. Привстает — одеяло падает с плеч. Качает головой, возвращая себе подобие невозмутимости. У Джейса вина захлёстывает внутренности и пустота ядовитая в голове. Мел спускается с кровати. Подбирает с пола платье, прикрывается, распахивает дверь и показывает на выход рукой. — Иди и поговори с ним. — беспрекословное звучание знакомого голоса. — Прости, Мел, я... — Лучшее, что ты сейчас можешь сделать, это быть с собой честным. Но... — она на мгновение задумывается, хмурясь, — Я прощу все, если сделки будут в силе и ты ему расскажешь. Это сродни погибели. — Я все разрушу, Мел. — выдавливает Джейс бездумно. Мысли о неловкой ситуации тут же затмевает подбирающаяся незаметно тревожность. Что он может ему сказать? Зачем Виктору вообще это все выслушивать? — Значит так тому и быть. Ее глаза жгут расплавленным золотом. Джейс совсем обессиливает, уже третий раз промахиваясь ногой мимо штанины. Мел, на удивление, смягчается. Складывает руки на груди, отводит глаза так знакомо и сверлит задумчивым взглядом стену. — Ладно. Не оттолкнет он тебя насовсем же. Не будь неразумным. Джейс медленно разгибается. Мажет взглядом по золоту кровати и прокручивает в голове последнюю фразу. Что-то обещает себе, что-то нравственное и извиняющееся перед этой девушкой. Покидает комнату. Виктор не сможет разорвать эту привязанность, встроенную на полном доверии, одним махом. Виктор умный. И Джейс до безумия в него влюблен.