В моем молчании отражались твои шрамы

Каждый шаг звучит невероятно громко. Скрип пола нарушает идеальную тишину, стоящую на этаже, где не слышно даже храпа. А мальчик в желтой толстовке старается даже не дышать. Вот он дошёл до туалета, закрыл дверь на защёлку. Глаза устремились в зеркало, такие заплаканные, опухшие. Смотреть противно. Он такой жалкий, не может даже просто контролировать свои эмоции. Ничего, сейчас станет по проще. Сверток, который зажимал Джисон в кулаке, разворачивается. Лезвие. Лезвие из точилки для карандашей. Маленький квадратик металла, забирающий все мысли и чувства. Хан снимает толстовку, оставаясь в черной футболке, и осматривает предплечья, запястья, плечи, руки целиком. Шершавые. Они больше напоминали кору деревьев осенью и текстурой и видом. Но Джи называл это фаршем. А ведь на ногах также от лодыжек и до бедер. На его теле нет живого места, кроме лица, шеи и кистей. Зачем кого то нагружать своими проблемами? Легче провести лезвием по коже пару раз. Пару десятков раз. Или сотен. Неважно. Главное, отпускает становится легче. Вот и сейчас полосуя свои руки Хан чувствует. А что он чувствует? Непонятное чувство. Облегчение? Нет. Опустошение. Мысли из головного отсека вытекают вместе с кровью. Но этого недостаточно, нужно еще. Еще. А красная жидкость просачивается через кожу больше и больше. Вот уже белый кафель не идеально чистый. Наплевать. Но Джисон не успокаивается. Лезвие гуляет по всему телу, оставляя за собой горящие отметины. И снова слёзы. Если бы он узнал ответ лишь на один вопрос, жизнь стала бы намного легче: что с ним не так.? Какая уже разница, когда в глазах полопались капилляры, а телом больно шевелить от обилия порезов. Зачем Джи делает себе больно сейчас? Зачем он почти каждую ночь делает так? Зачем он кусает губы и щёки, царапает ладони и спину? Зачем? И вот на него из зеркала смотрит тот де парень, с еще более опухшими глазами и красным лицом, всё его тело потряхивает, а кровь так и продолжает капать на пол. Кап-кап. Кап-кап.

***

Дни следующих двух недель ничем не отличались друг от друга. Все учились, ели, дежурили, болтали по ночам. Стабильно. Джисон попал в класс с Сынмином и Хенджином. Феликс и чонин были классом младше, а Бан Чан, Лино и Чанбин наоборот, старше. Он более менее привык ко всем. С большинством у него были довольно приятные отношения, точнее со всеми. Кроме Лино. Этот парень всё время очень странно смотрел на него. Иногда он пускал тупые комментарии действиям Хана, которые очень стыдили. После слов о том что его щеки невероятно похожи на хомячьи, хотелось то ли ударить Но, то ли расплакаться и убежать. Он слишком ранимый видимо. Но Джи не терпила, если на него агрессируют он будет отвечать так же агрессией. Спасал Феликс. Джи не верилось, что эти двое братья. Ну невозможно. Как? Один солнечный мальчик, такой тактильный, всегда пытающийся всем помочь, а второй просто сука без эмоциональная. Хан с Ликсом очень сблизились за такое короткое время. Вместе смотрели видео на ютуб, обклеивали все поверхности наклейками младшего и просто болтали. Тот всегда старался убедиться, что Джисону комфортно, сдерживал свои приливы тактильности, ведь Хан их не любил, всегда веселил его. Был просто прекрасным другом. Но кое что в его поведении пугало. Он практически не ел. Всегда слишком нелепо отказывался от еды. Серьезно, парень больше походил на мешок костей, чем на мальчика 15ти лет. Его яркие свитера не скрывали этого. Иногда, когда он как-то ухитрялся не есть, при надзоре в семь человек, на него было страшно смотреть, он еле передвигался, и то шатаясь, руки его тряслись, а под глазами и так не сходящие синяки, становились практически черными. И Джисон заметил одну особенность Лино. Как только наступало время для приема пищи, он сразу же оказывался рядом с братом. Сидел и смотрел, чтобы тот ел. Иногда, когда тот отказывался, он брал палочки и начинал чуть ли не запихивать в него еду. После такого он обычно как-то неловко хлопал его по плечу или коряво обнимал. Это пробуждало в Хане противоречия. Значит в нём все-таки есть что то хорошее? Так беспокоится за брата, даже мило. Но как только Лино начинал угрожать ему выкинуть его с окна, за то, что он слишком громко разговаривает или случайно уронил одну из его книг, снова начинал бесить Джи, как не бесил никто. Никто кроме родителей. Хахаха.

***

Джисон рос очень активным и любопытным ребёнком. Он интересовался буквально всем, что было на этой планете. Но почему то ему никто и никогда не отвечал на его вопросы. Он так и не узнал, почему облака похожи на сахарную вату и можно ли телепортироваться. Для родителей Джи стал настоящим наказанием. Они не хотели детей. Более они не любили друг друга и даже не знали, кому дают клятву в верности. Их богатые родители решили всё за них, а потом потребовали наследника. И он появился. Такой яркий и неугомонный всегда раздражал родителей. Легче всего было просто игнорировать его. Так и делали. А Джисон не понимал, что он сделал такого, что на него обиделись мама и папа. Но когда родителей вызвали в школу, за то что он разбил окно, они заметили его, даже говорили с ним! Для ребенка жаждущего внимания родителей, и крик будет казаться наградой, главное он всё еще не невидимка. И тут он понял, чем хуже сын, тем больше внимания он получает. Тогда все книги и уроки были заброшены. Он так же оставался очень любознательным, но теперь не показывал это никому, прикидывался тупым кретином. Начал хулиганить, задирать других. Все ему твердили что он — бездарь, и в жизни ничего не добьется. Но Джисон испытывал странный кайф, похожий на тот, что испытываешь при употреблении. Тебе так плохо, но так хорошо. И Хан продолжал. Сбегал с уроков и играл на гитаре на крыше домов. Писал на машинах учителей различные оскорбления и связался с ужаснейшей компанией идиотов. Таких же как и он, а может даже хуже. В то время он набил свое первое тату. Это была красивая надпись с шрифтом, как у его любимой рок-группы. И в это же время родители окончательно задолбались от Хана. Они просто постоянно пропадали на работе, а после уезжали в отпуска без него. Иногда ему казалось, что они даже снимали другую квартиру, отдельную от Джи. Он понимал, что они живы лишь по уведомлению от банка о переводе суммы ему на месяц. Он отчаялся и устал. Ему очень «повезло», что тогда одинокий и жаждущий внимания подросток нашел его — свою первую любовь. Когда он с компашкой хулиганов убегал от какого то мужчины, он врезался в красивого, как с иголочки однтого и с идеальной укладкой парня. Он представился как его старший брат и выслушал все оскорбления и негодования того мужика. Они прокололи ему шины. Тогда он пообещал разобраться с Джи. Тогда Хан думал, что сейчас поедет в полицию или сдан родителям. Но тот представился прекрасным именем Вонхо и предложил прокатиться по городу. А подросток просто согласился. Он не подумал ни о том, что это незнакомец, ни о том, что он может быть маньяком и вскоре о Джисоне, расфасованном по пакетам и оставленном где то в лесу, напишут в новостях (что было бы совсем не плохо). В дорогой машине, на большой скорости он ни о чём не думал. Вонхо попросил номер Хана и он дал. Они много переписывались, Вонхо всегда говорил, как же приятно с ним общаться. Да, тому было за 25, ну и что? Буквально через неделю общения, Вонхо позвал Джи на прогулку. Тот был на седьмом небе от счастья, и конечно же согласился. Он был так одурманен красотой и вниманием Хо, был так рад, что на него обратили внимание. Конечно он пошел. Там Вонхо предложит ему встречаться и Хан согласится. Там же, Джи впервые отсосет Вонхо в туалете. Они же пара, все так делают. Всё нормально. Так правильно. Вонхо понимает в этом больше. Хан старался успокоить себя как мог, но рвотный рефлекс накатывал к горлу с каждым движением головой всё больше и больше. Вонхо насаживал голову Джисона но свой член, игнорируя слезы и всхлипы младшего. Когда в рот Джисона попала белая терпкая жидкость он проглотил, потому, что так сказал Вонхо. После Старший довёз его до дома и сказал как сильно его любит. Джи понял: ради таких слов, он сделает, что угодно. И делал. И считал такие отношения самыми обычными. Возник настоящий порочный круг. Вонхо говорил как ценит Джисона, но чтобы доказать, что Хан тоже он должен кое что сделать. Обычно это был обычный минет или его голые фотки. Иногда Вонхо приводил его домой, раздевал и смотрел. Долго. В такие моменты Джи было очень страшно и не приятно. Хан всегда уходил от него с телом, покрытым красными и синими пятнами засосов, укусов и шлепков. Потом Вонхо это надоело. Сначала он сказал научиться Джисону танцевать стриптиз. Косо и коряво, но Хан выполнял эту просьбу. Потом Хо решил познакомить своего парня с друзьями, такими же взрослыми как он. Джисон обрадовался — это значило, что мальчика воспринимали всерьёз, жаль, что так было лишь в его голове. В тот день он, Вонхо и ещё шесть каких то парней собрались в клубе. Он был пуст, насколько помнит Хан, один из тех парней был его владельцем. Тогда в Джи влили огромное количество алкоголя. Дальше Вонхо приказал раздеться и танцевать для них всех, чтобы Хо мог похвастаться своим прекрасным парнем. Получив комплименты, его, затуманенный алкоголем мозг решил: почему бы и нет? Он помнит как руки со всех сторон касались его, а потом одни из них схватили его и кто то начал лизать его рот. На этом моменте рассудок Хана не выдержал и он вырубился. Привел в чувства его, всё еще нагого, в кровати Вонхо. И он снова начал рассказывать про ценность Джи в его жизни, а еще рассказал, как она повыситься если они переспят вместе. Ведь все любящие и достаточно взрослые люди так делают. Джисон никогда в своей жизни не испытывал такую боль. Его вдалбливали лицом в кровать, часто оставляя отметины, шлепая по ягодицам, тянули за волосы. Это была невыносимая боль. Он закусывал одеяло, кричал и стонал, пытался почувствовать наслаждение. Не получалось. Когда это закончилось Джисон не мог двигаться. Большие руки взяли его и понесли ванную комнату. Почувствовав холод ванной, Джи услышал лишь: «от тебя воняет, помойся хоть, а то как свинья.» Вот это было обидно. Обидно от отношения к себе. Но Хан это проглотил, его заставляли глотать всё. Так продолжалось ещё 2 месяца и Вонхо конкретно поменялся. Теперь он редко говорил о своей любви к Джи. Теперь он стал слышать в свой адрес фразы, которые давали понять, что Хан без Хо никто и, что он нужен только ему. Хотя возможно насчёт второго он был прав. И вот очередная встреча с друзьями Вонхо. Вот Джисон снова по плкоголем. Но теперь это не только алкоголь. Ему сказали съесть какие то таблетку, а когда он отказался руки Вонхо открыли его рот и заталкали туда безвкусных два шарика. Тут весь мир поплыл. Он не понимал ничего, кроме того, что его куда то несут. Почувствовав мягкую кровать, рухнул на нее. Он слышал голоса мужчин, но не мог разобрать речь. Его как будто опустили под воду, по всем ощущениям. Тут его резко ставят на четвереньки и приказывают стоять. У заднего прохода он ощущает что то горячее и твердое. Опять. В него кто то очень быстро вошёл, выбивая воздух из его легких вместе со стоном. «Малыш, мы только начали на переживай» — кто то прошептал ему на ухо. Его подбородок берет большая шаршавая рука и поднимает голову наверх. Надавив на щёки, она открывает его рот. И во рту тоже оказывается чей то орган. Ситуация пиздец. А бороться и не хочется. Он принимал в себя чужие члены, поочередно при этом двигая головой. Иногда при этом его заставляли ещё кому нибудь дрочить. Слишком плохо. Его вырвало. Пощёчина. Вторая. Удар в живот. Он упал лицом в свою рвоту. Противно. От себя, от ситуации, от людей. От всего. А его продолжают бить, сила удара уже дастаточно большая, но Джи уже не чувствует боли. Он хочет исчезнуть, расствориться. Так и происходит, он теряет сознание. Просыпается он в своей квартире, вся его одежда и вези лежала на полу. Все тело ужасно болело. Чтобы встать Джсону понадобились полчаса и просто титанические усилия. Тогда он хотел написать Вонхо. Но тот заблокировал соцсети Джи, ничего не обьяснив. Глаза начали наполняться слезами. Но Хо забыл заблокировать его номер. Звонок. Гудки. И ответ от любимого: «блять, Джисон, не звони мне больше, у меня появился нормальный парень, ты был слишком скучный, мне надоело. Все, пока.» и сбросил трубку. Хан впал в осадок. Слова крутились в его голове. Он пошёл в душ. Шаг. Слишком скучный. Включил воду. Нормальный парень. Намылил голову. Не звони мне. С головы давно течет пена, но Джисон мылит ее. Мылит и мылит. Он уже сцарапал кожу, но продолжает мылить. И плачет. Тогда он неделю не ходил в школу. И именно в этот период он взялся за лезвие. Он привык к телесным страданиям, воспринимал их нормально. Иногда как наказание, иногда как способ уйти от реальности. Когда же он пришёл в школу, его встретило множество взглядов, причины которых он не мог определить. Подойдя к своей компашке он был встречен смехом и улюлюканьем. Но он ничего не понимал. Как вдруг, ему в лицо тыкнули видео. Когда взгляд удалось сфокусировать, стала понятна причина всех этих взглядов. То, как его пустили по кругу было слито в сеть. Лиц никого не было видно. Никого кроме Джисона. Вот тут начался ад. Его друзья от него отказались и вот теперь он остался совершенно один. Мало того буллили теперь его. Ему предлагали отсосать на камеру или раздеться перед всей школой, Избивали, называли пидором. А Джисон продолжал резать своё тело, не мог по другому. В один день Хан не выдержал. Взяв какое то сильное успокоительное он написал родителям всё, что думал о них, что с ним произошло и, что собирался сделать. Закинув в себя всю пачку таблеток он лёг в кровать и уснул. Но он проснулся. Родители, получив сообщение вызвали скорую и Хана откачали. Только зачем? Парень всё еще не хотел жить. Три месяца в лечебнице пролетели незаметно. Он просто соглашался со всем, что ему говорили. Делал вид, что лечение помогает. И пил антидепрессанты. Как только Джи вышел мама сказала, что сын их опозорил так, как никогда за все его 16 лет. А папа сказал собирать вещи. Он слишком грязный, со слишком плохой репутацией. Джисон больше не имеет права жить в этом доме.