Тьма, что утихает

Вайолет сидела у камина и смотрела на то, как распускаются красные и оранжевые языки пламени, как они мягко танцуют по поверхности поленьев. С шумом потрескивает древесина, разрывая ее на мелкие частицы, и в воздухе витает аромат дуба, который разгорается. Дрова медленно угольчатся, их поверхность приобретает глубокий темный оттенок. Тихая, уютная атмосфера комнаты — всего лишь иллюзия покоя. Девушка была погружена в собственные мысли, устремив взгляд на огонь. Ее выражение лица было спокойным, но внутри нее бурлили разные эмоции. Чувство утраты и растерянности проникло в каждую ее мысль. Она чувствовала себя обманутой и изолированной, потому что, несмотря на то, что ее сестра могла выжить, у нее не было доказательств, и она не могла окончательно избавиться от сомнений. Это неопределенное чувство последние несколько дней держало ее в постоянном состоянии тревоги, будто между надеждой и страхом. Ей хотелось верить, что Паудер жива, что она пережила взрыв. И надежда, что все-таки сохранилась, была сильнее страха. И чем больше она об этом думала, тем больше в это верила. Паудер, нет, Джинкс не могла так просто умереть. Несмотря на всю вражду между ними и конфликты, Вай хорошо знала умения и навыки сестры, ее изобретательность. Более того, она очень часто ее недооценивала. В поведении Джинкс часто можно было заметить более глубокие планы, и, учитывая ее способность манипулировать ситуациями, она вполне могла подготовить какой-то выход, который позволил бы ей выжить. «У нее точно должен был быть план», — говорила про себя Вай. Она все больше была уверена, что Пауэр удалось избежать гибели. Ни ее тела, ни тела Вандера на месте взрыва найдено не было. Они как будто просто испарились. Никаких следов. Абсолютно. А это могло означать, что им обоим удалось выжить. Кейтлин, увидев Вайолет молчаливой и одинокой, не могла не подойти ближе. Она стояла на границе, как бы ища правильные слова. Ее взгляд был полон сочувствия и заботы, потому что она знала: эта тишина может быть признаком больших невысказанных переживаний. Прошло всего несколько дней с тех пор, как закончилась битва. Невидимые раны будут заживать еще долго. — Ты не одна, — тихо сказала Кейтлин, слегка касаясь плеча Вайолет. Ее голос был нежным, но в нем звучала уверенность, как будто это должно было успокоить и Вай, и ее саму. Между ними возникла уютная пауза — не из-за стыда или недопонимания, а из-за тишины, в которой и слова могли быть лишними. Вайолет медленно подняла взгляд, ее глаза отражали пламя. Она улыбнулась — не полностью, а скорее тенью улыбки, которая могла быть больше выражением благодарности за присутствие. Только теперь, после всего, что случилось, она поняла, как важно иметь рядом того, кто не просто слушает, а и понимает. Кейтлин села рядом, их взгляды встретились, и в этот момент весь мир как будто замер. Нет слов, потому что они уже сказаны без звуков, в простом жесте, в той глубокой тишине, которая так важна между двумя людьми, которые, хотя и проходят через темные времена, все же находят путь к пониманию друг друга. Огонь продолжает мягко танцевать в камине, отбрасывая теплый свет на их лица, и этого момента достаточно, чтобы молчание не было тяжелым. Кейтлин слегка наклоняется вперед, ее голос звучит тихо, но твердо: — Я знаю, что тебе тяжело… но я здесь, Вай. Я не оставлю тебя. Сердце Вай сжалось от тепла в словах Кейтлин, от этой простоты и искренности, которая так редко встречается в мире, где все постоянно меняется. Она невольно тянется рукой к ее, едва касаясь пальцев, как будто ища подтверждение того, что эта поддержка не уйдет, что Кейтлин не просто так говорит эти слова. Все, что было между ними, все, что они пережили, все говорит о том, что они нужны друг другу. Но мысли о сестре и отце не дают ей возможности расслабиться и почувствовать спокойствие. Должна ли она рассказать все Кейтлин? Что, если Джинкс действительно жива? Что, если Вандер — ее отец, не умер? «Должна ли я ей рассказать?» — этот вопрос крутится в голове Вайолет. Рука легонько касается браслета, который когда-то подарил ей Вандер, и в этот момент она понимает, как трудно разделить верность между чувствами к семье и к Кейтлин. Она до последнего хочет верить, что ее сестра может измениться, что у Джинкс есть шанс на новую жизнь, но одновременно Вай боится, что Кейтлин может отнестись к этому как к предательству. Джинкс так или иначе виновна в смерти ее матери и не может избежать наказания. Осознание того, что она может кого-то из них потерять навсегда, ужасно пугает. Она делает глубокий вдох и закрывает глаза. Выдыхает медленно, чувствуя, как тяжесть невысказанного сжимает грудь. Ее рука сжимала браслет, подарок Вандера, как будто тот мог помочь собраться с мыслями. Рядом сидит Кейтлин, молча наблюдая за пламенем. Ее лицо оставалось спокойным, но Вай знала ее слишком хорошо, чтобы не заметить едва заметное напряжение в плечах или легкий поворот головы в ее сторону. Кейтлин всегда была наблюдательной. Ее ум работал так же слаженно, как механизмы часов, замечая детали, которые другие игнорировали. И сейчас Вай чувствовала, что она что-то подозревает. Это было очевидно: Кейтлин имела свои догадки. Недавно она рассматривала чертежи доков после того взрыва. Вентиляционные шахты, потайные проходы — все указывало на то, что Джинкс могла выжить. Но тогда Кейтлин решила не говорить об этом. «Как можно было сказать ей это? Как еще больше навредить человеку, который потерял почти всех, кого любил? И как убедиться, что это вообще правда?» Кейтлин оставляла эти сомнения при себе. Она ждала момента, когда Вай будет готова говорить сама. И вот он настал. — Ты выглядишь… не похожей на себя, — осторожно начала Кейтлин, не поворачивая головы. Ее голос был мягким, без намека на давление, но Вай чувствовала, что ответ она будет ждать столько, сколько понадобится. Вай попыталась улыбнуться, но получилось натянуто. — Просто… много мыслей. — О чем именно? — Кейтлин наконец повернулась к ней, ее глаза внимательно смотрели, пытаясь найти ответ. Вай глотнула воздух. Как можно сказать что-то подобное? Как признаться, что твоя сестра, возможно, жива, но при этом виновна во всем, что разделяет вас? Как можно доверить это человеку, чьей обязанностью является служение закону, даже если она стала для тебя чем-то большим? — О семье, — наконец сказала Вай, отводя взгляд к огню. Кейтлин немного наклонилась вперед, внимательно слушая. — Ты почти никогда не говоришь о своей семье, — заметила она, оставаясь осторожной, но с ноткой любопытства в голосе. Вай снова замолчала, взвешивая слова. Ее сердце билось так быстро, что казалось, она слышит его удары в голове. Но с каждой минутой она понимала, что этот разговор неминуем. Довериться Кейтлин было тяжело, но необходимо. — Я думаю, что они могут быть живы, — прошептала она, едва осмелившись произнести это вслух. Кейтлин сразу подняла голову, внимательно глядя на нее. Ее взгляд был серьезным и сосредоточенным. Она едва сдержалась, чтобы не выдать, что это не стало для нее неожиданностью. — Кто? — Джинкс, — это имя прозвучало, как взрыв, который разрушил тишину комнаты. — И Вандер. -Ты уверена? — осторожно спросила Кейтлин, и её голос был полон искреннего интереса, без тени осуждения. Вай покачала головой. — Нет. Это только предположения. Но есть вещи, которые… не сходятся. Если они выжили, если Джинкс действительно жива… — её голос дрогнул, но она заставила себя продолжить: — Я боюсь, что ты… — Что я захочу её арестовать? — спокойно закончила Кейтлин. Вай молча кивнула, ощущая, как её сердце сжимается. Кейтлин выдержала паузу, прежде чем ответить. Она протянула руку и мягко коснулась ладони Вай. — Я знала, что это возможно, — тихо произнесла она. — Но не хотела говорить тебе, пока ты не будешь готова. Эти слова застали Вай врасплох. Её напряжение заметно снизилось, но удивление всё ещё читалось в её глазах. — А теперь? — спросила она. Кейтлин вздохнула, опустив руку. Её глаза снова обратились к огню, и отражение пламени, казалось, передавало тяжесть этого разговора. — Теперь мы ищем ответы. Вместе. Я не могу обещать, что будет легко. Но я обещаю, что ты не будешь одна. Вай долго смотрела на неё, чувствуя, как клубок страха и сомнений в груди начинает медленно распутываться. Возможно, впереди их ждёт хаос, идеального решения не будет. Но теперь Вай была уверена: она больше не одна.