Сухая гроза

Он помнит, как открывает глаза, как перед ними поначалу все мутнеет и темнеет, а потом плавно светлеет, но остается мутным. Он слышит чей-то четкий голос и смутно видит улыбку. - Здравствуй, - юноша склонился над открывшим глаза Сузаку. - Добро пожаловать. - Чт... Где это... я?.. - рыцарь пытается открыть глаза окончательно и повернуть голову, осматривая помещение, но юноша над ним в ответ лишь поворачивает его голову обратно. - Не торопись, - велит он. - Ты был тяжело ранен, тебе еще долго предстоит восстанавливаться. Здесь ты в безопасности, не нужно волноваться. Когда твои раны достаточно затянуться, я тебе всё расскажу. - Ты... Не ответил, - возражает Куруруги, не хмурясь, но до того устало и хрипло звучит его голос, что, кажется, он прямо сейчас вцепится в горло человеку над ним. - Ты в волчьей общине. Добро пожаловать в стаю северной британии.

***

Снова открыв глаза, Куруруги понимает, что над ним уже другой человек. Тоже юноша, но теперь рыцарю удается рассмотреть его черты лица: острый подбородок, высокие скулы, прямоугольное лицо, улыбка... Рыжие-рыжие волосы, настолько рыжие, что почти красные. - Ого... - Сузаку не сдержал восхищения: юноша над ним был на редкость красив. - С добрым утром, - засмеялся в ответ он. - Твои раны, похоже, теперь в лучшем состоянии, чем раньше. Если помогу, встать сможешь, как думаешь? - поддерживающе подал руку он. Куруруги, рассудив про себя, что его состояние не позволяет ему отказываться от помощи, даже если потенциально это вред, принял руку незнакомца. Тот же в ответ радостно и довольно улыбнулся, хватая вторую ладонь Сузаку и аккуратно потянув его на себя, позволив наконец сесть. Сузаку резко выдыхает, немного кряхтя от неожиданности и тупой боли в затекших мышцах. Несколько дней в страданиях от ран и без движения давали о себе знать. - Какой сегодня... День? Какое число?.. - запоздало хватаясь за голову, спрашивает почти скромно. - Тринадцатое ноября. Если сильно беспокоишься, то год 2020, - отвечает юноша. - Как тебя хоть звать? Мы тебя конечно подобрали, но не спешим выяснять, кто ты такой. Не положено. - Я... Куруруги Сузаку. Куруруги - фамилия, - кивает несколько раз рыцарь, примерно пытаясь прикинуть, что для него значит сегодняшний календарный день. - Японец значит. Странно, обычно западная и восточная стаи вас не спасают, не говоря уже о южной, к нам вы и не добираетесь, - юноша задумчиво потирает пальцем подбородок и взглядом изучает нового знакомого. - Стало быть, ты из тех, кого насильно перевезли из Японии в Британнию в годы колонизации? Или из жалованных граждан? - Из жалованных... Поднялся по карьерной лестнице, - объяснился Сузаку, не вдаваясь в подробности. Непохоже, чтобы юноша этот знал его по временам, когда он был рыцарем круга. - Вот как... - качнул головой, аки заинтересованная птичка, рыжик. - Ну, ладно, сидишь вроде стойко. Вот только всё равно не пойму: как ты к нам такой израненный в одиночестве попал? С нами южная стая особо не общается, а жалованные граждане обычно как раз на юге собираются, на севере вам тяжко, тем более японцу... - юноша хмурился и будто никак не мог сообразить, какие силы приложили свои длинные и могучие руки, чтобы к ним попал столь диковинный гость. - Тот парень... Он сказал, что я в волчьей общине. В стае северной Британнии. О чем речь? - Куруруги поднял голову. - И как зовут тебя? - Ой, ой, как много вопросов и как ты растерян, - смеется юноша. - Да и память тебя явно подводит. Это я тебе сказал, что ты в общине, - начинает незнакомец. - Зовут меня Натаниэль, я сын вожака стаи. Натаниэль вдруг замолчал. Он немного свел брови, будто бы что-то почуяв или тонко уловив движение. Юноша увел взгляд к двери, и, как по команде, в комнату(скорее даже хижину, на что Сузаку обратил внимание только сейчас, и собственная невнимательность его почти испугала) вошел парень лет пятнадцати, скромно и по-деревенски одетый, с широкой улыбкой и неровными зубами. - Ой, он проснулся! - вздрогнул он, начиная улыбаться еще шире. - Нат, ты теперь будешь больше времени с нами проводить? - Посмотрим, смотря что Лулу скажет, надо за ним еще приглядывать или нет, хотя не думаю, что он разрешит, раны не до конца затянулись. Да и парню этому сильно досталось, не знаю даже, скоро ли он встанет на ноги, это нужно будет у Лулу спросить, - пожал плечами Натаниэль. - Пойди, погуляй, Пит, еще много нужно ему объяснить, раз спрашивает - надо отвечать. - Ах, да, раз спрашивают - нужно отвечать, - покивал Пит, и, уже беззубо улыбнувшись, помахал обоим мужчинам в хижине, убегая, - Удачи, Нат! - Ну что за чудесный ребенок, - порадовался Натаниэль. - Так, теперь вернемся к твоим вопросам. - Да... Было бы неплохо... - Сузаку проводил кривозубого взглядом, продолжая пялиться в закрытую дверь. Спустя пару секунд, он, не обращая внимания на замолчавшего Натаниэля, медленно покрутил головой, наконец осматривая всё, что было рядом. Стены оказались из древесины, напоминая крестьянский дом, да и его внутреннее устройство, как, впрочем, и внешний вид обоих увиденных им парней, свидетельствовали лишь о том, что он попал не то что в общину, а скорее в какую-нибудь деревню или село. Сам он был весь в ткани, которую, видимо, использовали как бинты, под набитым, похоже, перьями одеялом, пол был дощатым, вокруг ничего особо лишнего: парочка квадратных столов, на них глиняная посуда, в воздухе стойкий запах трав и разных настоек. Похоже, он в хижине лекаря. Врачом работающего здесь не повернулся назвать язык - слишком уж деревенской казалась обстановка. - Так... Что за община? - Понимаешь, сейчас ты... В лесу. При том, что ты в нашем поселении, фактически мы живем в лесу, поэтому до цивилизации здесь в лучшем случае двадцатка миль, а вокруг еще несколько стай. Мы не убиваем друг друга исключительно по той причине, что мы все оборотни, и если в лесу что-то пойдет не по плану, то власть обратит на это внимание, а значит у нас будут проблемы. У всех нас. Поэтому никто никого не трогает. Так вот, возвращаясь к твоему вопросу - фактически до ближайшего города примерно 20 миль беспросветных лесов, а до ближайшей дороги - минимум пятнадцать. Это достаточно изолированное место. - Ты уходишь от ответа, - прохрипел Сузаку. Нат в ответ резко опустил плечи и выдохнул так, будто его прервали на очень важном моменте, который вот-вот объяснит всё вышесказанное. Натаниэль отошел в сторону стола, взял с него глиняный стакан и налил из стоящего на том же столе кувшина воды. Он подошел и протянул Сузаку. - Попей, а то даже возмущаться нормально не можешь - хрипишь, - фыркнул Натаниэль. - Давай, не отравим. Зря мы что ли тебя во всех местах зашивали. С подозрением, Сузаку взял в руку стакан. Принюхался. Ничем не пахнет, вода как вода. Решив, что, если бы могли, эти люди давно бы его убили или хотя бы оставили умирать, Куруруги решительно проглотил воду, тут же почувствовав еще большую жажду. Догадавшийся по ошалевшим глазам раненого о нужде Нат поднес кувшин и налил еще. Прежде чем Сузаку успокоился, он опрокинул в себя четыре стакана ледяной воды. - Так лучше? - приободрился Натаниэль. Сузаку кивнул, возвращая наконец стакан. - Вот и чудно. Я почти подошел к тому моменту, о чем ты спрашивал. Теперь я могу продолжить? - Да... Спасибо, - кивнул Сузаку снова. - Да не за что, - Нат тоже кивнул, убирая стакан и кувшин обратно на стол. - Так вот... Понимаешь, мы живем в лесу потому что нам так положено. У нас иного выбора нет. - Что значит "нет иного выбора"? О чем ты, черт возьми? - нахмурился Куруруги, почувствовав подвох. - Как не может быть у людей иного выбора? - У людей, может, выбор и есть... - Натаниэль на мгновение прикрыл глаза, опуская голову и снова напрягшиеся плечи. - Дело в том, что мы не люди. Те, кто живут в этой общине, людьми, может, когда-то и были. Но сейчас, кроме тебя, в этом селении людей нет. - Да что ты несешь?.. - темнея всем лицом вопрошает. - Мы оборотни. Оборотни волков, - радужки глаз Натаниэля полыхнули красным, и на мгновение Сузаку показалось, что это его галлюцинации, но после того, как он резко зажмурился и не менее резко открыл глаза, зрачки Натаниэля оставались ярко-алыми. - Поэтому у нас и нет выбора. Волкам место в лесах, среди людей нам места нет. Поэтому я так удивлен, что ты здесь. Обычно люди сюда попадают уже обращенными в волков. Но ты... Ты, полуживой, оказался на территории северной стаи. Полуживой, но ты человек. Убить мы тебя права не имеем, уже несколько поколений как ввели определенные правила. Собственно, о чем я и толковал - мы тебя не убьем, даже выходим и поможем уйти из леса без опасности смерти от когтей других стай и рук людей. Но сейчас, пока ты ранен, ты будешь жить и лечится в нашей общине и стае. Общине стаи Северной Британнии. - Боже... Боже Великий, как я здесь оказался... - Сузаку закрыл лицо руками. Страха не было, но было ощущения, будто ударили кирпичом по голове. Осознание того, куда и как на самом деле он попал, резко ускорило сердцебиение. Куруруги медленно начал падать назад, закатывая глаза. - Эй-эй, не падай! - приглушенно донесся крик Натаниэля. Его зрачок тут же перестал гореть красным, аки светофор, и вернулся в нормальное состояние, но Сузаку уже настолько сильно провалился во тьму, что как-то анализировать это был не в состоянии.

***

- Фух, ну и напугал ты меня. Неудивительно, что старосты не любят чужаков - падаете вы на раз-два, - следующая встреча с Натаниэлем была в том же месте и практически при тех же обстоятельства: Сузаку открывает глаза, а над ним - рыжее, улыбающееся, красивое чудовище. Причем "чудовище" не в смысле "из страшного сна", а в смысле "чудовище от слова чудо". - Ты не бойся, я же сказал, убивать не будем. - Какого беса здесь творится? - вопросил Сузаку, прикладывая ладонь ко лбу. - Так, ты только не нервничай, тебе нельзя. Мой жених сказал, что если будешь волноваться, то совсем не будешь выздоравливать, - обеспокоился Натаниэль, улыбаясь. - Если повезет, сегодня встанешь на ноги. Слава Луне, ноги тебе не поломали, так что давай руки и медленно садись. Куруруги, глядя на этого беспечного мальчишку лет семнадцати, вздохнул и принял его руки, чтобы снова медленно сесть. - Который раз я так... Просыпаюсь? - Третий, до этого ты только иногда открывал глаза, тебе давали какой-нибудь простенькой пищи и воды. Только потому ты еще и не помер - жених мой лекарь хороший, хотя по нему и не скажешь, - лучезарно улыбаясь и смеясь, продолжал Натаниэль. - Погоди... Жениха? - нахмурился Сузаку. Всю его жизнь в Японии не признавались даже однополые партнерства, да даже в Британнии это во многом порицалось, несмотря на государственную защиту таких союзов. - А, да, в странах мира это же дело считается странным, - засмеялся Нат. - Боюсь, пока ты здесь выздоравливаешь, придется тебе с этим мириться. Здесь пол партнеров не имеет значения, вообще, так что ты можешь здесь встретить как двух девушек, так и двух парней, а самые обычные пары здесь тоже нормальны. Таков закон. - А у вас этот закон очень милосерден... Чужаков не убивать, за выбор партнера друг друга не осуждать, даже можете семью создать... - подивился Куруруги. - Удивительное место. - Санитары леса на то и санитары леса, чтобы порядок наводить. Всё, что есть в природе, естественно, - легко заметил Натаниэль. - Здоровье и счастье - это естественное состояние, порицать и исправлять нужно только то, что это состояние нарушает. Тем более, что в основном мы избавляемся от тех, кто уже не будет сопротивляться, а благодаря нам - загрязнять лес своей гнилью. - А чего тогда меня спасли? Я же был ранен, причем очень серьезно, - вспоминая всю боль, что ощущалась в ногах, животе, мышцах и органах, Сузаку удивился тому, что в принципе еще жив, не говоря уже о способности двигаться. - По идее мы бы так и поступили - добили бы и съели, будь ты тем же оленем или кроликом. Но ты человек, тебя могли начать искать, поэтому мы могли бы выбросить тебя поближе к дороге. Но дело в том, что подобрал тебя мой жених, а он совсем не может бросить кого-то умирать. Он позвал меня, и мы вместе принесли тебя сюда, - объяснил чудесное спасение оборотень. - Кроме того, все, кто когда-либо оказывался в общине оборотней, возвращаясь домой, полностью забывали всё, что видели, поэтому старейшины не видят в этом ничего плохого. Договорив, Натаниэль замолчал, замирая. Он опустил подбородок, на щеках заиграл румянец. Сузаку это время потратил на принятие и осмысление факта своего спасения оборотнями волков и нахождения в их общине. К своему удивлению, после Гиасса и мира С, люди, способные обращаться волками, впечатляли его хорошо если наполовину настолько же, насколько Гиасс, поэтому принять это было несложно. - Моя волчица - такое чудесное создание... - влюбленно-восхищенно произнес Натаниэль. - Погоди, - Сузаку растерянно потряс головой, едва уложив в голове всё предыдущее объяснение. - Ты же сказал, что у тебя есть жених. Что за волчица? - Какой же это ужас - ты ничего не знаешь! - вскинул голову Натаниэль, всё ещё покрасневший. - Обращенный в оборотня человек, независимо от пола, может оказаться как волком, так и волчицей. Мой жених, будучи юношей, при обращении оказался волчицей, поэтому звать я могу его как хочу! - А тогда... - И на пару это совсем не влияет! Это может быть две волчицы, а в людском облике это может быть юноша и девушка, а может быть два волка, и они окажутся двумя девушками! Здесь вообще ничего такого нет! - возмутился Натаниэль, хмурясь и краснея, не то от стыда, не то от злости. - Да всё я понял, не кричи, - Сузаку отвернулся. - Значит, я один тут человек? - Да, - Натаниэль встал с чужой постели. - Как только будешь в порядке - выгоним. А пока лечись. Скрипнула дверь. До того тихи были шаги за стенами дома, что Натаниэль даже не обратил внимания, в отличие от того раза, когда в лекарский дом прибежал Питер. Дверь отворилась, внутрь вошел худощавый парень, лет девятнадцати, с иссиня-черными волосами, собранными в низкий хвост, облаченный в бело-серую рубаху и бурые штаны, с корзиной ярко-пахнущих трав в руках. Юноша по-хозяйски вошел в хижину и, проигнорировав взгляды двух юношей в части для больных, сразу ушел к столу, большую часть которого было невидно за ширмой. Сузаку показалось, что у него галлюцинации, а Натаниэль весь расцвел, убегая от Сузаку к лекарю. - Лулу, волчица моя, ты так рано сегодня! - он подбежал к нему и, похоже... Обнял его? За талию, что ли? - Натаниэль, не спеши. Убери руки, мне нужно разобрать травы, - остепенив юнца своим глубоким и спокойным голосом, юноша ответил: - Я встретился с лекарем западной стаи. Он извинился за прошлый раз и принес те травы, что мне были нужны из западных гор. - Из Макензи? - Да, оттуда. Ты обещал мне приглядеть за тем юношей, что мы подобрали. Как он? - Сам оцени, он только-только пришел в себя. Я ему уже столько всего объяснил, аж в горле пересохло! - только казавшийся таким важным, перед лекарем Натаниэль стал разбалованным мальчишкой. - Кувшин и стакан справа от тебя, а я пока проверю его, - лекарь отошел от стола и плавно подобрался к Сузаку. Куруруги, до этого оценивавший всё происходящее весьма смутно, наконец смог убедиться в своей догадке. Лекарем был... Лелуш. И чтобы убедиться было достаточно взглянуть на его лицо поближе. "До чего же ты стал беспечен..." Как только бывший император оказался достаточно близко, Сузаку подорвался с постели, хватая его за ладони и роняя рядом находящийся стол с лекарствами, на который не обратил внимания раньше, и почти опрокинул Лелуша на себя, крича: - Лелуш, черт тебя дери, что это значит?! Но тут же его руки свело, ноги онемели мгновенно от такой нагрузки, голова закружилась, в глазах потемнело, и как Сузаку вскочил и схватил, так же и отпрянул, падая на колени. - Что ж, чего-то подобного стоило ожидать, - Лелуш тоже опустился, убирая одну из ладоней Сузаку от его лица. - Ты беспрестанно повторял мое имя в бреду, неудивительно, что так остро отреагировал. - Лелуш... Как... Ты же... - Куруруги как будто снова оказался в лихорадочном бреду - Лелуш перед ним определенно точно был живым, иным он быть и не мог, но почему обманул снова? Зачем снова солгал, как сбежал? Какие чудеса еще натворит это создание дьявола, гениальное и жестокое? Кто вообще доверил ему больных?! - Натаниэль, помоги мне поднять его и уложить обратно, - обернулся назад Лелуш, окликая рыжую бестию. Тот тут же явился и без лишних слов выполнил указания. Лелуш накрыл Сузаку одеялом и присел рядом, прикладывая обратную сторону ладони ко лбу. - Жар почти спал. Разведи костер, пусть чайник закипит, нужно клюкву заварить. Потом поставь стол как было, и убери лекарства на полки. - Угу, - как же покорен стал этот оборотень, когда появился Лелуш... Подождите... Минуточку, минуточку, стоп... Лекарь, жених, спас... Стоп. Стоп-стоп-стоп-стоп-стоп, погодите! - Лелуш... Ты... - ужас явно был на лице написан, как и вопрос - на лбу. Но Лелуш и бровью не повел: он положил ладонь на глаза бывшего рыцаря, заставляя того эти самые глаза закрыть. - Возможно, сейчас ты мне не поверишь, но я скажу сразу, чтобы это не было для тебя открытием, - Лелуш понизил тон голоса, чтобы Натаниэль его не услышал. - Обращенные из людей в оборотней забывают, кем они были до обращения. Не знаю, говорил ли тебе Нат про то, что оборотни могут обратиться в волка или волчицу независимо от их пола, но сам я не волк, а волчица. И если волки иногда вспоминают, кем они были до обращения, то волчицы - никогда. Мы помним только своё имя. Сузаку безмолвно открывает рот. Ему хочется сказать так много, но слова теряются в голове и стрянут в горле. Сказать нечего. Всего так много, всё так абсурдно и сюрреалистично. - Я понимаю, что, судя по всему, ты был знаком с тем человеком, которым я был до обращения в волчицу. Но, боюсь, тебе придется принять, что этого человека больше не существует, каким бы он ни был, - голос так же низок и тих, уверен и спокоен. Нет ни капли пафоса и патетичности, манерности нет в его голосе и действиях. Как будто всю жизнь был лекарем в этой общине. Ни грамма королевской гордости, так легко он опустился на колени. Ни мысли о собственной важности, он волновался лишь о чужом здоровье. Но я же, черт побери, вижу твое лицо! Я вижу твое лицо и знаю, что это ты, так почему?! Зачем ты снова лжешь?! - Слушай... - есть лишь один способ проверить истина или ложь его действия. - А ты... Ты помнишь Нанналли?.. - Её имя ты тоже много раз повторял в бреду, - голос звучит немедленно. - Но, боюсь, из всех, кто есть в этой общине, только ты знаешь, кем является девушка, носящая это имя. Я его слышу впервые. Боже милостивый... - Лулу, - судя по шагам, к Лелушу подобрался Натаниэль, - всё хорошо? Он... - Я тебе говорил, Нат, похоже, он из тех, с кем я был знаком до обращения. Ты сам знаешь, я даже если захочу не вспомню. Моя задача - вылечить его, не больше и не меньше. - Зачем ты вообще полез его спасать, - пробурчал Натаниэль. - Бросили бы где-нибудь ближе к дороге... Проблем меньше было бы... - Нат, я знаю, что так было бы правильнее для стаи. Но для меня правильнее было бы спасти его, и ты знаешь, почему. - Из-за него свадьбу отложили на весну, а мы и так до последнего тянули... - продолжал бурчать Натаниэль. - Я так долго этого ждал, Лулу... - Я знаю, Нат, но пойми и ты меня - я не мог бросить его там умирать. Я не мог, понимаешь? И даже если бы я знал, что из-за этого торжество перенесут на весну, я бы всё равно сделал то, что сделал... Сузаку резко одернул руку Лелуша со своих глаз, глядя красными от сдерживаемых слез глазами на лекаря. - Какого черта, Лелуш? - хмурился он, замолкая. - Ты... Ты правда ничего не помнишь? - Ни малейшего воспоминания о том, кем я был до обращения, - помотал головой Лелуш, не извиняясь, но констатируя факт, никак не злясь на пациента. - Тебе нельзя слишком сильно волноваться - ты не в том состоянии. Но ты, похоже, в рубахе родился - тебе не сломали ни одной кости, пострадали только мышцы и немного - органы, но даже с пулей в боку ты смог сбежать и выжить. На самом деле я сделал только базовые вещи, как только вернешься к людям придется сходить к врачу современному. Всё же, я лекарь оборотней, и не предназначен для лечения людей с гораздо меньшей регенерацией и большим разнообразием ран. - А... - Сузаку продолжал держать чужое запястье, отчаянно глядя на Лелуша. В голове не укладывался весь абсурд происходящего. Он не помнит. Он, император всего мира, Зеро, Лелуш ви Британния, Лелуш Ламперуж не помнит, кто он такой. Его стерли. Обращенный в оборотня, он был просто стерт и уничтожен. Оставили только... Оболочку. Подменили всё, что делало его Лелушем, которого знал Сузаку, даже короткие волосы - и те отрасли ниже лопаток и собрались в хвост. Императорское облачение сменил на лекарскую рубаху, дворец - на хижину, королевскую кровь - на скромное "обращенный", а влюбленных женщин вокруг - на жениха. И нет шансов вернуть его обратно. Не может такого быть. - О, там чайник закипел, - Лелуш поднялся. - Нат, посиди с ним. - Ага, - ободряюще улыбнулся Натаниэль, позволяя любимому уйти за водой и заварить ягоды. - Я еще мазь прихвачу и бинты, нужно сменить ему повязки, - Лелуш отошел и голос его стал звучать приглушенно. - Я попрошу тебя выйти, Нат. - Эй! - возмутился Натаниэль, повышая тон голоса. - Почему это?! - Ты на мои слова очень остро реагируешь, Натаниэль, а пока я веду беседу с пациентом, допускать это нежелательно. Похоже, ты ему не очень нравишься. Лекарь снова вернулся в комнату спустя несколько минут. Натаниэль за это время порядком помрачнел, а Сузаку, весь поглощенный невозможностью и сюрреалистичностью происходящего, даже не шевельнулся. - Я ведь и обидеться могу, - нахмурился волк. - Не надо, - Лелуш с улыбкой щелкнул его по лбу. - Ты же не обижаешься, когда я выгоняю тебя из-за других пациентов. - Ты же сам говорил, что он знал тебя до этого! Это может быть опасно! - продолжал хмуриться волк. - Нат, даже если он меня знал, он человек, серьезно раненый человек. А я совершенно здоровый оборотень. Даже если он очень сильно захочет, вреда он мне не причинит, выдыхай, - Лелуш наклонился и... Какого дьявола ты целуешь его лицо? Его щеки, губы, нос, почему ты осыпаешь его поцелуями?.. - Теперь ты спокоен? - смеется Лелуш над довольным как пряник Натаниэлем. - Пустишь меня к больному? - Пущу. Но я обязательно попрошу отца приблизить дату. Никогда еще человек не был свидетелем волчьей свадьбы, а тут так случай подвернулся! - Натаниэль подпрыгнул и выбежал из хижины, не слушая возмущенный вскрик жениха. - Стой, Нат! - только Лелуш подскочил, чтобы остановить Ната, как тот уже сбежал. Лелуш сел обратно с тяжким вздохом. - Вот же вздорный мальчишка... - Какой же он... Взбалмошный. Юнец совсем, - Сузаку поймал себя на мысли, что думает о юном оборотне, как будто он сам - старикашка. С другой стороны, он мог себя оправдать тем, что видел и прожил намного больше юноши... Но неужели называя этого импульсивного и несносного юношу вздорным мальчишкой, ты можешь так легко и влюбленно улыбаться? Кто же... Кто же ты теперь... - Да уж, тебе легко говорить. Последние пару лет, насколько я знаю, в людском мире спокойно, а предыдущий десяток лет было очень громко и опасно, - Лелуш улыбнулся и повернулся к Сузаку, беря его за плечи и поднимая, заставляя сесть. - Поболтаем, пока я меняю тебе повязки, хорошо? Потерпи немного, будет больно. Сузаку тяжело вздохнул, кивая. Лелуш сел позади, осторожно разматывая белые лоскуты, служившие бинтами и обмотанные вокруг груди, пресса, плеч и рук Сузаку. Один за другим полоски ткани опускались в миски с водой. Лелуш взял с поставленного как положено стола баночку с какой-то мазью и, набрав немного на кончики пальцев, поднес к лицу Сузаку. - Можешь сам убедиться - в этой смеси только травы, вода и несколько других природных средств. По идее, это даже съедобно, но на самом деле не советую, съедобно отнюдь не значит, что это вкусно. Просто не отравишься, - насмешливо произнес лекарь. - Обойдусь. Просто делай свою работу, - фыркнул Сузаку, отворачиваясь. Спины тут же коснулись холодные руки. Сузаку скукожился от мороза. - Прости. Я тот еще мерзляк, руки всегда холодные, как ни стараюсь, - извинился Лелуш, продолжая обрабатывать края ран мазью. - Я уже обеззаразил сами раны, насколько это было возможно, судя по тому, что гноя не появилось, то я смог добиться успеха. Больно? - Скорее тупая боль, больше от самих ран, нежели чего-то еще... - ответил Сузаку, сжимая кулаками одеяло. Какого черта... - Странно... Раны такие, будто тебя не хотели убить. Больше похоже на то, что тебя... пытали, - предположил Лелуш, не отрываясь и даже не пытаясь остановить свою руку. - Если ты не хочешь об этом говорить, то не отвечай, поменяем тему. Просто если ты будешь концентрироваться на ощущениях... - Знаю, я не один раз был ранен, - Сузаку отвечал безжизненно, но руки его все сильнее сжимали одеяло. - Лелуш... Ты правда совсем ничего не помнишь? Ни Нанналли, ни школу Эшворд, ни Милли, ни Чарльза, ни... Юфи... - Прости, возможно, тебя это очень ранит, но ничего из тобой сказанного мне незнакомо, - виновато ответил Лелуш. - Понимаешь... Главное отличие обращенных оборотней в том, что мы не помним ничего, кроме собственных имен. После обращения мы совершенно новые существа. И если те, кто обращаются волками еще могут вспомнить, кем они были, то насчет волчиц... Не было еще ни одно случая, чтобы волчица вспомнила, кем он или она была до обращения. - Натаниэль не обращенный оборотень, верно? - Верно, Нат - урожденный оборотень. - А что Нат за оборотень? По натуре, по характеру. И... - Сузаку чуть помолчал. - Ты... добровольно решился на этот союз?.. - Конечно. Против воли здесь запрещены союзы, - почти возмутился Лелуш. - Даже для выгоды между стаями. Если новобрачные выразили несогласие, то никто не вправе их осуждать или насильно отдавать в другую семью. Что же касается Ната... Думаю, ты заметил, он импульсивный мальчишка. Я бы сказал, что по нему видно, что он младше меня. Влюбился он пылко, с первого взгляда, как это бывает. Я удивлен, что даже спустя два с половиной года он остается рядом. Конечно я... Тоже был очарован. Несмотря на вздорный характер, его даже совет называет несносным мальчишкой... Но он... Он защищает своих людей. Только своих. Даже когда другая стая почти выкосила нас... Он всё равно выбирал нашу стаю. Вся стая встала грудью, чтобы защитить друг друга, защитить наследника, и наследник не стал за ними прятаться. Он, будучи совсем мальчишкой, взял на себя ответственность за нас, хотя практически весь совет был в целости и сохранности, в том числе и отец Ната, наш вожак, - Лелуш чуть плавнее повел рукой. - После того случая Ната наконец стали воспринимать всерьез, а его увлечение мной - серьезным намерением. Хотя, честно говоря, меня все еще терзает беспокойство. Разойтись тоже не является проблемой в стаях оборотней, но... Такое чувство, будто он не первый такой влюбленный в меня мальчишка. Сузаку дернулся назад, обернувшись и чуть не пнув Лелуша. Тот замер, окидывая пытливым взглядом тяжелую рану и на редкость прыткого для неё парня. - Ты точно ничего не помнишь? - нахмурился Куруруги. - Повторюсь - нет, я ничего не помню. Я спросить хотел, - Лелуш посмотрел на него с почти детским любопытством. - Ты, судя по всему, знал меня до обращения. Скажи, это чувство - моя паранойя или действительно бывшее со мной? Сузаку оторопел от этого. От всего этого. От слов, от взгляда, от тона голоса, от застывших рук, не смеющих прерывать их. Сузаку не смеет молчать. "Да". - Что? Ты мой вопрос не услышал что ли? - Он действительно не первый влюбленный в тебя мальчишка, - Сузаку опустил голову, не давая разглядеть в его взгляде все те чувства, что возникли от этого признания. Он отвернулся обратно спиной, позволяя продолжить обрабатывать раны. - И, знаешь... Тебе не стоит бояться. Если такой мальчишка влюбился... Даже если он очень постарается начать себя обманывать, через какое-то время он осознает, что всегда любил только тебя. - Жаль слышать, - Лелуш вернулся к чужим ранам. - Похоже, тот мальчишка очень страдает, что того, кем я был, больше нет в его жизни. Никаким образом. Не могу себе представить, что было бы, если бы в один миг Натаниэль просто исчез, поиски не давали бы никакой надежды или объяснения. Думаю, я в короткие сроки сошел бы с ума. Предыдущий лекарь же... Уже скончался... - На этих словах лекарь притих и замолчал. Сузаку по одним только ощущениям мог догадаться, что он не первый и не последний раненый в руках Лелуша. Похоже, для него ранения от пыток не редкий гость. - Ты, похоже, часто занимаешься подобными ранами, - произнес Сузаку тихо. - Нечасто. Просто ты человек, поэтому с тобой нужно очень осторожно. Кроме того, то, что для волков - лекарство, для тебя может стать смертельным ядом. - Это не ответ. Ты не объяснил. - Стаи почти не сражаются друг с другом, тебе об этом уже говорили. Поэтому раны от сражений и пыток - редкое дело. Это разовые случаи, которые, в целом, заживают почти вполовину сами. Моя задача - только обработать. А с тобой нужно очень бережно. В голове не укладывалось. Лелуш не человек. Конечно, сила Гиасса - отнюдь не признак человеческой расы, но все, кого встретил до сегодняшнего дня Сузаку, были людьми. Но не может быть, чтобы Лелуш был одним из... Лелуш не может быть оборотнем. - Как давно... Тебя обратили? - вопросил Сузаку. - Странно ты скачешь с темы на тему... - Лелуш даже удивился, но послушно продолжил говорить с раненым. - Два с половиной года назад. Я не сразу оказался в Северной стае. По словам моего покойного наставника, меня буквально на спине принес раненый оборотень-японец из южной стаи. Именно он обратил меня и молил старост спасти нас. Похоже, южная стая знала гораздо больше, чем северная, поскольку его за мое обращение изранили настолько, что он умер в течение трех дней, да и я тоже был в неважном состоянии, меня буквально с того света вытащили. Конечно. Конечно тебя с того света вытащили. Одна рана довела тебя до того, что все, даже твоя сестра, уверились в том, что ты мертв. Даже я... - Ты знаешь, как звали того оборотня? - Да. Кроме того, он был редким случаем. Из тех оборотней, которые помнили, кем они были до обращения. Его звали Кодзуки Наото. Сузаку снова резко обернулся, посмотрев на Лелуша в упор настолько сумасшедшими глазами, что Лелуш и сам оторопел, чуть подавшись назад, когда Сузаку схватил его за плечи с криком: - Кодзуки Наото?! Он спас тебя?! - Не кричи. Да. Меня спас Кодзуки Наото. Если тебе важно - то обращенные оборотни, как правило, перед обращением находились на краю смерти. Обычно после такого обращения тело восстанавливается само, а у меня не выходило. А теперь повернись обратно и дай мне закончить хотя бы со спиной, - постарался спокойно ответить Лелуш, но озадаченность и удивление так и остались на лице. Сузаку даже не двинулся. Он хмурился и, казалось, вот-вот заплачет. - Эй, - Лелуш придвинулся ближе, несмотря на то, что его держали за плечи, и положил чистую руку на чужую щеку. - Ты чего? Ты и Наото знал? - Нет... Наото... Я знал его только со слов моей знакомой... Она была его младшей сестрой, - Сузаку в который раз отстранился, отпуская чужие плечи. - Он считался погибшим еще... Еще три года назад, даже больше... - Что ж... Это было не совсем верно. В любом случае, дай мне наконец обработать раны. На сегодня разговоры о прошлом закончим, ты, похоже, куда больше отвлекаешься из-за этого, нежели из-за боли. Вот теперь Лелуш действительно не говорил ни слова. Как Сузаку не старался прекратить тишину, постоянно зовя его и пытаясь что-то спросить или узнать, Лелуш не произносил и звука. Он молча обработал раны на спине, прессе, руках и ногах, плечах. Поменял бинты на всех местах. После этого он забрал все повязки, старые бинты, мази, настойки и прочее, что использовал, пока обрабатывал Сузаку. - Лелуш, - в отчаянной попытке наконец дозваться, Сузаку почти подорвался с кровати. - Вот теперь могу и ответить. Отвлекать тебя больше не от чего, - Лелуш улыбнулся, возвращаясь и присаживаясь на одной кровати. - Теперь можешь спрашивать всё, что хотел. - Я правильно понимаю... Что твой наставник был предыдущим лекарем? И именно с Натаниэлем стали... Для тебя самыми близкими людьми? - Сузаку теперь не выглядел столь отчаянно. Он скорее радовался, что ему хотя бы ответили, поэтому предпочел спрашивать не столь важные для него вещи. - Да, именно так. Как я говорил, мои раны не затягивались, как у обычных оборотней, поэтому лекарю пришлось со мной долго возиться... Он не мог позволить мне умереть, хотя никакой клятвы не давал, - Лелуш повел рукой, движения рук, как и лицо, были расслабленными, да и сам он не выглядел погруженным в тоску, хотя и рассказывал об достаточно мрачных событиях... Совсем на тебя непохоже, правда? - По его словам лекарем в стаях выбирают только тех, кто искренне не может себе представить, как можно бросить живое существо умирать, - Лелуш улыбнулся. - Это еще одна причина, по которой я не мог тебя бросить. Я думал, что там уже труп, хотел звать стаю... А ты вдруг пришел в сознание, - Лелуш чуть засмеялся. - Странно, я этого не помню... - Сузаку растерянно нахмурился, внимательно слушая и не отрывая взгляда от Лелуша. - Неудивительно, твое состояние даже на настоящий момент оставляет желать лучшего, не говоря уже о тогдашнем. Тем более, я был в облике волчицы, вряд ли бы ты меня узнал, - Лелуш в ответ чуть наклонил голову и посмотрел так ясно, что, казалось, молча пытался донести, что Сузаку - болван. - Волчицы... - Сузаку задумчиво опустил голову. До сих пор не верилось - оборотень. Лелуш - оборотень. Так странно. Лелуш какое-то время молчит. Они оба молчат. - Прости, - говорит вдруг. Сузаку даже не сразу понимает, кто из них это сказал. Резко поднимает голову, отчего-то боясь увидеть лицо Лелуша, но по серьезному выражению понимает, что сказал это одновременно простое и сложное слово именно Лелуш. - Что? - Прости. Мне кажется, именно это ты должен услышать. Сузаку секунд десять пытается сообразить, какого черта. Не выходит. - Почему ты... - Ты явно был зол, когда осознал, что напротив тебя именно я. Точнее, тот человек, за которого ты меня принял. Судя по всему, это явно не был тот, кто заслужил радости от того, что неожиданно вернулся к жизни. Скорее наоборот, этому человеку стоит оставаться мертвым. Я думаю, что причинил тебе немало боли, за что считаю нужным извиниться. Прости. - Причем здесь это... - Сузаку губами еле шевелит. - Причем здесь, черт возьми, это... Какого черта ты извиняешься... - Я же только что... - Да помолчи ты!! - Сузаку неосознанно пользуется эффектом неожиданности и валит Лелуша за плечи на кровать. Лелуш хотел, было, уже вырваться... Но на его щеку упала слеза. Сузаку, нависнув над ним и зажмурив глаза, ронял слезы. - Почему именно сейчас... Когда ты уже перестал быть тем, кого я знал... Почему ты теперь извиняешься... Почему никогда раньше... - Куруруги открывает глаза и наконец замечает, что Лелуш позволяет ему выплеснуть всё это. Позволяет сжимать свои плечи, хотя может вырвать в любую секунду. Позволяет рыдать, хотя мог бы схватить за горло и приказать перестать. Мог бы просто сбежать сейчас, оставив одного. Но он лежит неподвижно. Не выглядит обиженным или шокированным, расстроенным, испуганным, недовольным. Нет. Он смотрит всё также ясно, лишь с некоторым сожалением. И ничего не говорит. - Почему когда я больше всего хотел, чтобы ты извинился, ты в мою сторону без злости не смотрел... Почему когда даже отголоски этой боли меня уже не трогали ты это сказал... Молчит. - Ответь... Пожалуйста... - глаза больше не жмурит, плачет откровенно глядя в глаза. Лелуш наконец тянет руку и касается кончиком пальца щеки. - Потому что сказал это не тот, от кого ты хотел это услышать... А тот, кто может себе это позволить. Мгновенно ослабли руки, и тело бы тоже упало, если бы Лелуш не подхватил его и не уложил обратно на подушку. Провел ладонью по волосам и лицу, приглаживая и успокаивая. - Лучше себя чувствуешь? - Честно, еще хуже, чем до этого... - Сузаку закрывает глаза ладонью, прячась от проницательного взгляда и заботливого выражения лица. - Что ж, это тоже бывает. Лекарство отнюдь не всегда приятное на вкус, - в голосе смешинка. - Есть хочешь? - Нет... - Ладно, поверю на слово, - Сузаку почувствовал, как Лелуш встал, и не смог удержаться. Свободной рукой схватил за запястье. - Постой... Посиди со мной еще немного... Тяжкий вздох. Лелуш садится обратно. - Только пока ты не уснешь. Меня ждут. - Я знаю... Но, прошу тебя... Один раз... Не... Не... - Я никуда не ухожу. И не бросаю тебя. - Не становись мне врагом. - Не стану. Не здесь. Сузаку не хочет просить об этом... Но не может сдержать себя. - Обещай. - Обещаю.

***

- Доброе утро, - Лелуш, как и обещал, ушел после того, как Сузаку уснул, а вернулся лишь утром, с завтраком в руках. - Доброе, - Сузаку поднялся и кивнул. С кровати пока вставать не спешил, прошлый опыт был не самым приятным. - Выглядишь получше, - Лелуш подсел к нему на кровать и дал в руки миску с ложкой. В миске был пресный бульон. - Не смотри на него так, ты больше нескольких дней валялся без нормальной пищи, придется привыкать постепенно. - Да я знаю... Но всё равно... - Никаких "но", - Лелуш вдруг стал серьезнее и встал с постели, направляясь к рабочему столу. - Я вынужден был встретится с лекарем южной стаи и выяснять, как выхаживать обычных людей, а южане, чтоб ты знал, ни разу не приятные личности, - Лелуш скривился и отвернулся, на столе разложил травы и, похоже, то ли собрался их разобрать, то ли растолочь в ступке рядом, то ли что. - Прям-таки неприятные? - фыркнул Сузаку и принялся за завтрак. Пресно, но не так плохо. Последние пару дней в бреду и до попадания в северную стаю были хуже. - Да вообще. Думают, что раз живут ближе к людям, то умнее остальных. Их не переносит даже восточная стая, а те терпение имеют, на мой взгляд, просто запредельное. Западная еще ничего не говорят, но иногда и им хочется южанам трахеи-то вырвать, - несмотря на почти возмущенную("почти" потому что Лелуша даже тон голоса не поднял) отповедь, руки у Лелуша действовали точно и аккуратно, без резкости и сжатия нежных стеблей растений. Отделив одни растения от других, Лелуш взял одну из частей и начал перебирать, отделяя цветки от стеблей, а стебли - от корней. - Я так понимаю, все стаи друг друга не очень любят? - Нет, только восточные с южными часто лаются, но в целом мирно сосуществуют. Нашей стае в каком-то смысле повезло, всё же, несмотря на то, что живем мы на севере, в основном здесь равнины, но для людей достаточно холодно. Не то что бы прям запредельно, но в наши леса они не спешат. Западная стая по большей части живет в горах и у подножия, но тоже в густых лесах. Кроме того, мы все остерегаемся подходов, по которым идут люди, когда решают покорить какую-то гору. Пф... - Лелуш издал смешок. - Даже звучит смешно "покорить гору". Разве можно покорить природу? Покорить ураган, бурю, стихию саму по себе? Однажды природа уничтожит человека, чтобы отмстить за всё им сделанное. - Негуманно... - беззлобно и даже с улыбкой фыркнул Сузаку, заканчивая с бульоном. - Ты не любишь людей? - Я не люблю тех, кто вместо уважения к чужому дому приходят и губят его. А хуже всего то, что они достаточно сильны, чтобы отбросить уважение и просто делать, что вздумается. А оборотней слишком мало, чтобы поставить людей на место. Впрочем, тебя это не касается, верно? - Лелуш наконец обернулся к нему. - Ты на браконьера не похож, да и на охотника тоже. Будь ты хотя бы с ружьем, я бы подумал, что лучше оставить тебя умирать. - Жестоко, - Сузаку невесело опустил плечи, уводя взгляд, отставил миску и аккуратно попробовал встать с кровати, пока Лелуш снова отвернулся к травам. Попытка, впрочем, успехом не увенчалась - едва встав на ноги, Сузаку медленно опустился на пол, держась за изголовье кровати. Ноги после нескольких дней без движения команды воспринимали неохотно, а в глазах от смены положения потемнело. Лелуш обернулся на звуки и со вздохом оставил травы, подойдя к пациенту и помогая ему сесть на постель. - Не спеши, - велел он. - Я понимаю, что очень хочется как можно скорее вернуться к близким. Но в своем нынешнем состоянии ты просто не доберешься до них, понимаешь? - Лелуш чуть хмурил брови и присел так, чтобы смотреть снизу вверх на Сузаку. - Я помогу тебе оклематься насколько это возможно для меня, но всё должно делаться постепенно. Мышцы у тебя не атрофированы, а конечности не настолько покалечены, чтобы мне нужно было их отрезать. Ты всё успеешь. Будет лучше, если ты вернешься к близким сам, нежели они найдут твой хладный труп из-за твоей спешки. - Я знаю... - Сузаку замялся. Последние сутки ему действительно хотелось увидеть что-то, кроме стен, хотя бы осмотреть жилище. Невозможность даже толком ступить ногами на пол сильно огорчала. - Если ты хочешь о чем-то поговорить или что-то узнать, то можешь спросить меня. Большую часть времени я провожу буквально в двух шагах от тебя. Тем более, сюда нередко прибегают волчата, тебе будет с кем поговорить, пока я обрабатываю их ранки. Поверь, их игры просто убитыми коленками не заканчиваются, - под конец Лелуш откровенно смеялся. - Хорошо, как скажешь, - Сузаку тоже захихикал. Он и забыл, что в любом поселении, как правило, есть дети. - Вот и чудно. Я дальше с травами разбираться, - Лелуш поднялся и вернулся к столу. Лелуш сел за стол и вернулся к прежнему занятию. Сузаку потянулся к окну недалеко от его кровати, которая была закрыта ставнями, но с огорчением обнаружил, что те, похоже, открываются и закрываются только снаружи. Кто так, черт возьми, делает? И зачем? Впрочем, другие ставни, похоже, были открыты, но они были за ширмой, справа от стола, за которым занимался Лелуш, и оттуда доносились приятные привыкшим к дворцовому и военному шуму ушам звуки: редкое чириканье птиц, карканье, похоже, ворон, шелест опавшей листы, негромкие звуки деревенской жизни, вроде разговоров или шуршания одежды проходящих мимо односельчан. Сузаку позволил себе лечь обратно на постель и прислушаться к мерному шуму окружения: как ни странно, это порядком успокаивало, после пережитого сумасшествия так тем более. Но спокойствие не продлилось долго, по ощущениям не прошло и часа, прежде чем нечаянное пророчество Лелуша, что убитыми коленками игры волчат не оканчиваются, в хижину лекаря ворвались дети: - Старший братец, старший братец! - кто-то из детей вел другого, криками зовя, похоже, Лелуша. - Ни на минуту присесть нельзя, - Лелуш снова поднялся, вздохнул и повернулся к детям... Чтобы сразу же сорваться на крик: - Эмили, сколько раз я говорил вам не играться в ядовитом плюще?! Я для кого объясняю, чем это чревато?! Когда волдыри появились? - У-утроаааам! - всхлипнув и громко провыв, проплакала, похоже, та самая Эмили. - Во имя Луны, говорил же, чтоб носу не казали в те места! - громко пожурил Лелуш, грозя пальцем. - Быстро к койке, все, живо! Те, кто неделю назад вместе с вами не играл, пусть позовут тех, кто был с вами в тот раз! Чтоб были все как миленькие! - Лелуш отвернулся к полкам, достал с одной из них что-то и, пока дети побежали к соседней от Сузаку койке, последовал к ним. - Давай сюда руки. Сузаку извернулся и начал наблюдать за процессом. Лелуш, забирая из баночки немного мази, аккуратно обводил волдыри от ядовитого плюща, сразу же обматывая эти места бинтами, не слишком сильно затягивая, чтобы волдыри не лопнули. Вскоре, в дом забежало еще несколько детей, тоже с плачем и волдырями, некоторые были c родителями. - Братец, я слышала, что-то случилось? - произнесла одна женщина средних лет. - Дети наши случились! Каждому по одиночке и всей ораве сказал: не лезьте в ядовитый плющ! Не один раз сказал! Так нет же! - Лелуш, бережно обрабатывая следующего ребенка, громко возмущался. - Всех собрали? - Да, всех, кто в тот день там гулял, - покивала девушка помладше. - Ну и славно, одной проблемой меньше. Эмили, вы же одни играли? - Конечно, мы взрослых не брали, - покачала головой уже успокоившаяся девочка. - Да ежу понятно, что вы там были только дети, иначе бы я куда раньше узнал бы обо всём! - возмущенно кинул взгляд на девочку Лелуш, тут же вздохнув и мягко продолжив. - Там были волчата из восточной стаи? - Да! Мы встретились на границах и вместе там..! - Девочка прикрыла рот ладошкой, испуганно ойкнув. - Не пищи, Эмили, ты не мышь. Сходите к Нату и предупредите его, пусть сбегает кто-нибудь в восточную стаю и предупредит, что дети заигрались в ядовитом плюще. Пусть хоть для них это не будет сюрпризом. Спустя час, дети светились от счастья, прыгали вокруг Лелуша и с благодарными глазами звали играть. - Я сейчас не могу. Я из-за вас отвлекся от серьезного дела, и пока я с ним не закончу, поиграть с вами не смогу, - снова пожурил их Лелуш, погладил каждого ребенка по голове и, под еще некоторыми уговорами, сдался: - Может быть... Но только когда я закончу. Я поиграю с вами, но недолго. - Старший братец, а вы с братцем Натом когда поженитесь? Вся деревня ждет! Вопрос выбил Сузаку из колеи больше, чем детские крики час назад и всё то, что сопровождало их. Лелуша, впрочем, этот вопрос не то что выбил из колеи, не заставил даже изменить выражение лица: - Скоро, а теперь идите гулять. И чтоб от ядовитого плюща держались подальше, ясно вам?! - дети к моменту последних слов уже выбежали из лекарского дома. Лелуш вздохнул, сел на стул под скрип оного, откинулся на спинку и стер со лба пот. - За ними нужен глаз да глаз, верно? - Сузаку засмеялся, стараясь забыть про последний вопрос. - Ты, оказывается, бываешь таким встревоженным и возмущенным. - Конечно, я ведь волнуюсь за них, - Лелуш улыбнулся не устало, смиренно немного, но очень трепетно и любяще. - Думается мне, своих сорванцов ругать я буду сильнее, за своих-то еще страшнее. - Своих? - Куруруги нахмурился, немного поджимая губы. Неужто он что-то забы..? - Конечно. Я же волчица, я вполне могу иметь щенков, - Лелуш поднял на него глаза и перестал облокачиваться на спинку. - Удивлен? Я просто не смогу это время обращаться человеком. Ну и, конечно, ко мне будут относиться очень бережно. Как бы я иногда их не ругал, но мать в общине едва ли не свята. Она - врата жизни. Сузаку замолчал неловко, густо покраснел и спрятал лицо в ладонях. "Боже мой!" Представить, что это говорит Лелуш, было очень тяжело. Еще тяжелее было принять факт того, что сказанное, вполне вероятно, - правда. - И что, к тебе тоже будут так относиться? - глухо произнес из ладоней Сузаку, пряча лицо. - Даже с большим уважением, поскольку я не только волчица, но и лекарь, а отец моих щенков, Нат - кроме него, я ни от кого нести щенков не собираюсь - сын вожака. Само собой и я, и мои детеныши будут пользоваться уважением, а на первых порах меня просто на руках будет носить Нат, - Лелуш окинул взглядом Сузаку и весело рассмеялся. - Боже мой, ты так стесняешься этой темы? Ты что, никогда не задумывался о семье? - Прошлые пару лет главной задачей было выжить, а после них уже... Нет возможности завести семью. Открыться кому-то, - Сузаку, задетый этими словами за живое, отвернулся. - У меня... Был любимый человек. Сначала один, потом мы много лет не виделись, и я влюбился в другого, но... По итогу они оба погибли. - Ох... Прости, не хотел тебя задеть, - Лелуш чуть погрустнел, прекратив улыбаться и неловко отвернувшись. - Ничего, ты ведь не имел в виду ничего плохого... - Сузаку решил, что перевести тему будет правильнее: - Слушай, а ты долго с травами будешь возиться? Ноябрь уже, мне казалось, к этому времени большая часть растений уже... - Большая часть, безусловно, да, уже завяли, сгнили и прочее. Но есть и поздние растения, они самые последние в этом сезоне, я закончу с ними за день или два, после этого присоединюсь к охоте остальной стаи, мы все еще готовимся к зиме. Но это будет в более позднее время суток, днем я буду следить за твоим состоянием. - А когда меня здесь уже не будет? - Об этом тебе знать не нужно, - Лелуш поднялся со стула и присел на кровать к Сузаку, чтобы говорить не через всю комнату: - Хоть я и взял на себя ответственность за твою жизнь, но ты человек, а я оборотень. Тебе здесь не место, и знать о нашей жизни больше, чем нужно для того, чтобы чувствовать себя в безопасности, я позволить не могу. Сузаку чуть нахмурился, опустив голову, но не мог отрицать, что слова Лелуша более чем резонны. В конце концов, его спасли по доброте душевной, не собирались обращать в оборотня или в этом духе... Стоп. - Ты говорил... Что я бормотал твое имя и еще несколько в бреду. И говорил, что я был чуть живой. Так почему ты... Не обратил меня? - А ты хочешь? - Лелуш пальцем поднял подбородок Сузаку и заставил посмотреть на себя. Его лицо стало в разы серьезнее, чем буквально минуту назад, и по выражению лица вполне ясно можно было догадаться о мнении Лелуша. - В целом, от еще одного охотника в стае не убудет, но это, опять же, еще один голодный рот. У меня на носу была свадьба, а сейчас - подготовка к зиме, мне есть чем заняться, и твое спасение - просто случайно сложившиеся обстоятельства. Я могу спасти, но обращение человека в оборотня - болезненный и необратимый процесс, а кроме того, обративший становится ответственным за обращенного. На мне и без того лежит ответственность за здоровье более чем тридцати оборотней, ты был бы слишком обременителен. Даже захоти Нат обратить тебя, я бы ему не позволил, поскольку он сын вожака, и он не в праве решать, за скольких его отцу, а потом ему самому, и мне придется взять ответственность. Случайно можно обратить только в полнолуние, и, знаешь, это еще хуже, чем обратить кого-то осознанно. А кроме того, не всех людей желательно обращать, один только факт того, как обошлись с Кодзуки Наото за мое обращение дает понять, что импульсивное обращение кого-либо может закончится расправой. Я не знаю, что может сделать с нами южная стая, если они знают кто ты, и будут знать, что мы тебя обратили. Тебе понятно, почему я не стал тебя обращать и никому не позволю этого сделать без разрешения лично вожака? Сузаку неловко замолчал. Черт, он действительно не подумал об этом. Он вообще не подумал об этом. - Прости... Я не... Не подумав спросил. - Расслабься, - Лелуш убрал палец с его подбородка и пару раз хлопнул по плечу в ободряющем жесте. - Даже если забыть про мои личные причины, то даже разреши вожак обратить тебя, я бы не стал этого делать. Ты так рвешься обратно к людям, вскакиваешь с кровати при любом удобном и не очень случае. Тебя определенно кто-то ждет, ждет живого и здорового, поэтому... Для того человека, ради которого ты так стараешься покинуть это место поскорее, давай ты не будешь задавать глупых вопросов. Сузаку стиснул зубы, но не стал сдерживать срывающихся с губ слов: - Человек, ради которого я рвусь прочь отсюда, так же ждал бы тебя. Лелуш, услышав это, на мгновение раскрыл глаза, выглядя озадаченным. Но почти сразу он вежливо и ласково улыбнулся, с нежным укором посмотрел на Сузаку. Напомнил: - Этот человек не ждет меня. А если и ждет, то не меня. И тебе лучше не забывать об этом. Дыхание перехватило сразу. Что с его памятью в этой чертовой общине? Человек перед ним - не человек, столь похожий на Лелуша - не Лелуш. Нельзя, нельзя этого забывать, черт побери. Его Лелуш - человек. Его Лелуш - подросток, его погодка, у его Лелуша в глазах - сила Короля, у его Лелуша младшая сестра, вокруг его Лелуша - влюбленные девушки, в которых он не заинтересован, тень его Лелуша - его личности, Зеро, Лелуш ви Британния и Лелуш Ламперуж, у его Лелуша волосы под каре, у его Лелуша сотни масок, у его Лелуша - искренний гнев и лживый смех, у его Лелуша - стратегии и тактики, у его Лелуша поле боя - шахматная доска, у его Лелуша люди - фигуры. Его Лелушу достаточно горстки верных людей - и он будет императором. Таков его Лелуш. У этого Лелуша всё иначе, это легко заметить даже за эти несколько дней. Этот Лелуш - оборотень. Этот Лелуш - грань взрослого и подростка, зрелый, но неопытный. У этого Лелуша нет силы Короля, его глаза - чистая волчья ягода, у этого Лелуша нет семьи, кроме покойного наставника. У этого Лелуша жених. У этого Лелуша нет теней, нет других личностей, но есть другие роли. У этого Лелуша нет масок, у этого Лелуша за гневом прячется страх, а за смехом - сложное чувство благодарности и любви. У этого Лелуша волосы ниже лопаток и в хвосте. У этого Лелуша - травы и настойки, переговоры с разными лекарями, чтобы помочь одному человеку, которого взялся спасти почти случайно. У этого Лелуша существа вокруг - семья, за каждого из которых он несет ответственность и никого не подвергнет опасности без крайней необходимости. Этому Лелушу не нужно быть императором, он и не хочет вставать во главу стаи. Ему достаточно своего дома, со своим любимым. Два разных существа. Общее у них только имя. И влюбленный мальчишка, глядящий ему в спину. - Да... Я помню, - обещает Сузаку. - Слушай... А покажешь свой облик волчицы? Я никогда не видел волков вживую. - Не удивительно, волки не глупы, мы и наши сородичи знаем, что людей стоит опасаться, - лукаво улыбнулся Лелуш. - Дай мне минуту. Только не трогай уши и хвост, я могу и не заметить, что у меня инстинкт взыграет, и в руку вгрызться, потом самому лечить тебя. Не будешь глупостей делать? - Не буду, - качает головой в ответ, хотя, честно говоря, безумно хочется за ухом почесать у оборотня, просто из интереса. Пока Лелуш вставал, чтобы закрыть ставни, уйти за ширму, снять одежду и обратиться, в Сузаку сражались любопытство пополам с желанием и здравый смысл. Разум твердил внять словам оборотня и не лезть на рожон, однако совершенно детское желание и натуральное "хочу" категорически возражали. Пока размышлял, Сузаку и не заметил, что из-за ширмы вышел уже не Лелуш, а... Волк. Черт побери, это реально был волк. Сузаку, сидя на постели, осознал, что этот волк, живой, настоящий, куда больше, чем те, что были в краеведческих музеях в Японии, британнские волки больше, массивнее, с более густой и длинной шерстью. Спустя пару секунд, когда грациозный хищник подошел ближе и ткнулся влажным носом в руку Сузаку, как бы давая знак, что есть его не собираются, Сузаку наконец прекратил размышлять над отличиями и сходствами и просто решил увидеть хищника. Боги, как же... Как реагировать вообще на него? Черно-бурая шерсть, жестковатая, но мягче, чем могла быть, густая, по ощущением руки на голове волка. Фиолетовые глаза со зрачками-точками, угловатая морда, черные уши торчком... Взгляд ушел дальше по телу, достаточно длинному. Он однозначно крупнее собаки, но явно меньше любого другого... Волка. Волк. Это слово словно было выжжено в мозге при виде этого существа. Безумно красивого и столь же опасного. В дверь неожиданно постучали, не спрашивая вошли. Значит имели право. Вошел Натаниэль. - Лулу, - позвал он, наклонившись, чтобы Лелуш, обернувшись, мог немедленно подойти к нему, что тот и сделал. Натаниэль присел на одно колено перед ним и сразу же почесал за ухом, целуя шерсть там же, где только что лежала рука Сузаку, будто пытаясь сбросить с любимого существа чужое присутствие. - Отец просил тебя позвать. Он хочет, чтобы ты снова попробовал выбрать ученика. В ответ послышался приглушенный рык, и Сузаку смог разглядеть мелькнувшие клыки. - На меня не рычи, я здесь не при чем, - тут же нахмурился Натаниэль, тоже огрызнувшись. - Это срочно. Обращайся обратно. Волк в ответ немного прерывисто скулит-порыкивает. - Присмотрю я за человеком, не волнуйся. Теперь вопросительно как будто... - Посыльный уже вернулся, в восточной стае уже в курсе, не волнуйся. Никто не поссорился, поэтому поторопись и иди к отцу. Старост я отвадил, остальное на тебе. Волк будто кивнул, а после согласно и звонко тявкнул, прижимаясь к груди Натаниэля. Тот обнял в ответ и ласково погладил от спины и до кончика хвоста, носом уткнувшись в загривок. - Не за что. Я тоже тебя люблю. После этого волк наконец ушел за ширму, Натаниэль встал с той же стороны, с которой был Сузаку, и стал дожидаться. Когда увидел вопросительный взгляд Сузаку, то не стал утруждать себя уточнениями, с чем вопрос связан, насмешливо фыркнув в сторону парня: - Он, конечно, мой, но если я увижу его в том виде, в который приходят все оборотни во время превращения в человека, я могу не сдержаться, и твое присутствие меня не остановит. - Я, вообще, не это хотел спросить... Но спасибо за информацию... Натаниэль в ответ закатил глаза и больше ничего не говорил, пока Лелуш не вышел из-за ширмы уже одетым. Окинув жениха ничего не выражающим взглядом, лекарь многозначительно бросил: - Я всё слышал, Нат. Даже не надейся, что я тебе это не припомню, волчонок. После этого Лелуш ушел из хижины, оставив оборотня и человека тет-а-тет. Натаниэль довольно зажмурил глаза и блаженно заурчал, что у Сузаку вызвало желание отстраниться от парня куда подальше, ибо напоминал изданный звук зверя, наконец загнавшего добычу в угол. Однако Нат в ответ на его попытку податься ближе к стенке только фыркнул: - Расслабься, человечина ни черта не вкусная, я лучше олешика сожру. - И чего ты тогда урчишь? - боязливо поинтересовался Сузаку. - Да потому что Лулу наверняка опять будет в прескверном настроении, а чем более скверное у него настроение, тем более дурные у него намерения. И раз такое дело, то мне сегодня в кровати будет ой как сладко. Сузаку потряс головой, старательно пытаясь выбросить из головы мгновенно возникшие там образы, хотя бы ради приличия. Понимание того, что ни Нат, ни Лелуш не были невинными детьми, у Сузаку, безусловно, было, но принять его так же быстро, как был принят факт существования оборотней, не так легко. Натаниэль, неправильно понявший его метания, презрительно фыркнул: - До чего же вы, люди, ограниченные существа. Не принимаете отношений существ одного пола ни у себя, ни у других. Смотреть тошно. Сузаку попытался сказать что-то в свое оправдание, но не успел: Натаниэль схватил его за горло рукой, на которой ногти вдруг удлинились и загнулись, походя за когти, стиснув и заставляя задыхаться, а его глаза приобрели знакомый алый цвет, свидетельствующий о начале метаморфозы. - Наглец, - зарычал и звучно клацнул увеличившимися клыками Натаниэль. - Как есть наглец, посмевший ворваться в жизнь оборотней, сорвать мою последнюю возможность в этом году связать себя узами с возлюбленным и бесконечно отбирать у него время. Сузаку невнятно выдохнул: - Не убьешь... - Не убью, - согласился по-прежнему взбешенный Натаниэль. Только, в самом деле, что его за эту секунду так скрутило до такой открытой враждебности и угрозы? - И, честно признаться, это удручает, потому что оборотня за выражение презрения к тому, кто спас его жизнь, положено минимум ударить, причем делать это должно заступнику спасителя... Но ты, чтоб тебя перелопатило, человек. И я не имею никакого права ни ранить тебя, ни убить. А что еще более гадко - тебя спасла моя волчица, и если ты сдохнешь - он расстроится, а если тебя убью я - вообще будет мрак. Моя волчица должна быть счастлива. Да какого черта?! Выходило паршиво - раненый человек здоровому оборотню не соперник, а когти впиваются в горло достаточно болезненно... Да и алые глаза напротив не внушали уверенности в том, что этот момент будет благополучно пережит, потому что гарантий, что оборотень не убьет его по случайности, просто не рассчитав силу, не было никаких... Натаниэль продолжал рычать: - Но как моя волчица может быть счастлива, когда перед глазами его ночной кошмар? Как моя волчица может быть счастлива, если он жмется ко мне в ужасе, вспоминая, как ты смотрел на него в отчаянии? Из-за тебя моя волчица несчастна, из-за тебя моя волчица дрожит от страха... Так почему, во имя Луны, я не могу убить тебя? Сузаку распахнул глаза и шевельнул губами: - Что? Ночной кошмар? Жмется в ужасе? Несчастен, дрожит от страха? Но почему? Разве он не забыл? Как он мог так спокойно реагировать не имена, так легко сказать "прости", если бы помнил? Он не помнит, так почему? Их прервал звонкий удар двери о стену и ворвавшийся в хижину Лелуш, со встревоженным криком прижавшийся к спине Натаниэля: - Нат! Нат, небо моё, остановись! - громко зашептал он, обнимая его плечи руками. - Нат, Нат... У Сузаку начало темнеть в глазах от нехватки воздуха, Натаниэль продолжал сжимать его горло. - Нат, - руки у Лелуша начали гладить плечи оборотня. - Не трогай его. Я спас его, его жизнь принадлежит мне, ты не можешь отнять её. - Тебе больно, - холодно возразил Натаниэль. - Моей волчице больно из-за него. Почему я не могу избавиться от того, кто делает тебе больно? - Нат, - вкрадчиво звучит ответ. - Мне будет куда больнее, если ты убьешь его. Тебя осудят, ведь ты отнимешь то, что принадлежит мне, убьешь того, кого убивать нельзя. Мне будет больно вдвойне. Остановись, волк мой. Только это и остановило Натаниэля. Он резко оторвал руки от шеи Сузаку и схватил Лелуша в охапку, упав с ним на пол и крепко сжав. Его когти никуда не делись, как и алые глаза, однако теперь в действиях не было намерения убить, лишь удержать. - Прости, волчица моя. Я был не прав... Сузаку начал стремительно и часто глотать воздух. Потом проморгался, пытаясь прийти в себя. Медленно приподнялся и застал двух оборотней в объятиях друг друга: Лелуш жался к Натаниэлю, тот прижимал Лелуша к себе как можно крепче. - Прости, я не успел... Мне нужно было раньше заметить, что твой волк с ума сходит от беспокойства... Такого больше не повторится, я обещаю тебе, небо моё, волк мой, я твой, твой, клянусь... Лелуш беспрестанно шептал подобное, пока Натаниэль, в конце концов, не подхватил его на руки и не ушел из хижины, захлопнув дверь и оставив Сузаку в растерянности.

***

- Так что вчера, черт возьми, произошло? Лелуш тяжело вздохнул, тщетно пытаясь спрятать отчетливые синяки на своей шее воротом рубахи и отчаянно краснея. Он равнодушно бросил: - Волк Ната не выдержал. Сузаку нахмурился, и вдруг усмехнулся: - Если ты не объяснишь мне с самого начала и до самого конца как есть, то я не смогу чувствовать себя в безопасности. Лелуш обернулся на него и посмотрел с таким немым отчаянием, что стало совестно... Но что сделано, то сделано - Лелуш кивнул и начал объяснять, не оборачиваясь к Сузаку и продолжая заниматься травами. - Признаться честно... Волки и волчицы забывают своё прошлое по разному. Волки забывают всё и целиком, поэтому могут вдруг вспомнить своё прошлое... А вот волчицы забывают всё постепенно, кусками, периодами, как хочешь называй... Сузаку почти подорвался с постели, но не стал этого делать, поминая прошлые попытки резко встать. - И я, как волчица, тоже забывал всё так. Как я понял по тем остаткам воспоминаний, ты был одним из самых важных для меня людей... Но получилось как-то странно: находясь рядом с тобой, всё в порядке... Но едва я выхожу, едва я оказываюсь рядом с Натом без тебя... Я не могу сдержать дрожи, иногда даже слёз, не могу не просить его защитить меня, спасти меня... И даже не могу понять, почему это происходит. Сузаку сжал в руках покрывало. Значит, он сейчас... Кто он сейчас для Лелуша? Раненый? Враг? Раненый враг? - Дело, скорее всего, в том же, в чём у Ната - я-то с тобой спокоен, а вот моя волчица хочет уйти под защиту своего волка, позволяет себе слабость рядом с ним, а рядом с тобой не знает, бежать или бить... - Я не понимаю, - резко прервал его Сузаку. - Что ты имеешь в виду, когда говоришь про свою волчицу и про волка Натаниэля? Лелуш обернулся к нему и вновь вздохнул. Снова отвернулся и ответил: - Оборотни, по сути, не являются совсем цельным существом. Это два облика, два существа, находящиеся в союзе и единении. Собственно, почему пол человека может не совпадать с полом зверя... Но суть не в этом. У зверя острее чувства и интуиция, меньше человеческих сложностей, сильнее связь с природой и своей стаей... У человека больше контроля, больше возможностей. Между мной и Натом сильнейшая связь, мы уже живем вместе, в одном доме, я - его, а он - мой, поэтому, когда моя волчица, возвращаясь, была в отчаянии, волк Ната... Конечно, он был не рад, и первый раз едва не добил тебя... Я удержал его в тот раз, но за последнее время произошло столько всего между мной и тобой, что моя волчица приходила домой во всё более и более худшем состоянии... Похоже, вчера, пока меня не было, ты что-то сказал или сделал, и Нат не сумел удержать контроль над своим волком как должно... Сузаку почти рассмеялся. Даже если и сделал, Натаниэль попросту неправильно понял его реакцию... Впрочем, похоже, реагировать не стоило совсем, потому что оборотня явно удерживал только человеческий облик... - В итоге волк Ната не выдержал. И, боюсь, если бы я не успел, он бы правда убил тебя... - Лелуш наконец обернулся к нему, и Сузаку резко захотелось забиться в угол, столько в глазах бывшего императора было невысказанной боли за них. И за Натаниэля, и за Сузаку. - Хорошо, что я успел. Ты жив, а Нат в порядке. - А почему он вчера... Так ушел? - неслышно вопросил Сузаку, но Лелуш улыбнулся, услышал. - Потому что самый простой и достоверный способ убедиться, что я рядом и в порядке - уйти от опасности и прижать к себе как можно ближе. Мне пришлось успокаивать, как партнеру. На этот раз воображение изволило смолчать, поэтому Сузаку просто кивнул, помрачнев и опустив голову. - Прости... Из-за меня у тебя столько сложностей... - Ничего. Это ведь я взялся тебя спасать, ты не просил меня. - Но ты ведь не стал бы меня спасать, если бы не помнил, что мы связаны? - Стал бы. Я бы спас любого, если бы он был бы ещё жив, если бы был еще хоть один шанс, что он выживет. Вот и всё. Больше эта тема не поднималась, но кое-что в рутине изменилось - чтобы Натаниэль не сорвался снова, он заглядывал ежедневно не меньше, чем на час, беспрестанно находясь возле Лелуша, касаясь его, прижимаясь носом к шее. И хотя Сузаку иногда завистливо отворачивался, Натаниэль считал это за презрение, поэтому лишь настойчивее касался Лелуша, иногда демонстративно показывая клыки и этим намекая, что ждет Сузаку, если тот сделает хоть один неверный шаг. Сузаку старался относиться к этому спокойно, но... Каждый раз смотрел на Лелуша, буквально растворяющегося в объятиях любовника, жмущегося к нему, подставляющегося под каждое движение, под каждый поцелуй, и дарящий свои поцелуи Натаниэлю как ни в чем не бывало... Каждый раз смотрел на принявшего облик его первой любви и лучшего друга оборотня и тихо скулил про себя от отчаяния. Не Лелуш. И не будет никогда, потому что забыл.

***

С момента прибытия Сузаку прошел месяц. К этому моменту он смог спокойно ходить и даже бегать, даже вернулся к некоторым тренировкам, которые у Лелуша вызывали лишь смешки("Что не так?", "Что ты делаешь, во имя Луны?", "Отжимаюсь...", "Какие же вы, люди, странные..."). Тринадцатого декабря Лелуш вошел в хижину и подошел к уже совершенно здоровому Сузаку. - Ты должен уйти, - негромко, спокойно начал он. - Ты здоров. Тебе пора. Сузаку окинул взглядом Лелуша. Такой же, как и месяц назад. Такой же, как и год назад, и вместе с тем никогда не тот, кого он знал. Такой близкий и столь же далекий. - Да... Ты прав. Мне пора... Лелуш несмело приблизился, осторожно коснулся своими пальцами чужих, переплел их, чуть приближаясь. Сузаку сдержал желание обнять его - не имел права. - С тобой было неплохо. - Твоя волчица боится меня. - Мне было хорошо. Сузаку приблизился тоже, сжал пальцы. Слишком близко стоят. - А Нат? - Нат - мой. - А я? Ты говорил, что моя жизнь принадлежит тебе. - Нат - мой. И твоя жизнь - моя. Поэтому не смей умирать во имя кого-то другого. Сузаку улыбнулся и приблизил их сплетенные руки к своим губам, но целовать не стал. Остановил в миллиметре от губ. - Я уже однажды умер во имя тебя. Другого тебя. Того, ради кого моё сердце однажды забилось и ради кого остановилось. Ты понимаешь? - Понимаю. Но я - его. Я чужой, ты меня трогать не можешь, только отдать себя мне. - А ты хотел бы этого? - Тот я, ради которого ты выжил и умер - да. Но... Хочу ли я, чтобы мне принадлежал ты, а не твоя жизнь... Может и да. Но ты не мой. И я не твой. Хватит. - Да... Хватит. Лелуш отстранил свою руку от губ Сузаку, но продолжал держать его руку. - Пойдем. Я выведу тебя из деревни. - А из леса? - Посмотрим. Утро было раннее, настолько раннее, что солнце еще не успело взойти, только-только начало светать. Оба были одеты в деревенскую одежду, рубахи и штаны... Несмотря на кроличий мех поверх рубахи, Сузаку мерз, а Лелуш, даже без шубы, чувствовал себя вполне неплохо. - Это потому, что ты оборотень? - Да. - Идти долго? - Нет, нам нужно лишь добраться до восточной стаи, они позаботятся о том, чтобы ты добрался до дома. В северной стае, в отличие от восточной, запрещено узнавать о людях, что попали к нам. Они узнают, кто ты, и отведут, куда должно. Сузаку содрогнулся. Это было проблемой. Официально он мёртв, да и "умер" он в статусе пособника тирана... Его дрогнувшую руку Лелуш заметил и заверил: - Они знают, что твоя жизнь принадлежит мне. Убить не посмеют. Доверия не внушило... Лелуш обернулся к нему: - Бежать можешь? - Могу. - Значит сейчас побежим. Я дневной переход быстро одолею, а ты человек. Давай, три-четыре. Сорвались на бег. Лелуш впереди, Сузаку позади. Давно это было, правда? Мы бежали вместе по лесу, только я был впереди, а ты - позади. Нам было так хорошо. Мы были детьми... Бежали долго. Мелькали деревья, корни, камни, хвоя, снег, снегопад, белки, лисицы, вороны... Вороны, заметив их, оживились и полетели рядом. - Держись воронов, когда придем в восточную стаю. Они наши союзники, - бросил Лелуш. Бежали... Иногда брали перерыв, шли пешком, вспоминали смешные моменты, когда Сузаку лечился. Взошло солнце, прошел зенит, побежали дальше... Вновь перерыв, вновь бег... Солнце клонилось к закату, когда средь деревьев показались домики, похожие на те, что были в северной стае. Там их уже ждал один человек. По красным глазам стало понятно - оборотень. - Лиам, - поприветствовал его остановившийся Лелуш. - Лелуш, - кивнул оборотень. - Это - тот человек? - Да. Лиам внимательным взглядом изучил Сузаку, широко раскрыл глаза, явно признав его, и сокрушенно покачал головой: - Вы, ребята северной стаи, ни черта не знаете... Повезло же тебе, Куруруги Сузаку. Да и тебе, Лелуш, признаться, тоже повезло. Чертовски повезло, настолько, что вы просто не можете себе представить. Вы просто... Я не знаю ни одного оборотня, что был бы столь же везуч, как вы двое вместе и по отдельности. - Ты знаешь обо мне? - поинтересовался Сузаку. - Да, и, должен признать, всё гораздо сложнее, чем ты можешь себе представить. Но не суть, твоя жизнь принадлежит Лелуш, можешь не волноваться, мы тебя не убьем, выведем куда нужно... В общем, сделаем всё в лучшем виде. - Передаю его вам, - Лелуш кивнул, сделал шаг назад, подталкивая Сузаку вперед, к Лиаму. Но Сузаку в последний раз обернулся, в последний раз схватил Лелуша за запястье, собираясь спросить... Ты правда... Ничего не помнишь? Правда просто отпустишь меня, как чужого? Оставишь, как и раньше, совсем одного? Заберешь мою жизнь снова? Не делай этого, прошу... Но вместо этого говорит совсем иное, дрогнувшим и нежным голосом: - В Японии лисьей свадьбой зовут дождь посреди ясного дня... А твоя свадьба? Свадьба волка? Что это такое? Лелуш улыбается ему в последний раз, мягко вытаскивая свою руку из чужих пальцев. - Сухая гроза. В день моей свадьбы с Натаниэлем ты увидишь грозу без дождя. - Обещаешь? - Обещаю. Только после этого оба делают шаг назад. - Прощай? - Прощай... Лелуш делает еще пару несмелых шагов назад, и после этого разворачивается и убегает. Сузаку поворачивается к Лиаму, который от этой сцены только понимающе улыбнулся: - Пойдем, рыцарь. Наотдыхался, я надеюсь? Потому что с завтрашнего дня у тебя не будет ни единого свободного дня.

***

Лиам оказался совершенно прав. Нанналли, в отчаянной попытке отыскать Зеро, открыла его личность, и начался активный поиск, ведь было известно, что Сузаку ранен... Так что вся восточная стая знала, кто такой Лелуш, кто такой Сузаку... И куда его нужно отвести. И уже двадцатого декабря Сузаку снова был во дворце, в статусе личного охранника императрицы. Готовился к операции, ведь вытащить пулю Лелуш не сумел, и та всё это время была застрявшей в печени... Инфекции, к счастью, не было, но теперь стало понятно, почему в боку болело... Впрочем, Сузаку этого уже не помнил. Практически сразу после операции он забыл весь тот месяц, что провел в компании оборотней, поэтому не мог ответить ни на один вопрос. Ни спустя месяц, ни спустя два он так и не смог объясниться, что случилось. Но почему-то стал с нетерпением ждать весны и лета. На вопрос "почему" ответ был одновременно простым и непонятным: "Жду грозу". Наступил май. Жара стояла невыносимая уже несколько дней, и Сузаку весь дрожал от предвкушения... Нанналли постучалась в его комнату и не дожидаясь въехала на коляске в помещение. Сузаку сидел на подоконнике, в упор смотрел на чёрные тучи, загородившее всё небо, угрожая раскатами грома... Молнии вот-вот должны стать видны... - Так что случилось, Сузаку? Сверкнула молния, громыхнуло. Ни единой капли не упало. Двадцать шестое мая. - Волчья свадьба.

***

Натаниэль жадно вдохнул запах кожи, сжимая Лелуша в объятиях, целуя ему шею, плечи и спины, приникая губами близко. Его руки блуждали по талии, по рукам, животу, груди, сжимая, вырывая с чужих губ голодные вдохи и выдохи. - Никогда больше он не коснется твоих рук, - пообещал Натаниэль. - Эта свадьба - указ Луны. Как я могу не подчиниться? - спокойно откинул голову на бок Лелуш. - Лжец... Какой же ты лжец, Лелуш. - Верно. Я лжец, я мерзавец, подлец. Поэтому... Никогда больше у меня не будет дороги назад. - Обращение наконец стало полным для нас. Мы теперь... - Не мы... Лелуш обернулся. Взгляд его больше никогда не будет прежним, спокойным и влюбленным. Потому что волчица может забыть. В отличие от того, кого однажды уже заставляли забыть. Лелуш ви Британния вспомнил... Но дороги назад уже нет. И в эту сухую грозу, когда раскаты грома заставляют волчицу жаться к волку в жадном желании согреться и успокоиться, у Лелуша Ламперужа только одно желание - забыть. - У тебя, Нат, всё будет хорошо. А я сегодня умер.