Непристойное касание

      Вдалеке раздался крик боли — обычное дело на вылазках, даже в бою на такое особо не обращали внимания.       Петра, сохраняя хладнокровие, машинально изменила траекторию. Между стволами показалась желтоватая кожа титана, он передвигался как гигантская мясная кукла, и крики стали громче.       — Гюнтер! — крикнула она ближайшему товарищу по команде, и они оба бросились к десятиметровому чудовищу.       — Осторожно! — донёсся до них издалека ещё один голос. К ним быстро приближался аномальный титан, прерывая план по спасению.       — Блять!       За секунду Петра поняла: они не успеют. Чтобы обезопасить остальных, придётся убить аномального и бросить бедного солдата на произвол судьбы. К сожалению, такие решения тоже были для них обычным делом.       Ярость закипела в крови. Петра вновь сменила траекторию.       — Прочь! — раздался издалека знакомый голос, и она резко отпустила рукоятки. Порыв ветра заставил её зажмуриться, когда что-то пронеслось мимо неё. Не требовалось смотреть — это капитан Леви взял дело в свои руки.       — Иди помоги ему! — крикнул он, обернувшись, и окутал аномального мощной газовой завесой. Петра и Гюнтер тут же подчинились и вскоре увидели, что солдат всё ещё жив, несмотря на потерю ноги.       Они услышали, как Леви повалил титана на землю. Гюнтер подал ей знак.       Петра первой бросилась к титану, отрубая тому руки, пока Гюнтер метился в затылок –классический спасательный маневр, отточенный ими до автоматизма.       Но что-то пошло не так.       В тот самый момент, когда она оказалась перед руками титана, из ниоткуда возник солдат, задев её лезвиями, и рассёк кожу. Она еле успела убрать лезвия, ещё мгновение — и она бы его убила.       — Ты что творишь?! — крикнула она новобранцу. Адреналин бурлил в крови.       Приземлившись на дерево, она почувствовала жгучую боль от пореза на груди. Петра с ужасом оглядела себя: ремни УПМ перерезаны вместе с рубашкой и нижним бельем. Мальчишка ранил её. Она с изумлением увидела свою обнажённую грудь и хлеставшую из пореза кровь. Однако ранение казалось поверхностным.       — Петра! — позвал Гюнтер.       Юноша, подрезавший её, был на вершине другого дерева, и накладывал жгут на ногу своего товарища. До неё донеслись его нервные извинения: «Клянусь, я не видел её. Она появилась из ниоткуда…»       Петра попыталась оценить, насколько велик порез, понимая, что для этого ей придётся оголить грудь. Рана тянулась от правого ребра до середины груди, задев левую грудь. Времени было в обрез, но она насчитала как минимум два глубоких пореза.       «Как я должна сражаться, если моё снаряжение перерезано? Ужас!»       — Эй! Что ты тут стоишь? — раздался голос Оруо за её спиной. Он приземлился рядом. Она быстро прикрылась плащом. Из-за порванной рубашки она не могла нормально двигаться, чтобы не показать «всё». Оруо забеспокоился:       — Петра, ты в порядке?       Она прижала плащ к груди, чувствуя, как кровь течёт по животу. Она застонала от досады. Почему из всех людей именно Оруо должен был подойти к ней в такой ситуации?       — Я ранена, ничего серьезного, но мое снаряжение повреждено. Я не могу продолжать.       — А? — буркнул он с вызовом. — Ты отступишь? Интересно, что скажет капитан…       — Кто, черт возьми, дал вам двоим разрешение остановиться? Двигайте своими задницами! — прервал их Леви, заставив Оруо прикусить язык. Капитан не собирался прерывать бой и останавливаться, но его взгляд задержался на Петре. Она вела себя странно. Почему она не последовала за ним?       — Какого дьявола происходит?       Леви приземлился на ту же ветку. Опасаясь капитанского гнева, Оруо отправился вслед за Эрдом.       Она выглядела напряженной и отводила взгляд. В ожидании ответа, Леви уставился на то, как неестественно она держала свой зеленый плащ.       — Капитан, я… — Она почувствовала себя подавленной, представив, как нелепо она выглядит в этот момент. — Произошёл несчастный случай. Когда мы спасали новобранца, его товарищ встал на пути и порезал мне грудь. В результате моё снаряжение было повреждено…       Она застыла в ужасе, когда он приблизился к ней с твёрдым намерением.       — Дай посмотрю, — сказал он, без долгих раздумий вырывая плащ из её рук.       — Подождите!       Она попыталась остановить его, но его рука оказалась быстрее. Петра посмотрела вниз: её грудь вся в крови и едва прикрыта порезанным бюстгальтером — ужасное зрелище. Ее взгляд быстро переместился на его лицо: выражение на мгновение изменилось, прежде чем он отпустил плащ. Он не был шокирован, но она отчетливо уловила проблеск неловкости в его глазах.       — Отступай, — сухо бросил он, оставляя её.       Она замерла, зажмурившись от смущения. Ситуация и так была неловкой, но всё стало ещё хуже. Она услышала свистящий звук тросов УПМ, когда он вернулся и приземлился на её ветку с непроницаемым лицом.       Капитан забыл, что с повреждённой подвесной системой она не сможет выбраться сама…       Как только Петру оставили с ранеными, отряды вернулись на позиции. Они возвращались в стены. В Корпусе не хватало людей с медицинскими навыками, поэтому те немногие специалисты, которые у них были, занимались самыми тяжелыми случаями.       Петра застегнула куртку и помогала им, не обращая внимания на собственные раны. Двигалась она с затруднениями, засохшая кровь стянула кожу. К счастью, кровотечение остановилось или, по крайней мере, ей так казалось.       Издали она заметила лошадь Леви. Кажется, он высматривал её.       «Нет, этого не может быть», — отмахнулась от этой мысли измученная Петра. От воспоминаний об их разговоре её каждый раз передергивало. Леви был слишком горд, чтобы извиниться, но было ясно, что он чувствовал себя виноватым. Не то чтобы она держала на него обиду. Она знала, что он бывает неловким. К тому же он просто пытался оценить её состояние. Вот только был бы он иногда чуть более внимательным…       Несмотря на относительную близость к стене, до ворот оставалось ещё много часов пути. Нуждаясь в отдыхе, разведчики решили сделать привал на старой базе у стены Мария. Капитан тут же выразил своё недовольство. Заброшенное здание вызывало у него отвращение. Темные круги у него под глазами стали ещё темнее, когда он думал о грязных полах и пыли.       Устроившись на месте, раненым оказали помощь, пополнили запасы газа, и те, кто мог, попытались немного поспать. Петра отошла в сторону, пытаясь найти более уединенное место, чтобы, наконец-то, осмотреть свою рану. Может, в уборных ещё остались зеркала…       — Эй, Петра, — Леви подошел к ней в сопровождении остальной части своего отряда. — Как ты?       — Я как раз собиралась это проверить. Всё нормально! Только немного болит, — нервно ответила она, прекрасно понимая, что такой ответ ему не понравится.       — Ты до сих пор не промыла рану? Какой бы ни была порез, если он загноится, это может быть опасно для жизни, — его тон был суровым.       — Простите, капитан, мне пришлось ухаживать за тяжелоранеными. Я не отложу это ни на секунду, — она повернулась, чтобы продолжить свой путь.       — Все в другой стороне. Куда ты?       Попалась.       Петра вздохнула, держа бинты и ведро воды — хотела справиться в одиночку.       — Я искала зеркало, чтобы как следует промыть рану.       Она чувствовала себя ребенком, который понемногу раскрывает свои проказы.       — Ни в коем случае. Тебе нужен кто-то другой, чтобы как следует осмотреть ранение. — Капитан огляделся. Врачи были заняты, других женщин в зале не было. Леви знал, что, став солдатами, они перестали быть женщинами. Неважно, что под формой. Если нужно снять рубашку — снимаешь. Но ему не понравилась мысль оставить её на попечение какого-нибудь новобранца.       — Ладно, кто из вас поможет ей?       Он оглянулся через плечо на остальную часть отряда.       Петра округлила глаза, чуть не подавившись слюной. Она бы предпочла любого случайного солдата кому-либо из них. «О боже».       Парни заметно напряглись, их взгляды заметались от одного к другому.       — Эм, может, нам следует спросить её, сэр? — вежливо ответил Эрд.       Леви вздернул бровь. Он никогда не отличался тактичностью, но сегодня явно перестарался. Как он сам до этого не додумался?       — Да, точно, — темные круги у него под глазами стали еще темнее. — Есть кто-то, кого бы ты предпочла?       — Я сама справлюсь. Честное слово!       Очень плохо. Нельзя так возражать капитану, но она отчаянно хотела выйти из положения.       — Петра, это протокол. Солдат не может сам оценить тяжесть своих травм. Выбери кого-нибудь. Мы не можем возиться до утра, — он скрестил руки на груди.       Она вспыхнула от досады.       — Я не хочу, чтобы это делал кто-то из них! — резко бросила она, хотя её тон был почти умоляющим.       — Не веди себя как долбаный ребенок. Я сделаю это. А теперь замолчи и ложись.       Это был приказ. Теперь она в полной заднице. Её лицо мгновенно побелело.       Настоящий кошмар. Хуже, чем Леви, рассматривающий её голое тело, могло быть только одно: Леви, рассматривающий её грязное и окровавленное голое тело.       Её товарищи с беспокойством смотрели на нее.       Петра прекрасно знала недостатки Леви, но он всё равно был окружен некой притягательной аурой. Её несомненно привлекала его скрытая сторона: доброта, преданность, твёрдость убеждений. Эти положительные качества смешивались с неряшливыми и грубыми манерами бандита, и делали его невероятно привлекательным.       Конечно, остальные члены её отряда догадывались об этом. Но Петра была превосходной лгуньей. Она считала, что если хочешь соврать убедительно, всегда нужно добавить немного правды. Так, она использовала свою преданность делу и уважение к начальству, чтобы скрыть тайную влюблённость.       Они нашли укромное место за одной из импровизированных тканевых перегородок. Там она легла на носилки, изначально предназначенные для переноски трупов, а не раненых. Медленно она расстегнула форменную куртку и вздрогнула, увидев большое кровавое пятно. Оно выглядело гораздо хуже, чем она помнила. Леви с беспокойством осматривал её.       — Этот сопляк здорово накосячил. Рад, что ты в порядке.       Она подняла на него взгляд. Что-то внутри растаяло от того, каким низким голосом он произнёс последнюю фразу. Его слова одновременно успокаивали и делали её ещё более уязвимой.       Леви намочил тряпку и приказал ей снять снаряжение и рубашку. Она медленно сделала это, постанывая, — засохшая кровь присохла к коже вместе с тканью.       — Вот что значит запустить рану, — мягко отругал он ее.       Леви нахмурился, глядя на неё. Она выглядела ужасно, вся в крови и грязи, но это вызывало у него больше тревоги, чем отвращения. Он начал прикладывать влажную тряпку к засохшим участкам, размачивая высохшую кровь и освобождая её от одежды.       Чистка давалась легко. Он был настолько сосредоточен, что что едва обратил внимание на обнаженные груди под разорванной рубашкой. Его взгляд был прикован к слегка опухшей ране. Порез не был особо серьёзным, но оказался гораздо больше, чем ему сперва показалось.       Он сильно переживал из-за того, что она пострадала, и не мог перестать думать о том, что было бы, окажись лезвия на несколько сантиметров ближе. Потерять такого ценного человека из-за такой глупости — страшная мысль.       Капли холодной воды с влажной ткани стекали по её коже, вызывая у неё дрожь. Леви старался действовать бережно, давя желание поскорей соскоблить всю эту кровь.       Её соски затвердели под мокрой тканью, и Петра смущённо отвернулась. Она не могла решить, что хуже: то что она голая или равнодушие Леви в этот момент. Его нежность и профессионализм только усиливали эротизм ситуации. Он ведь просто помогал. Почему эти мысли мучают её именно сейчас?       Леви закатал рукава, демонстрируя сильные руки, и смочил тряпку. По телу прошла дрожь, когда он снял с неё рубашку. Она стянула с себя обрезанный лифчик. С губ сорвался неровный вздох. Теперь она была полностью голой по пояс.       — Ложись, — приказал он, едва взглянув на нее. Петра этого не заметила, но его голос чуть дрогнул. У него пересохло в горле пока он раздевал её.       В её позе ощущалась неуверенность. Он чувствовал себя извращенцем, поэтому старался не смотреть на неё, сохраняя привычное спокойствие. Внутренний голос ехидно спрашивал: «А чего ты ожидал?» Петра была уважаемым солдатом, но она оставалась красивой девушкой, а он выглядел… так себе. Она была мила с ним, но это не означало, что она хотела, чтобы он рассматривал её сиськи. Наверняка, ей было очень неприятно, когда он обрабатывал её раны.       А вдруг она думает, что он хочет её и пользуется ситуацией? Но почему его вообще волнует, что она думает? Это было не так. Она должна понимать. Верно?       Ему захотелось ударить себя за то, что он вообще подумал о подобном. Она была ранена и нуждалась в его помощи. Какое отношение к этому имеют его чувства? Он знал ответ, и он ему не понравился.       Он ей неприятен.       Это задело его. Он клялся себе, что ему все равно, но нет. Проще оставаться в стороне, добровольно выбирая одиночество, чем сталкиваться с фактом, что его никто и никогда не полюбит. Эта мысль глубоко засела в нём после множества потерь и разочарований. Легче погрузиться в работу и винить её в своём одиночестве, которое он сам себе выбрал. Он мог иметь дело с кучей дерьма, но, по крайней мере, ему не придется решать проблемы с отсутствием популярности у женщин.       Так было до Петры.       Леви бы никогда не признался, но ему нравилась мысль, что доброта его подчинённой имеет иные причины. Не хотелось признавать свою мелочность, но ведь у каждого есть слабость. Поэтому этот момент стал для него настоящим ударом ниже пояса, разрушив его тайную мечту. Капитан в тайне стыдился того, что жаждал её расположения и даже, возможно, вожделения.       Он продолжал обмывать её нежную кожу. Судя по тому, насколько здоровой она выглядела, она регулярно мылась — это, к его досаде, не самая распространенная привычка для большинства. Леви опустил руку ниже, оценивая подтянутые мышцы пресса и изгиб талии под поясом её брюк. Она невероятно красива, сильна и чувственна, как и её огненные глаза.       Каким мужчиной нужно было быть, чтоб обладать ею? Как он вообще набрался наглости думать, что эта кожа жаждет именно его прикосновений? Боже, он чувствовал себя опустошённым и разбитым.       Кровь смылась с кожи, и он смог рассмотреть её еще лучше. Это было похоже на удар сотен молний. Электричество в его теле бушевало, заставляя кровь пульсировать в жилах.       Её грудь поднималась и опускалась в такт дыханию. Петра прикрыла глаза. Хотелось посмотреть на него за работой, но она боялась собственных неподобающих мыслей. Она тихо вздохнула, когда его рука снова коснулась её груди. Может, стоило попросить его сперва обмыть себя…       Горячее дыхание Леви коснулось её кожи, когда он наклонился над её левой грудью.       Его рука была в считанных миллиметрах от неё, отделённая лишь влажной тканью. Это напрягало, и он постарался сфокусировать взгляд на ране.       — Извини, — тихо сказал он, приблизившись, чтобы оценить глубину пореза.       Петра зажмурилась. Его дыхание раздувало жар внизу живота. Грудь невольно приподнялась, словно она хотела прижаться к нему. Разум призывал успокоиться, но измученное тело жаждало поцелуев, прикосновений, любого утешения. Соски напряглись под нежным дыханием и жжением мази, которую он нанёс. Он заметил это и слегка отстранился.       — Ты была права. Всё довольно поверхностно. Понадобится всего пара швов на ребрах, — сказал он.       Его взгляд упал на маленькие шрамы на её руках. У неё их было немного, несмотря на годы службы. Самый большой — на талии, появился, наверное, ещё до их знакомства.       — Что произошло? — будто невзначай спросил он, указав на большой бледный шрам на её боку. Может, непринуждённая беседа поможет снять напряжение.       — А, — она снова переключила внимание на него. — Это из моей третьей миссии за стенами. Чей-то крюк чуть не пронзил меня во время боя. Кабель обжёг кожу, когда я пролетела мимо.       — Скверно. Значит, ты не впервые попадаешь в передрягу при маневрировании. Начинаю подозревать, что это твоя вина, — пошутил он. Слишком серьёзно, чтоб она поняла.       — Я-я клянусь, сегодня это не так. Но в тот раз я была новичком…       Ему стало неловко.       — Петра, я не то имел в виду…       Пока он говорил, влажная ткань случайно коснулась её соска, вызвав у неё лёгкий испуг. Розовая грудь дрогнула. Петра подавила смущение от внезапного удовольствия. Она заметила, как напряглись мышцы на его шее. Возбуждение витало в воздухе, несмотря на их внешнее спокойствие. Леви был очарован ею.       Чистая и перевязанная, её фигура красиво выделялась в полумраке. Он поймал себя на том, что смотрит на неё, загипнотизированный её формами. Петра это заметила, и он быстро отвернулся, чтобы убрать лекарства в аптечку.       Это было неуместно.       Его мысли путались, когда он смотрел на её грудь как любопытный ребёнок. Он просто не мог сдержаться. Леви уже не помнил, когда в последний раз видел обнажённую женщину. Раньше он видел немного женской плоти в подполье, в основном у проституток, работавших в переулках. Видел женские груди на эротических гравюрах, которые ему случайно попадались на протяжении жизни. Но, кроме этого, Леви никогда не видел женщину так ясно, вблизи, совсем не так, как сейчас.       Петра лежала, повернув голову набок, её рыжие волосы мягко спадали на носилки. Руки покоились вдоль тела, полная грудь слегка расплывалась под силой тяжести. В этом было даже что-то романтичное.       — Повернись на бок. Мне нужно тебя зашить, — сказал он, невольно оценивая, как меняется форма её груди.       Он пялился не на случайную женщину с картинки или с улицы. Он знал, чье тело перед ним, и это всё меняло. Физическая привлекательность стала важной лишь когда он связал её с личностью Петры.       Он закончил зашивать рану и одолжил Петре одну из своих рубашек. Она вежливо поблагодарила его и проводила взглядом, пока он уходил.

***

      Когда они, наконец, вернулись в стены, их встретили с обычным разочарованием. К счастью, потерь было немного, и большинство родителей смогли обнять своих детей.       Петра посмотрела на людей в толпе. Их взгляды метались, выискивая знакомых. Всегда приятно видеть, как лица людей светлеют при встрече. В этот раз отец не пришел её поприветствовать, но мать Оруо позаботится о том, чтобы передать ему хорошие новости: Петра снова вернулась, получив лишь незначительные ранения.       В казармах они оставили лошадей. Это был момент, когда усталость достигла пика. Петра спешилась и увидела свои опухшие ноги. Хотелось напиться воды и принять душ как можно скорее.       Отец был в отъезде, поэтому она решила остаться в казармах. После экспедиции тишина в корпусе казалась роскошью, в основном потому, что по возвращении все брали пару выходных.       Сдав испорченное снаряжение, она отправилась в оружейную за новыми ремнями. И только уладив всё, она наконец-то отправилась в свою спальню.       Петра сняла окровавленный плащ и повесила его на стул. «Отнесу его в прачечную после душа». Вечер был тихим, и она с удовольствием освободилась от узких форменных брюк.       Она опустила взгляд на свободную белую рубашку, которую дал ей Леви. Как что-то столь незначительное могло так поднять настроение? Она бы уже давно спала, если бы не это волнение от прикосновения к его одежде.       Петра зажмурилась, съежившись от неприятного воспоминания.       — Ну почему? — проворчала она. Мысли закружились, воссоздавая события прошлой ночи.       Она не знала, как к этому отнестись… Это был самый неловкий момент в её жизни с тех пор, как она обмочилась на своей первой миссии, но он ощущался таким интимным. Петра покраснела, вспоминая его дыхание на своей груди, холодные капли воды на коже… Он смотрел на её. Касался.       — О чем ты сейчас думаешь?! — вырвалось у неё вслух. «Ты, должно быть, не в себе, если возбуждаешься на него, занятого обработкой твоих ран, Петра».       Но это было правдой. Она была безумно влюблена в него, до такой степени, что не всегда понимала, настоящие ли это чувства. Что ей нравилось на самом деле? Его характер? Его тело? Или его неприступность делала его таким желанным? Мысли бесцельно блуждали, пока она рассматривала себя в зеркале.       «Что он увидел?»       Петра медленно расстегнула его рубашку, кокетливо улыбаясь, представляя, как он это делал.       «Эти пуговицы он застегивает…» Она остановилась. Такие мысли казались неуместными, но, боже, он был столь скрытным, что хотелось узнать его лучше. Петра расстегнула пуговицы и распахнула рубашку, ткань слегка касалась сосков. Она сглотнула, глядя на отражение. Она впервые видела свои раны со стороны, так, как видел их он.       Петра вспоминала его взгляд, пытаясь понять о чём он думал по тем крохам, что он показал.       Её фигура была прекрасна, несмотря на порез. Как он мог даже не моргнуть?       «Чего ты хотела? Чтоб он пялился на тебя? Чтоб захотел тебя в таком состоянии?»       Она скрестила руки на груди, упрекая себя за такие мысли. Её капитан вёл себя крайне тактично. Это не должно задевать её самолюбие.

***

      Прошло три дня, прежде чем она набралась смелости подойти к Леви. Парни должны были вернуться на следующее утро, и до этого она хотела убедиться, что между ней и Леви всё в порядке. Его рубашка стала отличным предлогом для визита в его кабинет.       Она тщательно постирала, высушила и выгладила её. Она не могла вернуть его вещь в неидеальном состоянии.       Петра посмотрела на сложенную рубашку, вспоминая, как примеряла её перед зеркалом. Она сильно прижала рубашку к груди, раны заныли.       — Ой, — выдохнула она. К счастью, раны не кровоточили, но их сухость сковывала движения. «Может, попросить увольнительную на следующую неделю?»       Петра дошла до кабинета капитана и тихонько постучала в дверь.       Ответа не было.       — Его нет.       Она вздрогнула от голоса позади. Она обернулась и увидела Моблита с полной коробкой бумаг.       — Кажется, у него были какие-то дела в городе. Я не знаю, когда он вернется.       — О… — Её надежды рухнули. Она так живо, представила его за этой дверью. — Тогда я вернусь позже. Спасибо, Моблит! — Петра постаралась скрыть разочарование.       — Конечно! Увидимся позже, — он улыбнулся ей и ушёл.       Она осталась неподвижной, уставившись на деревянную дверь. Логично, что он отлучился, когда его отряд не нёс дежурство, но всё равно она почувствовала себя ужасно невезучей. В коридоре стояла тишина, оставляя её наедине со своими мыслями.       «Неважно», — решила она.       Петра открыла дверь и вдохнула свежий воздух с улицы — капитан оставил окно открытым. Безупречный порядок в комнате говорил сам за себя: здесь было чище, чем где бы то ни было. Улыбка тронула её губы. Она ещё раз выглянула в коридор, прежде чем закрыть дверь.       Это запрещено, но она не могла упустить шанс побыть в его пустом кабинете. Петра неторопливо подошла к столу, вдыхая свежий аромат земли с улицы. Тишина и покой царили вокруг.       Она аккуратно положила его рубашку на стол. «По крайней мере, он подумает обо мне, когда увидит её».       Уперев руки в столешницу, она рассматривала все мелочи. Взгляд остановился на документах — она наклонилась, чтобы прочитать.       У него такой красивый почерк.       Она улыбнулась, просто взглянув на него. Почерк подходил владельцу: твердый нажим, мягкие формы, темно-синие оттенки…       Легкий ветерок ласкал затылок, она заправила прядь волос за ухо. Она чувствовала себя непослушной девчонкой, прячась здесь и так спокойно изучая его вещи. Рискованно, но весело.       Она наклонилась ближе к столу, рассматривая книги с другой стороны. Не похоже что они для работы. Интересно, что он читает? Она обошла стол, угол стола оказался прямо напротив её раздвинутых ног. Никаких названий, только красивые обложки.       Осторожно, чтобы не тронуть его вещи, она опустила каблуки на пол, случайно прижавшись промежностью к углу стола. Петра с удивлением опустила взгляд. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь её дыханием.       Она, вероятно, испытывала невероятную нехватку прикосновений, раз это ощущение показалось ей приятным. Игнорируя свои мысли, она положила руки на столешницу.       «Что же я делаю?» — спросила она себя, закрыв глаза и пытаясь разобраться, откуда берется это странное влечение. «Это нормально», — убедила она себя, посчитав это просто глупым и невинным жестом, прежде чем отойти.       Сердце гулко застучало в груди.       Петра нервно побарабанила пальцами, снова взглянув на его почерк. Так стыдно.       Эти дурацкие бумаги создавали иллюзию его присутствия.       Прошло уже много времени с тех пор, как она в последний раз ласкала себя. Даже удивительно, что она не занялась этим сразу после того, как он обработал ее раны.       Воспоминание о его прикосновениях всё ещё вызывало сильное желание. Это казалось неправильным. Он был так скрытен, что использовать его образ для собственного удовольствия представлялось чем-то запретным.       Она снова наклонилась, прижавшись к тёмному дереву. Глубоко вздохнула, стыдясь нахлынувшего возбуждения. За окном садилось солнце, обстановка в кабинете становилась интимнее.       «Твою мать».       Образ Леви не покидал её мысли, подстёгиваемый интимным светом заката — почти точно как мерцание свечи в последнюю ночь их экспедиции. Нахождение в одиночестве в стенах его кабинета усиливало ощущение нереальности вокруг, голова кружилась от желания.       Она теряла связь с реальностью. В воздухе витал аромат его мыла, а твердость стола заставляла думать о нем. Разум поглотил круговорот воспоминаний: вот он закатывает рукава, смотрит на неё, касается её обнажённой груди, не замечая, как она замирает от восторга.       Держась за край стола, она слегка поддала бёдра вперёд. Петра почувствовала, как намокла под узкими брюками. Ткань плотно прилегала, усиливая жар. Поддавшись желанию, она снова начала двигаться, с каждым движением всё сильнее возбуждаясь.       — Мм… — вырвался тихий стон, пульс сбился. Твердая поверхность под ней творила чудеса — хотя бы что-то касалось её. Движения бёдер участились, она прижималась сильнее, желая разрядки. Она тихо ахнула, губы приоткрылись в сладком выражении удовольствия. Петра бесстыдно терлась о стол, наслаждаясь мыслью, что капитан наблюдает за ней. Это был самый бесстыдный поступок в её жизни, но она не останавливалась.       Крепкий стол скрипел от её движений, но ритм был недостаточно чётким, чтобы она могла легко кончить. Петра застонала от досады, приближаясь к кульминации и не достигая её. Она уже почти не обращала внимания на окружающую обстановку, но всё же услышала шаги в коридоре.       «Блядь», — она быстро спряталась под стол. Шаги приближались, и она зажмурилась от страха, когда дверь открылась.       Она влипла.       Невозможно придумать объяснение, почему она заперлась одна в его кабинете и прячется. Петра пыталась придумать хоть какое-то оправдание получше, чем «мастурбировала со столом», но стыд сковал её мысли.       Леви тем временем закрыл за собой дверь. Он нес бумажный пакет с мылом, купленным в городе. Он был в гражданском — в простом черном костюме. Пиджак свободно ниспадал с плеч, придавая ему элегантный вид.       Петра закрыла рот руками, дрожа от страха. Она молилась, чтобы он просто взял что-то и ушёл, не заметив её. Она сжалась в комок, когда он приблизился к столу.       Леви поставил сумку в угол и выглянул в окно. Приятно вернуться в свой тихий уголок — в одно из немногих мест, где он чувствовал себя в безопасности. Всё здесь было его: от аскетичной простоты до безупречного порядка. Его маленький рай, если не считать горы срочных отчётов, конечно.       Его взгляд зацепился за аккуратно сложенную белую рубашку рядом с бумагами.       «Петра».       Он снял пиджак, не сводя глаз со стола. Леви взял рубашку, осторожно развернул её, оценивая безупречную работу своей подчинённой.       «Может, пойти спросить, как её раны», — подумал он. Невольно в мыслях возник образ её обнажённого тела.       Леви глубоко вздохнул и сел на край стола. Он знал, что она осталась в казарме, а не уехала домой, поэтому старался её избегать. Неловкость, оставшаяся после последней миссии, давила на него. Она была приветлива, и он любил проводить с ней время, но сейчас не смог бы выдержать её присутствия рядом. В его понимании это было своего рода искуплением за вторжение в её личное пространство. Так он пытался извиниться, хоть и понимал, что делает это не совсем правильно.       Капитан поднёс рубашку к лицу и вдохнул аромат. Ярко расцвело воспоминание, как она накидывала её на голую грудь.       «Блядь», — теперь он не сможет носить её некоторое время. Одна только мысль о ткани, касавшейся её твёрдых сосков, доставляла удовольствие. Она напряг челюсти.       «Что это было за херня?»       Он подавил эти воспоминания, пытаясь вместо этого представить её лицо.       «Посмотри на неё хорошенько, тупица. Это твоя подчиненная, — выругал он себя, — Ты гребаная свинья».       Он открыл глаза. Слишком навязчивая мысль. Он нервно провёл рукой по лицу, и тело начало его выдавать.       С того момента, как он увидел её, ему стало ясно, что он хочет её. Она была привлекательна. В этом не было ничего странного, но он ненавидел себя за это чувство.       Оно делало его уязвимым и раздражительным. Почему он раньше не встречал таких женщин? Её образ был как огонь — жгучий и неотступный. Он мучил его.       Леви подумал, что ему было бы проще, не будь она такой чертовски идеальной. Петра преуспевала там, где он не мог. Рядом с ней он мог расслабиться, а на поле боя она была его тенью, всегда рядом, за его спиной. А что, если она была такой же тенью и в его мыслях? Скрытой в самой их глубине.       Он был на пределе.       «И что, если я этого хочу? Это естественно». И действительно, так оно и было. Возможно, станет легче, если он расценит это как физическую реакцию, а не как ненормальную фантазию о его подчинённой… Ему станет легче?       Его разум ослабил хватку. «Ладно. Покажи мне, что у тебя там, извращенец». Это не то, чем он планировал заняться, но искушение оказалось сильнее.       Тем временем Петра все еще пряталась под столом, гадая, почему он не двигается.       Он просто стоял.       «Ради всего святого, пожалуйста, уходи!»       Минуты тянулись как вечность, и начинало темнеть. Тело затекло от неудобного положения, она старалась дышать ровно, чтобы он её не обнаружил. Надежда почти угасла, когда он, наконец-то, направился к двери.       «Да! Пожалуйста, убирайся нахер», — молилась она изо всех сил.       Петра напряжённо прислушивалась к удаляющимся шагам. Он запер дверь изнутри. Ну, вот и все. Похоже, Леви заперся потому, что собирался работать. Значит, неизбежно он отодвинет стул и увидит её. Она приготовилась встать, прежде чем он обнаружит её в таком нелепом положении.       «Подожди-ка, он не двигается».       До слуха донесся другой звук — щелчок ремня.       «Он переодевается?» — с любопытством подумала она. Петра осторожно выбралась из укрытия и выглянула из-за стола. Она едва не ахнула.       Капитан прислонился к двери; рубашка расстёгнута, брюки спущены. С напряжённым лицом, зажмурив глаза, он медленно гладил себя, а в другой руке держал её рубашку.       Петра зажала рот рукой, снова прячась. Неужели это реальность? Он… он тоже трогает себя? Это было так не похоже на него. Он взволновано ласкал себя. «Блядь».       Он выглядел таким горячим. Её собственное возбуждение усилилось, когда она вновь украдкой взглянула на него.       Его большой палец дразнил головку, описывая круги. Он казался игривым, но в то же время виноватым — было забавно наблюдать за этим. Петра прикоснулась к себе между ног, глядя на него. Оценила размер его эрекции: немного больше среднего. Благословение для её киски и большая услуга для её рта.       «Если он найдет меня, то точно убьет, — посетовала она, решив насладиться зрелищем на случай, если это будет ее последний раз. Почему он вообще держал эту рубашку? — Ты думаешь обо мне, капитан?»       Петра улыбнулась. Он точно думал о ней. Значит, она все-таки как-то повлияла на него. Потрясающее открытие, осталось лишь придумать, как выбраться отсюда живой. Леви приближался к точке невозврата. Его рука ритмично двигалась. К счастью для его зрительницы, он был слишком захвачен своими фантазиями, чтобы открыть глаза.       Он тихо стонал, не в силах сдержаться, представляя как она кричит от удовольствия. Как её сиськи подрагивают в свете свечей, точно так же как во время тренировок, когда она надевала тот чертов спортивный бюстгальтер. Мысли метались, он не мог решить: лучше, чтобы она взяла в рот или зажала его член между грудей.       О, это было бы восхитительно. Увидеть её милое личико, когда она прижимается к нему грудью, открывает для него рот… Черт. Это было развратно, но так приятно. Как будто все это время он подавлял эти образы, а теперь его разум очутился на эротическом пиршестве и опьянел до безумия.       Он изменил образ Петры, ища то, что заставило бы его кончить быстрее, лучше, интенсивнее. Он громко застонал и поддал бедра вперед, трахая собственный кулак.       Чувствуя приближение оргазма, он убрал руку. С твердого возбужденного члена капала смазка.       — Я еще не закончил с тобой, — пробормотал он рыжей девушке в своей голове. Петра была в отчаянии. Её вульва была мокрой и набухшей, но она не решалась прикоснуться к себе, чтобы кончить. Она бы не могла сдержать стоны. Черт, да даже сейчас ей едва удавалось сдерживаться. Звуки, которые он издавал, сводили с ума.       Идея выйти и отсосать ему, пока он не кончит ей на лицо, казалась такой соблазнительной.       «Больше не могу терпеть», — она расстегнула брюки и прикоснулась к себе, стоя на четвереньках за столом. Стало так хорошо, она намокла сильнее, сердце бешено колотилось от волнения при мыслях о Леви.       Она водила пальцами по складкам, а Леви снова ускорил темп.       Капитан решил, что хочет взять её одетую только в одно снаряжение. «О, блядь, да», – это было идеально. Сперва он накажет её, заставив тренироваться голой. Он представлял, как ремни впиваются в кожу вокруг ее груди. Затем он прикажет ей подвесить тросы к потолку спортзала, чтобы трахнуть её, раскачивая при каждом толчке.       Годы подавленного желания вылились в самые извращенные фантазии. Он будто впервые попробовал сахар. Леви стал жертвой её призрака, которого сам же наделил силой. Тело напряглось, ноги ослабли, когда его настиг оргазм.       Петра наблюдала за ним, агрессивно стимулируя клитор. Она была близко. Она застонала от удовольствия. «Пожалуйста, Леви, кончи для меня…»       Леви запрокинул голову, почти мгновенно откликнувшись на её тайную просьбу. Его тело содрогнулось, и другой рукой он прикрыл член её рубашкой.       — Ах, дерьмо, Петра! — простонал он отчетливо, — Блядь…       Петра была совершенно потрясена. Она машинально вытащила руку из штанов. Она не верила своим ушам. От возбуждения и близости к оргазму у неё закружилась голова, она неуклюже попыталась спрятаться, громко ударившись головой об стол.       «О нет».       Леви едва успел кончить, как что-то ударилось о его стол. Он тут же вернулся в реальность, все еще тяжело дыша после оргазма. Он торопливо застегнул штаны, пытаясь взять себя в руки.       — Кто, блядь, там?!       Его крик ударил по ней сильнее, чем удар кулаком. Это был самый жаркий и одновременно ужасный эротический кошмар в её жизни. По крайней мере, теперь они оба оказались в унизительном положении.       Капитан быстро прошел к своему столу, планируя швырнуть его через всю комнату и сломать шею тому, кто, черт возьми, его подслушивал. Этого не должно было случиться. Всего раз он позволил себе расслабиться, и вот результат?       Петра не успела застегнуть штаны. Она встала и вышла из-за стола, как раз перед тем, как он обошел его.       Выражение Леви было неописуемым. Когда он увидел рыжую макушку, появившуюся из-под стола, у него отвисла челюсть.       — Капитан…       Леви сдавлено рыкнул от злости и схватился за голову.       — Кто… Какого хрена ты прячешься в моем кабинете?! — Он почти кричал, указывая рукой на ее укрытие.       — Я… — Она прикрыла рукой ширинку. — Я принесла вам рубашку, но немного задержалась… Я занервничала, когда услышала, как кто-то открыл дверь и…       — Какого черта, Петра?! — В нём кипели эмоции. Он был зол, смущен и сбит с толку одновременно. Должно быть, она слышала, как он простонал ее имя. Вот поэтому он запрещал себе подобное. Какова вообще была вероятность такой ситуации?       — Послушайте, я понимаю ваши чувства.       — Понимаешь?!       — Это нормально! То, что вы делали… Все так делают.       Его лицо горело. Он не мог поверить, что она видела, как он неуклюже мастурбировал и слышала его стоны.       — И ты считаешь, что это нормально — прятаться там, пока кто-то это делает?!       — Что я должна была сделать? Выйти? — ответила она. Её щеки были такими же красными, какими он чувствовал свои.       Леви вдруг заметил, как неестественно она держала руки. Она что-то украла и спрятала? Он подошел к ней и схватил за запястье.       — Подождите! — взмолилась она. Он крепко сжал её руку, когда она пыталась вырваться.       Её пальцы были влажные, штаны расстегнуты.       Он удивленно распахнул глаза.       — Что это? — спросил он, уже спокойнее. Она отвела взгляд, приоткрыла губы, но ничего не сказала.       — Как ты думаешь, это нормально, Петра? — его тон смягчился, но гнев никуда не делся.       — Нет, сэр, — тихо ответила она.       — Теперь ты трусишь? Посмотри на меня.       Петра зажмурилась и кивнула.       — Простите, я не смогла сдержаться…       Леви посмотрел на её очаровательное лицо. Ему начинало это нравиться. В глубине души он понимал, что сваливает всю вину на неё. Это было не очень честно. Он ведь прекрасно понимал, о чем она говорит.       — Ты не могла сдержаться?       — Нет… Я знала, что это из-за меня.       Он стиснул зубы:       — Из-за тебя?       — Вы взяли рубашку, — заговорила она более уверенно.       — Жаль, что так вышло, Петра. Потому что теперь я тоже не смогу тебе помочь.       — Что вы имеете в виду, сэр?       Блядь. От того, как она его называла, он снова возбудился.       — Ты проникла в мой кабинет, и теперь тебе придется разбираться с последствиями. Уйдешь — получишь наказание как солдат. Останешься — я накажу тебя по-своему.       Леви сам себе не верил. Он собирался воплотить свою фантазию?       — Капитан, пожалуйста, простите меня! Я знаю, что между нами возникла неловкость во время экспедиции. Я лишь хотела все исправить…       — Ты не поняла, Петра.       Она смотрела на него с недоумением, пока он не схватил её за ремень на груди, подтянув к себе. Их взгляды встретились. Они чувствовали дыхание друг друга. Леви коснулся её губ, и она вздрогнула от удовольствия.       — Что ты выбираешь?       — Ваш способ, сэр.       Её глаза были большими и ласковыми, когда она говорила. Она выглядела такой ранимой, несмотря на недавнее непристойное поведение. Он внутренне улыбнулся её ответу и нежно поцеловал её в щеку.       — Леви…       — Замолчи, — прошептал он ей в губы и облизнул их.       Петра вздрогнула от его непристойного жеста, слегка приоткрыла губы. Леви нежно обвел языком её губы, а затем проник ей в рот. Не целовал как следует и не обнимал ее. Просто играл.       Теперь она была его игрушкой.       Петра тихо застонала, когда он усилил ласки языком. Он был агрессивен и напорист, совсем как и в бою. Он подтолкнул её к столу, продолжая целовать, отвёл её волосы назад. Петра расставила ноги, позволяя ему неторопливо ощупать зад.       — Руки на стол, — приказал он, продолжая целовать и покусывать её шею.       Она с радостью подчинилась, выгнулась, давая доступ к своему телу.       — Почему ты в снаряжении? — Он прижался к ней. Петре хотелось прильнуть к нему всем телом. Желание получить оргазм становилось невыносимым.       — Это новый комплект, — выдохнула она, — Я хотела немного разносить ремни перед тренировками.       Леви осмотрел блестящую кожу ремней, туго сидящих на ней.       — Хорошая девочка. — Он обхватил ее одной рукой и начал расстегивать пряжки ремней. Его пальцы двигались быстро и умело. — Раздевайся.       — Но, сэр…       — Снимите всё, а затем снова надень ремни.       У Петры перехватило дыхание.       «Блядь, да», — пронеслось в мыслях. О таком она никогда и не думала. Приятно было обнаружить его творческую сторону. Она быстро разделась, готовая к любому наказанию от капитана. Его взгляд скользил по ней и задержался на её промокшем белье.       Она начала надевать снаряжение, но он приказал ей остановиться.       Стояк был каменным. Было невероятно видеть её такой. Он осмотрел заживающую рану на её груди.       — Больно? — спросил он, нежно коснувшись её.       Она застонала, машинально прижимая его голову, когда он наклонился, чтобы поцеловать больное место. Его нежность сводила с ума.       — Нет, сэр, но я хочу… Пожалуйста, сделай так, чтобы было больно, — всхлипнула она.       Член пульсировал от предвкушения.       — Я бы мог…       Леви рисовал языком круги на ее сосках, покусывал их. Петра стонала, прося ещё, когда он начал сосать её грудь. Резко, без предупреждения, капитан туго затянул ремень, что у неё перехватило дыхание.       — Это нормально, Рал?       — Да, сэр. — Черт, она была готова расплакаться. — Пожалуйста, прикоснитесь ко мне.       — Это твое наказание, помнишь? — Он вернул её руки обратно на стол, перевел взгляд на её текущую пизду. — Мы еще даже не начали, а ты уже портишь мой стол?       Он начал дразнить ее пальцами, заставляя вздрагивать. Её стоны были восхитительны. Леви нащупал вход, не переставая смотреть на её лицо.       Петра застонала громче, когда его пальцы проникли внутрь.       — Да! — Она закинула одно колено на стол, чтобы он мог войти глубже. — Ещё...Пожалуйста, заставь меня кончить.       Леви с изумлением смотрел на нее. Она была сама не своя. Он и представить не мог, что она будет вести себя так. Он ужасно хотел её трахнуть.       Он ускорил движения, под пальцами захлюпало. Петра развратно застонала, ничуть не заботясь о беспорядке, который устроила.       — Ах! Леви… — она повторяла его имя снова и снова, пока обессилено не рухнула на стол.       Леви расстегнул ширинку, едва дав ей перевести дух. Он вытянул свой ремень, обвязал его вокруг её запястий и завёл за голову.       Петра улыбнулась, закрыв глаза. Он казался таким отчаянным. Несмотря на свою пассивную роль в маленькой игре капитана, она чувствовала полный контроль.       «Я его сломаю», — подумала она.       Леви снял рубашку, и их губы встретились в страстном поцелуе.       — Я напомню тебе: держи рот на замке, — шепнул он ей на ухо.       Петра любовалась его мускулами, когда он снова прижался к ней всем телом. Он был таким красивым. Одной рукой он подтянул её к себе за ремень на бедрах, и полностью вошёл в неё.       Леви не сдержал стон. Она была восхитительна. Он не мог так быстро кончить. Все вокруг него начало меркнуть. Он никогда в жизни не чувствовал себя так хорошо.       Петра в шоке открыла глаза, когда он начал жестко трахать её. Она изо всех сил старалась выполнить его приказ молчать, но не могла. Он безжалостно имел её. Слезы потекли по лицу, когда она вскрикнула. Все мысли в голове исчезли. Не осталось ничего, кроме жара и безумного ритма, с которым он трахал её на этом столе.       — Заткнись или я дам тебе повод кричать. — Он схватил её за шею, наклонившись над ней. Леви рассматривал её лицо совсем близко. Боже, как ему это нравилось. Петра притихла, бормоча мольбы ему в лицо.       Он со стоном поцеловал ее в губы. Он уже собирался кончить. Почувствовав это, она начала целовать его мокрую от пота шею. Он резко отпустил её, вовремя вытащив.       — Дерьмо, — выдохнул с досадой. Сперма капала с головки.       — Капитан…       — Повернись. Я еще не закончил.       Петра попыталась подняться. Казалось, ее душа покинула тело. Леви не стал ждать. Он развязал ей запястья и развернул. Она расставила ноги, демонстрируя ягодицы и бедра. Обтянутая ременной сбруей она выглядела потрясающе.       — Если у тебя заболит грудь, скажи мне, — он взял её за бедра.       — Да, сэр.       Оба застонали, когда он снова вошел, на этот раз медленнее. Леви сдерживался, но видеть её такой было невыносимо. Её мягкая задница сотрясалась от его толчков.       «Больше не могу». — Он наклонился над ней, вцепившись в ремни её снаряжения, и снова начал действовать грубо.       Петра натерла бедра о край стола, но не хотела, чтобы он останавливался. Её возбуждение достигло предела. Ей нужно было кончить именно так, чувствуя его член глубоко внутри, слушая его стоны над собой.       — Ах, капитан, трахни меня, — она прижала руки к столу. — Да, да, да…       По телу Леви будто пробежал ток, и он сильнее сжал ремни. Ее мольбы невероятно возбуждали и льстили его самолюбию. Он чувствовал себя гребаным животным.       Её мышцы сжались вокруг него, и он почти мгновенно кончил. Леви продолжал толкаться, наслаждаясь каждым моментом своего оргазма.       Он услышал, как чернильница и книги рухнули на пол, стол сдвинулся, с грохотом опрокинулся стул.       Петра дрожала. Её оргазм угасал, когда он застыл, уткнувшись носом ей в шею. Последняя волна удовольствия прошла по телу, когда она почувствовала в себе его семя. Леви тяжело дышал ей на ухо, смягчая движения, пока они оба не расслабились в экстазе.       Он медленно поднялся, оглядев беспорядок вокруг: на полу валялись бумаги, на плече у Петры красовалось чернильное пятно — вероятно, от того, что она лежала на одном из его документов.       — Дерьмо, — прошипел он. Чернила залили отчёты.       Петра медленно поднялась. Тело приятно ныло от удовольствия. Она тоже глянула на беспорядок, который они устроили. Эти пятна будет очень трудно вывести… Он, наверное, сейчас расстроен ещё сильнее, чем раньше.       — Извини, я даже не слышала, как она опрокинулась. — Ноги едва держали её. — Я помогу убраться и переделать отчеты.       Леви вздохнул. Его грудь блестела от пота.       — Все в порядке. Я позабочусь об этом, — ответил он и неожиданно получил нежный поцелуй в щеку.       — Я сама уберусь и помогу тебе, ладно? Может, сперва примешь со мной душ…       — И оставить чернила сохнуть? Ни за что.       — Тогда поторопись!