Часть 10. "Разговор"
14 июля 2026 г., 10:14
Примечания:
Приятного прочтения!
*_Дженна_*
Спустя время, после ухода Эммы, брюнетка величественно возлеживала на широком диване из резного кедра, покрытом тончайшими льняными тканями и подушками c вышивкой, опираясь на локоть, в белоснежном платье, которое мягко струилось по её телу, словно лунный свет и волосы были уложены в изысканную причёску, а золотые украшения едва слышно позвякивали при каждом движении. Балкон был освещён мягким светом масляных ламп и факелов внизу в главном дворе, а вечерний ветерок, приносил запах лотосов и речной прохлады. Рядом стоял верный слуга Амон, ритмично и бесшумно махая большим страусовым веером, создавая лёгкий, освежающий ветерок. На долю секунды прикрыв глаза при чтении свитка, брюнетка наслаждалась, редким моментом покоя, при занятии своими делами. Как вдруг тяжёлые, уверенные шаги заставили девушку открыть глаза. На балкон вошёл Перси. Он остановился на почтительном расстоянии, низко поклонился и произнёс низким, ровным голосом — Ваша светлость, стража закончила обход западной стены. Всё спокойно, новых происшествий нет. Также прибыл караван из Нижнего Египта с зерном и благовониями, как вы и приказывали. Дженна кивнула, сохраняя царственное спокойствие — Хорошо, проследи, чтобы зерно было распределено по хранилищам без задержек. Жрецы уже жалуются на прошлый караван. Перси коротко кивнул, но не уходил. Она заметила лёгкую тень в его обычно непроницаемом взгляде, несколько мгновений тишины повисли между ними. Наконец Дженна слегка приподняла бровь и произнесла холодно, но спокойно — Говори ближе к делу, Перси. Ты пришёл не просто доложить о караване и стенах. Что ещё? Перси поклонился чуть ниже — Лекарь Джорджи передал мне весть. Эмма, ваша личная служанка, вместе с другой служанкой Нефер и самим Джорджи спонтанно отправились в Мемфис, решили прогуляться по городу, вернутся ближе к обеду завтра. Дженна замерла, держа в руках свиток, который якобы читала, слова ударили её, словно острый кинжал под рёбра. Внутри всё мгновенно сжалось. Сердце кольнуло так остро и глубоко, будто кто-то вонзил в него тонкую иглу, пропитанную ядом ревности, горькой — «Почему она не сказала мне?.. Уехала? Без единого слова, ещё действуя через кого-то…. я её принцесса, та рядом с кем она каждый день, а она уехала с какой-то девушкой и этим вечно шутящим Джорджи» — внезапно в голове брюнетки что-то щёлкнуло, осознав, что привязалась к ней сильнее, чем позволяла себе признавать. Ревность обожгла грудь раскалённым железом. Злость на неё, на саму себя за эту слабость, смешалась в тугой, болезненный узел — *Как она посмела? Я не имею права на такую слабость, мой долг быть выше этого* — но сердце предательски сжималось у брюнетки и внутри всё кипело, словно Нил в разлив. Но внешне она осталась абсолютно спокойной, ни один мускул на лице не дрогнул, голос прозвучал ровно и холодно, как всегда — Понятно, пусть отдыхают, когда Эмма вернётся, пусть сразу же явится ко мне. Можешь идти, Перси. Перси кивнул, поклонившись и бесшумно удалился. Как только его шаги стихли, она резко села на диван. Сердце продолжало болезненно сжиматься, повернувшись к Амону, сохраняя ровный тон произнеся — Амон, ты тоже свободен на сегодня, оставь меня. Слуга поклонился и тихо ушёл. Оставшись одна, брюнетка крепко сжала край дивана, так что ногти впились в мягкую ткань. Грудь тяжело вздымалась, внутри бушевала буря. — *Как она посмела…* — повторяла Дженна строго про себя, почти гневно — * Ты уехала, даже не сказав мне*. Ревность жгла всё сильнее. Брюнетка представила, как она сейчас смеётся в Мемфисе, как она рассказывает свои истории Джорджи и Нефер, и это кольнуло в сердце ещё больнее. Дженна закрыла глаза, глубоко вдохнула прохладный вечерний воздух, пытаясь унять бурю внутри, снаружи, идеальная принцесса, прямая спина, спокойное лицо, царственная осанка, никто не должен видеть её такое состояние, никто не должен знать, что девушка взявшиеся с неоткуда стала для неё куда важнее, чем просто служанка. Подойдя к столу, взяв перо и папирус, вместо стихов вывела всего одну строчку: Звезда ушла в ночь без меня…. Несмотря на оставание в одиночестве, лицо оставалось холодным и величественным, принцесса не имеет права показывать слабость, даже когда сердце кровоточит. После наступления ночи, Дженна не могла найти покоя в своей постели. Шёлковые и льняные простыни, обычно такие мягкие и прохладные, сегодня казались тяжёлыми и душными. Она ворошилась медленно, почти грациозно, словно танцуя в одиночестве с собственными мыслями, то поворачивалась на бок, подтягивая колени к груди, то вытягивалась во весь рост, закидывая руку за голову. Тонкое белоснежное покрывало скользило по её телу, то обнажая плечо, то снова укрывая его, словно лунный свет, играющий на воде Нила. Её волосы разметались по подушкам, несколько прядей прилипли к слегка влажной от жара коже. Брюнетка перевернулась на живот, уткнувшись лицом в прохладный лён, потом снова легла на спину, глядя широко открытыми глазами в потолок, где мерцали золотые звёзды росписи. Каждый вздох был глубоким, чуть прерывистым. Сердце билось неровно, а в груди то и дело вспыхивала острая, сладко-горькая боль. - Эмма… Дженна снова повернулась на бок, обхватив руками подушку, будто это могло хоть немного унять тоску. Нога выскользнула из-под покрывала, обнажив гладкую кожу, освещённую серебристым лунным светом, проникавшим через ажурные окна. Она лежала так несколько долгих минут, слушая далёкий плеск воды в пруду и тихий шелест пальм за балконом, прежде чем снова беспокойно перевернуться. Так брюнетка и провела всю ночь, изящно, но беспокойно ворочаясь в своей царской постели, пока первые лучи рассвета не окрасили небо в нежно-розовый цвет, напоминая, что скоро придётся встать и снова надеть маску идеальной принцессы. Девушка встретила утро совершенно разбитой, выглядела далеко не так, как подобает дочери фараона. Под глазами залегли едва заметные, но всё же тёмные тени, взгляд потерял привычную остроту и царственную ясность. Кожа, обычно сияющая после утренних омовений, казалась бледнее, а движения, чуть более тяжёлыми, чем обычно. Когда служанки вошли в покои, чтобы положить завтрак, они старательно делали вид, что ничего не замечают. Но Дженна чувствовала их осторожные взгляды. Амон, её верный слуга, который всегда был особенно чуток, задержал на ней взгляд чуть дольше обычного. В его глазах мелькнуло лёгкое беспокойство, которое он тут же спрятал за почтительной маской. — Принцесса… — начал он мягко, помогая ей надеть золотые браслеты — Вы сегодня… не совсем в себе. Может, принести вам укрепляющего отвара из лотоса и мёда перед встречей с фараоном? Брюнетка едва заметно покачала головой, стараясь сохранить достоинство — Не нужно, Амон. Я в порядке. Но голос её прозвучал тише обычного, без привычной властной звонкости. Все видели, как Дженна то и дело задумывалась, как пальцы слегка дрожали, когда она поправлялп ожерелье. Никто не осмеливался сказать это вслух, но все понимали, с принцессой что-то не так. Дженна смотрела в полированное бронзовое зеркало и едва узнавала себя. Несмотря на приведения себя в порядок, усталость и внутренняя буря всё равно проступали наружу. Глаза были чуть красноватыми от бессонницы, а между бровями залегла едва заметная складка напряжения. Внутри же всё ещё бушевала вчерашняя ревность, смешанная с обидой и тяжёлой усталостью. Брюнетка глубоко вдохнула, выпрямила спину и подняла подбородок, маска принцессы должна была оставаться безупречной, даже если под ней почти ничего не осталось. — Я готова — произнесла спокойно Дженна, обращаясь скорее к самой себе, чем к слугам — Отец ждёт меня в саду. Амон поклонился, но перед тем, как открыть дверь, всё же позволил себе тихое — Если принцессе будет угодно, я могу сказать фараону, что вы слегка нездоровы и просите отложить встречу… — Нет— отрезала брюнетка мягко, но твёрдо — Я иду. С высоко поднятой головой она вышла из покоев. Слуги расступались перед нею, кланяясь, но девушка чувствовала их обеспокоенные взгляды за спиной. Каждый шаг по прохладным каменным плитам давался ей чуть тяжелее обычного, но внешне оставалась воплощением царственного достоинства, прямая осанка, плавная походка, холодное и прекрасное лицо. Только внутри, под всей этой золотой оболочкой, продолжала тлеть усталость бессонной ночи и острая, неутихающая боль от отсутствия той, чьё имя не могла произнести вслух. Сад у западного пруда уже ждал её, и там среди цветущих лотосов и пальм, ждал отец.*_Эмма_*
Утро в оазисе наступило мягко и волшебно, Эмма, Нефер и Джорджи провели ночь в небольшой укромной роще в сердце оазиса там, где густые кроны пальм и акаций сплетались так плотно, что создавали естественный шатёр. Они расстелили тонкие льняные покрывала на мягкой, покрытой травой земле, а рядом, у корней старой пальмы, сложили свои покупки из Мемфиса: яркие ткани, стеклянные бусы, благовония, сладости и пару мелких безделушек, которые Эмма не удержалась и купила. Пакеты аккуратно завернули в холстину и оставили под присмотром Джорджи, он заверил, что здесь их никто не тронет. Ночь была удивительно тихой. Только шелест листьев да далёкий, едва слышный плеск воды из скрытого среди зелени небольшого родника. А дальше, сразу за границей оазиса, начиналась бесконечная пустыня, величественная, спокойная, окрашенная лунным светом в серебристо-голубые тона. Она казалась безбрежным морем песка, уходящим за горизонт, где небо сливалось с землёй. На рассвете оазис ожил. Первые лучи солнца пробились сквозь густую листву, окрасив всё в тёплые золотисто-розовые оттенки. Капли росы на листьях пальм сверкали, словно драгоценные камни. Где-то рядом радостно щебетали птицы, а лёгкий ветерок принёс свежий, влажный запах воды и зелени. Эмма сидела, обхватив колени, и смотрела на пробуждающийся оазис. Нефер уже проснулась и потягивалась, а Джорджи, как всегда полусонный, лениво жевал финик. — Ну что — бодро сказала Нефер, отряхиваясь — надо двигаться. Сначала на завтрак. Я знаю тут неподалёку хорошее место у воды, где можно поесть свежих фиников и лепёшек. Джорджи кивнул, потянувшись всем телом — Согласен, а пакеты давайте занесём к моему знакомому, старому торговцу Масуду. У него безопасно, и заодно можно оставить часть покупок, чтобы не тащить всё с собой. Они быстро собрались, пакеты отнесли к Масуду, седобородому добродушному египтянину, который встретил Джорджи как старого друга. После короткого приветствия и обещания вернуться позже они двинулись глубже в оазис. Эмма шла впереди, разглядывая буйную зелень. Вдруг она остановилась и словно сама себе удивившись, произнесла — Слушайте… а какие цветы любит принцесса Дженна? Нефер удивлённо приподняла бровь, а Джорджи, шедший чуть позади, тихо мурлыкнул с лёгкой улыбкой — О-о, лунные цветы, конечно… — он мечтательно прищурился — Белые ночные лилии, что раскрываются только при луне, она их очень любит, говорит они напоминают ей о тишине и тайнах. Хотя редко признаётся в этом вслух, их можно встретить в утреннее время тоже. Эмма улыбнулась, в её глазах загорелся озорной огонёк— Тогда давайте найдём их. Хочу собрать ей небольшой букетик. В качестве… извинения, что уехала, не сказав. Нефер рассмеялась и покачала головой, но в её взгляде мелькнуло одобрение — Ты совсем осмелела, но идея хорошая. Идём, я знаю одно место недалеко от родника, где как раз растут такие лунные красавицы. Они свернули с тропы и углубились в самую густую часть оазиса. Утро становилось всё ярче, солнечные лучи золотили листья, а воздух наполнялся сладким ароматом цветов. Эмма, Нефер и Джорджи осторожно собирали самые красивые бутоны, белоснежные, с серебристым отливом, нежные и изящные. Букет получался удивительно гармоничным, хрупкий, но полный скрытой силы, точно как сама принцесса Дженна. Эмма аккуратно перевязала стебли тонкой травинкой и поднесла букет к лицу, вдохнув тонкий аромат — Надеюсь, она не сильно разозлилась… — тихо пробормотала она. Джорджи подмигнул ей — С таким букетом, Далила, даже принцесса смягчится. Поехали обратно. К обеду солнце уже стояло высоко, заливая пустыню ослепительно-белым светом. Горячий воздух дрожал над песком, когда из-за дюн показалась колесница, запряжённая двумя сильными лошадьми. Джорджи, как и договаривался заранее, поднял руку и возница, старый знакомый лекаря, остановил упряжку рядом с ними. — Вот и наш транспорт — довольно сказал Джорджи, закидывая в колесницу пакеты с покупками и бережно уложенный букет белых ночных лилий, завёрнутый в мокрую ткань, чтобы цветы не завяли — Не царские колесницы, но домчит быстро. Эмма, Нефер и Джорджи забрались в просторную колесницу. Возница щёлкнул поводьями, и они тронулись в сторону Фив. Колёса громко шуршали по песчаной дороге, иногда подпрыгивая на камнях. Вокруг расстилалась бескрайняя пустыня, золотые дюны, редкие скалы и ослепительно синее небо. Ветер бил в лицо, трепая волосы Эммы. Эмма сидела у края колесницы, крепко держась за деревянный борт. Букет лунных лилий лежал у неё на коленях. Она то и дело опускала взгляд на нежные белые лепестки и погружалась в свои мысли. *Как она отреагирует? * — крутилось у неё в голове — *Улыбнётся ли, когда увидит цветы? Или будет холодной и строгой, как настоящая принцесса? * Она вспоминала, как их взгляды иногда встречались в покоях и мир действительно замирал. Сердце Эммы сжималось от смеси волнения, вины и нежности. — Эмма? Эй, земля призывает! — позвал Джорджи, слегка толкнув её в плечо. Эмма не отреагировала. Она продолжала смотреть вдаль, на приближающиеся силуэты Фив и величественные храмы на горизонте, полностью погружённая в свои мысли. — Эмма! — уже громче окликнула Нефер, усмехаясь — Ты там вообще с нами или уже в своём мире? Эмма моргнула и наконец повернула голову, слегка растерянно — А? Что? — тряхнув головой, будто выныривая из глубокого сна — Простите… я задумалась. Джорджи рассмеялся, качая головой — Да мы уже третий раз тебя спрашиваем, хочешь ли ты сначала заехать к Масуду забрать оставшиеся пакеты или сразу во дворец? А ты сидишь, как статуя Исиды, и улыбаешься цветам. Эмма покраснела и крепче прижала букет к себе — Сразу во дворец — тихо ответила она — Хочу успеть до того, как принцесса… ну, до обеда. Нефер и Джорджи переглянулись с понимающими ухмылками, но ничего не сказали. Колесница продолжала мчаться вперёд, поднимая за собой шлейф золотистой пыли. Эмма снова отвернулась к горизонту, прикусив губу. В голове у неё крутилась только одна мысль — *Надеюсь, она не слишком разозлилась… и эти цветы хоть немного смягчат её.* Колесница продолжала весело трястись по дороге. Нефер и Джорджи всё ещё подкалывали Эмму, наслаждаясь её смущением — Нет, ну вы только посмотрите на неё — продолжала Нефер, тыкая пальцем — Сидит, обнимает букет, как новорождённого, и краснеет при каждом упоминании принцессы, романтика уровня древних легенд! — Да ладно вам — бурчала Эмма, пряча улыбку — Вы просто завидуете, что у меня есть кому цветы дарить. Джорджи хотел было ответить очередной шуткой, но вдруг посерьёзнел, улыбка сползла с его лица, и он слегка понизил голос, чтобы перекрыть шум колёс — Кстати, Эмма… — начал он уже без привычного подтрунивания— Нам нужно серьёзно поговорить о твоих снах. Эмма мгновенно напряглась, весёлое настроение как рукой сняло. Она крепче прижала букет к груди и посмотрела на Джорджи — Да… помню — тихо ответив. Нефер тоже перестала улыбаться и с любопытством посмотрела на них обоих. Джорджи кивнул, его лицо стало непривычно сосредоточенным для лекаря-шутника. — Обсудим. То, что ты говорила… это не обычные сны и чем дальше, они продолжаются у тебя, тем меньше мне это нравится. Эмма сглотнула и тихо спросила— И что ты думаешь? Джорджи посмотрел на неё серьёзно, почти тревожно — Пока не знаю точно, но мы обязательно должны поговорить об этом подробнее, желательно в близайшее время. В спокойной обстановке. Он бросил быстрый взгляд на букет в её руках и слегка улыбнулся уголком губ, возвращаясь к более лёгкому тону — Но сначала, конечно, отнесёшь своей принцессе приятный жест. Эмма кивнула, но улыбка уже не была такой беззаботной. Мысли о странных снах, которые преследовали, снова заползли в голову, слегка омрачив настроение.*_Дженна_*
Утреннее солнце мягко заливало сад у западного пруда золотистым светом. Дженна подошла к отцу и как подобает любой подданной, низко склонилась в поклоне, коснувшись пальцами земли. — Отец — тихо произнесла она. Фараон сделал шаг вперёд, взял её за плечи и мягко поднял. Затем, с отцовской нежностью, которую он позволял себе только наедине с ней, поцеловал в макушку и приподнял лицо за подбородок, его тёплые пальцы скользнули по её щеке. — Дочь моя… — голос его звучал встревоженно, в нём не было привычной царственной жёсткости — Что с тобой? Ты выглядишь усталой. Под глазами тени, а взгляд… не твой обычный. Дженна слегка отстранилась, опустив глаза. — Это всего лишь работа, отец. Много дел с караванами, храмовыми пожертвованиями и ремонтом стен, ничего серьёзного. Но глубоко внутри всё было совсем не «ничего». Фараон не стал настаивать. Они медленно пошли вдоль пруда, между цветущими лотосами и стройными пальмами. — Как западная стена? — спросил он. — Ремонт уже начался. Перси лично следит за работами. — Хорошо, а караван из Нубии? — Прибыл вчера вечером, слоновая кость и золото отличного качества. Они говорили ещё некоторое время о делах царства, о состоянии каналов, о настроениях среди жрецов, о предстоящем празднике. Дженна отвечала чётко и по делу, сохраняя ровный голос. Но постепенно фараон замедлил шаг и посмотрел на неё пристальнее. — Дженна… — начал он серьёзно — Я знаю, ты не хочешь этого слышать, но мы должны вернуться к разговору о твоём будущем, Хантер станет твоим мужем, свадьба состоится через две недели. Дженна резко остановилась, сердце сжалось. — Отец… — голос её дрогнул — Ты же говорил, что посмотришь, что рассмотришь другие варианты, я думала, у меня ещё есть время… Фараон тяжело вздохнул, но взгляд его остался твёрдым. — Я смотрел, дочь и решил, Хантер — самый достойный, сильный, преданный, уважаемый войском, он сможет защитить тебя, когда меня не станет, всё уже постепенно готовятся. Жрецы начали обряды очищения, ткачихи работают над свадебным платьем, а гонцы разосланы с вестью к союзным номархам. — Но я не хочу! — вырвалось у Дженны, тут же прикусив губу, пытаясь сдержаться — Я не люблю его, между нами нет ничего, кроме официальных разговоров, отец пожалуйста… не заставляй меня. Фараон остановился и повернулся к ней лицо, рука снова легла ей на плечо, тяжёлая, властная. — Дженна — произнёс он строго, но с ноткой отцовской усталости — Ты моя дочь, и я люблю тебя, но ты также принцесса. Твоя жизнь не принадлежит только тебе, подготовка идёт полным ходом пока в тишине, отступить сейчас, значит показать слабость перед всем царством. Ты понимаешь это? Дженна стояла молча, опустив взгляд, в груди бушевала обида, безысходность, боль от предстоящей потери свободы… и от мысли об Эмме, которая скоро вернётся. — Да, отец — тихо ответила она наконец, голос звучал глухо — Я понимаю. Фараон кивнул, удовлетворённый ответом, и мягко провёл ладонью по её волосам. — Вот и хорошо, будь достойной дочерью, а теперь иди, отдохни. Тебе понадобятся силы. Дженна поклонилась, развернулась и пошла прочь по садовой дорожке. Спина оставалась прямой, походка гордой, но внутри всё рушилось. Решение было окончательным, подготовка уже началась и изменить его было невозможно._***_
Колесница остановилась во внутреннем дворе дворца с громким скрипом. Эмма сразу заметила Перси, стоявшего у колонны со скрещенными на груди руками. Её плечи мгновенно напряглись. Джорджи спрыгнул первым и галантно протянул ей руку — Спокойно, Далила, не делай такое лицо, будто тебя на казнь ведут. Эмма приняла помощь и спустилась на землю, всё ещё крепко сжимая букет лунных лилий. Перси медленно подошёл, окинул их всех взглядом и остановился на Эмме. Его глаза заметили белоснежный букет, и на суровом лице вдруг появилась лёгкая, едва заметная ухмылка. — Как погуляли? — спросил он с лёгкой насмешкой в голосе — Судя по цветочкам, поездка была очень… душевной. Эмма выпрямилась, вздёрнула подбородок и ответила с дерзкой искрой в глазах — Замечательно погуляли, Мемфис красивый город, особенно когда никто не называет тебя Апопом каждые пять минут, а цветы это моё личное дело, между прочим. Перси ухмыльнулся ещё шире, уголки губ явно дрогнули вверх, хотя он быстро вернул лицу, привычное суровое выражение. — Личное дело, значит — повторил он — Понятно, тогда спеши, принцесса Дженна ждёт тебя прямо сейчас и судя по её настроению с утра, лучше тебе не задерживаться. Эмма фыркнула, но в глазах мелькнуло волнение — Конечно уже бегу. С цветами и всем остальным — она слегка тряхнула букетом. Нефер и Джорджи еле сдерживали смех за её спиной. Эмма повернулась к друзьям — Спасибо вам за всё! — Удачи! — подмигнул Джорджи. — Мы пакеты занесём — добавила Нефер — Беги уже, а то принцесса совсем заскучает без тебя. Эмма последний раз кивнула и глубоко вдохнув, решительно направилась в сторону покоев принцессы. Перси проводил её взглядом, всё ещё с лёгкой ухмылкой на лице, и покачал головой. — Странная девчонка…_***_
Эмма шла по коридору с сильно бьющимся сердцем, в руках она бережно несла букет белых лунных лилий, который уже начал слегка увядать от долгой дороги. Подойдя к дверям покоев принцессы, она остановилась, глубоко вдохнула и легонько постучала. Ответа не последовало. Эмма помедлила секунду, потом осторожно приоткрыла тяжёлую дверь и тихо вошла. Внутри покои были освещены мягким светом, льющимся через большое окно, Эмма замерла на пороге. Дженна стояла у большого окна спиной к ней. Её фигура, обычно величественная и прямая, сейчас казалась напряжённой и тяжёлой, будто на плечах принцессы лежал весь вес Фив. Она была словно статуя, даже не шелохнулась. После разговора с отцом на Дженну словно обрушился весь дворец. Тяжесть слов фараона всё ещё давила на грудь: «Через две неделю ты станешь женой Хантера». Эти слова эхом звучали в голове, смешиваясь со всем остальным. Она чувствовала себя пойманной в золотую ловушку, красивую, роскошную, но безжалостную. — Принцесса… — мягко позвала Эмма, ответа не было. Шатенка осторожно подошла ближе, сердце колотилось всё сильнее, положив на стол красивый букет белых лунных лилий, нежный аромат сразу разнёсся по покоям. Эмма подняла руку, желая осторожно коснуться плеча Дженны, но в этот момент принцесса резко развернулась. Её пальцы мгновенно схватили Эмму за запястье, сильно, почти болезненно. Только щас вблизи, еще отчетливей увидев в глазах принцессы целую бурю, усталость после бессонной ночи, следы недавних слёз, которые она так и не позволила себе пролить, глубокую обиду и… что-то очень тёплое, почти болезненное, когда она увидела Эмму. Не сказав ни слова, Дженна толкнула её назад, девушка упёрлась спиной в холодную каменную стену. Брюнетка прижала её туда своим телом, не отпуская руку, между ними почти не осталось расстояния. Эмма инстинктивно отвернула лицо в сторону, не смея смотреть ей в глаза, щёки пылали, зная, что даже простое прикосновение к принцессе, уже серьёзное нарушение. Дженна тяжело дышала, свободная рука поднялась и требовательно, но не грубо взяла шатенку за подбородок, заставляя повернуть голову, их взгляды встретились. — Ты уже смотрела на меня — хрипло произнесла Дженна низким, дрожащим от напряжения голосом — Так смотри и сейчас. Дженна прижимала Эмму к холодной каменной стене, тяжело дыша. Её пальцы всё ещё крепко держали запястье Эммы и подбородок, не позволяя отвести взгляд. В глазах брюнетки полыхала смесь ярости, ревности и отчаянной нежности. — Почему ты не предупредила меня? — низким, властным голосом спросила она, почти прорычав — Ни слова, ни единого……ты просто исчезла. Эмма попыталась что-то сказать, но Дженна не дала ей закончить, резко придвинувшись ещё ближе, поставив колено между ног девушки и прижав сильнее к стене, это движение было одновременно требовательным и собственническим. — Когда ты выходишь из моих покоев — продолжила Дженна жёстко, глядя прямо в глаза Эмме— ты должна отчитываться, «только передо мной». Поняла? Не перед Перси, не перед Джорджи, не перед кем-либо ещё, только передо мной. Колено брюнетки уверенно и настойчиво прижималось между бёдер Эммы, не давая той пошевелиться, дыхание принцессы было горячим, прерывистым. — Мне не нужны подосланные люди, которые сообщают мне, где находится «моя» личная служанка — процедила она сквозь зубы — Я не хочу узнавать от стражи, что ты уехала в Мемфис с кем-то другим. Дженна чуть наклонила голову, почти касаясь губами уха Эммы, голос стал ниже, опаснее — Ты принадлежишь мне, Эмма. По крайней мере, пока находишься в этом дворце и я не потерплю, чтобы ты исчезала вот так, без моего ведома. Она сильнее надавила коленом, заставляя Эмму почувствовать всю тяжесть её власти и эмоций, пальцы на подбородке Эммы слегка дрожали, но хватка не ослабевала. — Так что теперь? Ответь мне — прошептала Дженна, почти касаясь её губ — Почему ты не сказала мне? В её глазах горел огонь, уже увиденный тогда. Принцесса больше не сдерживалась, усталость, ревность, наконец вырвались наружу, и сейчас вся эта буря была направлена только на один объект. Шатенка попыталась слегка отвернуть голову, но Дженна сразу вернула её лицо обратно — Говори так — жёстко потребовав— Смотри на меня и отвечай. Эмма тяжело сглотнула, глядя прямо в горящие глаза брюнетки, голос прозвучал коротко — Я просто взяла и поехала, не хотела вас беспокоить. Дженна прищурилась, явно ожидая продолжения, и сильнее надавила коленом — И всё? — холодно спросила она. Эмма прикусила губу, но ответила ещё короче, почти выдохнув — Да, просто поехала с ними в Мемфис, без задней мысли. Принцесса молчала несколько секунд, глядя на неё в упор, дыхание обжигало кожу шатенки, пальцы на подбородке сжались ещё сильнее — Ты уехала без единого слова — медленно произнесла Дженна. Девушка тяжело дыша и всё ещё прижатая к стене, наконец выдавила, глядя ей в глаза — А какое вам дело до меня? В покоях повисла резкая, тяжёлая тишина. Дженна замерла, услышав слова «А какое тебе дело до меня?» ударили её, словно пощёчина. На секунду в глазах принцессы мелькнула настоящая боль, но она быстро скрыла за холодной, царственной маской. Медленно отступив на шаг, выпрямившись и посмотрев на Эмму сверху вниз с привычной властностью — Какое мне дело?.. — тихо, но ледяным тоном повторила она — А что если так? Дженна сделала ещё один шаг назад, осанка стала идеально прямой, подбородок приподнялся. Теперь перед Эммой снова стояла настоящая принцесса, холодная, гордая и неприступная. — Что если мне действительно нет до тебя никакого дела? — продолжила она, голос звучал ровно, но в нём чувствовалась едва сдерживаемая горечь — Что если ты для меня просто очередная странная служанка, которая свалилась с неба и развлекает меня своими историями? Повернувшись чуть в сторону, глядя в окно, но её пальцы всё ещё были сжаты в кулаки — Тогда ты можешь ездить куда угодно, с кем угодно и когда угодно, без предупреждений, без объяснений. Дженна замолчала, тишина в покоях стала почти невыносимой, стояв снова спиной к шатенке, гордая и неприступная, но напряжённые плечи и слегка дрожащие пальцы выдавали, насколько сильно её задели эти слова — Теперь можешь идти — закончила Дженна, не оборачиваясь — Ты свободна. Эмма почувствовала, как внутри всё оборвалось, глаза мгновенно наполнились слезами, резко оттолкнувшись от стены, выпрямилась и сделала шаг в сторону— Отлично — дрожащим, но громким голосом сказала она, слёзы уже катились по её щекам — Просто отлично — вытерев лицо тыльной стороной ладони, но новые слёзы тут же полились — А я и так не горела желанием быть вашей служанкой! — почти выкрикнула Эмма, голос сорвался — Я вообще не просилась в этот чёртов дворец! Не просилась быть твоей игрушкой из другого времени! Она сделала ещё шаг назад, дрожа всем телом, слёзы текли уже не останавливаясь — Я думала… — голос Эммы дрогнул — я думала, а уже неважно, вы сейчас сказали, что вам всё равно, что ж замечательно, тогда я больше не буду вас сегодня «беспокоить», завтра прийдется — сделав акцент на последнее слово, резко развернувшись к двери, но на полпути остановилась и посмотрела на Дженну через плечо, глаза были красными — Спасибо за «привилегию» быть вашей личной служанкой, «ваше высочество» — горько бросила она — больше не буду навязываться, покинув покои Дженны. Стоя неподвижно, услышав, закрывшуюся за Эммой дверь, щёлкнул замок, и в покоях воцарилась тяжёлая, гнетущая тишина. Брюнетка чувствовала себя гораздо хуже, чем до прихода Эммы. Всё, что она наговорила, теперь тяжёлым камнем лежало на груди, глаза жгло от непролитых слёз, а в горле стоял тугой ком. Дженна медленно повернулась, увидев следом букет, белоснежные ночные лилии, самые любимые цветы. Те самые, о которых она почти никому не говорила. Нежные, с серебристым отливом лепестки, тонкий, едва уловимый аромат, который всегда успокаивал её. Букет был перевязан простой травинкой, но выглядел так трогательно и искренне, что у Дженны перехватило дыхание. Подойдя к столу, пальцы дрожали, когда коснулась стеблей, затем наклонившись, зарылась лицом в прохладные, ароматные цветы. Глубокий, прерывистый вдох. Запах ударил в нос, такой родной и успокаивающий, и одновременно такой болезненный сейчас. Брюнетка крепче прижалась лицом к букету, зажмурилась, и наконец позволила себе то, что сдерживала весь день, тихие, беззвучные слёзы покатились по щекам — Глупая… — прошептала она в цветы дрожащим голосом — Ты принесла мне мои любимые цветы… а я… Плечи принцессы мелко задрожали, обхватив букет обеими руками, словно боялась, что он исчезнет, и ещё глубже зарылась в него лицом, вдыхая знакомый аромат — Что я наделала… — едва слышно всхлипнула она. В этот момент она уже не была той кем являлась, а просто Дженна, уставшая, растерянная и очень одинокая девушка, которая только что своими руками оттолкнула единственного человека, который заставлял её чувствовать себя живой. Долго стояв так и уткнувшись лицом в букет лунных лилий, плакала, пока лепестки не стали влажными от её слёз. ———————>
Примечания:
Спасибо за прочтение, данной главы!
