Кровавая, жестокая и желанная.

Уилл открывает дверь трясущейся рукой и заходит к себе домой. Нет, он вваливается к себе домой. На улице был холодный зимний вечер, ближе к ночи, но это не мешало его телу выделять холодный пот под курткой и рубашкой. Сейчас его не волновало ничего, а точнее, много чего. Почти всё. Но когда волнует всё, можно сказать, что не волнует ничего. Кроме, пожалуй, двух вещей, до одной из которых он уже добрался. Яростно, хоть и без агрессии, отталкивая собак, Уилл подбегает к раковине, параллельно стягивая с себя куртку он пытается умыть лицо. Что случилось? Один год назад. В тот день, когда темноволосая дама пришла к нему домой, они страстно целовались, впиваясь и смешиваясь друг с другом, проходя друг через друга и через себя самих до позднего вечера.Да, Алана пыталась убедить его, что это плохая идея даже после произошедшего, она хотела ему самого лучшего. Однако Уилл был готов забыться в этих моментах. В этом доме. В ней. В ее бесконечно красивых волосах и глубоких глазах. Находясь рядом с Аланой Уиллу было хорошо. Тогда ему было хорошо. Она кормила его собак если вдруг тот задерживался на работе допоздна, ходила в его рубашках.. Помогала справиться с эмоциями и успокаивала, когда Грэм просыпался ночью с пересохшим горлом. Нежно целовала и рассказывала о пациентах. Наблюдала, как Уилл мог часами, не отвлекаясь, работать над очередным пестрым и ярким крючком. Они даже пару раз сходили на рыбалку. Один раз Уиллу показалось, что он правда счастлив. Тогда Грэм был пьян. Они с Аланой договорились на свое первое свидание спустя семь месяцев отношений, решили провести его в ресторане и он явно перебрал. Добравшись до дома, быстро раздеваясь и счастливо вздыхая, не давая друг другу времени на передышку между поцелуями, в голове, к несчастью, промелькнула до ужаса сладкая и приятная мысль. Ганнибал. И она не давала ему покоя. Тогда ему показалось это глупым, и даже забавным. «А что если бы это был Ганнибал?» — что же это, если не бред пьяного сумасшедшего. Но этот бред,черт подери, настолько сильно въелся к нему в голову, что не давал здраво мыслить. И спустя время он начал думать все больше, позволяя этой мысли, как беспощадному вирусу изнутри поглощать его разум. Анализировать, чему частично научился у Аланы. Лектор, Лектор, Лектор.. Зарываясь в себе, он стал все больше от нее отдаляться. Уилл заметил это со временем. Возможно, было уже поздно. Сидя где то около своего дома и погружаясь в свои мысли, он получает заветное сообщение от «Любимая»: «Я больше так не могу. Завезу ключи на неделе. Никогда не пиши мне.» На мгновение он оцепенел. А потом.. а потом он почувствовал облегчение. Матерь божья. Как же он глуп. Что это за чувство, скулящее где то в районе груди? Скорбь за потраченное время впустую? Разочарование в себе? Банальный страх от осознания? Осознание, что его мир рушиться прямо на глазах? Боль, которая ощущается почти физически? Бессилие, потому что обратно ничего не вернуть? Только вот изнурял его не факт конца отношений с Аланой. Ему было обидно, что все время проведенное с ней он мог провести с другим. С более важным и нужным человеком. И он был готов убить себя за это чувство. Паника, паника, паника.. все слишком быстро, мысли быстрее осознания, чувства быстрее самообладания. На лбу, под пышными кудрями выступал холодный пот, глаза намокли, в голове загудело. И вот он вваливается домой, сбрасывает куртку и пытается умыть лицо. Колени Уилла трясутся, голова гудит настолько что он не слышит даже своих собак, бегающих около его ног. За окном непроглядная ночная тьма с еле видными облаками и до блеска белый снег, быстро пропадающие и сливающийся с темнотой из-за слабых фонарей. Он тяжело и прерывисто дышит. Его легкие, казалось бы, не способны до конца наполниться воздухом. Он садится на кровать, пытаясь успокоиться, а затем ложиться. Как ни странно, он засыпает почти сразу же. Он целуется с Аланой. Страстно, безжалостно и нежно. Уилл держит ее за пышные бедра, пока она сидит у него на коленях в ярко красном и слегка коротком платье. Рядом стоит шампанское и два бокала. На фоне играет музыка из телевизора, трещит камин и за окном дует ветер. Он вошел незаметно. «Давно ли?» Он взял один бокал со стола. «Может быть, он был здесь все время, но Уилл даже не пытался заметить?» Он слегка улыбается. И Уилл замечает. Он в страхе отстраняется от Аланы. Та его не замечает и в недоумении наклоняет голову на бок. Уилл скидывает ее со своих колен. — прости, —выдавливает он тихим трясущимся голосом. — нет, что ты, ты не должен извиня.. — пытается заверить он со спокойной ухмылкой, но Уилл не верит: — прости, прости, прости… Он смотрит на него монотонным мертвым взглядом, и это ощущается хуже любой пытки. За окном все еще темно. Он просыпается от до боли в ушах громкого поворота ключей. Ключей. Ключи были только у Аланы. Он проспал пару часов, но затуманенное сознание спросонья давало о себе знать. Тяжело поднимаясь в полулежащее состояние его сердце замерло, когда дверь открылась, он напряженно сел на кровать. Он не знает, обрадовался или испугался происходящему. Его мотало из стороны в стороны, из крайности в крайность. Частью души надеясь что это сон, он попытался принять настоящее. То, что сейчас Ганнибал вошел домой, открыв двери чертовым ключом не давало ему покоя. Лектор еще не попал в поле зрение Уилла,однако тот уже опомнился: —как? — спрашивает он хриплым голосом. Ганнибал подходит к нему и поднимает брови. Он понял вопрос, но ждал утверждения. — как у тебя оказались ключи? — Он пожимает плечами и медленно садиться рядом: — ты хотел этого. — Уилл слегка мотает головой влево-вправо, пытаясь понять собственные мысли. Ганнибал продолжает: — знаешь, ведь она мне тоже никогда не нравилась. — И тут у Уилла словно прекращает поступать кровь в конечности: — только не говори что ты ее.. — У него не получается произнести до конца, он лишь отворачивается от Ганнибала и тяжело выдыхает несколько раз. А тот слегка улыбается: — ты сам хотел этого. — Уилл поворачивается к нему и не может сказать ни слова. Внутри него будто бы буря, шторм.. апокалипсис эмоций. Он вскакивает, хватает с тумбочки нож и приставляет его к горлу Лектора, тот не сопротивляется: — хочешь убить меня из-за нее? — он усмехается, — не она ли нам мешала все свое жалкое существование? — У Уилла трясутся руки. Он думал что сказать где то с полминуты, но выдавил лишь тихое: — что-что ты сейчас сказал?.. Ганнибал хватает его за руку, приставленную к горлу и притягивает к себе. Он сделал это так резко, что на его шее остался небольшой кровоточащий порез. В следующую секунду он уже не понимал что происходит окончательно. Он сидел около Лектора, и поддавался его грубым поцелуям. Ганнибал отстраняется, напоследок кусая до крови губу Уилла и смазывая ее своим пальцем. Грэм, ошарашенный, смотрел в его глубокие, уже не настолько мертвые глаза. А тот шепчет: — она отдала жизнь за нашу любовь. Ганнибал, наверное, умолчит о том, что это было немного не ее решение. Умолчит о том, как пришел к ней домой и прежде чем убить рассказал о том, что и почему он о ней думал. Возможно, он вырезалей сердце, когда то еще билось. Возможно, он даже начал качать из нее кровь и вырывать нежные ноготочки, когда она еще дышала. Может быть он даже сам написал то сообщение. Сейчас это не столь важно. Сейчас важно, что он дома у Уилла. Они стоят на улице и молчат, разглядывая звезды. Пожалуй это далеко не все, о чем они думали и что им стоило бы обговорить. Но это они. Какая может быть любовь у них? Кровавая, жестокая и желанная. И даже смерть не сможет их разлучить. У нее не получится. Они перегонят ее, вырежут жизненно необходимые органы и подадут ее мясо в сливочном соусе на стол ангелам.