not a sinner, she's a lover

- Если вы еще раз... Голос Кейтлин обманчиво вкрадчивый, Вай замечает это с первых секунд. Примерно в тот момент, когда верхняя губа Кирамман поднимается вверх, обнажая щель между ровным рядом белых зубов. Первый признак праведного гнева, который готов вылиться на собравшихся в офисе шерифа Пилтовера непутевых миротворцев. Вай хмыкает. Простыми словами, всем без исключения собравшимся в этой комнате через пару секунд пиздец. - ...Еще один, мать вашу, раз! Ооо, а вот это уже слишком интересно. Кейтлин почти дрожит от злости, иначе бы не позволила такому грязному ругательству вылиться из своего красивого рта. Вай даже жалко, что она не стоит к ней ближе, потому что весь образ длинноногой девушки, воткнувшей свои руки в рабочий стол, кричит розоволосой о том, что взрыв будет намного громче, чем ей это изначально казалось. Вай соврет, если скажет, что не хотела бы оказаться в самом его эпицентре. - ... Я узнаю, что кто-то решил вместо своих прямых обязанностей почесать кулаки о лица своих коллег, рапорт об увольнении по самой тяжкой статье будет подписан мной незамедлительно! На каждого особо одаренного! Вай жмурится от удовольствия. Она не стыдится заглядывать Кейт в рот, проглатывает каждое ее слово. На лице маска из холодного безразличия, а внутри по позвоночнику проходит разряд, который хоронит последние мысли о собственной адекватности. Вай не знает, когда это с ней началось. Возможно битва за Пилтовер отбила ей последние мозги и она просто смирилась, что вариться ей в этом безумии теперь до конца жизни. Но глубоко внутри она уверена в том, что нездоровое удовольствие от наблюдения за разъяренной Кирамман, о боже мой, шерифом миротворческого корпуса Пилтовера, еще одна возможность почувствовать кайф от опасности, которой в мирные времена ей так не хватало. Гормон адреналина, что вырабатывает ее отъехваший мозг в такие моменты, спутник извращенного удовольствия, которое заставляет коленки Вай практически подкоситься. - Мне совершенно плевать, из Зауна вы или из Пилтовера! То, как Кирамман чеканит слова, выделяет властным голосом каждую гласную букву, должно быть записано на пластинку, которую Вай крутила бы каждый раз, когда запускала руки в растегнутую ширинку форменных штанов. Ее счастье, что практически любой приступ гнева шерифа она может наблюдать лично. - После того, что случилось в прошлом году, вы лучше меня должны понимать недопустимость агрессии между гражданами обоих районов! Запомните уже, мы, как силовое ведомство, в первую очередь ответственны за безопасность нашей столицы! Вай чувствует как гнев Кирамман идет на спад. Слова становятся медленнее, паузы между ними больше. Под кожей колется остаточное удовольствие, которое щекочет и заставляет приятные мурашки медленно отступать. Кейтлин расслабляет сдвинутые у переносицы брови, заправляет пряди, выбившиеся из тугого хвоста на затылке, за уши. Вай в свою очередь наслаждается удовлетворением, готовясь к последнему акту. - Я надеюсь, это последний раз, когда мне приходится отчитывать вас как непослушных детей и объяснять очевидные вещи. Возлагаю огромные ожидания на то, что следующее плановое собрание миротворческого корпуса будет направлено на решение действительно важных вопросов по охране нашего общества. Все свободны! Сборище провинившихся идиотов мнется и медленно начинает покидать офис, тихо перекидываясь дежурными фразами. Действительно, идиоты. Вай закатывает глаза. Нужно быть полнейшими придурками, чтобы на совместной попойке разделиться по лагерям ненависти зауниты-верхние, и так начистить друг другу морды, что на следующий день об этом разве что не написали в ежедневной сводке новостей. В разделе животные в погонах. Вай вздыхает, шаркая ногами пытается пристроиться в конец цепочки покидающих офис. Ну, или хотя бы чинно сделать вид, что хочет его покинуть. - Капитан Вай, вас попрошу остаться. Ну конечно. Розоволосая по привычке прикидывается что удивлена, получается плохо. Разворачивается через правое плечо и ждет когда за последним миротворцем закроется дверь. - Вааай... Кейтлин всем телом так шлепается в кресло, что колесики относят ее на полметра от массивного рабочего стола. Вай криво улыбается, лицезрея эту картину. Секунда требуется для того, чтобы превратиться из железной леди, от которой у нее до сих пор неприятно мокро в трусах, в ее любимую уставшую Кейт, которую хочется спрятать от всей нудной рутины. Она ее личный контраст, что только и остается любить до конца жизни. - Мне так все надоело, ты не представляешь. Вай подходит к креслу Кейтлин, кладет руки на сгорбленную линию плеч и наклоняется к все еще красному кончику правого уха. Начинает говорить тихо, только и замечает как девушка расслабляется и жмурит носик, когда пряди ее отросших розовых волос щекочат Кирамман шею. - Представляю, кексик. Ты с каждым разом справляешься все лучше, поверь. Руки на плечах Кейтлин начинают свое размеренное движение. Их личный ритуал в начале каждой недели на выматывающей службе. Будь воля Вай, она просто съездила по морде, в целях профилактики, безусловно, каждому подчиненному Кирамман, если это хоть на короткий промежуток времени заставило бы серое вещество в их головах начать работать правильно. - Знаешь, я кое-что заметила, пока мне пришлось вглядываться в лица миротворцев, внушая им хотя бы подобие стыда за содеянное. - Заметила? А что именно? Вай настолько пропадает в секундах умиротворения, массируя плечи Кейтлин, что даже будь сейчас к ее затылку представлено дуло винтовки, она скорее всего его бы не заметила. Просто течет в этих мгновениях, чуть сильнее нажимая на чужие косточки ключиц, проникнув пальцами под нежную ткань форменной блузки, чтобы сразу после этого огладить их шершавыми ладонями. - Я старалась не смотреть на тебя, правда. Ты сама знаешь, что меня это отвлекает, я вообще могу сбиться, а это недопустимо. - Ага. Вай ничего не замечает. Просто вдавливает большие пальцы в позвонок у основания шеи, а после, едва касаясь, кладет ладони на лопатки, чтобы огладить их поперек и перейти на бока, обтянутые тугим корсетом. - Но я все же разрешила себе взглянуть на тебя и знаешь, что увидела? - Что? Кейтлин часто, смеясь, называла ее простой как три бронзовые шайбы. Человеком, который, если действие не будет происходить на поле боя, не заметит йордла в комнате. В бытовой жизни, в связи с отсутствием такого опыта, Вай просто была беспомощным ребенком. У нее из школьных знаний была только школа жизни Зауна, а там главное правило - успеть ударить первой. А когда дело доходило до того, чтобы читать между строк, Вай крючила такую морду непонимания, что Кирамман от смеха готова была порвать живот, но после всегда объясняла все простыми и понятными словами. И вот сейчас, когда Вай кажется опять что-то нужно прочитать в вопросе Кейтлин, она просто хмурит брови и в очередной раз сдается. Просто пусть закончит предложение, а она уж придумает, что с этим дальше делать. Сейчас ей важнее чуть поработать над поясничными позвонками, а после слегка разработать мышцы плеч. Возможно, Кейтлин и приучила себя делать растяжку, но после последних завалов на службе, спина у нее была до ужаса твердая. - Я увидела, что ты закрыла глаза, практически зажмурилась, а потом провела языком по верхней губе... Вай, и тебе и мне хорошо известно на что это похоже. Нет, ей было неизвестно. У нее вообще за секунду в голове лопнул такой огромный мыльный пузырь, что пустота после его брызг гулко ударилась о кору мозга. Это похоже, это похоже... Нет, в этот раз йордл в пустой комнате от нее похоже опять спрятался. - Вай, это похоже на твое лицо, когда ты кончаешь. Щелчок. Извилины заработали с диким скрипом, сердце ухнуло куда-то вниз, а к лицу прилил такой жар, что устоять на ногах получилось лишь чудом. Кейтлин воспользовалась тем, что руки Вай на ее плечах остановились и крутанулась на кресле так, чтобы остановиться прямо перед ней и снизу вверх взглянуть в пристыженные глаза и на краснющие пятна смущения на щеках и шее. Боже, стыдно, стыдно, стыдно. Вай стыдно. Ее прочитали за секунду, как открытую книгу. Прочитали, съели заживо, и, что самое смешное, от всего этого безумия знакомый жар вновь лизнул низ живота. - Я... не думаю, что ты права, кексик. Просто не выспалась, глаза высохли, губы обветрились. Обычное совпадение, ты же не думаешь, что я витаю в грязных мыслях, каждый раз когда ты орешь на этих олухов, правда? Шах и мат. Жалкая попытка оправдаться, которая поставила крест и сама ответила согласием на предъявленное обвинение. Вай в жопе. В полнейшей жопе. В позиции абсолютного доминирования, где она хоть и смотрит на Кейт сверху-вниз, но чувствует себя совершенно незащищенной под нахмуренным взглядом единственного глаза, а черная повязка на втором лишь добавляет этой ситуации опасности. У Вай в пустой бошке лишь красным горит стыдное возбуждение, когда Кейтлин единственным отточенным движением привстает и, утянув ее за руку, несопротивляющуюся, меняет их местами, кидая на мягкое сидение слегка пошатнувшегося кресла. Вай не дают даже вздохнуть, ощутить себя еще ниже, ведь Кейтлин уже над ней, а ее рука в черной перчатке впечатывается в спинку кресла с такой силой, что остается только бессильно зажмуриться и приоткрыть действительно сухие губы в попытке вдохнуть в легкие хоть немного накаленного воздуха вокруг. - Значит, тебе все еще бывает стыдно? Я была уверенна, что это чувство тебя давно уже покинуло. - Кексик, это не то... - Шериф Кирамман! Для тебя сейчас я шериф Кирамман. От четкой грубой и тихой фразы Вай мурашками прошивает от макушки до пят, остается только еще глубже вжаться в кресло, а еще, о боже. Нужно свести ноги вместе. Срочно, ноги вместе. Но ей не дает это сделать стройная нога в черном лаковом ботинке, что коленом врезается в кресло слишком близко к ширинке штанов. - Поздно, капитан. За проявленной дерзостью в отношении шерифа всегда следует наказание. Я не собираюсь быть голословной. Это бред. Это не ее Кейтлин, сейчас все закончится. Сейчас она рассмеется ей в лицо и шкодливо спросит что-то типа поверила? испугалась? Кейтлин не смеется и не спрашивает. Это действительно не ее кексик, а шериф Кирамман. Вай в какой-то мере страшно, но стыд с возбуждением так сильно полируют это чувство, что ее просто размазывает по креслу, а смотреть Кейт в лицо становится сладкой мукой. Это косвенно напоминает момент их единственного расставания, когда Кирамман врезала ей до слез в глазах в живот винтовкой. После всего конечно извинилась, но тогда чувство страха быть брошенной и бесконечного отчаяния наполняли Вай до краев. Сейчас ее наполняет только грязное ожидание момента унижения. Костюмированная прелюдия в которой Кейтлин становится ее палачом. Левая рука в перчатке нажимает на плечо Вай, а правая ложится на бедро. Кейт прогибается в пояснице, чтобы сильнее наклониться к ней. Притянуть ее взгляд, заставить смотреть в ответ. У нее не получается, Вай взорвется, если ей придется подписать чистосердечное в своих грехах, только взглянув в ответ. Потому рука, что хватает ее за подбородок и практически до хруста поворачивает к себе, не заставляет себя долго ждать. Ее нежная Кейт себе бы никогда такого не позволила, но шериф Кирамман может делать все, что ей вздумается. - Тебе должно быть стыдно, знаешь? Потому что это даже для тебя слишком грязно. Если честно, у них за целый год отношений не было никакого ролевого секса. В постели и в чувствах они были просто Вай и Кейтлин, которые по обычаю нежно трахались и выцеловывали друг другу губы. Единственной жестокостью во всем этом Вай виделось только то, как Кейтлин вжимала ее голову себе в промежность в момент оргазма и то, как полосовала татуированную спину, когда в ней ритмично двигалось больше двух пальцев. Чтобы Кейтлин сейчас не говорила, Вай не была грязной в этом понимании вовсе, и Кирамман это знала. Знала, но все равно вжимала свои пальцы в челюсть Вай и смотрела также, как смотрит на своих подчиненных, которые опять в чем-то объебались. - Капитан, вам есть что сказать в свое оправдание? Кейт отняла руку от ее бедра и, не отрывая взгляда единственного глаза, стянула черную перчатку с пальцев прикусив кончик ткани зубами. Ей нужно что-то сказать? Блядь, да все ее ебучее тело говорило лучше, чем ее язык, что кажется прилип к небу. Слова для нее стали непозволительной роскошью, оставалось только напрячь скулы, потому что в носу начинало предательски чесаться, а слезы уже готовы были брызнуть из глаз в любой момент. Кейт читала ее как открытую книгу, но вместо того чтобы перелистывать просто вновь положила правую руку без перчатки на ее ногу и сдвинула ближе к промежности, воткнув короткие ногти так, что через льняную ткань формы Вай смогла почувствовать их острое прикосновение на коже бедра. А после Кейтлин наклонилась к ее шее так близко, что следующие слова Вай ощутила собственной кожей. - Если оправдываться не собираешься, принимай наказание. Укус ужалил шею с такой силой, что слезы все же наполнили глаза. Вай удержалась от того, чтобы выругаться, потому что дыхания не хватало критически. Ведь в следующий момент мягкие губы уже порхали у мочки ее уха. Кейтлин отпустила ее подбородок, и Вай просто почувствовала себя настолько неустойчивой, что ее голова безвольно шлепнулась в мягкую спинку кресла, наклонившуюся под весом двух людей на нем. Рука Кирамман двинулась чуть дальше, прочертила бедро ногтями сильнее, а после... После в голове Вай похоже случился взрыв хэкстекового ядра, потому что по другому описать чувство, когда горячие пальцы вжимаются в промежность, она не может. Стон вышел слишком откровенным и болезненным, потому что на контрасте Кейтлин укусила ее ключицу, после проведя вдоль влажным языком. - Скажи, что усвоила урок и мы на этом закончим. - У-урок? Вай просто масло, которое разогрели до тысячи градусов. Единственный урок, который она готова сейчас выучить, это как не кончить, когда Кейтлин своим глубоким голосом буквально вышибает из нее последние остатки самоуважения. Вай уже готова умолять, опустившись на колени. - Кексик...Мгм...Прости, я не понимаю... Пальцы на ее промежности начинают свое движение и средний так сильно вжимается в шов на штанах, так хорошо и болезненно проходится по клитору через ткань, что Вай буквально мычит сквозь сомкнутые губы. - Урок, капитан. Не смотреть. На меня. Так. Блядски. Когда я. Пытаюсь быть. Серьезным. Шерифом. Каждое слово - гвоздь в могильную плиту Вай. Каждое слово - тянущее движение по клитору. Если она сдохнет сейчас - она умрет счастливой. Возбуждение накатывает волнами, потому остается только отдаться им и дать то, что от нее ждут. - Шериф...Я-я обещаю...у-урок будет выуче-ен... Пальцы вновь возникают на ее подбородке и Кейтлин заставляет поднять на себя плывущий взгляд. Смотрит, кривит губы в усмешке и убивает одним незамысловатым предложением. - Хорошо, получай награду. И впивается в губы Вай так, что последней остается безвольно мычать в губы и принимать чужой язык в собственном рту. Давясь слюнями и слезами, кажется, чувствовать как змейка на ширинке штанов ползет вниз, а в следующую секунду штаны и вовсе падают в ноги. Рука холодная и накрывает ткань трусов так, что Вай дергается, а потом понимает. Блядь, трусы мокрые настолько, что после этого их действительно останется только выбросить. Кейтлин отстраняется от ее губ с оскалом, вытирает дорожку слюны с губ и смотритсмотритсмотрит. Сжигает взглядом красное лицо, а после опускает его вниз. Если у Вай пойдет пар из ушей, примерно как из собственных хэкстековых перчаток, она не удивится точно. - Ты так настрадалсь, капитан. Быть такой мокрой столь долгое время - невыносимая мука. Сука, она издевается. Издевается, когда стаскивает с нее трусы. Издевается, когда проталкивает свои пальцы в ее рот, заставляя блядски их сосать. Издевается, когда легонько проталкивает эти же пальцы внутрь ее влагалища. Издевается, когда так правильно толкается ими в верхнюю стенку, одновременно с этим теребя клитор большим пальцем. Когда Кейтлин вновь ее целует, Вай чувствует в этом до боли знакомую нежность. Они изучили друг друга слишком хорошо, чтобы знать, что их раненные сердца в конце концов нужно топить любовью. - Давай, моя хорошая, кончи для меня. Прямо ей в губы, в перерыве между резкими толчками. Вай сдается, сама тянется за следующим поцелуем, чтобы в конце концов застонать в него устало, последний раз взвыть по-животному. Кейт аккуратно отстраняется, гладит ее по низу живота, убирает прилипшие пряди волос с лица. В следующие минуты помогает одеться и привести себя в порядок, минуя трусы конечно, им уже ничего не поможет. - Кексик, и что это было? - Дай-ка подумать. Кейтлин окончательно возвращается к своему обычному поведению, когда они наедине. По-детски морщит нос и улыбается, позволяя мимическим морщинкам разукрасить красивое лицо. - Это был эксперемент, в котором подопытный полностью подтвердил выдвинутую мной теоретическую гипотезу. Кирамман смеется, закинув голову назад, искренне, шкодливо. Вай остается только неверяще помахать головой и усмехнуться. Как же глупо она повелась. А после накрывает осознание, и скалиться уже начинает она сама. - Шериф...а эксперимент не работает в обе стороны? Тут уже карикатурно замолкает Кейтлин. Ошарашенно округляет здоровый глаз и открывает рот, вновь показывая свою щербинку. - Т-ты же не думаешь?... О, нет, Вай не думает. Вай делает, надвигаясь на своего личного шерифа, и вжимает ее в книжные полки. В голове столько идей, чтобы заставить ее умолять. Но это уже совсем другая история.