Семейство врановых

Рук знает, что Вороны - птицы потрясающе умные. Есть в них что - то завораживающе - жуткое, когда ты всматриваешься в их глаза и видишь проблеск пугающего разума. Да вот только Рук не из числа пугливых. Конкретно этот Ворон, сидящий перед ней, блистал не только умом. Хотя, как раздраженно ворчала про себя де Рива, иногда он был более, чем глуп. — Рук. Она вздрагивает от его голоса, осторожного и вкрадчивого, словно не только он звал ее, но и та гуляющая бездна около него. — Да? Его пальцы поглаживают теплый бок черненой чашки. Рук даже со своего кресла чувствует горький запах кофе, да краем глаза отмечает вьющийся над поверхностью пар. Не ее напиток. — Ты смотришь на меня, как на десерт, — на его лице усмешка, и не понятно, шутит он или нет. "Потому что ты и есть - десерт", это должно остаться только в ее голове. — Мне жаль. — она нагло врет. — Я думаю о воронах. Красивые и умные птицы. У Луканиса преступная усмешка, тайная, слово она не должна ее видеть, но тем не менее она видит, как он наклоняет голову и шустро поднимает чашку, делая глоток и пряча свои губы. "Кофе, должно быть, будет хорошо ощущаться на языке", отрешенно думает Рук. Он делает глоток, еще один и отставляет в сторону чашку, с излишне громким стуком. — В последнее время ты много думаешь, пока смотришь на меня. Вороны - умнейшие птицы, у них есть способность учиться и осваивать навыки. Они способны к сложному обучению, для них свойственно думать логически, планировать, запоминать информацию и даже, представь себе, могут создавать орудия труда. В этот раз звуки ее имени катятся по ее позвоночнику, потому что это звучит терпко. Вороны умны, но слепы. Рук отводит взгляд, не готовая к его рассуждению и пылкому взгляду. А ведь где - то за гранью, совсем рядом, словно можно протянуть руку и ощутить, наблюдает Злость. Она, вероятно, не в порядке, если думает, что сочетание обоих - Луканиса и Злости - то, что ей нужно. — Ты знаешь, что кроме создания, вороны умеют изменять орудия и даже оценивать качество получившегося инструмента. Они способны к причинно-следственным умозаключениям и умеют заранее планировать свои действия, например, когда дело касается запасов пищи или сотрудничества с другими воронами. Насколько заметно ее волнение? Сколько времени она училась скрывать свои чувства? Да еще и Демон... Мастер - ассасин... Любитель кофе... И миленьких чайных сервизов. Почему же он не видит? Вороны глупы. — Ты знаешь, что вороны преданные? Она вновь смотрит в его лицо. Вместо усмешки она видит задумчивость. Он смотрит куда - то в пустоту, пока гибкие пальцы тянут ее взгляд туда, где он поглаживает края чашки. Да еще так медленно, изящно. — Что ты имеешь ввиду? — Вороны умны, бесспорно. Но они моногамны. Это их порок. Если эти птицы, мудрейшие из мудрейших, влюбляются, то это на многие лета. — он вновь смотрит на нее. Ей кажется, что она слышит гребаный надлом в его голосе. Словно он не знает, как именно ему произносить эти слова. Словно это бьет по его сердцу. — Если не на всю жизнь, Рук. — Повезло воронам. Но почему - то эти слова приятны, разливаются по ее венам, как подогретое со специями вино. — Действительно. Повезло. Хочешь знать еще факт? Их взгляды встречаются. Она видит искру пурпура внутри его зрачков. И она благосклонно кивает, чувствуя, как ее щеки загораются румянцем. Что - то изнутри, вероятно сердце, отчего - то колошматится о ребра сильно, словно пытается выбраться наружу. — Удиви меня, мой Ворон. Она не знает, почему эти слова легко покидают ее разум. Это повисает в воздухе, красуясь. Завороженная, она наблюдает за его плавным движением: мастер - ассасин встает, отставляя чашку в сторону. Еще миг, скоротечный и острый, и он вторгается в ее личное пространство. Рук, нагло сидевшая на столе, смотрит на него снизу вверх, завороженная. — Некоторые вороны знают, что их считают глупыми. Но все же, они умнее прочих. О чем ты думаешь на самом деле, Рук? — О Воронах, — она честна с ним. — Еще? — его рука в перчатках тянется к ее локонам, упавшим на ключицу. Костяшками пальцев он неосознанно, а может, наоборот, игриво и специально, касается ее кожи, пока он убирает локоны за ее плечо. — О том, что они глупые птицы. Потому что не видят очевидных вещей. — Да? От него пахнет изысканным кофе, единственная роскошь, которую он обожает. В эту ноту вплетается запах гроз и магии, дикой и необузданной. Его пальцы проводят робкую линию по ее щеке. — Думаю о поцелуях. — Вороны не целуются. Досадливо поморщившись, она ощущает, что хочет колко ему ответить. — Но я сделаю тебе одолжение... — его слова оседают на ее губах, когда он наклоняется ниже. — Я не такой уж глупый ворон, каким ты меня считаешь. — Покажи?.. Его губы мягкие, оставляют осторожный первый поцелуй. — Достаточно? — в его голосе мерцает Злость. — Ты знаешь, что этого мало, —храбрость внутри нее поднимает голову. — Хорошо. И после этого мир взрывается искрами. Поцелуй с ним - бесконечная игра. От погони за вкусом кофе на его языке, до ощущения полной беспомощности, когда он берет контроль на ней. Это освобождает и привязывает одновременно, она хнычет под его чутким вниманием. В конце концов, пока он так обращается с ней, пока она чувствует его вот так, там, где он нужен ей - она думает, что вороны действительно умнейшие птицы. Конкретно этот - заставляющий ее превращаться в вечную пыль - единственный, наделенный особенным умом и умениями. Она скажет ему об этом. Позже.