Антанта

Мэл снились корабли об алых парусах, над которыми плыли, пульсируя и слепя ей глаза, синие звезды. Она зажмурилась — и проснулась в теплой темноте, рассеянной бледными, как призраки, рисунками на высоких стенах. Несколько минут она просто сидела, не шевелясь и привыкая к темноте. Джейс и Виктор спали на диване валетом, одинаково сложив руки на животе и скрестив ноги. Паудер свернулась калачиком под боком у сестры. Экко же нашелся на полу у самых ног Мэл — он лежал на животе и пускал слюни на большую стеганую подушку. Осторожно — она не хотела, чтобы кто-нибудь из них проснулся, — Мэл встала и накинула плед на плечи. Изнутри дом Вандера напоминал муравейник: тесные коридорчики путались и перекрещивались, уводя ее то вверх, то вниз, то возвращая на лестничную площадку, где она совершенно точно уже была. Мэл немного поплутала, прежде чем расслышала неясные звуки в глубине дома. Тонкие стены хорошо пропускали звук, и скоро она обнаружила узенький лифт, хитро спрятанный в одном из коридорчиков. В темноте его можно было бы принять за тупик, но Мэл различила слабый свет, сочившийся из мелких, словно пробитых дробью, дырочек в металлическом полу лифта. Звуки — это оказалась напоминавшая вальсовую, чуть дисгармоничная музыка — стали слышнее. Запускался лифт просто — нажатием единственной кнопки, на которую кто-то налепил наклейку в виде светящейся в темноте звездочки. На лифте она спустилась в просторную кухню, где в эту минуту было пусто, но над большой плитой с шестью рогатыми конфорками горел приятный оранжевый свет. Музыка доносилась из соседнего помещения, негромкая, но гулкая и отчетливая в ночной тишине; басовито гудел громадный холодильник в углу; на плите побулькивала медная кастрюлька — Мэл приподняла крышку: густой, пряно пахнущий суп. — Советница. Какая честь. Мэл обернулась. За спиной говорившего еще моталась туда-сюда двустворчатая дверь — он только что вошел. Он стоял в тени — Мэл не могла разобрать его черт. — С кем я имею честь? — громко спросила она, отчасти стараясь придать храбрости себе самой. Он вышел на свет. Строгий нос, острый подбородок. Кожа — будто брезент, натянутый туго, но неумело, отчего его узкое лицо испещряли глубокие морщины. Казалось, непропорционально большие, умные глаза мерцают в полутьме. Может, именно темнота и была причиной тому, что в его внешности Мэл почудилось что-то кровожадное, — но она не дрогнула. Кроме того, он не был лишен элегантности: темная рубашка, жилет — пусть расстегнутый, но явно хорошо пошитый, зачесанные назад седые волосы. — Силко. Совладелец этого, — он развел руками, — прекрасного заведения. — «Последняя капля»? — Именно. Хотите выпить с нами? — Силко открыл холодильную камеру у стены и достал несколько стеклянных бутылочек. — Прошу за мной. Под «ними» он разумел себя и Вандера — тот сидел за одним из столов пустого бара и писал что-то в толстой книге. — А, советница, — Вандер поднял голову, когда Мэл отодвинула массивный стул и села, — доброе утро. — Почему здесь никого нет? Сколько времени? — Почти шесть, мы закрываемся в пять, — ответил Силко и толкнул к Мэл уже открытую бутылку с элем. Она не ожидала этого, но бутылку поймала — заслужив (не показалось ли?) от него одобрительный взгляд. — Может, стоило предложить даме что-нибудь получше? — заметил Вандер. — Все в порядке, — поспешила сказать Мэл и отпила из бутылки. Эль оказался не самый плохой — густой и даже чуточку сладкий. — Не боитесь, что я подсыпал туда что-нибудь? — с ухмылочкой спросил Силко. Он растягивал гласные и звучал, как старый строптивый кот. Мэл показалось, ее берут на слабо. — Силко, — строго отрубил Вандер. Тот поднял руки в примирительном жесте: — Просто политик — не самая безопасная работа, вот и все. — Я бы хотела еще раз поблагодарить вас за приют, — сказала Мэл. — Могу я что-нибудь для вас сделать в знак признательности? — Так поступил бы любой, — мягко отозвался Вандер, вновь склоняясь над своими записями, оказавшимися бухгалтерской книгой. — Ты слишком добр, мой друг, — заметил Силко, и Мэл с удивлением увидела его улыбку — спокойную, совершенно обыкновенную, которую сама ни за что не смогла бы представить на лице этого странного человека. — И все же, мне бы хотелось что-то сделать. — Вандер, несомненно, очень щедр, — склонился к ней Силко, не дав Вандеру ответить, — и спорить с ним непросто, уж поверьте, я знаю. Он от вас и носового платка не возьмет в качестве благодарности. Однако действительно есть кое-что, что вы могли бы нам дать. — Что же? — Мэл выпрямилась на стуле, насторожившись. — Время. — Простите? — Ваше время, — повторил Силко, — на один разговор. — Вы хотите поговорить со мной? — Так точно, мэм. — О чем же? Силко и Вандер, приподнявший голову от книги, переглянулись — и понимание, промелькнувшее между ними, напомнило Мэл двух других людей, так же разительно не похожих друг на друга. — О чем-то, что может вам не понравиться, — наконец со вздохом произнес Вандер.

***

Утром выяснилось, что Джейс простудился. За шумным завтраком, который проходил прямо в зале «Последней капли», он еще держался, но когда Мэл, Виктор и Джейс попрощались с семейством Вандера и отправились в обратный путь, он совсем расклеился и даже не стал упираться, когда Мэл настояла на том, чтобы проводить его до дома вместе с Виктором. — Возможно, тебе стоит остаться у матери на несколько дней, — заметил Виктор, заваривая на кухне Джейса пряный красный чай. — Будет кому за тобой присмотреть. — Мне не двенадцать лет, в конце-то концов, — раздраженно отмахнулся Джейс. Выглядел он в эту минуту в самом деле как подросток, и Мэл пришлось отвернуться, пряча улыбку. Ее как гостью усадили в мягкое кресло в углу гостиной, совмещенной с кухней. — Не сказал бы, что это что-то меняет. — Эй! Джейс обиделся, а Виктор и Мэл переглянулись. Виктор смутился и отвел взгляд — но не Мэл. Она проследила, как он поставил перед Джейсом чашку с чаем и проверил у него температуру, коснувшись пальцами его лба. — Мне пора, джентльмены, — она поднялась. — Виктор, проводите меня к выходу? — Конечно. Джейс было приподнялся вслед за другом, но Мэл остановила его взмахом руки: — Ни в коем случае, отдыхайте, Джейс, — смягчившись при виде его несчастного лица, Мэл улыбнулась: — Скорейшего выздоровления и до свидания. — До свидания. Квартира Джейса была просторная и светлая: солнце, проникая внутрь сквозь большие окна, отражалось от беленых стен, отчего даже самые укромные уголки утопали в его лучах. Виктор, явно привычный к этому месту, шел впереди легко и, казалось, даже быстрее, чем обычно, почти не припадая на трость, а легкая золотистая дымка, обрамившая его волосы и угловатые плечи, придала его силуэту мягкости, так что на миг он показался Мэл почти полностью здоровым. Она удивилась, когда он, подав ей пальто, потянулся за своим. — Вы тоже уходите? — Не могу же я вас не проводить. Прошу, — он открыл перед ней дверь. День был ясный и солнечный. Солнце отражалось в редких лужах, словно во множестве зеркал, тут и там выложенных на брусчатке. Они шли не спеша, Мэл с удовольствием вдыхала свежий, солоноватый воздух, и ей не верилось, что полная опасностей ночь случилась всего несколько часов назад. — Виктор, я бы хотела перед вами извиниться, — сказала Мэл, когда они вышли на городскую набережную, где в этот час не оказалось никого, кроме них и парочки собачников, направлявшихся в сторону пляжа. Виктор остановился и вопросительно посмотрел на нее. — Этой ночью я побеседовала с Вандером… — Так вот куда вы запропастились утром, — заметил он спокойно. — Да. — После того нашего с вами разговора о… Зауне… я много думала о том, что мне хотелось бы… — Непривычно было чувствовать, что слова, которые приходят в голову, катастрофически не подходят для того, что она хотела выразить. — Вам хотелось бы поговорить с настоящим представителем Зауна? — подсказал Виктор прохладным тоном. — Виктор, я… — Как бы уязвлена Мэл не была, ей нечего было возразить — Виктор без обиняков выразил неприятную правду. — Ничего, не стоит, — он слегка смягчился, но Мэл все же было неуютно слышать его голос без теплоты, с которой Виктор всегда обращался к ней. — И о чем же вы говорили с Вандером? — Насколько я поняла, он пользуется большим уважением в Нижнем городе. — Вы правы. Мэл вздохнула. Она обняла себя руками и отвернулась к солнцу, в надежде, что его лучи спрячут волнение на ее лице. — Мэл. Она с удивлением оглянулась. Виктор осторожно коснулся ее локтя. — Вы хороший человек, я знаю это, — твердо сказал он. — И я буду рад услышать то, что вы — надеюсь — хотите мне доверить. — Я хочу добиться официального представительства Зауна в Совете, — не думая выпалила она. Виктор ничего не сказал, но Мэл почувствовала, как сжались его пальцы на ее руке. Они устало улыбнулись друг другу — и этого оказалось достаточно, чтобы друг друга понять. — Так, получается, вы считаете мое лицо прекрасным? — лукаво спросила Мэл. Виктор на секунду замер, а после, поняв, коротко рассмеялся, качая головой. Мэл не удалось насладиться этой картиной: он вдруг закашлялся, прижав руку к груди, и поспешно отвернулся. — Виктор? — она схватила его за руку. — Простите, это корсет. Кажется, перетянул утром, — Виктор попытался незаметно поправить кожаный ремень на своем плече, но Мэл насильно повернула его к себе и сама, сдвинув отворот пальто ему на плечо, ослабила металлическую пряжку. — Спасибо, — напряженно произнес Виктор, не глядя на нее. Мэл осторожно прошлась кончикам пальцев по складкам рубашки, смятой тугим ремнем. — Это должно быть мучительно… — тихо проговорила она. — Я привык. Мэл подняла голову, их глаза вдруг встретились — и застарелая до скуки печаль в его взгляде показалась ей пугающе знакомой. — Простите, — она отдернула руку. — Идемте, — спокойно сказал он. — Домочадцы наверняка вас обыскались.