Обещание Римусу

«Невиновен» – одна фраза, которая заставляет колени дрожать, а на глазах навернуться слезам. Спустя долгие, тяжелые, невыносимые двенадцать лет – это звучит лучше любой музыки. Заседание закрытое и на нем нет лишних людей, но Римус все равно соблюдает осторожность и прячет лицо за маской и кепкой. Потому что знает, что не сдержит эмоций и не хочет чтобы «подсудимый» отвлекался на него. Волосы Сириуса почти до лопаток, с редкими седыми прядями, лицо заросло густой бородой, но огонь в глазах не иссяк. Он смотрит на судью с таким же вызовом, как и двенадцать лет назад. Прикрой глаза и снова увидишь того двадцатилетнего бунтаря, которого осудили по глупости и излишнему доверию другим. Не то чтобы Римус перестал надеяться, на его освобождение, но звонок Регулуса все равно стал неожиданностью и пронзил словно молния. Они, поддерживали связь все эти годы, но друзьями не были. К тому же слишком боялись привлечь лишнее внимание или того хуже навлечь гнев их родителей. Вальбурга, буквально ненавидела само существование Римуса и когда Сириуса задержали она не сделала абсолютно ничего, чтобы его наказание смягчили или же адвокаты их семьи и вовсе доказали его невиновность, это было не так уж сложно, если немного копнуть. Но в её картине мира – тюрьма была достойным наказанием за непослушание. Просвет появился после её смерти, когда все дела семьи оказались в руках Регулуса, он возобновил расследование по делу старшего брата и даже несмотря на приличное количество прошедшего времени в деле легко нашлись не состыковки, поддельные отчеты, улики и показания свидетелей, указывающие на невиновность. Дело наконец-то пересмотрели, и Сириус Блэк был свободен. – Можешь сразу забрать его себе. – Что? – Римус дернулся от звука чужого голоса, почти у самого уха и перевел взгляд на младшего Блэка, который материализовался рядом с ним словно из ниоткуда. Они ждали завершения всех бюрократических процедур в коридоре. – Он будет скулить, ныть и рваться к тебе, а мне некогда следить за его адаптацией. Поэтому забирай его себе. – Регулус изогнул бровь, позволяя тени улыбки заиграть на губах. – Вы явно найдете, чем заняться. К тому же контролировать его у тебя всегда выходило лучше, чем даже у нашей матери. – Ладно… – Римус смотрит на него со скепсисом. Они словно обсуждают содержание собаки или какого-то животного, а не старшего брата Регулуса. – Сразу после того как закончат с бумагами? – Именно. – Блэк скрещивает руки на груди и подмигивает. – Я приеду, через пару дней. Не отключай телефон. – Как скажешь. Римус потер ладони друг о друга, стараясь не выдать всю бурю, что разворачивалась у него внутри. Они не виделись и не разговаривали так долго, что мысль остаться с Сириусом наедине пробивала ознобом и заставляла забыть, как дышать. Он одновременно безумно хотел обнять его и боялся этой близости, как лесного пожара. За двенадцать лет одиночества, к этому привыкаешь. Он ни секунды не переставал любить Сириуса. Они переписывались. Он тосковал по нему, но со временем просто свыкся, что его любовь где-то далеко. Что можно только вспоминать его черты, смотреть старые фотографии и надеяться на встречу. Он каждый раз с дрожью ждал ответное письмо, с энтузиазмом писал ответ, но это не уменьшало расстояния между ними. Поэтому Римус был до чертиков напуган. Эти годы точно изменили их по-разному. Когда с бумагами наконец-то покончено и Сириус выходит к ним абсолютно свободным человеком у Римуса закладывает уши. Он что-то отвечает Регулусу, кивает и соглашается, кажется, абсолютно со всем. Он даже не помнит, как добирается до собственно машины и уж тем более, очень смутно помнит, как они приезжают в его квартиру, потому что все это время оба молчат. Римус, кажется, не помнит, как складывать буквы в слова, а Сириус остается все таким же чутким, как и раньше и просто дает ему время продышаться. И вот они стоят в тёмном коридоре квартиры и оба почти не дышат. Кажется, что проходит вечность, прежде чем Римус стягивает с себя кепку и медленно подается вперёд. Сириус снимает с него солнцезащитные очки, сокращая эти жалкие миллиметры – целует, почти невесомо, словно просто пытается вспомнить умеет ли ещё. – Привет. – Сириус наконец-то улыбается, кажется впервые за весь этот долгий день. Его голос грубоватый и хриплый и он такой скорее от волнения, потому что в зале суда он звучал совсем иначе. – Привет. Римус тоже улыбается. И страх, который успел вырасти в его груди – ломается, словно тонкая корка льда. Это все ещё Сириус. Тот, кому он пообещал навсегда. И который долгие годы был один. Римус из писем знает, что все это время он был в одиночной камере, знает все о его тоске. Его письма аккуратной стопкой лежат в первом ящике стола и он временами обращался к ним, лишь бы только воспроизвести в голове чужой образ проговаривающий эти строки. – Я так скучал. – Сириус обнимает его за плечи и прижимается лицом к плечу. – Я тоже. – Римус обнимает в ответ и целует в макушку. – Поделишься бритвой? Хочу избавиться от этих зарослей на лице. И помыться. В ванне с пеной. У тебя есть пена? – Конечно, у меня все есть. Но тебе придется меня отпустить. – Римус улыбается, продолжая поглаживать его по спине. – Найду для тебя сменные вещи и вернусь. – Сменные вещи? Луни, я могу ходить и голышом. – Сириус упирается подбородком ему в грудь. – Чудно. – Римус щелкает его по носу. – В ванную, Бродяга. Вон туда. Сириус фыркнул и нехотя все же отправился по его указке. Сам же Римус включил свет и перед тем как присоединиться, прошел в комнату, избавился от пиджака, взял полотенце и сменные вещи. И когда он вернулся в ванну, то обнаружил Сириуса раздевшегося до трусов, который гипнотизировал полку в поисках бритвы. – К современному прогрессу тюрьма тебя явно не подготовила. – Римус улыбнулся, прижимаясь плечом к косяку. – Не смешно. – Сириус упер руки в бока и нахмурился. – Помоги мне… хочу избавиться от бороды, она жутко чешется. Римус улыбнулся и подошел к нему ближе, после чего помог побриться. Вместе они какое-то время хихикали над формой усов, словно им снова по шестнадцать и растительность на лице главная проблема, а после сбрил и их. Когда с бритьем закончено, Сириус без толики смущения, стянул с себя боксеры и забирался в ванну, регулируя для себя теплоту и поток воды. А Римус так и замер в проходе. У него никого не было все эти годы, а из-за горя он вообще считал, что с его либидо все плохо, но вот он смотрел на обнаженного Сириуса и все внутри словно облили кипятком. Он чувствовал, как этот жар просачивается наружу, от чего мгновенно краснеют уши и щеки. Он скользит взглядом по чужим плечам, спине, подтянутой заднице и в ту же секунду вылетает из ванны, как пробка из бутылки шампанского. Ему нужно привести мысли в порядок, подышать, покурить, сделать, что угодно лишь бы не пялиться на абсолютно голого Сириуса Блэка и чувствовать себя хуже, чем в их первый раз. Римус прижимается горячим лбом к балконному стеклу и медленно затягивается. Он может лишь надеяться, что Сириус увлеченный разглядыванием каких-то баночек не заметил его замешательства и слишком резкого ухода. И точно знает, что заметил, вряд ли его природная внимательность ко всем «мелочам Римуса Люпина» стала меньше. Римус тушит окурок и выдыхает последний дым из легких. Лицо почти перестало гореть, и он надеется стойко вынести возвращения Сириуса из ванны. У Сириуса влажные волосы, спадающие ему на плечи, полотенце на бедрах, капли воды стекают по груди, покрытой татуировками. Без бороды он выглядит так, словно не было этих чертовых лет. – Мне расценивать твой побег, как комплимент или оскорбление? Я, вообще-то надеялся, что ты потрешь мне спинку. – Сириус улыбается, складывая ладони на край полотенца, словно то может в любую секунду слететь. – Как комплимент. – Римус сжимает предплечье рукой и если бы не длинные рукава, впился бы в кожу ногтями. – Луни-и-и. – Сириус медленно подступает к нему ближе. – Я вернулся. Я здесь, рядом с тобой и не планирую никуда уходить. Что случилось? Ты так разволновался... – Сириус… Не мне тебе объяснять, что двенадцать лет это большой срок. У меня никого не было все это время. А последние лет шесть из-за стрессов, таблеток, концертов и прочего, я вообще думал, что вряд ли на что-то способен, потому что моё либидо упало куда-то ниже уровня моря. – Он прикрыл глаза, лишь бы не смотреть на него. – А сегодня случился ты… Голый ты! И, ну, я отвык от человека рядом. Отвык от тепла. От собственных реакций на тебя. От тебя, в конце концов. Сириус не перебивает его сбивчивые смущенные объяснения, не трогает и просто позволяет выговориться. Потому что ему не хочется секретов и недосказанности. Слишком много времени утекло мимо них, чтобы у него осталась хоть толика желания тратить его на недомолвки и ссоры. Сириус распускает полотенце, которое падает к их ногам, отчего Римус вздрагивает и неосознанно опускает голову, смотря под ноги. – У меня тоже никого не было. Знаешь, в моем положении даже подрочить не всегда получалось. Особенно так как хотелось... У меня было несколько не самых откровенных твоих фоток и мне приходилось фантазировать. Я тоже отвык от человеческого тепла. Социализации, общения. От всего Римус. Я сидел в одиночке, с редкими прогулками. – Сириус положил ладони ему на талию. – Но сейчас я здесь и ты здесь. Мы можем никуда не торопиться. Изучить друг друга по-новому, привыкнуть. Но пока у меня есть возможность прилипать к тебе, я не упущу ни единой, блядской, минуты. Поэтому снимай свою чертову одежду! Тогда мы будем на равных! Сириус сжал в пальцах ткань свитера, но не стал её тянуть, а просто отступил и уселся на кровать, взлохмачивая волосы. Римус с секунду простоял без движения, словно его заморозили или превратили в камень, но после все же повиновался. Все мысли из головы предательски исчезли и он почти механически сбросил себя кофту, за ней джинсы и боксеры, а потом развернулся к Сириусу, который сидел, словно школьник на экзамене, наблюдал за ним с нескрываемым восхищением. – Ты все такой же магнит для травм? Откуда у тебя синяк на руке? – Не знаю. – Римус посмотрел на собственные руки, тоже обнаруживая, маленький синячок чуть выше сгиба локтя. – Видимо ударился. – Он устроился рядом с Сириусом, растерявшись окончательно. Теперь они сидели оба голые, и это не решало и половины проблем. Потому что теперь все было ещё очевиднее. Сириус придвинулся к нему ближе и, не встретив сопротивления, медленно поцеловал в губы, а когда Римус немного расслабился и сам стал его обнимать, он оседал его колени, обнимая руками за шею. А после толкнул в грудь, заставляя лечь. – Что ж, целоваться ты определенно не разучился, Римус Люпин. – Сириус выпрямился, ведя ладонями по его груди. – Когда-то у меня было много практики с отличным учителем. – И кто был вашим учителем? – Сириус наклонился, расцеловывать его шею. – Сириус Блэк… Хотя я не уверен, кто из нас ещё был чьим учителем. Но практики с ним было предостаточно. – Римус запустил пальцы в темные, ещё влажные, волосы. – Вы готовы сегодня пооткровенничать? Я слышал, вы не рассказываете никому о «личном». – Сириус провел языком по его подбородку, снова приник поцелуем к губам. – Смотря, как вы будете спрашивать. – Римус потянул его за нижнюю губу, а когда повел ладонями по чужой талии, вырвал первый судорожный стон и сам слегка вздрогнул от этого звука. – Ох, Луни… Ты можешь не стесняться в прикосновениях… Когда назначили слушание, я представлял как выхожу и просто прыгаю к тебе в объятия, обвиваясь вокруг, как коала и никуда не отпускаю. И я хочу, чтобы твои руки были везде. – У меня их всего две, они не могут быть везде. – Римус тем не менее усмехнулся и повел ладонями по его животу. – Люди ещё не научились отращивать дополнительные руки? – Сириус выпрямился, подставляясь под прикосновения. – Ещё нет. Но я очень постараюсь справиться и двумя. Римус закусил губу, опустив одну ладонь ему на бедро, а второй накрыл его полувставший член, медленно проходясь пальцами по длине и чуть сжимая у основания. От чего Сириус снова почти всхлипнув вздохнул и двинул бедрами на встречу. Римус обхватил его увереннее, повел по всей длине и сжал головку, потерев большим пальцем щель, размазывая предэкулят. – Римус подожди… Я так кончу… – В этом и смысл, Сириус… – Римус снова прошелся ладонью по всей длине и сжал основание. – Хочу кончить вместе с тобой… – Сириус опустил взгляд, – Твоя ладонь на моём члене… Пиздец… так хорошо, а ты даже ничего толком не сделал. – Я достану смазку. Вряд ли мы долго продержимся, но я хочу чтобы тебе было комфортно. Римус отпустил его член и подтолкнув на кровать, поднялся, поцеловав его в губы напоследок. В прикроватной тумбе у него всегда был тюбик свежей смазки, он обновлял его каждый раз, когда срок годности предыдущего подходил к концу, хоть и выкидывал их практически неиспользованными. Повертев его в руках, он вернулся к кровати, сразу же увлеченный в очередной долгий поцелуй. Устроившись, так чтобы было удобно, Римус выдавил смазку, обхватывая его член ладонью и едва ли не зарычал, когда Сириус повторил за ним, тут же быстро двинув ладонью по стволу. Слишком несдержанно, спонтанно и слишком быстро, обоим хватило нескольких рваных движений, чтобы кончить. Сириус прильнул к его губам, на этот раз целуя без спешки, ещё немного подрагивая от оргазма. – Хочу чтобы ты меня подготовил… – Сириус поцеловал его в кончик носа. – Что? – Римус медленно поглаживал его по спине, нежась в тепле и таких долгожданных объятиях. – Что за вопросы, Люпин? Мы не обойдемся только взаимной дрочкой. Хочу полноценный секс. – Я не… – Римус даже слегка смутился. – Мы только что выяснили, что с твоей потенцией, все хорошо. Стоит отлично, сперма никуда не делась. – Сириус приложил к его губам палец. – Римус… Я хочу провести свою первую ночь на свободе в твоих объятьях, с жарким сексом и думать только о том, что коленки стерлись. Потому что в твоих объятиях всегда было безопасно. – Он наклонился, кусая Римуса за ключицу, нарочито больно. – Если бы двенадцать лет назад, я остался в твоих объятьях, а не поперся в этот дом, этой хуйни бы никогда не случилось. Поэтому, пожалуйста… – Хорошо… – Римус выдохнул через нос и шлепнул его по ягодице. – Мысль с просто поцелуями тебя не устроит? Поцелуи и прикосновения? – Мне все нужно, Римус. Поцелуи, прикосновения и твой член внутри. – Сириус прильнул к его шее, целуя и кусая ключицы, чтобы оставить следы и наслаждаться их видом на следующий день. – На колени, Сириус. Разведи ноги. Сириус вздрогнул от одного тембра его голоса и мгновенно повиновался, перебравшись с его колен на кровать. Он подтянул к себе одну из подушек и встал на четвереньки, подставляя ягодицы. Римус перевел дыхание, он изо всех сил старался не показать, что это признание для него значило. Сколько ночей он провел в мыслях «Что было бы, не поругайся они тогда. Не отпусти он Сириуса. Что было бы если бы он поехал с ним. Смогли бы они избежать этого». Римус склонился над ним, осыпая поцелуями спину, прослеживая языком каждый позвонок, пока не опустился к ягодицам. Он провел языком между ними, разведя в разные стороны, а после укусил за правую половинку и осторожно огладил. Выдавив смазку на пальцы, он медленно провел между ягодиц и обвел анус несколько раз, дожидаясь пока Сириус немного расслабиться. Несмотря на то, как долго он был один, руки все помнили, а податливый Блэк отзывался на каждое прикосновение. Он делал все достаточно медленно, давая Сириусу привыкнуть, а себе налюбоваться изгибом спины. Римус знал, что у него будет время по новой изучить расположение каждой родинки и татуировки, новой или старой. В его голове, кажется, до сих пор сохранилась их карта, и он мог бы воспроизвести их под закрытыми веками в любую секунду. Но видеть их наяву и иметь возможность каждую поцеловать, почти заставляла дрожать. Но он старался не отвлекаться, растягивая мягкие стенки и толкая пальцы глубже. Сириус был тихим, он судорожно вздыхал и сдерживал голос, словно кто-то мог их услышать или ворваться прямо в спальню. Вздрагивал, выгибался от каждого движения, а невозможность смотреть на Римуса слишком быстро начала казаться пыткой, как и сама поза. – Римус… – Мммм… – Римус прошелся поцелуями по его пояснице, чуть прикусывая кожу вокруг одной из родинок, и двинул пальцами, проходясь по простате. – Хочу видеть твое лицо. – Сириус повернул голову, пытаясь убрать растрепавшиеся волосы с глаз. – Тогда развернись. Римус отстранился, вытаскивая пальцы. Он так увлекся в попытках доставить ему удовольствие, что почти забыл о самом себе. Сириусу не нужно было повторять дважды, он перевернулся на спину, раздвигая ноги и обхватив Римуса за талию, потянул к себе. Люпин подчинился, склонился к нему, опершись руками по обе стороны от его головы, и тут же прильнул к губам с поцелуями. Оторвавшись от губ Римус выпрямился, оглаживая его грудь и талию, устроившись удобнее меж разведенных ног, прижимаясь кожа к коже. Сириус вскинул бедра, притираясь к нему сильнее, не собираясь давать времени на раскачку. Римус осторожно толкнулся внутрь, медленно двигая бедрами. Сириус почти подавился воздухом, все внутри обожгло, и он не думал, что спустя двенадцать лет секс будет ощущаться, как в первый раз. Он схватился за предплечья Римуса, останавливая его, давая себе вздохнуть, привыкнуть к распирающему члену внутри. Ему хотелось каждой клеточной осознать, что он свободен и полностью отдается в любимые руки. Римус не торопился, он осыпал поцелуями шею, нежно покусывал ключицы и сжимал в пальцах соски, отвлекая. Блэк сам двинул бедрами, прижимаясь плотнее и давая беззвучное разрешение, разжал ладони на плечах. Римус ещё несколько раз двинул бедрами достаточно медленно, словно старался растянуть и распробовать момент, а после ускорил темп, вбивая внутрь, теряясь в ощущениях. Сириус был реален, и голова от этого кружилась только сильнее. Он постанывал с вздохами, придерживал его одной рукой за бедро и медленно поглаживал самого себя. – Подожди. – Сириус впился в его кожу сильнее, заставляя замедлиться. – Что случилось? –Римус склонился к его лиц, тяжело дыша. – Эта поза… у меня нога затекла… давай я тебя оседлаю. Римус едва сдержал смешок, но секс действительно мог быть выматывающим, они уже не были подростками. Поэтому он послушно лег на спину, пока Сириус пальцами пытался размять себе икру, а ещё не растерять в этот момент запал. Но то, как Сириус словно оседлал его бедра и опустился на член, лишь немного помогая себе рукой, тут же настраивало на нужный лад. Сириус уверенно двинул бедрами, уперся ладонями по обе стороны от его головы и склонился, чтобы не пропустить ни одного поцелуя. Движения выходили рваными, то слишком медленными то через-чур быстрыми, но этого было достаточно. Римус вскоре кончил, сжав чужие ягодицы в пальцах и застонав. Сириус прижался к нему всем телом, ещё какое-то-то время, двигаясь, пока между ними не стало достаточно мокро, и он не впился в чужую шею зубами, сдерживая стон. Сириус нехотя скатился с него и не дав ничего сделать, притянул к себе в объятия, почти тут же проваливаясь в сон. Слишком много событий для одного дня, после того, последние двенадцать лет проходят по одному расписанию. Римусу же какое-то время уснуть не удавалось вовсе, он гладил Сириуса по голове, прижимал его к себе и где-то совсем в глубине души боялся, что он вот-вот откроет глаза, а Сириус исчезнет. Поэтому уснуть он смог только под утро. _________________________________________________________________________ У Римуса меньше через неделю должен начаться большой концертный тур. Он планировал объехать всю Европу, слетать за океан и выступить там на самых крупных площадках. Он планировал снова загнать себя работой, отдавать себя зрителям без остатка и вернуться домой через несколько месяцев. Выжатым, уставшим, но немного счастливым и совершенно без мыслей. Но сейчас он смотрит на рассыпанные по подушке черные волосы, бледную спину и шею покрытую засосами. И ему никуда не хочется. Он придвигается ближе, целуя плечо, вжимается носом между лопаток и ему плевать на остальных людей, потерянное время на подготовку, потраченные деньги. Ещё недавно он радовался полным перепродажам в большинстве городов, а сейчас он пробегает пальцами между чернильными узорами на чужой руке и его совсем не беспокоят убытки. Сириус рядом ворочается и переворачивается, чтобы оказаться с Римусом лицом к лицу и сонно моргает, а после расплывается в улыбке и тянется за медленным поцелуем. Смакует им и прижимается ближе, пытаясь перебраться верхом, но только закидывает ногу. А после укладывается рядом, прижимаясь и удовлетворенно вздыхая, почти сразу проваливаясь в сон. Римус перебирает жестковатые пряди и чувствует себя счастливее, чем в любой из дней за прошедшие двенадцать лет. Он прижимает Сириуса ближе, утыкаясь носом в макушку и точно уверен, что должен отметить тур. Потому что оставить его сразу после того, как они воссоединились – бесчеловечно, а таскать его за собой будет слишком травматичным, для человека, что так долго пробыл в изоляции. Менеджер не поливает его грязью и не истерично кричит в трубку, только потому, что у них хорошие отношения. Но Римус уверен, что это именно то, что она хочет сделать. Отменить тур меньше чем за неделю с распроданными почти во всех городах билетами, частично оплаченными площадками. Да именно в эту секунду она точно его ненавидит, но вида даже в голосе не подает. Римус сам пишет текст с извинениями для сайта и оставляет всю остальную работу на свою команду. Потому что проснувшийся Сириус стоит в дверях, уперев руки в бока. Это его третий день после освобождения и прошлые два они только и делали, что валялись, вспоминали прошлое и целовались как безумные, с редкими перерывами на перекус и сон. – Куда ты сбежал? – Звонил по делам. – Римус откладывает телефон на стол и окидывает Сириуса взглядом, тот стоит в одних трусах и смущенным себя не чувствует. – По каким делам? – Отменил гастрольный тур. – Римус жмет плечами и поднимается со своего места, подходя к нему.– Кофе? – Да, пожалуй… – Сириус кивает, теряясь в мыслях, когда Римус оказывается рядом и тут же тянется обнять. Только после осознавая сказанные слова. – Что ты сделал?! – Отменил тур. – Римус утыкается носом в его макушку. – Я не оставлю тебя на растерзание брату и с собой не потащу, потому что это не то, что тебе нужно сразу после изоляции. Поэтому да. Я отменил тур, к которому готовился довольно долго. – Ты… – Сириус вскидывает голову, заглядывая в чужие глаза. – Ты сумасшедший. А как же убытки? Проблемы? Разъяренные фанаты? – Все решаемо, фанаты потерпят. – Римус осторожно целует его, и Сириус тут же отвечает, словно не пытался пару секунд назад, призвать к его голосу разума. – Ладно, как скажете мистер… – Сириус сдается и в глубине души он рад такому исходу, но показывать это точно никак не собирается. Он выпускает Римуса вперед и сам шагает следом. – Мистер отличная задница. – Отличная задница? – Римус смеется, пока достает кофе, молоко и включает кофемашину. – Очень даже. – Сириус подходит к нему и укладывает ладони на ягодицы. – Отличная же. А главное мне не нужно больше фантазировать, я могу подойти и потрогать в любой момент. До сих пор не верится, что это возможно. – Я тоже до сих пор не верю, что ты здесь. – Римус смотрит на него через плечо и тянется за быстрым поцелуем, который тут же получает. – Но я в полном восторге. – Я тоже. – Сириус целует его в плечо и трется лбом, а после отходит, устраиваясь за столом. – У тебя милая квартира, я не говорил? Не многовато комнат для одного? – У меня их всего три. – Балкон настолько большой, что почти четвертая. – Сириус обнял коленку. – Ну, по факту я пользуюсь двумя. Спальней и студией. – Римус улыбается и поворачивается к нему, опираясь спиной о стойку. – И балконом, потому что курю и не хочу, чтобы в комнатах было дымно. Хотя я так часто в разъездах… – Он смотрит на Сириуса и трет ладони друг о друга. – Наверное, когда я покупал квартиру, то предполагал, что если я буду с кем-то впоследствии жить, для каждого нужно отдельное пространство. – Покупая квартиру… Ты думал о жизни, с кем-то? – Сириус изгибает бровь, явно не так истолковывая его слова. – С тобой. Я думал о жизни с тобой, Бродяга. Надеялся, что однажды ты выйдешь. Твой срок однажды бы закончился. – Римус шагает к нему и берет его щеки в ладони. – Я ждал тебя двенадцать лет и прождал бы ещё столько же. О жизни с кем ещё я мог думать? – Вдруг бы ты встретил кого-то. – Сириус выглядел, как побитая собака, но из рук вырваться не пытался. – Более успешного, не судимого… красивого… – Сириус Блэк, заткнись. – Римус наклонился, кусая его за губу. – Знаешь, если бы от чувств можно было так легко избавиться. Сколько бы хуйни ты не наворотил, я люблю тебя. И я не знаю, что должно произойти, чтобы это изменилось. – Я люблю тебя. – Сириус подался вперед, обнимая его, с удовольствием смакуя каждую букву. Вместе с кофе они делят медленные поцелуи и сидят на кухне долгих пару часов, пока Сириус не начинает жаловаться на жесткость стульев. Тогда они снова перебираются в спальню, где проводят почти весь день. Они смотрят фильмы, которые Сириус пропустил и то бросаются в обсуждения, то просто молчат, поглаживая друг другу ладони и прижимаясь плечами. _________________________________________________________________________ – Мне понравилось, про влюбленного волка. Луни, откуда они узнали, что ты волчонок? – Сириус сделал затяжку, медленно выпуская дым и разглядывая сквозь его завесу город. – У меня говорящая фамилия. Римус отбросил телефон на подушку, он вслух зачитывал сообщения с какого-то форума, где люди обсуждали отмену концерта. С самого утра их скинула агент, чтобы держать его в тонусе. А так же завалила вопросами, когда он планирует показаться в мир и напомнила о благотворительном концерте, через месяц на котором он обязан быть. Все это Римус благополучно проигнорировал, потому что он не имел ни малейшего понятия, когда он выйдет в мир, потому что его мир стоял на балконе голышом и курил. Римус окинул Сириуса взглядом, закусив кончик большого пальца. Прошло двенадцать лет и то, что они находились так близко друг к другу, все ещё казалось сном или иллюзией. Моргни лишний раз и он растает, вместе с рассветной дымкой. Он поднялся с кровати и подошел к Сириусу, заключая его в объятия и осыпая поцелуями плечо и изгиб шеи. Они уже больше недели не выходили из дома, заказывали продукты, целовались и наверстывали то, что упустили. И Римусу всего этого казалось мало: прикосновений, поцелуев, разговоров. Он никогда не был жадным до близости или собственником, всегда заботился о чужом комфорте, но сейчас ему было плевать. С Сириусом хотелось сплавиться в один организм и никогда больше не расставаться. – Говорящая, но все ещё не двойная. – Сириус затушил окурок в пепельнице и сплел с ним пальцы, подставляя шею под касания. – Твой брат не одобрит наш брак. – Римус обвел языком мочку его уха, за двенадцать лет на нем даже следа не осталось от когда-то бывшего там прокола. – Да насрать мне на мнение Регулуса. Он будет недоволен абсолютно всему. – Сириус развернулся в объятиях и обнял Римуса за шею. – Если ты думаешь, что я от тебя отлипну, то ты ошибаешься. – Ты итак с меня не слазишь. – Римус чуть склонился, целуя его в уголок губ. – О, не то чтобы ты слишком активно сопротивлялся! Сириус хохотнул, зарываясь в русые вихры на затылке и утягивая очередной поцелуй. За двенадцать лет мир слишком изменился, и ему ещё предстояло ко многому адаптироваться. Он начал с адаптации к человеческому теплу. И отлипать друг от друга почти не получалось. Их прервал настойчивый звонок в дверь. Римус вскинул голову, а Сириус только настойчивее стал осыпать поцелуями его подбородок и шею. – Мы кого-то ждём? – Сириус обвел языком лиловый синяк на ключице. – Нет… – Доставка? – Курьер был вчера. – Римус повел ладонями по его плечам. – Тогда открывать дверь необязательно. – Обязательно… – Вдруг это продажники? Или мошенники… – Сириус оторвался от своего занятия все же посмотрев на слегка напрягшегося Римуса. – Никто давно не ходит по домам с продажами, Сири. Скорее всего, это твой брат. – Римус нехотя отпустил его и пошел в спальню, чтобы надеть штаны и футболку. – Советую тебе одеться. – Если это Реджи, я бы не открывал дверь. – Сириус послушно пошел следом, натягивая штаны. Римус, покачал головой и пошел к двери. Тут же убеждаясь, что он прав, это был Регулус и ещё пара человек в строгих костюмах, скорее всего адвокаты Блэков. – Я уже начал думать, что вы настолько слиплись, что дойти до двери для вас непосильная задача. – Регулус прошел в дом, словно бывал здесь много раз. Его свита одарила Римуса короткими приветствиями и пошла следом. – Здравствуй, мой братец-уголовник. – Ты ко всем так врываешься? А если бы я был голый? – Сириус сел на кровать, сложив ноги по-турецки. – И кого из других мужчин в комнате, ты бы удивил своим членом? Ну, Римус наверное не смог бы связно разговаривать. Хотя я дал вам время обвыкнуться. – Регулус сел в кресло, на секунду задумываясь. – А теперь о серьёзном. Мы подготовили бумаги, с которыми вы оба должны ознакомиться и подписать. Римус у нас медийная личность и ты знаком с процедурами и договорами о неразглашении. Вся информация о судимости Сириуса это то, что не должно нигде и ни при каких обстоятельствах обсуждаться. – И никаких шуток про тюрьму? – Сириус усмехнулся. – Никаких шуток. Ты уже однажды дошутился на двенадцать лет. Римус ты уже купил ему поводок? – Регулус перевел взгляд на Римуса, который так и замер в дверях, почему-то чувствуя себя неуютно в собственной спальне. – Не было причин, мы ещё не выходили на прогулку. – Римус улыбнулся и все же прошел в комнату, устроившись рядом с Сириусом, и тут же получил от него тычок в бок. – Поводок да? – Сириус прищурил глаза. – Только концерты отменил. – Регулус явно был прекрасно осведомлен о ситуации Римуса, он всегда знал больше, чем показывал. – Не боишься финансовых потерь? – Как-нибудь переживу. – Римус пожал плечами, ему не очень хотелось обсуждать свои финансы с Регулусом, к тому же в присутствии его адвокатов. – Ладно. Продолжим. – Реджи махнул рукой и посмотрел на мужчин позади себя, словно без слов давал им указания. – Несмотря на то, что я сейчас управляю всеми активами семьи, компаниями, да и в принципи всем, Сириус все так же остается полноправным Блэком. У тебя есть личный счёт, который никто не трогал пока ты сидел, на него капали проценты и прибыль от дочерних организаций. В общем, ты вышел в мир не с голой жопой, как мог бы. Точная сумма есть в документах. – Удивлен, что маменька не оставила меня с голой жопой. – Сириус оперся на руки. – Как бы она показательно тебя не ненавидела, ты все же был её старшим сыном. – Регулус потер висок. – Прости, Римус, ты, конечно, душка, но тебя она ненавидела по настоящему. – Мог бы не уточнять… я всегда об этом знал. – Римус поморщился, он помнил её ледяной взгляд. Так же, как и её острые слова в полицейском участке, что она бросила в него, словно куски разбитого стекла. – Прости, что напомнил. – Регулус закусил костяшку пальца, и в его обычно непроницаемом лице промелькнула тень сожаления, но он быстро вернул себе привычную холодность. – Ещё я также надеюсь, что когда Сириус перестанет быть аборигеном, то ты вольешься в дела семьи. И самое главное, не твори глупостей. – Ты отчитываешь меня, словно я младший… – Ты всегда вел себя безрассудно. – Конечно, ты же был слишком покладистый маменькин сыночек. – Сириус подался вперёд. – Да, только ты у нас сел в тюрьму на двенадцать лет, а я все это время работал, а после смерти матери делал это и вовсе один, хотя было столько желающих разорвать на части и присвоить все наши накопления. Поэтому не делай глупостей, Сириус. Я надеюсь на твою помощь в будущем. А не только опустошение счетов. Сириус хотел огрызнуться и продолжить перепалку, но Римус стиснул его колено пальцами, без слов останавливая от ненужного выпада. И он лишь фыркнул в ответ, скрестив руки на груди. Пока они разговаривали, оба адвоката вытащили из своих портфелей кипу бумаг и когда препирательства утихли, вручили их Сириусу и Римус. Стопка на коленях Сириуса оказалась больше и мощнее, как минимум, потому что помимо всяких договоров о секретности и неразглашении, там были данные о счетах, документы, карты и прочие важные бумаги, которые тому предстояло прочитать и подписать. – Судя по всему, это займет достаточно времени, – Римус посмотрел на гостей. – Чай, кофе? – О, спасибо за гостеприимство. Чай, зеленый. – Регулус достал из кармана телефон, кажется, даже сейчас решая какие-то вопросы. Римус отложил свои бумаги и поднялся, после чего посмотрел на адвокатов, которые в своих дорогих костюмах, так и стояли позади Регулуса, уж чересчур выказывая свою преданность. Но когда поняли, что вопрос касался и их, то высказали, свое желание о кофе. Люпин же указал им на софу, на которой хватало место для них, после чего ушел на кухню. Он, конечно, ожидал появление Регулуса, но не думал, что тот всколыхнет неприятные воспоминания. Его можно было понять, ведь повзрослеть пришлось довольно быстро, и в его мире не было места сочувствию, когда кругом враги и те, кто хочет потопить. Но Римусу казалось, что он нуждался в том, кому сможет довериться и на чье плечо опереться, поэтому закрывал глаза на грубости. Изучение и подписание бумаг заняло почти половину дня, что они успел сделать перерыв на ланч и несколько перерывов на обмен колкостями между Регулусом и Сириусом, потому что младший брат требовал изучить все пункты в договорах и не одобрял легкомысленное желание старшего подписать все не глядя. Когда с бумагами было покончено, Регулус вместе с адвокатами уехал, пообещав все же навестить их ещё, потому что «Сириус ты моя головная боль и не думай, что я оставлю тебя без присмотра». Помимо бумаг, документов и карт, Регулус также вручил брату новенький смартфон, чтобы он обучался и был на связи не только через Римуса. _________________________________________________________________________ Римусу давно не чувствовал такого прилива вдохновения от того, что он счастлив. Он привык выводить в текстах свою боль, разочарование. Он буквально рыдал в своих песнях, и это давало ему хоть немного успокоения и возможность разделить свои чувства с сотней других людей, что могли испытывать что-то подобное. Но за все эти дни проведенные вместе с Сириусом он чувствовал себя счастливым, как никогда. В это утро он чувствовал полное удовлетворение и строчки бурлили под кожей, словно, если он не перенесет их на бумагу, они проступят прямо на кончиках пальцев или распишут всю его спину. Стихи складывались слишком легко, поэтому он с трудом дождался пробужения Сириуса, чтобы начать подбирать к ним мелодию. – Играешь с самого утра? – Сириус прошел в кабинет, зевая. – Соскучился по гитаре? – А? Римус поправил очки и оторвался от своих записей, он сидел немного скрючившись, обняв гитару и сразу возникал вопрос было ли ему вообще удобно. – Ты давно так сидишь? – Сириус подошел к нему, погладив по плечам. – Ну… как только проснулся. – Римус выпрямился и прижался плечом к нему. – Я написал песню… осталось подобрать мелодию. – Что-то меняется, а Люпин, свернувшийся креветкой, пока пишет стихи – Нет. – Сириус склонился, целуя его в макушку. – Кофе? – Да, было бы чудесно. – Римус кивнул, снова склонившись к гитаре и перебирая аккорды. Сириус улыбнулся, ещё раз потрепал мягкие кудри и вышел, чтобы приготовить кофе. Кофемашина была одной из первых, что он освоил, потому что к хорошему привыкаешь быстро, а доставать своими просьбами Люпина не хотелось, особенно, когда он работал. С освоением смартфона все ещё были определенные проблемы, но, что Сириусу совершенно точно пришлось по душе, так это возможность фотографировать. Поэтому его галерея пополнилась фотографиями Римуса чуть ли не ежедневно, и он отказывался показывать ему результаты. Сириус вернулся в кабинет с двумя кружками кофе, как раз в тот момент, когда Римус пел. Новая песня даже в сыром виде уже отличалась по звучанию от всего, что он писал раньше. Немного напоминала о том, что он писал, когда они учились в университете, когда у них все было хорошо, хотелось только добавить бас, и барабаны, и она точно обещала стать хитом. – Вау… звучит, как глоток свежего воздуха. – Сириус поставил для него кружку на стол и с удовольствием подметил алеющие кончики ушей. Римус всегда немного стеснялся, когда кто-то слышал его первые наработки. – Думаешь? – Да. Ещё добавить ударных, бас и будет конфетка. – Мне кажется, чего-то ещё не хватает… помимо инструментов. – Римус отставил гитару и взял в руки кружку с кофе. – Рычания. – Сириус подтянул стул, устраиваясь рядом с ним. – Что? Рычания? – Римус изогнул бровь, смотря на него – Да… твоего чудесного рычания, волчонок. Римус снова поставил кружку на стол и наклонился к нему, повел носом по виску и издал тихий рык. – Такого рычания? – шепнул Люпин, опустившись к мочке его уха, и обвел языком, посасывая, опускаясь поцелуями к шее. – Д-да. – Сириус выпрямился, подставляя шею под нежные прикосновения. – То что надо. Но я вижу у тебя ещё наброски, ты не остановился на одном стихе? – Сегодня какое-то утро… наполненное вдохновением. – Римус отклонился, раздвигая листы на столе. – Набросал все, что пришло в голову. Что-то может так и останется черновиком. Но думаю, что смогу вытащить пару отличных вещей. – Значит, не жалеешь, что отменил концерты? – Я ни минуты и не жалел. – Римус окинул его таким взглядом, словно Сириус сморозил ужасную глупость. – Что ж я не планирую тебя куда-либо отпускать. – Сириус самодовольно улыбнулся, расслабляясь в кресле, если тень вины и была в глазах, то от нее не осталось и следа. – Ну, мне придется выступить на парочке концертов, они не сольные, там сборище разных групп, просто мероприятия давно запланированы, отказаться от них не могу. – Даже если заболел? – Только если тебя ровно в этот день не оперируют, это не отговорка. – Римус пожал плечами. – Ты можешь пойти со мной, я протащу тебя в закулисье, побудешь в моей гримерке и уедем также, что тебя никто не увидит. – Римус… – Сириус положил ладонь ему на колено. – Я не боюсь, что меня увидят. Я готов хоть везде писать и говорить, что мы вместе. – Я не в этом плане… Ты давно не был среди людей.… Будет шумно и это для тебя может быть очень утомительно. – Римус взял его за руку, тут же сплетая пальцы. – Мне бы все равно хотелось быть рядом. Римус улыбнулся и кивнул. Ему в принципе не нравилась мысль оставлять Сириуса в одиночестве. Хоть тот и говорил, что все будет в порядке, но иногда выражение как у брошенной собаки проявлялось в его лице. Иногда Римус слишком надолго закрывался в кабинете, пока решал какие-то вопросы из-за отмененного тура, и стоило ему вернуться в комнату, он видел, как Сириус мгновенно преображается, будь у него хвост он бы бил им по полу. _________________________________________________________________________ Сириус морально готовился к встрече с большим количеством людей вокруг, к шуму, музыке, движухе. Специально посмотрел какие-то отрывки с концертов, доставал Римуса громкой музыкой. Ведь раньше он был душой компании, не пропускал ни одной вечеринки, а многие и сам устраивал. В их паре, скорее Люпин закрывался дома с книгой, а Сириус был готов провести в караоке всю ночь. Но после двенадцати лет в замкнутом пространстве, где твои редкие собеседники это некоторые охранники, книги и письма, что-то незаметно меняется. И как бы Сириус не храбрился, он растерялся ещё во время саундчека, когда вокруг были только другие артисты и всяческий персонал. Поэтому с радостью согласился остаться в гримерке, пока Римус подготовится и настроится перед выступлением. В маленьком помещении ему даже стало чуть легче, не смотря на фоновый шум и чужие запахи, оказаться в замкнутом пространстве сейчас был, словно глотнуть воздуха. Последнее чего ему хотелось показывать Люпину подкатывающую панику и волновать его перед выступлением, поэтому он вспоминал все возможные техники, чтобы стабилизироваться. – Как ты? – Римус сел перед ним на корточки и взял его ладони в свои. – Не ожидал, что меня смутит большое количество людей. – Сириус улыбнулся, слегка расслабляясь. – Видимо, нам стоило чаще выбираться на прогулки за весь предыдущий месяц. После суда ты ведь нигде и не был. – Не драматизируй, Луни. Все в порядке. Кто из нас раньше был заводилой в компании? – Уж точно не я. – Римус щекой прижался к его ладоням. – Это сейчас мне приходится общаться с куда большим количеством людей, чем мне хочется. – Вот именно. А в душе ты все тот же Лунатик, что любит книги и писать стихи, больше, чем людей. – Сириус склонился, целуя его в макушку. – Так что все в порядке. Мне просто нужно достать того Бродягу, каким я был, до всех этих событий. И все супер, не волнуйся. – Ладно. После концерта будет пресс-конференция, нужно объяснить ситуацию с туром и поотвечать на вопросы. Если что подождешь меня здесь, ну или можешь поприсутствовать, но… – Но никаких выпрыгиваний в кадр. Я помню, пирожок. Тихо постою в углу, посмущаю тебя одним присутствием. Кто обратит внимание на человека в черном, как все секьюрити и работники сцены. Римус кивнул и выпрямился. Какое-то время они просидели в тишине, смотря друг на друга. Пока Люпин все же не оторвался, кажется, убедившись, что с Сириусом все в порядке и стал готовиться к выступлению. Римус предлагал Сириусу пойти на VIP места или балкон, который был выделен для специальных гостей, но он отказался. Здраво рассудив, что если его накроет паника там - это будет куда хуже, чем, если он останется за кулисами в относительной близости к Люпину. К тому же он быстро нашел язык с менеджером, которая поначалу смотрела на него недовольно, но хватило пары шуток, и она оттаяла. Сириус всегда поддерживал Римуса в творчестве. Он с удовольствием читал те крохи, что Люпин поначалу показывал – стихи, короткие рассказы, милые зарисовки. Именно он настоял на том, чтобы они вместе пошли на уроки игры на гитаре. Потом помогал сочинять мелодии и всячески заставлял его раскрыть свой потенциал миру, а не прятать его в своем письменном столе, потому что искренне верил, что нужен лишь небольшой толчок. И видя сейчас Римуса на сцене, слыша, как на его появление взревела толпа. Сириус думал, что в юности, хоть что-то делал правильно. К середине второй песни паника, которую он все это время старался затолкать в дальний угол, все же подкралась к горлу, и он забился в самый дальний угол, пытаясь привести мысли в порядок. Все плыло, кружилось, а сердце билось где-то в горле и на секунду даже показалось что он вот вот умрёт. Он зажмурился, а все звуки отрезало. Открой глаза и вот ты снова в темной промозглой одиночке, из которой не выбраться. – Все хорошо, Сириус… я рядом. Мягкий голос пробивался, словно, сквозь слой ваты. И Сириусу потребовалось ещё несколько долгих мгновений, чтобы осознать себя и где он находился. Его окутал знакомый запах, мягкие прикосновения и каждый вздох, больше не сдавливал грудь. Римус обнимал его, прижимая к себе, и осторожно поглаживал по спине. Какое-то время они так и стояли, в темноте кулис и обнимались, словно мира больше не существовало. Пока к ним кто-то не подошел с напоминанием об обещанной автограф-сессии. Оставшаяся часть вечера показалась Сириусу невозможно долгой. Он прятал лицо за козырьком и ходил среди работников мероприятия, бросая ехидные улыбочки в сторону Римуса, пока тот фотографировался с фанатами и отвечал на вопросы репортеров. И когда все наконец-то закончилось, Блэк чувствовал себя выжатым и растоптанным лимоном, что даже уснул в машине, пока они добирались домой. Мысль Люпина, о том, что запираться в квартире на полтора месяца было не самой рациональной идеей, больше не казалась бредовой. И он планировал изучить места и заведения рядом с квартирой Римуса. Да и вообще чаще устраивать прогулки по городу. Потому что не только они изменились за двенадцать лет, но и город. ________________________________________________________________________ Они честно пытались соблюдать все возможные меры, чтобы не привлекать к себе внимание. Старались не сильно светить лицами, но уже после их третьей прогулке, на каком-то из новостных сайтов появилась статейка с громким заголовком – «КТО ЭТО? ДРУГ? ПАРЕНЬ?» и несколько фотографий с их прогулки и обеда в кафе. Римус морально готовился к тому, что это начнется, но все равно морщил нос, когда одно издание повторяло за другим, а Сириуса это смешило до коликов. – ДРУГ?! ПАРЕНЬ?! РИМУС ЛЮПИН ЗАМЕЧЕН В КОМПАНИИ НЕЗНАКОМЦА! – Сириус, хохоча, перевернулся на живот. – Что, что, а вот пресса и журналисты не меняются. Так кто я тебе Римус Люпин? – он игриво пихнул Римуса в бок, отрывая взгляд от телефона. Римус поджал губы, стараясь сосредоточить все свое внимание на фильме, который они смотрели, хотя потерял нить сюжета ещё двадцать минут назад. Именно тогда Сириус наткнулся на статью и стал зачитывать её с выражением заправского ведущего на радио. – Вы не хотите дать интервью? – Сириус поднес смартфон к губам на манер микрофона. – Кто этот загадочный незнакомец в кожаной куртке?! Старый друг? – Прекрати, Сириус. – Римус перевел на него взгляд, всем видом показывая, что не настроен на веселье. – Вы уходите от ответа? – Сириус же напротив планировал продолжать, он снова подобрался и придвинулся к Римусу ближе, заглядывая в лицо. – Вам есть что скрывать? Может вы тайно обвенчались? – Вы что видите на мне кольцо? – Римус приблизился к импровизированному микрофону. – Я не даю комментарии о своей личной жизни и впредь не намерен. – А если ваш муж окажется болтливым и все всем расскажет? – То получит по жопе. – Римус перехватил его запястье. – Причем от своего младшего брата раньше, чем от меня. – Ой, напугал. – Сириус закатил глаза, отвлекаясь от своей забавы, и подался вперед, коротко целуя Римуса в губы. – Я совсем не против, получить от тебя по жопе. – Вряд ли ты хочешь этого от Реджи. – Римус погладил его по руке. – Я не боюсь Реджи. Он показательный бука, но, что он мне сделает. Я такой же полноправный Блэк. Поворчит, да успокоится. К тому же я не собираюсь всегда быть в тени и скрываться тоже не буду. – Я знаю. – Римус кивнул. – Ты и раньше не особенно скрывался, хотя раньше куда чаще можно было нарваться на… неодобрение. – Давай будем откровенны, можно было нарваться на пиздец. Сколько драк было в свое время. – Сириус отбросил телефон и перебрался к Римусу под руку. – О скольких я не знал? – Римус прижал его к себе, потеревшись носом о висок. – Ммммм. Многих… – Сириус виновато улыбнулся. – Не волнуйся, ничего серьезного не было, часто мы решали конфликты разговорами. Но однажды я растянул связки на руке не, потому что упал… – он высунул кончик языка, а чтобы не получить порцию запоздалых нравоучений решил перевести тему. – Кстати, а какое сейчас отношение к геям? Римус стиснул пальцами переносицу, сдерживаясь от возмущения. Он догадывался о многом: драках, травмах, грубых разговорах с теми, кто высказывался о них. Впрочем, Сириус никогда и не скрывал, что он будет готов рвать кадыки и языки, если кто-то попытается высказать свое «фи». И сейчас было совершенно бесполезно, читать нотации, что плохо, а что хорошо. – Сейчас… все спокойно. Ну, гомофобы никуда не делись, они все так же существуют. Но права у геев такие же, как у гетеро. Нет запрета на службу в армии, гонений, карательной медицины… можно даже жениться. – Что? – Сириус встрепенулся и завертелся в объятиях. – То есть вот так просто? Пойти и заключить брак?! – Да... – Римус выгнул бровь, пытаясь удержать его на месте. – Оооо… мы должны пожениться. Официально и так тихо, чтобы не одна мразь об этом не узнала. – Это предложение? – Да! ДА! Да, мой Лунный пирожок! – Сириус схватил его за щеки, он выглядел настолько взбудораженным и счастливым, что Римусу не хотелось пререкаться. К тому же он не собирался больше никогда с ним расставаться. – Хорошо. – Римус кивнул. – Кого пригласим? – Никого… будем только ты и я. Купим кольца, обручимся, выпьем шампанского, возьмем еды на вынос. А потом устроим первую брачную ночь с лепестками роз на подушках. – Да ты романтик. – Римус усмехнулся и подался вперёд, чтобы его поцеловать. – Но тебе придётся все рассказать брату. – Зануда. – Сириус высунул язык, лизнул его в губы и стал спускаться поцелуями по шее. – Ладно, мы скажем ему, но после того, как ты в официальных документах станешь моим мужем. Римус кивнул, полностью соглашаясь с ним, и задрал голову, подставляясь под поцелуи, пока Сириус, обновляя следы засосов. Они оба ещё со времен института славились своей странной тягой к меткам, но их это всегда устраивало. Через несколько дней они нашли место в другом городе, чтобы не привлекать лишнего внимания, потратили несколько часов в ювелирном, чтобы подобрать кольца. А после тихо, без каких-либо церемоний и с сохранением в секрете личностей для общественности заключили брак. Римус не планировал прятать Сириуса от всего мира или скрывать характер их отношений, он становился слишком слабым рядом с ним. Всегда хотелось прикосновений, поцелуев, любого контакта кожа к коже и он бы точно не смог сдерживать себя на людях. Он даже в машине, то и дело тянулся положить Сириусу руку на колено или взять его руку в свою. Хотя обычно не позволял себе быть беспечным на дороге. Но Сириус всегда притягивал и будоражил внутри, что-то звериное. И даже спустя все эти годы, казалось, что им снова по семнадцать, и они говорят о свадьбе в шутку, когда покупают самые дешевые парные кольца. Регулус оказывается, предсказуемо, недоволен и устраивает Сириусу целую лекцию о его беспечности, и даже забирает его на несколько дней, чтобы с головой окунуть в работу и показать, что фамилия Блэк накладывает на него обязательства, и он не может вот так просто делать что хочет. И возможно в этом и есть просчет Регулуса, потому что Сириус всегда делал то, что хотел. И пока заголовки в газетах с каждым разом все желтушнее: «Неужели кто-то растопил плачущее сердце Волка?!», «Волк больше не одинок», «РИМУС ЛЮПИН ГЕЙ?!» из-за которых Римус даже немного злится, потому что кому какое дело какая у него ориентация, если люди видят в его песнях свое отражение, то это главное, а все остальное шелуха. Он даже хотел отложить выпуск новых песен, но все же решил, что не может их больше прятать, ведь они были полностью готовы. Сириус же в это время выкупает лейбл, под которым Римус всё это время записывался и теперь семье Блэк принадлежит его студия, лейбл и все когда-либо выпущенные и планируемые песни Римуса Люпина. Регулус влетел в их квартиру, как ураган готовый сносить все на своем пути. Конечно, от него не укрылась столь «большая» покупка. И он готов был открутить брату голову, но Сириус с совершенно спокойным видом подтвердил то, что сделал и извиняться не собирался, да и виноватым совершенно не выглядел. – ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?! – Римус и Регулус звучат почти в унисон, пока Сириус с самым спокойным видом наливает себе чай. – Это свадебный подарок. Незачем так кричать. Это отличное вложение и сулит нашей семье только прибыль. – Ты хоть понимаешь что сделал?! ТЫ выкинул миллионы на какую-то чушь! Ты уроки финансовой грамотности прогуливал?! Свадебный подарок это новая машина, а не чертова звукозаписывающая студия и целый лейбл. – О, не надорвись, братец. Я все уяснил, я должен быть полезен семье, работать и бла-бла-бла. Но хочешь ты того или нет, против, ли ты, этого или как бы в тебе не кипели твои задатки бизнесмена и не горела жопа, я это сделал. И ни капельки, слышишь, ни капельки НЕ ЖАЛЕЮ! Сейчас Римус выпускает новый мини-альбом и знаешь какие охваты его слушателей? Даже не представляешь.Это не было бесполезно и будет приносить тебе прибыль за которую ты так трясешься. – Мы не занимаемся музыкой! – Не унимался Регулус, почти рыча. Римус же вжался в углу, ему не хотелось вступать в очередной спор братьев, а ещё его слегка трясло от слов о подарке и такой сильной веры в то, что он делает. – Теперь занимаемся. Голос моего мужа принадлежит мне, не только в спальне, но и на каждой чертовой пластинке. Ты все равно ничего не поменяешь, так что смирись Реджи. Расслабь булки и иди ворочай свои миллиарды. Регулус смотрит на брата, так словно прямо сейчас прожжет в нем дыру, но дальше перепалку не продолжает. Он кидает такой же взгляд на Римуса, что тот почти чувствует ожог на груди, а после все же уходит. Оставляя их наедине. – Знаешь, ты сумасшедший. – Римус качает головой, стараясь не показать, что чувствует себя как маленькая фанатка и готов визжать. Не то от этого собственнического уверенного тона, не то от того, что Сириус для него сделал. – Может быть, немного. – Сириус играет бровями. – Кто тут альфа, а волчонок? – В альфы метишь? – Римус подступает к нему, поглаживая по волосам. – А разве нет? – Сириус подставляется под ласковые прикосновения, словно щеночек. – Раз мой голос теперь твой… я простону твое имя погромче и поглажу за ушком. – Римус наклонился, целуя его в губы. – А сейчас, мой важный бизнесмен, мне нужно ехать на встречу к менеджеру, которая видимо, расскажет мне о том, что какой-то Сириус Блэк все купил. – Главное не откладывайте выпуск альбома, он должен всех порвать. – Сириус расплылся в улыбке. – Можешь невзначай сказать ей, что ты теперь Люпин-Блэк и все вопросы отпадут. – Давай я выпрыгну перед ней из шкафа чуть позже. – Ка-а-а-к скажешь детка. – Сириус игриво шлепнул его по бедру, выпуская из объятий. И Римус уходит на ватных ногах, потому что Сириус не советовался с ним, он даже не преподнес это с помпой как мог. Он все это время молчал и просто сделал то, что хотел. И это слегка кружило голову. Сириус, конечно, всегда славился своей импульсивностью и что греха таить, импульсивные покупки были его неотъемлемой частью, даже тогда, когда мать отлучила его от семейных миллионов, он все равно умудрялся что-то выкинуть и потратить последние деньги на какую-то мелочь, которая ему просто понравилась. Но теперь это вышло на абсолютно новый уровень, и Римус думал, что ему нужно быть осторожнее в своих желаниях. Вряд ли Сириус начнет скупать все, что нравилось Римусу, но в своих словах точно стоило быть осторожнее. _________________________________________________________________________ – Ты знал, что родинки у тебя на спине складываются в созвездие Большого Пса? – Откуда я могу это знать? Я не изучаю свою спину часами. – Римус фыркает, удобнее устраивая голову на подушке. – Если соединить вот эти… – Сириус водит пальцами по его спине, соединяя одну коричневую точку с другой, а после с третьей, выводя звездный узор. – То получится созвездие. – С каких пор ты так хорошо разбираешься в созвездиях? – Вы посмотрите, какой грубиян! Вообще-то я всегда в них хорошо разбирался, у меня было «отлично» по астрономии. Ну, а ещё созвездие Сириуса я знаю слишком хорошо, так же как и все созвездия и звезды, в честь которых у нас в семье обожают давать имена. Мать заставляла их заучивать, а ты же знаешь какая она… если ей надо преподать урок. – Сириус прижимается щекой к его спине, продолжая поглаживать. – Так что я не только на твои веснушки засматривался на уроках… – Я знаю. – Римус выворачивает руку так чтобы коснуться его пальцев. – Получается, я носил Сириуса на своей спине, ещё до того, как мы познакомились… – Все было предрешено за нас давным-давно, Лунатик. – Сириус отодвигается, позволяя Римусу перевернуться на бок, и тут же обнимает его и получает ответные объятия. – Да? Вряд ли у тебя есть какая-то отметина, которую ты сможешь связать со мной. Так что это у меня все было решено. Что я влюблюсь в тебя, по уши. – Римус целует его в щеку. – Никто не мешает мне набить гору татуировок, в которых будешь только ты. – Это же навсегда… – Римус выпаливает первое, что приходит в голову, мама всегда говорила, что татуировки уродуют и чтобы он не смел даже думать, о подобном. – И что? Ты тоже навсегда, Римус. – Сириус хохочет и толкает его в грудь, заставляя перекатиться, а после садиться верхом. – Или ты думаешь иначе?! Хочешь меня бросить?! – Он замахивается, но они только сцепляются ладонями. – Никогда. Это я скорее надоем тебе со своей заурядностью и стишками. – Я люблю твои стишки! И рассказы! И вообще всё, что ты делаешь! Потому что в твоей золотой голове умещается столько идей. И даже, если ты перестанешь верить в свой успех, то я буду! Не смей обижать моего любимого автора! Я вообще-то жду сборник! – Сириус потянул его за руку, вцепляясь в нее зубами со всей силы, от чего Римус дергается и почти роняет его с себя. – Сириус! Больно! – Потому что нечего говорить херню о моем любимом авторе. Римус высвобождается из его хватки и начинает щекотать его под ребрами, и они снова переворачиваются, путаются в одеяле, щекочут друг друга, целуются. И перед ними открыты все дороги им всего по семнадцать, они молоды и готовы строить свой путь. Сириус просыпается с навернувшимися на глазах слезами. Это было так давно, но тепло разливается в груди, почти, как в тот самый раз. Римус спит рядом на животе, обнимая подушку, и даже в темноте Сириус может спокойно проследить пальцами по его спине звездный узор. Он медленно выцеловывает каждую точку и прижимается щекой к плечу. Им давно не семнадцать, но они снова вместе, женаты, Римус известный певец, выпускает сборники своих стихов, а Сириус свободен, в каждой его татуировке след Люпина, а под сердцем пару строк из его стихов. И он собирается быть с ним рядом каждую возможную минуту. _________________________________________________________________________ Новый EP взорвал чарты, количество прослушиваний и скачиваний с каждым днем росло в геометрической прогрессии. Новое звучание определенно пришлось публике по душе. Официальный аккаунт Римуса заваливали благодарностями и вопросами с новой силой. Всем хотелось узнать больше, и чтобы он вышел наконец-то на связь, потому что после отмены тура было всего одно выступление и теперь новый альбом и все только терялись в догадках какие планы у звезды дальше. Поэтому когда поступило предложение от Оливер Вуда, популярного музыкально блогера и журналиста, на интервью в прямом эфире, коллективно было решено не отказываться. Римусу нужно было посветить лицом, улыбаться в камеру и отвечать на вопросы. Только Сириус ни-в-какую не хотел отпускать его одного и намеревался пойти вместе с ним. – Ты же не планируешь посреди интервью влезать в кадр и делать то, что ты обычно делаешь? – Римус смотрел на то, как тщательно Сириус выбирал рубашки и подбирал украшения. – Конечно, нет, любовь моя. – Сириус преподнес к лицу сначала одну рубашку, потом другую, ожидая оценки от любимого. Пока Римус не указал на черную. – Думаешь, я тебе поверю? Интервью только завтра, а ты готовишь себе наряд с такой тщательностью, словно мы на прием к самой королеве. – Тебе бы тоже стоило, между прочим. – Сириус упер руки в бока. – И, эй! Это мой первый выход куда-то, когда не надо прятать лицо, я хочу выглядеть под стать известному мужу. И не важно, что мой известный муж, так и не вылез из свитеров ещё со школы. – Мне не нравится излишнее внимание, если я одеваюсь иначе. – Римус потер лицо ладонями, повалившись на кровать. – Я знаю, мой пирожок. Но я совсем не против демонстрировать всем вокруг, какой ты прекрасный и без своих свитеров. У меня есть неплохая коллекция доказательств. – Твое стремление снимать все, что видишь… – Римус закрыл лицо руками, чтобы скрыть смущение, потому что в галереи Сириуса было полно их совместных кадров и не только цензурных или милых. – Не все, что вижу. А все считаю красивым. Кто бы знал, что за двенадцать лет техника так скакнёт и делать фотографии будет так легко. – Может, купишь себе фотоаппарат? Качество снимков будет ещё лучше. – Мммм. – Сириус бесшумно подобрался к Римусу и оседлал его верхом. – Не боитесь личного папарацци, мистер звезда? – Если начнешь сливать мои голые фотки, я тебя убью. Ты и так ведешь себя как папарацци. – Римус убрал ладони от лица, погладив его колени. – Не, это только мое сокровище. Не хватало, чтобы фанаты считали твои родинки, шрамы или лицезрели веснушки на бедрах. – У меня веснушки на бедрах? – Римус нахмурился. – Да-а-а, целое скопление, маленьких точек. Римус закатил глаза, в рассматривании деталей на его коже Сириус явно преуспевал куда больше, чем говорил. Сам он не слишком обращал внимание на новые точки или шрамы на своей коже, хотя мог с точностью вспомнить каждую отметину на коже Сириуса и в этом они были похожи. Запоминать незначительные мелочи, чтобы упомянуть о них вскользь. Интервью у Оливера Вуда шло по плану, они обговорили какие-то мелочи до начала, договорились, что Сириус останется за кадром и будет за всем «следить», но Римус точно знал, что он что-то задумал, а если Блэк что-то задумал, то обязательно исполнит. Так и вышло, когда он влез в кадр в прямом эфире и совершенно не стеснялся себя показать и рассказать на несколько тысяч человек, что они вместе и более того женаты. Конечно, под конец он жутко устал и стал раздражаться на каждый вопрос и если бы ему дали волю он бы ответил на каждый едкий комментарий в чате, но Римус старался сгладить его присутствие. – Ты с самого начала это планировал? – Римус взъерошил волосы, они шли к машине после интервью и разговоров с Оливером и его командой. – Планировал что? – Сириус шагал чуть впереди и был собой более чем доволен. – Влезть в интервью и всем похвастаться, что мой муж сам Сириус Блэк? – Вовсе нет, это было спонтанно. Они достали заваливать этими вопросами в чате. Да и вообще достали со своими дурацкими теориями. – От меня теперь не отстанут с расспросами. – И что теперь? – Сириус развернулся, останавливаясь в метре от их машины. – Мне не стоило рассказывать? Ты планировал продолжать прятать меня в шкафу? И виртуозно уходить от вопросов, какому же Сириусу посвящено обещание?! Ты стыдишься?! Римус замер на месте их разделяла всего пара шагов, но то, какими льдистыми были серые глаза напротив, казалось, что между ними целая пропасть. Он никогда не стыдился Сириуса, может ему и хотелось его спрятать, но совершенно не из-за стыда. А лишь потому, что считал, что он слишком хорош для этого мира, для всех остальных и даже для него самого. – Ты знал, что твои фанаты стали доставать Джеймса? Они пишут ему комментарии под нашими институтскими фотографиями? Они уже накопали, что мы знакомы с тобой, больше чем вечность. Ваша с Регулусом способность перестраховываться ни к чему не приводит. Кто хочет докопаться, почему меня не было двенадцать лет, найдут информацию. Да наверняка уже нашли! И меня достали эти теории заговора, словно мы пришельцы. Я хочу говорить, что люблю тебя, держать тебя за руку и не думать о том, что подумает эта сраная общественность. А если кто-то что-то вякнет, я вырву им языки и засужу за клевету! Их вообще ебать не должно, что между нами происходит! Так было раньше, так остается и сейчас. Римус преодолел разделяющее их расстояние, ни говоря ни слова, а после взял лицо Сириуса в ладони, заставляя того замолчать. Он все ещё выглядел раздраженным, хмурил брови и старался сохранить это злое выражение на лице. И был прав в каждом своем высказывании, Римус всегда был склонен перестраховываться избегать шероховатостей и убегать от ответов и где-то в глубине души боялся, что Сириус снова исчезнет и тогда он точно не найдет в себе сил подняться. – Все эти годы я двигался и достиг всего этого только потому что знал, что ты в меня веришь. Я отряхивался от неудач и знал, что ты меня поддержишь. И я не хочу тебя прятать. Не хочу прятать нас. Все что у меня есть сейчас, это твоя заслуга. Без преувеличений. Ты делаешь меня смелым. Мне было достаточно помнить, что ты веришь в меня, даже если не скажешь этого в лицо, я знал, что ты всегда в меня веришь, так же как и я в твою невиновность и в то, что ты выйдешь. Поэтому ты прав, чертовски, прав. Я беру дурацкую привычку твоего брата перестраховываться. Прости. Сириус поджал губы, злость в его взгляде отступила, уступая место привычному спокойствию, он даже улыбнулся, снова слегка язвительно, словно снова что-то задумал. – Значит можно целовать тебя на улице? Не прятаться? – Смотря, как будешь себя вести. Но прятаться мы больше не будем. Я не стесняюсь ни тебя, ни нашей любви. – Я тоже. – Сириус подался к нему, целуя в губы. – Поехали домой. Римус кивнул и нехотя отпустил его из объятий, иногда он забывал собственное обещание проговаривать все, что его тревожит, да и вообще говорить друг с другом, а не скатываться в недомолвки и мелкие ссоры. На удивление их обоих Регулус даже устраивать скандал не стал, да и вообще сделал вид, словно итак знал, что Сириус рано или поздно это сделает. Римус только терялся в догадках правда ли он знал или же все ещё злился на Сириуса из-за покупки студии или просто махнул рукой на выходки брата. СМИ ещё немного погудели, обсасывая открывшуюся ориентацию Римуса Люпина, его замужество и Сириуса. Но так как все это было связано с семьей Блэк, а нарваться на иск многие побаивались, все довольно быстро улеглось. Конечно статьи о «ШОКИРУЮЩЕМ РАЗОБЛАЧЕНИИ» всё ещё всплывали, но эффекта разорвавшейся бомбы больше не имели. Конечно, они не могли совсем уйти из инфополя, это бы плохо сказалось на карьере Римуса, но, по крайней мере, за прошедшие пару месяцев все пришло в привычное русло. Только теперь из-за того, что Люпин не планировал возобновлять тур или объявлять новый, а активно занялся написанием новых песен и выпуском ещё одного сборника стихов, то и контент для своих фанатов предоставлял самостоятельно. Если раньше у него был человек для ведения социальных сетей, то теперь он частично взялся за это сам, и никто из фанатов не сомневался, что Сириус прикладывал руку к съемкам видео или некоторых фотографий. А так же фанаты сразу выяснили, что за модерацию тоже отвечал мистер Блэк, у которого был короткий разговор с хейтерами, когда у него не было настроения и долгий, когда он хотел поругаться. За полгода Римус всего несколько раз выступал на фестивалях участие, в которых у него было запланировано уже давно. И он без ложной скромности мог сказать, что счастлив. Новый альбом совершенно отличался по звучанию, воссоединение с Сириусом вносило в его жизнь и музыку новые ноты, и он не собирался это скрывать. Они даже записали одну песню вместе, и кое-где Сириус подыгрывал или подпевал на беквокале, но требовал, чтобы его нигде не указывали. Потому что искренне считал, что преданные фанаты узнают, а для остальных это не должно было иметь значения. – Многие музыканты в отсутствии туров устраивают музыкальные стримы. Сириус уже не первый раз поднимал эту тему, но Римус каждый раз менял тему, переключал его внимание, потому что не то чтобы ему слишком хотелось заморачиваться на этот счет, но сейчас они сидели в кофейне, и переключится было особо не на что. – Да, я участвовал в парочке гостем у коллег. – Не хочешь тоже устроить? Мы поговорили с Мери, и она тоже считает, что это отличный способ привлечь больше внимания к новым песням. В тур я все равно тебя не отпущу. – Я, честно говоря, не представляю, как все это технически устраивать. В студии? Или в домашней студии? Собирать ли группу? Одни вопросы. – Я думаю можно устроить все дома. Я помогу тебе играть, сделаем интерактив, пусть зрители пишут, что хотят исполнить. Можно и донаты подкрутить. – Ты уже все разузнал в этой теме, не просто же так ты все это предлагаешь… Еще полгода назад ты рычал на технологии, а теперь стал спецом? – Я посоветовался со знающими людьми. Знаешь сколько всего можно найти на форумах, а искать что-то на форумах это моя сильная сторона, к тому же Джеймс дал пару советов. – Ну, видимо у меня нет выбора, и мы сделаем это. – Римус тяжело вздохнул, смотря на свой шоколадный торт, как на врага народа. – Ты злишься? – Сириус коснулся кончиками пальцев его ладони. – Нет. – Римус постарался расслабиться, но все равно даже позой выдавал недовольство. – Точно? Значит, этот торт оставил тебе шрамы? Злишься из-за Джеймса? – Сириус склонил голову набок, как щенок. – Нет… Я не злюсь из-за Джеймса… – он поднял взгляд, а после ущипнул себя за переносицу, заставляя вспомнить, что они всегда были открыты к диалогу. – Ладно, я немного злюсь из-за Джеймса. Когда все только случилось он был готов, поверить, что это ты… Все такие братья, а потом он доказывает мне, что крысеныш не способен на такое. – На самом деле сейчас он понимает, что тогда вел себя как мудак, но он боится с тобой заговорить. Поэтому мы и общаемся только в соц. сетях. Не уверен, что и сам готов с ним увидеться. Кстати, у них с Лили чудесный сын. – Да, Гарри замечательный. – Римус смягчается, как только речь идет о Лили и её сыне. – О… – он меняется в лице и поджимает губы, а после смотрит на Сириуса, чувствуя, что тот точно попытается пытнуть его десертной ложкой, после того как он озвучит то, что собирался. – Мы же его крестные. – Что?! – Сириус почти роняет чашку. – С каких пор?! – С самого его рождения… Римус пытается выглядеть виноватым, но получается из ряда вон плохо, а Сириус кажется, готов броситься на него, чтобы покусать самым жестоким способом и оставить с десяток следов от зубов. – То есть с Лили ты общение не прекращал?! Как тебе удавалось не сталкиваться с Джеймсом?! И быть крестным для Гарри?! Ты колдун? Признайся. – У меня был плотный рабочий график и Лили не глупая, чтобы сводить нас с Джеймсом лицом к лицу после скандала. А с Гарри я помогал ей с самого рождения… У них, знаешь, в какое-то время был тяжелый период и она даже хотела подать на развод, поэтому какое-то время вместе с Гарри они жили у меня. – И кому ещё из нас следует дуться, мы с Джеймсом всего-то переписываемся, а Лили жила у тебя. А не рассказал, потому что к слову не пришлось? Даже не написал. – Я писал тебе об этом. – Я такого не помню! Значит, не было! Все либо доедай свой торт, либо пошли! Мне нужна доза никотина и твоей крови! И стрим мы проведем, хочешь ты того или нет. Римус поторопился, и они почти вылетели из кофейни. Сириус злился больше показательно, но знание о наличии у него крестника его неплохо так взбудоражило, и теперь он требовал у Римуса их познакомить. А ещё тихо планировал время для стрима и как бы он не кичился, что все сможет. Настройкой места, микрофона и гитар они все равно занимались в четыре руки. Стрим прошел на ура, под конец Римус слишком растрогался, что даже ушел раньше. «Обещание Сириусу» всегда будоражило в нем не самые приятные воспоминания. Он мог исполнять любые песни при Сириусе, даже те в которых были не самые приличные аллегории, но только не эту. Потому что по новой переживал тот круг ада из которого с трудом смог выбраться. – Ну, чего ты… – Сириус обнял Римуса со спины, прижимаясь щекой к плечу. – Я никуда не денусь. Никогда не расставаясь. Луни ты слушаешь? – Обещаешь, Сириус? – Римус сжимает его ладони в своих, но все ещё не разворачивается, наслаждаясь осторожными прикосновениями к спине. – Обещаю, Луна моя. – Сириус шепчет это на грани слышимости и этого достаточно. Достаточно для них обоих.