5. Дин Винчестер/Кастиэль [Сверхъестественное]
28 ноября 2024 г., 14:40
Примечания:
G, hurt/comfort, элементы ангста
Почему-то оказалось так странно слышать шум океана и чувствовать под ногами мелкую гальку, острые углы которой впивались в кожу как сотни маленьких игл. Прежде он никогда не оказывался вблизи воды просто для того, чтобы отдохнуть, даже без удочки, без отца и без Сэма. Всегда было какое-то дело. Всегда он делал то, что должно.
— Голова болит, Дин?
— Что? — спросил он, растерявшись от неожиданного вопроса. — Нет, нет.
— Я могу помочь, Дин.
— Ты не можешь. Тебя здесь нет.
Молчание, и только шелест волн, держащий его на плаву, помогали отвлекаться. Неужели, даже после смерти, в этом замшелом раю, этот голос из пустоты будет преследовать его?
— Чёрт подери, — фыркнул он в порыве злости. — Если это рай, какого хрена здесь так темно?
— Потому что ты не веришь, Дин. И дай помогу.
Кто-то коснулся пальцами его лба. Кожа вся в мозолях, но тёплая. А он готов рассмеяться, раствориться в истерическом смехе и исчезнуть навсегда в шуме волн.
— Прочь из моей головы, Джек, — яростно сказал он. Он был в Раю, но внутри него таилась пустота. — И не смей, слышишь, не смей пудрить мне мозги.
— Это Рай, Дин, и ты здесь должен быть счастлив.
Опять это «должен». Опять против его воли. Опять просто потому что так надо.
— Не противься, Дин.
Прикосновения наполнились ещё большим теплом. Таким родным, знакомым. Таким важным для него, что сопротивляться просто не было сил. Он знал, что стоит ему дать слабину, как они встретятся. И он так этого хотел, что был готов смириться с теми установками, с которыми боролся раньше. Был готов смириться с «должен» и «надо».
— Посмотри на меня, Дин.
Океан шумел, как фонтанчик в отделении неврологии Нью-Йоркской больницы. В воздухе висел запах сырого песка и соли. Тепло прикосновения дарило спокойствие. И Дин сдался. В этот самый миг он ненавидел себя за свою слабость, проклинал за то, что за всё то время, пока он был охотником, так ничему и не научился.
Открыв глаза, первым делом он увидел тёмное небо. Луна светила ярко, но как-то далеко. Её свет едва-едва касался лица человека, нависающего над Дином. Такие знакомые черты лица, такой родной взгляд, такой...
— Кас, — прошептал Дин. Все сожаления испарились как по щелчку пальца.
— Здравствуй, Дин.
