Я знаю твою душу

Вокруг темнота, похожая на пустоту, она словно поглощает и ощущается вязкой, затягивает. Тишина кажется оглушительной и проникает внутрь, глаза Тэхёна открыты, но он ничего не видит. Ничего не ощущает вообще, а сознание будто парализовано, и Тэхёну так спокойно это ощущать. Он и не думал, что бывает «Покой» с большой буквы, не знал видимо вообще понятия этого слова. Вдруг резкий звук вынуждает вздрогнуть и осмотреться, он повторяется, такой знакомый. Звук визга шин по мокрому асфальту, а потом удар, все это проносится в голове снова и снова, и словно выталкивает Тэхёна из состояния покоя и приятной прострации. Тэхён открывает глаза и медленно моргает, пытаясь понять, что происходит. Вокруг так много голосов, но он не различает слова, сознание постепенно приходит в норму, и на это уходит несколько секунд. Тэхён обводит взглядом больничную палату. Будто чистый лист, мысли отсутствуют, как и осознание того, где он находится и почему. Внутри нет никаких чувств, эмоций, полный штиль, словно его еще не до конца отпустило то состояние, которое ощущалось в глубокой темноте. Он смотрит на больничную кровать, вокруг которой столпились врачи и медсестры, но не видит того, кто там лежит. Что он вообще здесь делает? Персонал что-то говорит, врачи дают указания, датчики пикают, звуки постепенно приобретают ясность, и Тэхён слышит среди потока других слов и терминов: — …Сердце запущено, пульс стабилен, пациент без сознания… Тэхён поднимает свою руку и смотрит на запястье. Большим пальцем нажимает туда, где должен биться пульс, но ничего не ощущает. Странно… Он хмурит брови, ему наверное нужно куда-то уходить, почему он здесь? Тэхён делает пару шагов, не ощущая пола под ногами, и снова смотрит на кровать. Почему-то возникает странное чувство, что нужно увидеть того, кто там лежит. — Простите, — тихо говорит Тэхён, его голос звучит ровно и спокойно, — а кто это? Он смотрит на врачей и другой персонал, но никто не обращает на него внимания. Может, не слышат, потому что заняты? — Простите! — Тэхён говорит громче. — Кто это? И снова ноль реакции, Тэхён хмурится. Но когда пара людей отходит от кровати, и он видит того, кто там лежит, то тело застывает. Тэхён глядит на себя, с красными подтеками крови на лице, раной на лбу и с трубкой во рту. Он не может двинуться и только во все глаза смотрит на себя самого, пытаясь просто понять, как это вообще возможно. Что происходит? Он делает шаг к кровати, в этот момент одна из медсестер поворачивается к нему. Тэхён хочет отклониться, чтобы пропустить ее, но она, словно не видя его, делает шаг и проходит сквозь Тэхёна. Тэхён выдыхает и делает шаг назад, не ощутив при этом вообще ничего, а в голове начинает шуметь. Он тяжело и быстро дышит, ощупывая себя и хлопая ладонями по груди, но он плотный, это его тело. Какого хрена происходит вообще? Тэхён, не сводя взгляда со своего лица, пятится назад. Жмурится со всей силы, не чувствуя при этом дискомфорта или боли в глазах, потом закрывает лицо ладонями и сгибается пополам, громко промычав. В глаза ударяет яркий свет фар, который после темноты вечерней улицы кажется ослепляющим. Этот свет приближается так быстро, Тэхён смотрит на него, хочет рвануть быстрее, но не успевает. Удар такой силы, что его отбрасывает, и только один удар сердца до того момента, как его поглощает пустота. Нет… Этого не может быть. Тэхён, тяжело дыша, опускает руки и поднимает голову, смотрит на себя и не верит. Его кто-то сбил? Он попал в аварию? Как это вообще возможно? Он же здесь, вот он, все с ним хорошо. Тогда кто это лежит на кровати в куче трубок и проводов? Медсестра перевязывает ему голову, обработав и закрыв рану, а врач уже ушел. — Стойте, послушайте, — голос хрипит, когда Тэхён делает пару шагов к медсестре, — я же здесь, это кто? — Тэхён указывает на себя самого. — Вы слышите меня? Но медсестра продолжает ловко управляться с бинтом, не обращая внимания на него. — Вы издеваетесь? — со злостью выплевывает Тэхён, глядя на нее. — Это шутка какая-то? Он рукой машет у нее перед лицом, но та спокойно занимается своим делом, будто рядом нет никого вообще. Потом она поднимает руку, чтобы поправить один из проводов, и ее рука проходит сквозь руку Тэхёна. Он отшатывается от нее, не веря своим глазам, пятится спиной, и тут видит, что прямо через него со спины проходит врач, который вернулся в палату. Тэхён падает на пол, буквально оседая, и во все глаза смотрит на них, пока они что-то обсуждают. Паника. Огромных масштабов паника захватывает разум, он наблюдает за ними и не может понять, как это возможно. Поверить в это не может. Такого просто не бывает. — Вы слышите меня? — хрипло выдыхает Тэхён, и снова ноль реакции. — Вы меня слышите? — сквозь зубы спрашивает Тэхён, вскакивая на ноги и распаляя в себе злость, потому что кажется, что он сходит с ума. — Да как, блять, вы можете не слышать меня?! — кричит Тэхён во весь голос. — Я же здесь стою! Он в шаг подходит к врачу и снизу бьет по его планшету, в котором тот делает какие-то заметки, но рука вновь проходит сквозь него, а Тэхён смотрит на нее так, будто первый раз видит. — Я сошел с ума, — шепчет он, моргнув, и смотрит сначала на себя, лежащего на кровати, а затем на врача. — Ответьте мне, что происходит? — снова кричит он, потому что даже мысли не может принять о том, что приходит ему в голову. — Хоть кто-то в этой гребаной палате меня слышит?! Что! Происходит? Чонгук, возвращаясь в свою палату, слышит громкий мужской крик недалеко от него. Замирает и смотрит в ту сторону, где продолжает кричать мужчина, спрашивая, что происходит и почему его игнорируют. Мимо вприпрыжку пробегает парень лет пятнадцати, который бежит дальше по коридору, и кидает на ходу Чонгуку: — О, кажется, у нас новенький. Чонгук лишь на это хмыкает и поджимает губы, глядя на открытую дверь палаты, которая находится в двух палатах от его собственной. Не знает, стоит ли ему туда идти, но вдруг тому парню нужна помощь. Хотя, чем он может помочь? Но хотя бы попытается. Чонгук подходит к палате в тот момент, когда врач и медсестра выходят из нее. Он провожает их взглядом, а потом встает в дверном проеме. В этот момент парень, который кричал, врезается в него, видимо намереваясь пойти за ними, и сразу отшатывается. Он делает пару шагов назад и часто дышит, его грудная клетка быстро вздымается, а в больших карих глазах паника. Чонгук изучает его пристальным взглядом, на мужчине брюки и серая рубашка, офисный стиль, будто он только прибыл сюда с работы. Затем Чонгук переводит взгляд на кровать, видит того же парня с забинтованной головой, трубкой во рту для дыхания и проводами, которые тянутся к датчикам на его теле. Он вновь смотрит на него, когда слышит: — Ты… Ты меня видишь? Тэхён во все глаза смотрит на какого-то парня в черной футболке и штанах, который стоит в дверях его палаты и глядит на него осознанным прямым взглядом. Видит. Он его видит и слышит. И то, что Тэхён столкнулся с ним, ощутив твердое тело, заставляет мысли в голове взметнуться по новой. — Вижу, — спокойно отвечает Чонгук, глядя в глаза. — Что происходит? — Тэхён, собравшись, делает к нему шаг и хватает за футболку. — Ты можешь мне объяснить? Почему все делают вид, что не видят меня? — Может, ты сначала отпустишь меня? — ровно говорит Чонгук. Тэхён стискивает зубы и снова отступает, он не может успокоиться. Это словно ужасный сон, самый ужасный сон в его жизни, и ему необходимо проснуться, иначе он окончательно сойдет с ума. — Они не делают вид, что не видят тебя, — тихо говорит Чонгук, и Тэхён снова концентрирует внимание на нем. — Они правда не видят и не слышат. — Но ты же видишь меня, — сквозь зубы отвечает Тэхён, сжимая кулаки. — Потому что я такой же, как и ты, — отвечает Чонгук, пытаясь еще больше не напугать этого парня. — Какой — такой же? — напряженно спрашивает Тэхён, хотя ему кажется, что он не хочет слышать ответ. Чонгук быстро облизывает губы, это просто привычка, потому что губы сейчас у него не могут сохнуть. Он кидает косой взгляд на тело на больничной кровати и снова глядит на мужчину. — Ты в коме, — тихо говорит Чонгук, на что Тэхён выпрямляется в спине, а его взгляд становится стеклянным. — И ты сам понимаешь, что происходит, просто не принимаешь… — Замолчи, — стиснув зубы, прерывает его Тэхён, сильнее сжимает кулаки, так, что ногти впиваются в кожу, но он ничего не ощущает. — Это бред какой-то. Бред, ты понимаешь? Я — это я! — А это кто? — спокойно спрашивает Чонгук, рукой махнув в сторону кровати. — Просто… — Уйди, — хрипло шепчет Тэхён, и Чонгук замолкает. — Я не хочу это слушать. — Подожди… — Уйди, я сказал! — с нажимом кидает Тэхён, глядя ему в глаза. Чонгук усмехается и кивает, не сводя взгляда с него. Это лицо… Просто невероятное. Даже сейчас, когда он зол, раздражен, а в глазах мелькает страх, Чонгуку сложно отвести от него глаза. Восхитительная красота. Но он должен уйти, возможно, этому парню нужно время, чтобы понять и принять кое-что, им всем в начале нужно, но не у всех выходит. — Просто сконцентрируйся на своем теле, — тихо говорит Чонгук, указывая на Тэхёна, — и ты поймешь, что это не оно, — заканчивает он, указав на кровать, а затем выходит из палаты. Тэхён смотрит в пустой дверной проем, за пределами его палаты ходят люди, шум больницы кажется приглушенным. Снова заходит медсестра и что-то проверяет, но Тэхён не обращает на нее внимания и уже не пытается кричать что-то. Он пятится назад и оседает на пол, закрывает руками голову и размеренно дышит. Это все неправда, это не может быть правдой. Как вообще все это можно осознать?! Тэхён не знает, сколько так сидит и о чем конкретно думает, потому что не может принять то, что происходит вокруг, все еще надеясь, что это плохой сон, и он сейчас проснется в своей кровати. Но когда слышит знакомые голоса и вскидывает голову, то видит маму и младшую сестру, которые вместе с врачом заходят в палату. Тэхён вскакивает на ноги и во все глаза смотрит на них, пока они подходят к кровати, где он лежит. Мама закрывает рот ладонью и тихо плачет, как и сестра, не сводя взгляда с его бледного лица, которое по цвету сейчас очень подходит к белому цвету простыней. — Мама, — хрипло шепчет Тэхён, глядя на нее. — Мам, я же здесь. Но ожидаемо она не слышит, лишь кивает на слова врача и смотрит на того, кто лежит на постели. Тэхён закусывает с силой губу, но не чувствует этого, слыша голос врача. «Сильный удар… Черепно-мозговая травма… Состояние стабильное… Кома… Прогнозы хорошие… Мы будем наблюдать…» Тэхён мало вникает в смысл этих слов, просто глядя на родных людей, внутри какая-то подавленность и безысходность, ему больно смотреть на слезы мамы и сестры, понимая, что ничего не может сделать. Они уходят минут через десять, обещая прийти снова, а Тэхён лишь надеется, что когда они придут, он станет самим собой. _______________ Когда солнце встает и наступает утро, Тэхён осознает несколько вещей. Он не хочет спать, не чувствует усталости. Взяв себя кое-как в руки и глядя на себя самого на постели, всю ночь принимал то, что этот мужчина и есть он. Ладно, окей, хорошо, Тэхён себя в этом убедил. Вспомнив слова того парня в черном, прислушался к себе и понял, что не ощущает своего тела. Физически не ощущает ничего. Ему не жарко, не тепло и не холодно, ему… никак. Не ощущает кожей одежду, которая идентична той, в которой он был на работе. Он не может прикоснуться ни к чему, рука проходит сквозь предметы, при этом он может стоять на полу и сидеть на нем, как и на стуле. Видимо, он не может ничего взять или передвинуть, как он понял. У него не бьется сердце, и дышать ему не нужно. Он не ощущает ничего, что ощущает человек своим телом. Ничего не чешется, кожа не чувствует сквозняка, он не хочет есть, спать, не хочет в туалет, вообще ничего физически не хочет. Зато внутри буря эмоций. Страх, непринятие, непонимание, желание хоть что-то изменить свербит в мозгу. Но Тэхён старается больше не поддаваться панике и упрямо смотрит на себя на кровати, поджав губы и сложив руки на груди. — Ну и какого черта ты лежишь, м? — раздраженно спрашивает он, и естественно в ответ ноль реакции. — Хватит, давай глаза открывай, мы должны как-то… Я не знаю… Соединиться, что ли. Тэхён пристальным взглядом осматривает свое тело и кривит губы. — Ну ладно, буду делать все сам, — кидает он и забирается на кровать. Укладываясь в свое тело, Тэхён старается полностью попасть в него и ничего не ощущает, будто лежит на полу. Поднимает голову и раздраженно выдыхает, снова ложится, не замечая, что в этот момент через закрытую дверь проходит Чонгук и смотрит на него. Сложив руки на груди, Чонгук усмехается, слыша пыхтение из тела на кровати. Странная картина, если честно, если бы он не делал так же в начале. — Ну как, помогает? — с усмешкой спрашивает Чонгук. — Твою мать! — Тэхён резко садится, сидя внутри самого себя и смотрит на него. — Ты напугал меня. — И тебе доброе утро. — Что тебе нужно? — недовольно спрашивает Тэхён. — Это не поможет, — кидает Чонгук, махнув рукой в его сторону. — Бесполезно. — Без тебя разберусь, — бубнит Тэхён и снова укладывается. Чонгук лишь фыркает, в этот момент дверь открывается и сквозь него проходит медсестра, заступившая утром на смену. Ей лет больше, чем кажется самой медицине, но она точно знает свое дело, бодро что-то напевает себе под нос, проверяет датчики и показатели, глядя на них через толстые линзы очков. Тэхён приподнимает голову и смотрит на нее во все глаза, когда она склоняется над ним и хмурит брови. Тэхён морщится, потому что она, продолжая петь, ужасно фальшивит, и шепчет: — Господи, ужас какой. — Привыкай, — усмехается Чонгук, — она всегда поет. — Не собираюсь я к этому привыкать, — отвечает Тэхён, вскакивая с кровати. Медсестра, закончив, разворачивается и выходит из палаты, вновь пройдя сквозь Чонгука и закрыв за его спиной дверь. Чонгук на это никак не отреагировал, глядя на Тэхёна, который во все глаза смотрит на него. По привычке задержав дыхание, хотя оно ему не нужно, Тэхён сглатывает и хрипло говорит: — Я так не могу, это бред какой-то, — он подходит к двери и пытается взять ручку, но рука проходит сквозь нее. — Мне нужно отсюда выйти. — У тебя не получится, — спокойно отвечает Чонгук, повернувшись к нему. — И ты ее не откроешь. — Мне нужно выйти! — уже громче и с нажимом говорит Тэхён, кинув на него злой взгляд. — Ну, так пройди через нее, — кивает на дверь Чонгук. — Но из больницы ты не выйдешь. — Это мы еще посмотрим, — кидает Тэхён и смотрит на дверь. Он решительно стискивает зубы и делает два шага, понимает, что уже находится в коридоре. Тэхён вообще ничего не почувствовал, пройдя сквозь плотный пластик и стекло, лишь обернувшись смотрит на белую дверь, а затем осматривает коридоры. Он хочет выйти отсюда, сам не понимает зачем, но эти стены давят. Есть ощущение, что если он выйдет из больницы, которая кажется самым кошмарным сном, то что-то изменится. Тэхён не понимает почему, но бежит по лестнице, проходит сквозь двери и бежит к выходу, пытаясь обходить людей, и сам не замечает, как некоторые задевают его, легко проходя через его тело. Он буквально вылетает на улицу через закрытые двери главного входа и осматривается, сделав глубокий вдох… Чонгук, поджав губы, смотрит на дверь, где скрылся этот парень, и качает головой. Он все равно скоро вернется. А пока Чонгук медленно подходит к кровати и смотрит на него, не моргая. Красив, чертовски красив даже с ссадинами на лице, бледной кожей, а губы кажутся тоже бледными, приоткрытые вокруг трубки для дыхания. Кто он? Модель, айдол, актер? Чонгук его не знает, хотя знает многих благодаря своей профессии, но это изумительное лицо видит впервые. Не знает, почему во второй раз пришел к нему, обычно он не докучает таким, как они, не все хотят общаться. Но не смог не прийти спустя ночь, чтобы узнать, как он, потому что всю ночь думал о нем. Чонгука словно тянуло в эту палату, чтобы вновь его увидеть. Он поднимает голову, когда Тэхён появляется в палате с другой стороны кровати. Возникнув словно ниоткуда, Тэхён осматривается и распахивает губы, снова видя свою палату, себя на кровати и этого незнакомца. — Какого… хрена? — хрипло выдыхает Тэхён и смотрит в спокойные темные глаза. — Я же сказал, что ты не сможешь, — тихо отвечает Чонгук. — Ты можешь уйти отсюда? — сквозь зубы спрашивает Тэхён, сжимая кулаки. — Что тебе вообще нужно? — Ничего, — Чонгук усмехается и делает шаг назад. — Когда успокоишься и если захочешь поболтать… обо всем об этом, — Чонгук машет рукой, обводя палату жестом, — я тут недалеко. Палата 703. И больше не сказав ни слова, выходит, легко пройдя сквозь белую дверь. Тэхён медленно переводит взгляд на себя на кровати, там все без изменений. Датчики, трубка, его грудь вздымается от дыхания, мониторы отображают показатели, что-то монотонно и противно пикает. Он живой, он дышит, кривая показывает его сердцебиение, но Тэхён себя живым не ощущает. Ни Тэхён на постели, ни Тэхён, стоящий и смотрящий на себя самого, и от этого снова становится страшно. _________________ Тэхён стоит и смотрит на дверь с номером 703, кусая губу. Осматривается по сторонам, но никто не видит его, занимаясь своими делами. Какой-то мальчишка, вприпрыжку пробегая мимо него, подмигивает и улыбается, а Тэхён, открыв рот, провожает его взглядом, пока тот не исчезает в палате в конце коридора. Нереальность всего происходящего не отпускает, как и буря эмоций внутри, и он кажется сойдет с ума, если хоть с кем-то не поговорит. Снова приходили его родные, в этот раз и папа пришел, видимо раньше времени вернувшись из командировки из-за того, что произошло с Тэхёном. И видеть их ужасно. Ужасно не иметь возможности что-то сказать, показать, что он здесь, рядом. Мама снова плакала и повторяла, что все будет хорошо, а Тэхён просто смотрел на них, и тоже хотел плакать, но он не может. Лишь внутри больно морально, обидно и тяжело, эмоции давят, не находя выхода. Поэтому Тэхён пришел сюда. Он хочет поговорить, все обсудить, и судя по тому, что говорил тот парень, он в курсе, что происходит. Ну, уж точно знает больше, чем сам Тэхён. Да и молчать, не имея возможности с кем-то поговорить, уже невыносимо. Тэхён по привычке вздыхает и делает шаг, оказываясь в полумраке чужой палаты. Уже наступил вечер, свет приглушен, лишь неяркие лампы и свет мониторов освещают идентичную палату. Тэхён сразу видит того парня, который сидит в кресле у стены, развалившись в нем и откинув голову назад, его глаза закрыты. Но как только появляется Тэхён, тот поднимает голову и смотрит на него. Тэхён молчит, закусив губу изнутри, и переводит взгляд на больничную кровать. Там лежит тот же самый парень, прикрытый также, как и он, белым тонким одеялом. Только он не подключен к системе искусственного дыхания, но те же мониторы и датчики считывают его показатели. Тэхён молча подходит к его кровати и смотрит на него, парень выглядит просто спящим, в отличие от самого Тэхёна на той больничной койке. Нет ссадин на лице, правда кожа чуть бледная, особенно на фоне черных волос. Тэхён рассматривает его, сам не понимая почему, ему кажется, что вот один миг — и парень перед ним откроет глаза. Чонгук молча наблюдает за ним, не отводя взгляда, а внутри радость смешивается с легким волнением, потому что он пришел. Сам пришел к нему, хотя Чонгук не надеялся. Но просидел весь чертов день в своей палате, хотя обычно он не находится здесь, потому что кажется, что свихнется. Но сидел тут и ждал, мучаясь и боясь уйти, вдруг этот парень решит прийти, а его нет. Но сейчас, глядя на него, Чонгук ощущает необъяснимое счастье. Он уверен, что если бы его сердце билось, то в этот момент учащенно сходило с ума в груди от мысли о том, что они возможно поболтают и просто познакомятся. Ведь он сам пришел. — Ты выглядишь лучше, чем я, — говорит Тэхён и смотрит на Чонгука в кресле. — Хотя бы дышишь сам. — Ну, так и я дольше здесь нахожусь, — усмехается Чонгук. — Меня отключили от системы на четвертый день. — А сколько ты здесь? — спрашивает Тэхён, повернувшись к нему. — Сегодня восьмой день, — отвечает Чонгук. — А кажется, что дольше. Тэхён кивает и отводит взгляд. Ему казалось, что он многое хочет спросить, поговорить, но сейчас теряется, не зная, что сказать. — Чон Чонгук. — Что? — удивленно спрашивает Тэхён, снова глядя на него. — Это мое имя — Чон Чонгук, — Чонгук слабо улыбается. — Мы так и не познакомились. — А, ну да, — Тэхён усмехается. — Ким Тэхён. — И как ты, Тэхён? — тихо спрашивает Чонгук. — Ты серьезно? — фыркает Тэхён. — Стандартный вопрос, — пожав плечами, говорит Чонгук. — Ну, стандартного ответа «нормально» не будет, — недовольно отвечает Тэхён и отходит от кровати, запуская пальцы в волосы. — В этом нет ничего нормального, согласись. Просто… Какого черта вообще происходит? Чонгук молча смотрит на него, потом встает с кресла и подходит к окну, смотрит на темный город и его огни, а потом разворачивается к Тэхёну. — Поверь, когда я очутился здесь, то реакция у меня была такая же, — спокойно отвечает Чонгук, присев на подоконник. — И у меня есть, конечно, теория, но всего я объяснить не могу. — И какая это теория? — тихо спрашивает Тэхён, внутри напрягаясь и начиная волноваться. — А ты что думаешь? — в ответ спрашивает Чонгук. — То, что я думаю, кажется полным бредом и не может быть реальностью, — сквозь зубы отвечает Тэхён, снова начиная раздражаться. — Моя теория такая же, — усмехается Чонгук и щурит глаза. — То, что мы живы — это факт, — Чонгук машет рукой на кровать, где он лежит. — Мы живы, мы дышим, наше сердце бьется, просто мы в коме. Значит, мы не можем быть призраками… — Твою мать, это сумасшествие, — шепчет Тэхён и отворачивается. — Слушай, я тоже не спец в сверхъестественной хрени, — отвечает Чонгук, — и никогда ни во что такое не верил. Но мы с тобой физически ничего не ощущаем, потому что физически наши тела вот, — Чонгук пальцем указывает на себя на кровати. — А если физическое тело лежит в отключке, то что от человека остается? Тэхён смотрит на него немигающим пустым взглядом, пока Чонгук глядит в ответ. То, о чем он сам думал, его догадки, похоже подтверждаются и Чонгуком. — Душа, — шепчет он, и ощущает внутри липкий страх. — Такова моя теория, — Чонгук пожимает плечами и отворачивается, смотрит на себя на кровати. — Ты хочешь сказать, что мы души? — Если у тебя есть другая теория, с удовольствием выслушаю, — отвечает Чонгук, не глядя на него. Тэхён тоже переводит взгляд на Чонгука, лежащего на кровати, и молчит. У него нет других теорий, вообще нет никаких объяснений тому, что сейчас с ним происходит. Но это, наверное, самый логичный вывод в данной сумасшедшей ситуации, которая происходит с ними. Почему они здесь? Кто они? Он — это он, со всеми своими воспоминаниями и чувствами, лишь физически он себя никак не ощущает. — Этого не может быть, — хрипло шепчет Тэхён. Подавленность вновь подступает, душит своей безысходностью, хочется что-то сделать, предпринять, но Тэхён не знает, что. — Нужно что-то делать, — быстро проговаривает он и смотрит вновь на Чонгука. — Должен быть выход. Как-то надо, я не знаю, — он указывает на Чона на кровати, — соединиться со своими телами. Блять, какой бред я несу. — Да, я помню, ты пробовал, — усмехается Чонгук, глядя на него, и Тэхён недовольно кривит губы. — Я тоже пробовал, но это так не работает. — А как работает? — Если бы я знал, то здесь бы не стоял, — сквозь зубы отвечает Чонгук и выдыхает, раз за разом отмечая, что не ощущает кислорода в лёгких. — Я не знаю, Тэхён. Тэхён отворачивается и прикрывает глаза. Неужели нет выхода? Хоть что-то можно вообще изменить? — Давай уйдем отсюда. Тэхён слышит его голос и смотрит на Чонгука, в удивлении выгибая брови. — Куда? Мы же не можем уйти. — Пойдем, — Чонгук легко улыбается, а Тэхён рассматривает его лицо и изгиб губ, глубокие темные глаза, признавая, насколько красив парень напротив. — Я покажу тебе кое-что. Они проходят сквозь дверь и идут по коридору, уже поздний вечер, прошел отбой и лишь персонал тихо перемещается по больнице. Выйдя на лестницу с этажа, Тэхён идет за Чонгуком, который поднимается все выше до самого последнего этажа, а затем легко проходит сквозь дверь с замком, выходя на крышу. Тэхён следует за ним, и по привычке делает глубокий вдох, когда оказывается на улице. Уже полностью стемнело, а с крыши высотного здания больницы отлично видно город с его миллионами огней. Тэхён осматривается, приоткрыв рот, дух спирает от высоты и красоты, открывающейся взору. Он идет за Чонгуком, который садится на один из выступов, и присаживается рядом, глядя перед собой. — Я чаще всего сижу здесь, — тихо говорит Чонгук. — Не могу находиться в палате постоянно. Смотреть на себя и понимать, что ничего не могу сделать. Специально ухожу, чтобы не видеть родителей, которые каждый день приходят и говорят, что все будет хорошо. Эти четыре стены палаты давят и делают только хуже. Поэтому я прихожу сюда. Чонгук смотрит на Тэхёна, который не сводит с него взгляда, и усмехается уголком губ. Ему и правда кажется, что когда он сидит в палате, то постепенно сходит с ума, а здесь есть ощущение, что он живой, когда смотрит на город и жизнь за пределами этого здания. — Я тоже не могу смотреть на родственников, — отвечает Тэхён и отворачивается. — Так хочется им что-то сказать, но они не слышат и не видят меня, от этого становится хуже. Мне здесь определенно нравится, — Тэхён чуть улыбается. — На крыше, я имею в виду. Чонгук молча его слушает и взглядом сканирует изгиб подбородка Тэхёна, линию губ и носа, отмечая милую родинку на кончике. Невероятный разрез глаз и разлет бровей, темно-каштановые волосы легкими волнами обрамляют прямой лоб. Чем больше он смотрит на Тэхёна, тем сильнее поражается его красоте, и тем сложнее отвести взгляд. Внутри, в голове, его образ вызывает столько эмоций, от восхищения до приятных импульсов, что просто смотришь на него. Чонгук никогда такого не испытывал даже не зная человека, он словно поражен им на эмоциональном и визуальном уровне. — Но мы не можем выйти на улицу, так? — спрашивает Тэхён, вновь глядя на Чонгука и вырывая того из своих мыслей. — Я много раз пытался, — отвечает Чонгук, глядя в глаза, — но результат всегда один — я снова оказываюсь в своей палате. Крыша — это максимум, как я понимаю. — Интересно, почему? — задумчиво тянет Тэхён, хмуря брови. — Не знаю, — Чонгук пожимает плечами. — Лишь моя догадка в том, что мы не можем далеко уйти от своего тела, ведь формально, мы сейчас еще в больнице. — Ну да, наверное, — тихо отвечает Тэхён, молчит и смотрит в глаза Чонгуку, которые в темноте кажутся черными, а потом быстро отводит взгляд. Рассматривает огни города, ощущая, как его тянет туда. Тянет в его жизнь, вернуться в свою квартиру, к своей жизни, стать собой. Он поднимает руку, смотрит на нее, медленно крутя ей в стороны, и поджимает губы. Ничего не чувствует. Здесь высоко, он слышит порывы ветра, но не ощущает его на своей коже, его волосы даже не двигаются от его порывов. Он словно застыл физически, а так хочется почувствовать на лице теплый ветер. Тэхён прикрывает глаза и концентрируется на ощущениях, но их нет. Он телом не ощущает окружающий мир, наверное потому что его тело лежит в палате. — Это бесит, — выдыхает Тэхён, опуская руку. — Что конкретно в этой ситуации? — усмехается Чонгук, все так же глядя на него. — То, что я не ощущаю ничего, — отвечает Тэхён, посмотрев на него. — Кажется, я скучаю по боли в колене и по затекшей шее. Чонгук смеется и кивает, он отлично понимает это. Очень странно ничего не ощущать всем телом. — Ты кажешься таким спокойным, — тихо говорит Тэхён, рассматривая Чонгука. — У меня в голове просто хаос. Чонгук фыркает и отворачивается, он себя спокойным не ощущает, он будто смирился, постоянно прокручивая в голове то, что было, и то, что никогда может не произойти. — Я точно не успокоился до конца, — отвечает Чонгук, сложив руки на груди и глядя перед собой. — Я просто жду. — Чего? — шепчет Тэхён. — Не знаю, чего-нибудь, — Чонгук пожимает плечами. — Дальше что-то же должно быть. Тэхён напрягается от того, как звучит голос Чонгука, нервно и хрипло, словно это его волнует и очень сильно. — Что ты имеешь в виду? — осторожно спрашивает Тэхён, глядя на него удивленно, почему-то ему начинает казаться, что он боится услышать ответ. Чонгук снова поворачивается и глядит твердо в глаза, а затем отвечает: — Ну, что-то же будет дальше, да? Когда я очнулся, то тоже был в панике, кричал и звал на помощь, но все бесполезно. Вообще такие как мы не особо общительны. Сейчас на нашем этаже в коме лежат пять человек, включая нас. Двоих я не видел в коридорах, слышал по разговору врачей, походу они не выходят из палат, но я заглядывал к ним, они сидят там. Только подросток любит бегать по всей больнице, развлекая себя. — Да, я его видел, — Тэхён чуть улыбается. — Забавный мальчик. — Он уже здесь полгода, — тихо говорит Чонгук и видит, как глаза Тэхёна расширяются. — Его родители не теряют надежды. — Господи, это ужасно, — шепчет Тэхён и отворачивается, закусывая губу. Нет, он даже думать не будет о том, что это может длиться неделями, месяцами. Какие-то рассказы и фильмы мелькают в голове, где герои годами лежат в коме, от чего паника внутри снова набирает силу. Он точно сойдет с ума. — Была одна девушка, — продолжает Чонгук, и Тэхён вновь смотрит на него, — я успел с ней пообщаться. Она рассказала, что видела, как человек уходит. Сердце останавливается и душа просто… исчезает, — Тэхён, замерев, смотрит на него, не моргая, эти страшные слова будто эхом в ушах отдаются. — Она пролежала в коме почти месяц, а потом вернулась, я заглядывал к ней в палату, когда она уже пришла в себя, — Чонгук криво усмехается, вспоминая это. — Тогда у меня появилась надежда, что и со мной это произойдет. Но прошло с тех пор пять дней, а я все еще здесь. И понимаю, что исхода только два: или мы очнемся, или исчезнем. Тэхён резко отворачивается, стиснув зубы. Подобная мысль пугает до такой степени, что голова перестает соображать. Злость накатывает волнами, Тэхён сжимает кулаки и по привычке дышит часто, хотя это не имеет смысла, физически он панику не ощущает. Нет давящего чувства в горле, которое сдавливает шею, сердце не колотится в груди от страха, руки не потеют. Зато внутри… его разрывает. — Так быть не должно, — напряженно отвечает Тэхён, твердо глядя на Чонгука. — Врач говорит, что состояние стабильное, возможны улучшения. Ты вообще сам дышишь. Чонгук слабо усмехается и кивает. — Вот и я стараюсь думать именно так. Прошло только восемь дней, а кажется, что восемь недель. Время бесконечно тянется, потому что мы не спим, нам нечем заняться, здесь, по эту сторону, как-то все по-другому ощущается. Тэхён смотрит на Чонгука, нахмурив брови, когда тот отворачивается от него. Задумываясь об этом, Тэхён понимает, что Чонгук прав. Он находится здесь всего лишь сутки, а кажется, что прошло несколько дней, как он обнаружил себя в палате, стоящим и смотрящим на самого себя. Это пугает еще больше. — Ты прав, — хрипло отвечает Тэхён и тоже смотрит на город. Они молчат и просто смотрят вперед. Тэхён слышит, как шумит огромный город, а их жизнь пока застыла. Они оба лежат там, в своих палатах, и сидят здесь, но и сделать ничего не могут. Тэхён бросает косой взгляд на Чонгука, рассматривая серьезный профиль и резные скулы, челюсть напряжена. Понимает, что ему становится немного легче от того, что Чонгук с ним поговорил, что-то прояснил, чем-то напугал. Но, кажется, это лучше, чем сидеть в своей палате и сходить тихо с ума, пока никто не слышит и не видит тебя. Они совершенно друг друга не знают, но оказавшись здесь, Тэхён благодарен, что Чонгук рядом. — Что с тобой случилось? — тихо спрашивает Тэхён. Чонгук поворачивается к нему и чуть улыбается. — Авария. Я после работы поехал в спортзал, а оттуда домой. Какой-то мудак подрезал меня на повороте, я ехал на большой скорости, и столкновение. Помню скрежет металла от удара, кажется секундный полет, когда меня сбрасывает с мотоцикла, и мгновенная боль в теле, и все. По разговорам родителей, мой шлем раскололся, настолько сильно я ударился головой, но он меня и спас, иначе бы я уже был бы в другом месте. — Пиздец, — почти неслышно шепчет Тэхён. — Всегда думал, что мотоциклы для самоубийц. — Говоришь, как моя мама, — усмехается Чонгук. — Похоже твоя мама умная женщина, — фыркает Тэхён. — Этого не отнять, — кивает Чонгук. — А с тобой что произошло? — Авария, — усмехается Тэхён, на что Чонгук выгибает бровь. — Моя машина в ремонте, поэтому я с работы шел к метро, переходил дорогу. А потом свет фар, секундный ступор, удар и все. И вот я здесь. — Ну, судя по тебе, ходить тоже опасно, — Чонгук слабо улыбается, — как и ездить на мотоциклах. — Очень смешно, — бубнит Тэхён, но не сдерживает какого-то нервного смеха. — Как может все круто поменяться в один миг, мне не верится, что так бывает. — Я сам много думал об этом, сидя здесь и глядя на город, — Чонгук снова отворачивается, охватывая взглядом огни перед ними. — Там наша жизнь, тысячи людей продолжают жить, а мы застряли здесь. — Я еще надеюсь туда вернуться, — тихо отвечает Тэхён. — Спасибо. — За что? — спрашивает Чонгук, кинув на него взгляд, глаза Тэхёна смотрят в ответ уже без злости или паники, а по-доброму открыто, делая его еще красивее. — За то, что поговорил со мной, — отвечает Тэхён, и кажется впервые более широко улыбается, сверкнув белоснежными зубами. Невероятная улыбка… Вот что пролетает в голове, пока Чонгук смотрит на него и улыбается в ответ. — Я тоже был рад поболтать с тобой, Тэхён, — тихо отвечает Чонгук. — Тем более, выбор собеседников здесь небольшой. Они тихо смеются, а затем синхронно вздыхают и снова смотрят вперед, думая каждый о своем. ________________ В этом застывшем мире только общение с Чонгуком начало давать сил. Проведя тогда всю ночь на крыше, по большей части в тишине и обмениваясь фразами, они вернулись утром в палаты. Тэхён хотел увидеть врача, который должен был прийти, может что-то услышать полезное о своем состоянии. А потом стоял и смотрел на самого себя. Он часто теперь так делает — смотрит на самого себя и злится на того, кто лежит на кровати и не приходит в сознание. Вот какого черта?! Хотелось накричать на этого Тэхёна, чтобы взял себя в руки и открыл чертовы глаза, начал дышать сам, справился со всем, вернув его обратно в их жизнь. Но по-прежнему в ответ ничего, лишь спокойно лежащее тело, пиканье аппаратуры и размеренно вздымающаяся грудная клетка. Это снова раздражает, а стены давят, Тэхён понимает, что не хочет сидеть в палате, и вновь идет за Чонгуком, чтобы подняться на крышу. Наблюдать за жизнью города точно более воодушевляюще, чем смотреть на самого себя в белой палате. На третий день Тэхён понял Чонгука еще в одной вещи — он не хочет видеть родных. Это добивает сверху. Слезы мамы, грустные взгляды сестры, которая сама чуть ли не плачет, хмурый вид отца, смотрящего на него с тревогой. От этого становится лишь хуже. Поэтому послушав разговор родных с врачом, где тот сказал стандартное «состояние стабильно, ухудшений нет, прогнозы хорошие, но мы не можем сказать ничего точно…», Тэхён вышел из палаты раньше, чем ушли родители с сестрой. Он не хочет и не может на них смотреть, понимая, что ничего не может сделать. Поэтому снова идет на крышу, где Чонгук лежит на мелких камушках, закрыв глаза и заложив руки под голову. Почему-то эта картина вызывает легкую улыбку, пока Тэхён медленно идет к нему, камушки не хрустят под его ногами. Чонгук словно загорает, солнце ярко светит, и так легко представить, что он просто лежит и наслаждается его теплом. Но они его не ощущают. С Чонгуком вообще легко почувствовать себя обычным человеком, когда можно с кем-то поговорить, посмеяться, создавая иллюзию того, что все нормально. С Чонгуком Тэхёну… тепло. От него словно исходит это тепло, Тэхён не знает как это объяснить. И дело даже не в том, что Тэхёну с ним просто легче это пережить, не сходя с ума, а в самом Чонгуке. В его темных глазах и том, как он смотрит. В его улыбках и голосе, ровном и спокойном. В жестах, мимике, чувстве юмора и серьезности. Тэхён понимает, что Чонгук ему нравится сам по себе. Тэхён ложится рядом, повторяя позу Чонгука, и смотрит вверх. Ему не нужно щуриться, он спокойно смотрит на солнце, потому что глаза не реагируют на обычно яркий свет. А так хочется сейчас почувствовать его тепло, которое касается кожи, ведь явно сейчас на улице жарко. Но нет ничего, лишь какое-то комфортное состояние в общем, если оценивать это тело. Кажется, что пока не потеряешь физические ощущения, не поймешь, как это важно — что-то ощущать кожей, телом, реакции его на что-то. Тэхён просто хочет прикоснуться к этим мелким камушкам и почувствовать их шершавость, и как они прогреты солнцем, но этого нет. — Как родители? — тихо спрашивает Чонгук, не открывая глаз. — Все так же, — отвечает Тэхён. — Не смог больше смотреть, ушел. Эта палата меня бесит. — Понимаю, — усмехается Чонгук. Тэхён поворачивает голову и смотрит на профиль Чонгука, черные волосы блестят в свете солнца. Ему нравится болтать с Чонгуком, с ним даже уютно молчать, просто ощущая, что рядом кто-то есть, и ты не один. Но сейчас молчать не хочется, хочется отвлечься и поговорить. — Расскажи о себе, — тихо говорит Тэхён. Чонгук открывает глаза и поворачивает голову, чтобы посмотреть на Тэхёна. Тот смотрит заинтересованно, и видно, что грустный, но всегда красивый. — Что ты хочешь знать? — Не знаю, что угодно. Просто давай поболтаем, если ты не против, хочется узнать тебя поближе. — Насколько поближе? — спрашивает Чонгук, лукаво щурясь, на что Тэхён закатывает глаза и смеется, у Чонгука получается его рассмешить даже в их ситуации. — Ладно, — тянет Чонгук и снова смотрит в небо. — Я работаю фотографом. В последние полтора года моя карьера пошла вверх, я сотрудничаю со многими журналами. — Ничего себе, — Тэхён присвистнул. — И звезд всяких видел? — Ага, — кивает Чонгук и вздыхает. — И вот сейчас, перед тем, как ты пришел, я думал о том, что могу просрать свою жизнь, если не приду в себя, — Тэхён перестает улыбаться, смотрит серьезно, пока Чонгук хмурит брови. — Блять, мне тридцать лет, у меня еще вся жизнь впереди, и столько планов было. Я так радовался, когда меня пригласили на съемки для известного бренда в Париж на новый год. Это же мечта, понимаешь? Я копил на этот гребаный мотоцикл, мечтал о нем, и исполнил свою мечту. И где я сейчас? Все летит к чертовой матери. Тэхён видит, как челюсть Чонгука напряжена, он снова закрывает глаза и больше ничего не говорит. За эти три дня, которые Тэхён его знает, он привык, что Чонгук в оптимистическом настрое, ну или просто спокоен. Но видимо и у него нервы сдают, потому что дни идут, и ничего не меняется. — Все будет хорошо, слышишь? — тихо говорит Тэхён и видит, как Чонгук изгибает губы в усмешке. — Мы придем в себя и продолжим наши жизни. Чонгук открывает глаза и поворачивает голову, смотрит молча в карие глаза. Тэхён взглядом хочет выразить уверенность в своих словах, хотя внутри ею не располагает. Просто хочется в это верить, выбора все равно нет. — Надеюсь, ты прав, — тихо отвечает Чонгук и легко улыбается. Тэхён улыбается в ответ. Они молчат и не отводят взгляда, оба не могут, ощущая, что то, что они рядом, разделяют все это на двоих, дает им силы не поддаваться самым плохим мыслям. Чонгуку до безумия сейчас хочется протянуть руку и коснуться пальцами щеки Тэхёна, ощутить тепло и мягкость его кожи. Но он знает, что не сможет, не ощутит, и это раздражает. Тэхён столько эмоций вызывает внутри, но физически сейчас Чонгук не сможет его почувствовать, даже если коснется. — А ты чем занимаешься? — тихо спрашивает Чонгук, не отводя взгляда. Он хочет знать о Тэхёне больше, хочет знать все, и если Тэхён настроен поболтать, то он точно не против. — Я? — Тэхён усмехается и снова смотрит в небо. — Моя работа не такая интересная и яркая, как у тебя. Я просто риелтор в большой компании, вот и все. Скучно. Знаешь, — Тэхён вздыхает, — я тоже думал о том, как прошли эти тридцать лет моей жизни, и там нет ничего прям яркого и запоминающегося. Просто детство, учеба, работа, иногда походы в бар с друзьями. Я не путешествовал, не побывал в разных странах. В Париж тоже хотел бы слетать, — Тэхён грустно усмехается. — И сейчас думаю, почему я не делал того, о чем мечтал? Что меня останавливало? Всегда «потом» или «нужно будет как-нибудь», и вот я здесь. — Эй, ты сам сказал, что все еще впереди, — с улыбкой говорит Чонгук, чтобы немного разрядить эти невеселые мысли. — Надеюсь, ты прав, — возвращает Тэхён ему его же слова. — У тебя есть семья, дети, любимый человек, который сейчас за тебя переживает? — тихо спрашивает Чонгук, решившись на этот вопрос. Он хочет знать. Да, к Тэхёну приходят только родители и сестра, но это не значит, что нет никого в его личной жизни. А если есть… Это наверное что-то оборвет внутри, что-то похожее на надежду. Хотя, какая надежда может быть в их положении? Чонгук не знает, но со страхом, который плавно распространяется внутри, ждет ответа. — Нет, — хрипло отвечает Тэхён и, повернув голову, снова смотрит на Чонгука. — У меня никого нет. А… у тебя? — почти шепотом спрашивает Тэхён. Сам не понимает, почему ответ Чонгука вызывает волнение. Вдруг он скажет сейчас, что да, он женат, у него трое детей, и Тэхён чувствует, что такой расклад его определенно расстроит, словно Чонгук станет недосягаемым для него. Как глупо… — Я один, — тихо отвечает Чонгук, мягко улыбаясь. — Понятно, — ответ на выдохе звучит словно облегченно, Тэхён быстро облизывает по привычке губы и отворачивается, не выдерживая взгляда темных глаз. — Даже это мы не успели. — Все впереди, забыл? — улыбаясь шире, говорит Чонгук. — Ну да, — усмехается Тэхён, кивнув, он точно хочет, чтобы у них все было впереди. Волнующее напряжение, которое появилось между ними, ощущают оба. Словно они от обыденных разговоров ни о чем перешли к чему-то личному, и заметили, что обоих это волнует. Эмоции внутри бушуют, яркие, свежие и немного пугающие, пока Чонгук не сводит взгляда с профиля Тэхёна, а Тэхён все так же смотрит вверх, будто избегая возможности посмотреть в эти глубокие глаза. Чонгука нежностью и трепетом омывает, пока он рассматривает эти идеальные черты лица. А Тэхён лишь на мгновение представив, как Чонгук мог бы его обнять, и он почувствовал бы его тепло и аромат кожи, закрывает глаза и стискивает зубы, потому что сейчас он не сможет этого ощутить. От этого плохо. Чонгук отворачивается и тоже закрывает глаза, ощущая себя беспомощным. Они молчат, не зная, как продолжить разговор, а то, что он начинает чувствовать к Тэхёну, пугает. Ведь впереди им машет своей рукой неопределенность их будущего. Поэтому растерянность и непонимание, а стоит ли их общение, пока он рядом, переводить во что-то личное, останавливают. Чонгук, решая, что нужно разрядить обстановку, начинает рассказывать, как весной летал в Италию по работе. Вспоминает смешные моменты, слышит смех Тэхёна рядом, тот снова смотрит на него и внимательно слушает. Тема от темы, они, отпустив напряжение, опять болтают, рассказывая о себе всякие мелочи, и узнавая друг друга все больше. — А я в семь лет сломал ногу, когда учился кататься на велосипеде и упал с него, — с улыбкой говорит Тэхён. — Наверное потом боялся снова сесть на него? — Ты что? — смеется Тэхён. — Я лишь и ждал, когда она восстановится, чтобы снова залезть на велосипед. Они оба смеются, за разговорами не заметив, как уже наступает вечер. — А я в девять сломал эти два пальца, — говорит Чонгук, показывая мизинец и безымянный палец на правой руке. — Начал ходить на бокс. — И ждал, когда сможешь вернуться? — с улыбкой спрашивает Тэхён. — Естественно, — усмехается Чонгук, и они снова смеются. — Сестра младше меня на шесть лет, — говорит Тэхён, теперь его очередь что-то говорить о себе, — и я однажды забыл ее в парке. — Боже, ты ужасен, — Чонгук начинает громко смеяться. — Ей было шесть, мне двенадцать, — продолжает Тэхён. — Родители отправили погулять нас в парк недалеко от дома. Сестра качалась на качелях, я сидел на скамейке и наблюдал за ней. Тут пришли мои друзья, мы заболтались, они меня куда-то позвали, чтобы что-то показать, ну я встал и пошел с ними, — Чонгук снова начинает смеяться. — Иду такой и вдруг понимаю, что чего-то не хватает. Вспоминаю про сестру и бегу обратно, а она сидит на той скамейке, где сидел я, и смотрит, как я к ней несусь. Я так испугался тогда, — Тэхён усмехается. — Надеялся, что родители не узнают, купил ей мороженое, а эта мелкая, как мы вернулись домой, сразу все выложила родителям. — Хах, боже, — смеется Чонгук. — Ага. Меня на три недели наказали, мама так отчитала, перечисляя все ужасы, которые могли с ней произойти. Зато после этого я точно никогда о ней не забывал. — У меня есть старший брат, — с улыбкой говорит Чонгук. — Нужно у него уточнить, может и меня где забывали, — Тэхён, глядя на него, смеется. — Так, теперь я. Я люблю дождь. Вот прям такой большой ливень, громкий. Когда открываешь окна, и шум дождя заполняет квартиру. Люблю работать под такую атмосферу. Музыку не включаю, помогает расслабиться. — Это романтично, — тянет Тэхён, пока они все так же лежат рядом и смотрят друг на друга. — Думаешь? — Чонгук с усмешкой выгибает бровь. — Ну да. Полумрак в квартире, через приоткрытые окна шум дождя и больше ничего. Бутылка вина и свечи, разговоры тихие, флирт… Тэхён запинается, замечая, как темные глаза смотрят на него — пристально, с какой-то тяжестью и блеском восхищения. А Чонгук не может не представлять всего того, что говорит сейчас Тэхён. Они вдвоем у него на кухне, полумрак и свечи, они сидят за небольшим столом и смотрят друг на друга, болтают, как сейчас, и пьют вино. И Тэхён, такой красивый и чарующий, напротив, которого так сильно хочется поцеловать… — Ты прав, это очень романтично, — хрипло шепчет Чонгук, на что Тэхён мило улыбается и отворачивается, закусив губу, снова почувствовав то эмоциональное напряжение между ними. Они болтают очень долго, не замечая времени и как сами открываются друг другу. Им легко это сделать, будто они не ощущают себя незнакомцами, и чувствуют эту нить доверия и легкости между ними. В них нет усталости, они не хотят спать, поток времени будто не имеет значения, они не привязаны сейчас к нему, и не замечают его. Только разговоры, смех, грусть, когда истории становятся более серьезными. Они на этой крыше разделяют все это между собой, открываясь все больше и больше. ______________ Тэхён возвращается в свою палату и останавливается в ступоре, когда видит врача и двух медсестер. Врач в это время вытаскивает трубку из его рта, Тэхён в шоке приоткрывает рот и делает шаг к нему. — Что… Что вы делаете?! Почему-то паника накрывает тело, первая мысль о том, что его отключают от системы по какой-то причине, и причина самая ужасная. Но тут Тэхён понимает, что он все еще на месте, да? Иначе бы он исчез. Он во все глаза смотрит на себя самого и на врача, и тут понимает, что он дышит. Дышит сам. Уже не обращая внимания на персонал, Тэхён улыбается, глядя на себя, и облегчение после паники омывает разум. Это же хорошо, да? Значит, есть улучшения? Тэхён пытается слушать врача, но тот лишь переговаривается со своим персоналом, давая назначения и следя за показателями. Первое желание — это побежать к Чонгуку и поделиться с ним этой новостью. Тэхёна распирает от радости, от надежды, что скоро он вновь станет самим собой и откроет глаза. Тэхён выбегает из своей палаты и бежит к Чонгуку, видит его, стоящего рядом со своей кроватью и задумчиво глядящего на самого себя. Тэхён с улыбкой смотрит на него и быстро говорит: — Чонгук, пойдем со мной! — Что? Куда? — Чонгук смотрит, выгнув брови, когда замечает широкую счастливую улыбку. — Пойдем, я сказал! Тэхён проходит сквозь дверь, Чонгук быстро идет за ним, и когда они заходят в его палату, врач и медсестры как раз выходят, пройдя через них. Но они не обращают на это внимания, Тэхён подходит к своей кровати и указывает на себя самого. — Видишь? — Эм, что? — задумчиво спрашивает Чонгук, переводя взгляд с одного Тэхёна на другого. — Черт, Чонгук, — Тэхён не может перестать улыбаться, — ну посмотри. Ничего не изменилось? Чонгук снова смотрит на Тэхёна на кровати и медленно подходит к нему. Потом его глаза расширяются, он начинает улыбаться, не сводя взгляда с бледного лица и темной тени от ресниц. — Ты сам дышишь, — шепчет он и смотрит на улыбающегося Тэхёна. — Да! — Тэхён выдыхает, будто может почувствовать кислород в легких. — Я пришел, а они как раз все убирали. Я не верю. Это же хорошо, да? — Конечно, хорошо, — Чонгук широко улыбается, глядя в светящиеся счастьем глаза, Тэхён такой прекрасный, выглядит сейчас, как мальчишка. — Это очень хорошо. Тэхён не выдерживает, словно ему нужно поделиться этой радостью с Чонгуком, делает шаг к нему и крепко обнимает. Чонгук в ступоре замирает, а потом прикрывает глаза и кладет ладони ему на поясницу. — Я так хочу верить, что все будет хорошо, — шепчет Тэхён и в этот момент касается щекой щеки Чонгука. Кожа к коже — и словно легкий разряд статического электричества прошелся в том месте. Оба вздрагивают от неожиданности, а Тэхён резко делает шаг назад, отпуская Чонгука. Они смотрят друг на друга расширившимися от удивления глазами и молчат, а щеку чуть покалывает там, где они коснулись друг друга. Впервые не через одежду, а кожей. — Я… Ого… — Вау, да, — кивает Чонгук, облизав губы, он тоже не ожидал. — Неожиданно. — Ага, — быстро кивает Тэхён и отворачивается. Это впервые, когда он что-то почувствовал своим телом с тех пор, как очнулся таким. Это не похоже на прикосновение кожи к коже, ощущений ее тепла и мягкости. Это словно легкий разряд между ними, не причиняющий боли или дискомфорта. Он скорее почувствовался как что-то приятное, волнительное, тем более после того, как вообще ничего не ощущаешь своим телом. Тэхён тоже отводит взгляд и снова смотрит на себя на кровати, а потом хмурит брови. Усмехается грустно и тихо говорит: — Ты тоже сам дышишь, Чонгук. Но ты все еще со мной здесь. Может, это ничего и не значит. — Не говори так, — Чонгук смотрит серьезно. — Это уже шаг вперед, твое тело справляется с травмой, и это хорошо. — Да, только что-то приходить в себя не спешит, — бубнит Тэхён и смотрит на Чонгука. — Я с ума сойду, если застряну здесь на месяцы. И если останусь один. Чонгук смотрит на него, не моргая, и молчит, потому что ему сказать нечего. Он сам слишком много думает об этом. _____________ Судя по тому, какой шум стоит, ветер на крыше очень сильный. Но они все также не ощущают его, не чувствуя ни холода, ни дискомфорта, ничего. Тэхён сидит на выступе, сложив на него ноги, и смотрит на Чонгука, который ходит вдоль парапета на краю крыши. Уже вновь наступила ночь, огни города так привычно сверкают, а Тэхён хмуро наблюдает за Чонгуком, который будто сам не свой. Тот, засунув руки в карманы штанов, ходит без остановки, опустив голову, и словно уйдя в свои мысли. Тэхёна напрягает это молчание, но он не знает, стоит ли ему лезть к нему, а еще не может не думать о том мимолетном прикосновении, которое так взволновало. — Чонгук, что с тобой? — тихо спрашивает Тэхён спустя почти час тишины между ними. Чонгук останавливается напротив него и смотрит каким-то решительным взглядом, поджав губы. Потом как-то грустно усмехается и отвечает: — Я все думаю, думаю, и понимаю, что правда схожу с ума, — Чонгук качает головой, кажется, он больше не может молчать. — Я одновременно так хочу очнуться и вернуться в свою жизнь, и хочу остаться здесь с тобой. Тэхён, услышав это, замирает и выпрямляется в спине, глядя ему в глаза. Слова, прозвучав, словно озвучили то, что происходит сейчас с ними. Потому что невозможно не думать уже о том, что если один из них очнется, то второй останется один, а это пугает. Будто заберут единственный свет в этой ужасной реальности, оставив в одиночестве и неизвестности. Они слишком сблизились, перейдя грань от незнакомцев сначала к товарищам по несчастью, а затем и зашли дальше эмоционально. Часами разговоров, тихих и важных, веселых и смешных, улыбками и взглядами словно связывали друг друга. Проводя практически каждую минуту рядом, чтобы не ощущать себя одинокими, кажется, потеряв, останутся разбитыми без важной части внутри. — Это эгоистично, — продолжает Чонгук, взглядом прожигает, — но как же сильно я хочу, чтобы ты пришел в себя, так же сильно я не хочу тебя терять. Поэтому да, я схожу с ума. Прости. Тэхён не может двинуться под этим взглядом, а каждое слово Чонгука будто отображает то, что он сам чувствует внутри. Он так сильно хочет, чтобы они продолжили свою жизнь, но как же пугает неизвестность дальше. Что будет, когда они очнутся? — Знаешь, — громче говорит Чонгук, он не может смотреть на Тэхёна, такого прекрасного и растерянного сейчас, его безумно хочется обнять, — когда прошло семь дней, мне начало казаться, что я разучился чувствовать. Без общения в застывшей оболочке в этой больнице, я так хотел что-то испытать, — Чонгук отворачивается и встает на край парапета, смотрит вниз. — И я прыгнул с этой крыши. — Чонгук, — Тэхён вскакивает на ноги, но боится подойти, слова Чонгука повергли в шок и панику. — Ты что? Он смотрит на Чонгука на краю крыши, и это выглядит как-то сюрреалистично. Его черную футболку и штаны не колышет ветер, как и темные волосы, хотя он все такой же сильный. Страх бушует внутри, хочется подойти к нему и за футболку стянуть обратно, но Тэхён боится, будто одно его движение может подтолкнуть Чонгука. — И это сработало, — Чонгук оборачивается и смотрит через плечо. — Это действительно прикольное ощущение. — Это не смешно, Чонгук, слезай, — серьезно говорит Тэхён, делая шаг к нему и глядя в глаза. — Тэхён, мы не можем разбиться, у нас нет тела, — все еще с улыбкой отвечает Чонгук. — Ты тоже должен попробовать, тебе понравится. — Нет, — успевает слететь с губ, и в этот момент Чонгук делает шаг вниз. — Чонгук! Громкий надрывный крик вырывается из горла, когда Чонгук исчезает в темноте, а Тэхён срывается с места. Паника стучит в голове, он наклоняется и смотрит вниз, Чонгук теряется в темноте в своей черной одежде. Но Тэхён видит, как он падает, ступор сковал все сознание так, что он не может двинуться и выдавить из себя хоть слово. И вот когда Чонгук приближается к земле, он вдруг исчезает, а не падает на асфальт. Тэхён протяжно выдыхает, пусть он и не задерживал дыхания, потому что не нуждается в этом, а затем резко оборачивается. Дикий страх набирает обороты, хотя сознание вроде понимает, что с Чонгуком ничего не может произойти. Тэхён осматривает огромную крышу, ожидая увидеть Чонгука, крутит головой в разные стороны и бежит к выходу с крыши. Проходя сквозь двери и буквально слетая с лестниц, он несется на их этаж, а в голове лишь стучит мысль, что он должен увидеть Чонгука. И в тот момент, когда Тэхён подбегает к двери на их этаж, через нее проходит Чонгук. Тэхён врезается в него и отскакивает, глядя во все глаза, а потом стискивает зубы и рычит: — Ты сумасшедший, скажи мне? Чонгук со смехом уворачивается, когда Тэхён хочет его пнуть ногой, и отвечает: — Эй, спокойно, ты же знаешь, что я бы не разбился. — Это не значит, что я не испугался, — отвечает резко Тэхён и отворачивается, пока паника внутри постепенно угасает. — Испугался за меня? — с улыбкой спрашивает Чонгук и догоняет его, снова направляясь на крышу. — Отстань, — бубнит Тэхён, не оборачиваясь. — Это весело, ты тоже должен попробовать, — говорит Чонгук. — Чем нам еще здесь заниматься? Тебе понравятся ощущения. — Сомневаюсь, — бросает Тэхён, вновь выходя на крышу. Он понимает, что глупо дуться, Чонгук прав — это точно им не повредит в данном состоянии. Но он так испугался за него… Будто Чонгук и правда мог разбиться, да и ни разу в жизни своими глазами Тэхён не видел, как человек прыгает с крыши. Это страшно выглядит, но если разобраться в их положении сейчас, то можно сравнить этот прыжок с обычным аттракционом. — Прости, что испугал, — слышит Тэхён сбоку, стоя на краю крыши и глядя вперед. — Прыгнешь со мной? Он чувствует, как Чонгук пальцами касается его плеча, поворачивается и смотрит в глаза. Чонгук мягко улыбается и убирает руку, а Тэхён закусывает губу, глядя на него. Хочется ли ему попробовать? Да. Страшно ли? Точно да. Хотя он же видит перед собой Чонгука, значит, все будет хорошо. Сейчас хоть какие-то новые эмоции в нем вызывает только Чонгук, и их все больше и больше, они пугают своей силой, потому что к нему тянет. И хочется с ним испытать еще что-то, разделить какие-то моменты вместе, и почему это не может быть чертов прыжок с крыши? Чонгук правильно сказал, чем им еще здесь заниматься? Да и в жизни ты такого не повторишь без страховки. Тэхён смотрит вниз с крыши и поджимает губы. Сможет ли он сделать такой шаг? С Чонгуком рядом кажется, что легко. — Давай, — лишь отвечает Тэхён и смотрит на Чонгука. Тот широко улыбается и подмигивает, а потом первым встает на край парапета, Тэхён повторяет за ним. Наверное, даже хорошо, что они не ощущают ветра, тот словно обтекает их, иначе было бы еще страшнее смотреть вниз. — Пиздец как высоко, — выдавливает из себя Тэхён. — Это не имеет значения, — отвечает Чонгук, глядя на него. — Адреналина ты не испытаешь, конечно, но ощущения классные. Давай на счет три. Считай. Тэхён смотрит на Чонгука, видит его уверенный взгляд и улыбку, а потом снова глядит вниз. Облизав губы, начинает считать. — Раз. Два. Три… Тэхён делает шаг первым, Чонгук за ним, и в первый момент из горла Тэхёна вырывает короткий вскрик словно от неожиданности. Кажется, что он начнет задыхаться от паники, но этого не происходит, а сердце не стучит бешено от страха и адреналина. Нет ощущения падения камнем вниз, поток воздуха не бьет в лицо, хотя он видит, как быстро приближается земля. Это похоже на чувство парения в воздухе, легкое и приятное, когда страх перестает биться в голове, и ты чувствуешь себя свободным. Никогда в жизни Тэхён не ощущал ничего подобного, это ни с чем не сравнимо. Он улыбается широко и смотрит на Чонгука всего лишь миг, а потом снова вниз. Когда земля становится все ближе, Тэхён словно по инерции выставляет вперед руки. И в момент, когда кажется, что сейчас произойдет удар, асфальт перед глазами исчезает, и темнота поглощает его. Это длится не больше секунды, потому что в следующее мгновение, когда Тэхён открывает глаза, он видит свою палату, тихую и темную. Тэхён смеется и смотрит на себя, лежащего на кровати, там все без изменений. Внутри еще до сих пор легкая эйфория от того, что он сделал и от ощущения полета. Тэхён быстро идет к выходу из палаты, и как только проходит через дверь, видит Чонгука, который идет к нему. — Ну как? — с улыбкой спрашивает Чонгук, останавливаясь напротив. — Это было потрясающе, — Чонгука буквально ослепляет широкая улыбка Тэхёна и его ярко сверкающе счастьем глаза. — И совершенно не страшно. — Я же говорил, — усмехается Чонгук. — Хочешь еще? — Определенно да, — тянет Тэхён. — Ты прав, нам тут больше нечем заниматься… Он запинается и хмурится, когда замечает, что персонал бежит к одной из палат в конце коридора. Чонгук тоже смотрит на врача и медсестер, те что-то быстро говорят, доктор выкрикивает какие-то указания и скрывается в одной из палат. — Что происходит? — хрипло спрашивает Тэхён, чувствуя, как страх закрадывается внутрь. — Не знаю. Но вариантов не так много, — тихо отвечает Чонгук и смотрит на Тэхёна. Тот переводит взгляд на Чонгука, видит серьезное лицо и шепчет: — Чья это палата? — Того мальчишки. — О боже, — сдавленно говорит Тэхён и бежит туда. Страшно от того, что он может там увидеть, но он влетает в палату, Чонгук за ним. А когда видит, что происходит, его рот приоткрывается, а глаза расширяются. Тэхён слышит рядом облегченный вздох Чонгука, тот вроде даже проматерился, а потом тихо рассмеялся. Мальчик на больничной кровати в окружении персонала лежит с открытыми глазами и кивает на какие-то вопросы врача, пока медсестры рядом суетятся. — Он пришел в себя, Чонгук, — глухо шепчет Тэхён, глядя на парня во все глаза, и начинает широко улыбаться. — Он очнулся, господи. — С ума сойти, — смеясь, говорит Чонгук и осматривает палату. Да, того мальчишки, который носился всегда по больнице, здесь больше нет, Чонгук его не видит. Зато он там, на кровати, спустя столько месяцев пришел в себя. Его ждет долгая реабилитация, но он справился, он жив, а значит надежда есть, ведь ему еще жить и жить. Они слышат, как врач говорит, чтобы позвонили его родителям, а затем, переглянувшись, выходят из палаты, снова направляясь на крышу. — Это потрясающе, — не переставая улыбаться, говорит Тэхён, пока они поднимаются. — Я так рад за него, он еще мальчишка. Боже, Чонгук, когда это видишь, то кажется, что и у нас есть надежда. — Согласен, — усмехается Чонгук, выходя на крышу. — Я подумал о том же. Состояние такое воодушевленное, радостное, словно то, что этот мальчик пришел в себя буквально у них на глазах, открыло второе дыхание и подарило надежду на то, что и у них все будет хорошо. Есть выход из этого, и они не застрянут здесь навсегда. Тэхён, лежа рядом с Чонгуком, смотрит в темное звездное небо и легко улыбается. Они, кажется, совершенно забыли о том, что хотели еще попрыгать с крыши, сейчас у обоих мысли в голове скачут, как и эмоции внутри. Тэхён поворачивает голову и глядит на серьезный профиль Чонгука, тот хмурит брови и мелко покусывает нижнюю губу, как обычно заложив руки за голову. Тэхён тоже перестает улыбаться и рассматривает его лицо, становится грустно. А еще страшно, и чувство какой-то подавленности разрастается внутри. — Ты тоже об этом думаешь? — тихо спрашивает Тэхён. — О чем? — Чонгук не смотрит на него, его челюсть напряжена. — О том, будем ли мы хоть что-то помнить, когда очнемся, — шепчет Тэхён, и когда он это озвучивает вслух, становится еще страшнее, он не хочет забывать Чонгука. Чонгук, услышав это, замирает и прикрывает глаза. Это его огромный страх — вернуться в свою жизнь и забыть Тэхёна, забыть эти дни, которые для них кажутся неделями, с ним. Забыть их знакомство, разговоры, шутки и смех. Взгляды и первые чувства, забыть, с каким восхищением он смотрел на этого мужчину. Вернуть себя самого и потерять Тэхёна, потерять все то, что есть сейчас внутри к нему. Это ощущается на эмоциональном уровне как маленькая смерть чего-то важного, значимого, жизненно необходимого, но он даже не вспомнит его. — Я не знаю, — хрипло отвечает Чонгук, открывая глаза, и поворачивает голову, чтобы посмотреть на Тэхёна. — Но я не хочу тебя забывать, Тэ. Я представить не могу, что случайно столкнувшись где-то, мы пройдем мимо друг друга, не узнав. Забыв, что происходило с нами здесь. — Чонгук, я… Тэхён, распахнув губы, замолкает, видит морщинку между бровей Чонгука, тот заламывает брови, будто ему больно. Тэхёну тоже больно, морально плохо от перспективы просто потерять Чонгука, будто и не было этих дней. — Я не хочу, чтобы так было, — шепчет Тэхён. — Это не должно произойти с нами. Чонгук ничего не отвечает, просто смотрит в карие глаза, которые блестят в темноте. Такие красивые, ставшие уже необходимыми, чтобы видеть их постоянно, ощущать радость и счастье от того, что Тэхён рядом и улыбается. Но он не может его успокоить, не может сказать, что этого не будет, потому что соврет. Они понятия не имеют, что будет, когда они очнутся. Но словно оба понимают, что вряд ли они что-то будут помнить, когда душа соединится с телом, и они вернутся в свое физическое состояние и сознание. Но оба молчат, будто сказать это вслух означает потерять хотя бы самую маленькую надежду, что этого не произойдет. Чонгук поднимается и садится рядом с Тэхёном, пока тот взгляда с него не сводит. Сидит и смотрит на него вниз, легко улыбаясь. От того, что Тэхён тоже не хочет его отпускать, не хочет терять, а значит их связь, которая ощущается между ними, взаимна. Одновременно трепетная нежность согревает изнутри, смешиваясь с чувством страха потерять, и какой-то обреченностью, что они никак не могут на это повлиять. — Я поверить не могу, — тихо говорит Чонгук, — что мы, живя в одном городе столько лет, встретились именно так. Это кажется какой-то насмешкой судьбы. — Ты озвучиваешь мои мысли, — Тэхён слабо улыбается, глядя на него снизу вверх, Чонгук такой красивый, его лицо теряется в тени, которая выделяет четкие скулы, и он уже кажется таким близким, знакомым как никто другой. — Я так хочу все то, что испытываю сейчас, испытать в реальной жизни. К тебе, с тобой. — В реальной жизни это было бы еще лучше, — Чонгук тянет уголок губ в улыбке и поднимает руку. — Позволишь? Тэхён быстро кивает и прикрывает глаза, когда Чонгук пальцем ведет по его щеке, посылая по коже приятные импульсы. Легкое покалывание кажется таким нежным, таким необходимым, ведь хочется телом почувствовать хоть что-то с Чонгуком. — Ты потрясающе красив, — шепчет Чонгук, Тэхён слышит только его глубокий голос, весь шум вокруг будто исчезает куда-то. — Я никогда не видел таких, как ты. Иногда кажется, что на тебя больно смотреть, а еще больнее от того, что не могу коснуться и почувствовать тебя, — уже два пальца скользят сбоку по носу, щеке, обводят линию скул, Тэхён взгляда не сводит с Чонгука, наслаждаясь мягкими разрядами там, где его касаются пальцы. — Я хотел бы сейчас ощутить, насколько теплая твоя кожа. — Чонгук, — Тэхён заламывает брови и приоткрывает губы, когда палец скользит по нижней губе, — я тоже этого хочу. — Ты должен это увидеть, — Чонгук легко улыбается, убирая руку, а потом берет руку Тэхёна, которая лежит вдоль его тела. — Смотри. Их ладони соприкасаются, уже знакомый ток пробегает по коже там, где они соединяются. Чонгук переплетает их пальцы, а Тэхён медленно садится, поднимаясь, и приоткрыв рот, смотрит на их руки. Вокруг них, там, где они с Чонгуком касаются друг друга, видно легкое приглушенное свечение. Словно в дымке тумана оно выделяется легким белым светом, кажется таким нежным и каким-то волшебным, в темноте его хорошо видно. — Это невероятно, — шепчет Тэхён, начиная улыбаться, и смотрит на Чонгука. — Это… Это кажется как-то по сказочному нереально и немного пугающе. — Как и все, что с нами сейчас происходит, — усмехается Чонгук. — Сказка с примесью ужасов. Тэхён на это смеется и качает головой, пальцем второй руки аккуратно водит по границам этого свечения, словно его можно потрогать. Чонгук смотрит на него, не моргая, он вообще не хочет отпускать Тэхёна. Хочет всегда его касаться, чтобы ощущать этот легкий ток между ними, хоть как-то физически чувствовать Тэхёна. — Так соприкасаются души? — с усмешкой спрашивает Тэхён и смотрит в глаза, сжимая сильнее пальцы Чонгука. — Спустя столько дней до сих пор не могу поверить, что этот мир существует. — Ну, раз мы здесь, значит так и должно быть, — отвечает Чонгук. — Мы же не первые и не последние. А коснуться твоей души — это для меня лучшее, что происходило в моей жизни. Тэхён перестает улыбаться и смотрит серьезно. Снова обреченность внутри подступает, когда он шепчет: — Это не может так закончиться, Гук, — Тэхёну так сильно хочется, чтобы Чонгук сейчас его обнял, крепко прижал к себе, хочется почувствовать его. — Что нам делать? Словно прочитав его мысли, Чонгук тянет Тэхёна на себя и крепко обнимает. Они двигаются ближе друг к другу, прижимаются так сильно, как только могут, цепляются друг за друга, зажмурив глаза. Чонгук пальцами путается в волосах Тэхёна, раздражаясь от того, что не может ощутить их мягкость и густоту, а Тэхён пальцами сжимает его футболку на спине, не чувствуя черной ткани кожей. Он двигается еще ближе, Чонгук вытягивает ноги вперед, и Тэхён садится сверху, чтобы еще плотнее. Чонгук гладит его по спине, но Тэхён этого не ощущает через футболку, лишь жмется и жмется к нему, от чего еще меньше хочется его отпускать. Тэхён медленно отклоняется и смотрит вниз на Чонгука, они молчат, глядя в глаза друг другу. Хочется сказать так много, но слова словно застревают в горле, потому что они не имеют возможности на обещания. — Как бы я хотел узнать тебя там, внизу, среди города, — шепчет Чонгук. — Просто встретить однажды и быть покоренным твоей красотой, чувством юмора и твоим характером. Я бы пригласил тебя куда-нибудь в надежде, что ты согласишься. — Я бы не смог тебе отказать, — Тэхён улыбается хоть и ярко, но в улыбке сквозит грусть, пока он пальцами гладит шею Чонгука, рассматривая красивое лицо и останавливая взгляд на губах. — Думал бы, стоит ли нам целоваться на первом свидании. — Серьезно? — Чонгук широко улыбается. — Ты такой скромный, Ким Тэхён. — Не порти романтику, — с улыбкой отвечает Тэхён. — Когда я просто сгусток эмоций и сознания, меня разрывает от них и убивает тем, что физически я не могу выразить это. Чонгук облизывает губы, когда палец Тэхёна проходится по ним, и смотрит серьезно. Большим пальцем проводит по нижней пухлой губе Тэхёна, не отводя от нее взгляда, и шепчет, посмотрев в глаза: — Я узнал твою душу, Тэ, и она прекрасна. Мне кажется, что я влюбился в тебя, как мальчишка, как только увидел, потому что все то, что я испытывал раньше, меркнет рядом с тобой. Я чувствую тебя, понимаешь? Меня переполняет желание сделать тебя счастливым и сводит с ума то, что я не могу почувствовать прикосновение твоих губ. Уверен, они чертовски мягкие. Я могу лишь представлять, как бы вспыхнуло мое тело рядом с тобой, — Чонгук берет руку Тэхёна и прижимает его ладонь к своей груди, потянувшись губами к губам. — Ты бы ощутил, как бешено стучит мое сердце лишь от одного поцелуя… — Чонгук, — хрипло шепчет Тэхён, пока губы плавно скользят по его губам, посылая по коже нежный ток, а в голове искрится счастье от этого ощущения и звучащих слов. — Ты так глубоко внутри, как я смогу забыть тебя? — шепчет Чонгук, заглядывая в глаза. — Я не хочу думать об этом, — отвечает Тэхён. — Я не буду. Тэхён ладонями обхватывает лицо Чонгука и целует, с силой прижимаясь губами к губам. Они вздрагивают, когда разряд легкого тока в первый момент ощущается более ярким и сильным, а потом словно теплый мед растекается по их коже от губ. Они целуются плавно, и этот момент хочется растянуть до бесконечности, потому что внутри все искрится от восторга граничащего с всепоглощающим счастьем. Когда ты даже представить не мог, что в жизни возможно что-то подобное испытать. Когда на каком-то другом уровне, более важном и не поддающемся объяснению, ощущаешь правильность того, что происходит, и понимаешь, что ни за что на свете не должен это потерять. Когда ты не просто касаешься и целуешь, ты чувствуешь человека тем, что называется душой, и хочешь слиться с ним воедино, чтобы навечно и до конца. Они обнимаются крепче, лаская губы друг друга, медленно скользя ими, лишь бы не обрывать касание. Тэхён открывает глаза и видит, что Чонгук смотрит на него, не моргая, и кажется навсегда падает в темноту его глаз. Касается шеи сзади и так хочет ощутить мягкость его волос, запустив пальцы в них, хочет чувствовать Чонгука всем своим нутром целиком и полностью. — Я не знаю, что нам делать, Гук, — шепчет Тэхён, продолжая касаться губ, он не хочет терять это чудесное ощущение счастья. — Я так сильно хочу сохранить в нашей реальной жизни то, что сейчас происходит. Хочу, чтобы ты был рядом. — Мне кажется, что сейчас самое реальное, что было в моей жизни, — отвечает Чонгук. — Никогда ничего столь сильного не чувствовал. — Я тоже, — Тэхён улыбается ему в губы, Чонгук не отпускает его, держит так крепко, прижимая к себе. — И я не знаю, что делать, Тэ, — Чонгук щекой прижимается к щеке, боже, неужели он сможет забыть ощущение этого тока между ними, как это возможно? — Я представить не могу, что ты станешь для меня никем, когда мы очнемся. — Не говори так, — сдавленно шепчет Тэхён, жмуря глаза, и вновь целует. Об этом думать невозможно и больно, кажется, в этот момент Тэхён начинает понимать выражение «душа болит». Когда физически ты не чувствуешь боли, но внутри все горит и крошится от чувства бессилия, и это ужасно. Чонгук отвечает на нежный поцелуй, упиваясь ощущением тепла и приятных импульсов, которые дарит ему Тэхён, продолжая держать в своих руках. Как он может его отпустить, или сам уйти? — Давай не будем об этом думать, — шепчет Тэхён, легко, но чуть грустно улыбаясь, а Чонгук снова, как завороженный, наслаждается его красотой. — Расскажи лучше еще что-нибудь о нас? — О нас? — Чонгук улыбается шире. — Я мечтаю взять свою камеру и фотографировать тебя бесконечно, — Чонгук пальцами проводит по подбородку и скуле, изучая его черты восхищенным взглядом. — Ты невероятно красив, уверен, ты это знаешь. Кажется, я готов часами просто смотреть на тебя. — Когда это говоришь именно ты, я чувствую себя каким-то особенным, — отвечает Тэхён и улыбается, прикрыв глаза, и потираясь щекой о ладонь Чонгука. — Продолжай. — Ты и есть особенный. Для меня, Тэхён, — Чонгук с улыбкой смотрит ему в глаза. — Поехал бы со мной в Париж? — В Париж? — усмехается Тэхён, закусив губу. — Да. Бывал там? — Нет, ни разу, — отвечает Тэхён. — Я тоже еще ни разу не был, — Чонгук слабо улыбается. — Мы бы приехали туда и гуляли, открывая для нас этот город вместе. Я бы постоянно тебя фотографировал и целовал при любой возможности, — Тэхён на это смеется и качает головой. — Мы бы выбрали места, где хотим побывать. Ты держал бы меня за руку, мы бы болтали без остановки и восхищались городом. — Ты вроде туда работать поедешь? — лукаво тянет Тэхён. — Значит, я как-то должен выделить время для своего мужчины, — с улыбкой отвечает Чонгук. — А потом мы бы… Чонгук говорит и говорит, Тэхён поддерживает разговор, который постепенно переходит в другое направление. Они словно строят планы на будущее, обсуждая и говоря о том, что хотят сделать вместе и где побывать. Это так легко представить, словно и правда все это у них впереди, а они просто разговаривают о своем будущем. Но улыбки с налетом грусти, как и взгляды, ведь оба понимают, что их будущее, которое они так ясно видят между собой, пока сидят здесь, обнимаются и легко целуются, может быть невозможно. Пугает неизвестность впереди, и от одной мысли о том, что очнувшись, они даже не вспомнят друг друга, хочется кричать в голос от несправедливости. Они не замечают, как ночь подходит к концу, а горизонт окрашивается алым рассветом. Они не устают разговаривать, улыбаться друг другу, касаться и дарить поцелуи, с благодарностью принимая их в ответ, разделяя между собой эти невероятные ощущения близости. Чонгук обнимает Тэхёна со спины, сидя сзади и поставив подбородок ему на плечо, пока Тэхён прижимается спиной к его груди и держит за руки. Они сидят и молча смотрят на рассвет, еще один рассвет на этой крыше вдвоем, но уже совершенно другой. Он окрашен не только красками на небе, но и их чувствами, такими сильными и правильными, настоящей искренней любовью и желанием всегда быть рядом. Лишь серой полосой проходит по этой палитре яркости неизвестность их будущего, которая не дает им полностью расслабиться в руках друг друга. — Так странно, — шепчет Чонгук, мерно укачивая Тэхёна в своих руках. — Врачи говорят, когда человек лежит в коме, что он должен бороться и хотеть жить, чтобы у него был стимул вернуться, — Тэхён, чуть повернув голову, смотрит вверх на Чонгука и слушает. — Сейчас, я как никогда, хочу жить. Я так сильно хочу жить, и чтобы в моей жизни был ты и только ты. Было все то, о чем мы сегодня говорили и мечтали, было наше будущее. Но когда я вернусь, есть вариант, что ничего этого у нас не будет, а я тебя забуду. Зачем тогда жить вообще? — Не говори так, — сдавленно шепчет Тэхён, поднимаясь и поворачиваясь к Чонгуку, встает перед ним на колени и обхватывает лицо ладонями, глядит в глаза. — Если все это существует, если мы здесь встретились, то мы просто обязаны вспомнить друг друга и найти, понимаешь? — Тэ… Тэхён крепко обнимает Чонгука, внутри такая яркая светлая любовь к этому мужчине омрачается страхом, злостью и бессилием. Они просто не могут друг друга потерять, они же душой любят. — Пообещай мне, — твердо говорит Тэхён, отклонившись и глядя в глаза, — пообещай, что не забудешь меня. Что вспомнишь все это и найдешь. Я не могу тебя забыть, Чонгук, просто не могу, понимаешь? Пообещай! — Я обещаю, Тэ, — уверенно глядя в глаза, отвечает Чонгук и сжимает его пальцы. — И ты пообещай, что не забудешь меня. — Я клянусь, Гук, — Тэхён лбом касается его лба. — Я люблю тебя. — Люблю тебя, — эхом повторяет Чонгук и целует. Они поцелуем словно скрепляют свои клятвы, оба надеясь на то, что смогут их выполнить. Губами сминают губы, прижимаясь ближе, вновь разделяя этот ток между ними с восторгом. Чонгук хмурит брови, когда ощущает какое-то странное тянущее чувство в груди, и отклоняется, обрывая поцелуй. Кладет ладонь на грудь и трет с силой, потому что это ощущение нарастает, становится каким-то давящим, тянет куда-то вниз. — Что такое? — встревожено спрашивает Тэхён, глядя на него. — Я… не знаю, — отвечает Чонгук и смотрит на Тэхёна расширенными глазами. — Я не понимаю, что это. Мне как-то… Чонгук замолкает и смотрит в любимые карие глаза, видит там страх. С губ срывается «Тэ», и Чонгук исчезает прямо из рук Тэхёна. Тэхён в первое мгновение так и застыл с поднятыми руками, словно еще обнимая Чонгука. В следующее мгновение страх и паника взметнулись внутри, он вскакивает на ноги и крутится вокруг своей оси, осматривая крышу, но он здесь один, а Чонгука нет. Самые страшные мысли о том, что может произойти, лезут в голову, пока Тэхён несется к двери с крыши, повторяя лишь: — Нет, нет, нет. Пожалуйста, нет! Чонгук, пожалуйста! Тэхён проносится через все стены и двери, не обращая на это внимания, лишь бы быстрее попасть в палату Чонгука. Лишь бы он был жив, остальное неважно, лишь бы не исчез навсегда, Тэхён этого не переживет. Он влетает в палату Чонгука и застывает у его кровати, где уже суетится персонал, а врач задает спокойным тоном вопросы. Хочется осесть от облегчения, когда Тэхён смотрит на Чонгука, который пришел в себя и смотрит вокруг растерянным взглядом, хрипло что-то отвечая. Его Чонгук, который еще минуту назад целовал на их крыше, пришел в себя, и сейчас даже не видит его. Радость заполняет все сознание, Тэхён стоит, опустив руки и слабо улыбаясь, глядя на любимого. Это правильно, так и должно быть, они должны жить. — Только не забывай меня, — шепчет Тэхён. — Я умоляю, Гук, пожалуйста…